Рабыня Султана

Яркий закат окрасил небосвод в оранжевые и желтые оттенки, высоко застыли легкие, перистые облака, а солнце медленно клонилось к горизонту. В небольшой комнате отдыха Мунтасир потягивал кальян. Он курил его, не снимая маски, заводя трубку под нее, а густой белый дым медленно вытекал из глаз. Картина была настолько жуткая, что неуютно становилось даже Зехиру, хоть он и далеко не в первый раз наблюдал подобное, а близняшки так и вовсе в страхе жались к Мааруфу.
Уже прошло две недели с момента захвата города. Опустели винные погреба трактиров и таверн, а солдаты знали в лицо почти всех проституток из местных барделей. Но постепенно упоение победой сходило на нет: закончились бесконечные пиры; войско разбило лагерь за стенами, и офицеры принялись вновь возвращать в армию строгую дисциплину.
- У нас тут Хаббас со своими людьми закончил подсчеты, - сказал Мааруф, - В общем, одного лишь золота в местных сокровищницах набирается на полмиллиона монет! Я даже не говорю про изумруды, сапфиры и прочие драгоценности. Зерна в амбарах столько, что хватит на то, чтобы кормить нашу армию целый год. Население города, как говорит Алтанир, 98 тысяч. Почти сто. Сто тысяч людей, мой Султан! - чем больше увлекался Мааруф описанием богатств, тем сильнее расплывался в улыбке, - Вы только представьте, сколько налогов мы будет получать с них!
Зехир, что сидел на диване напротив, так же довольно улыбался, но все же сдержаннее и сохраняя сосредоточенный вид. Правитель ничего не ответил.
- Я уже молчу о том, что Аби-Либур был последним независимым городом на всем континенте! - продолжал Мааруф, - Все южные земли теперь находятся под Вашей властью, мой Султан! Вы построили величайшую империю всех времен и народов - такую, о которой наши предки могли только мечтать!
Мунтасир продолжал молчать. Отложив шланг кальяна в сторону, он поднялся с кресла и вышел на балкон. Мааруф вопросительно взлянул на Зехира, но верховный визирь,  не обратив на него внимания, проследовал за своим повелителем. Мааруф также поднялся с дивана, вырвашись из объятий близняшек, что теребили его курчавые волосы. 
- Нет, вы останьтесь здесь, - сказал он близняшкам.
- Мы чем-то мешаем султану? - спросила Айгуль
-  Мы будем тише воды, ниже травы. Честное слово! - добавила Айнара.
- Нет, просто это чисто мужской разговор.
Солнце только-только опустилось за горизонт. Небо еще было светлым, но закоулки Аби-Либура покрыл сумеречный мрак. Зажигались факелы,  фонари, закрывались ставни на окнах, запирались двери, улочки пустели.
Мунтасир, опершись руками о перила, всматривался в город. Зехир встал по левую руку от него,  Мааруф - по правую.
- Мой Султан, - начал верховный визирь, - знаю Вас уже долгие годы. Помню еще ваше лицо, когда Вы были принцем. Много времени с тех пор прошло, но и сейчас я узнаю, когда тяжелые мысли терзают Вашу душу. И никакая маска не помешает мне это заметить, - он говорил сладким и убаюкивающим голосом, словно добрый родитель, - Но я не колдун, чтобы эти мысли прочитать. Так скажите мне, что гнятет Вас, и покорный слуга Ваш поможет справиться с напастью.
После недолгой паузы султан сказал:
- Мааруф прав: все южные земли объединены; мною построена Империя. Шел к этому моменту я всю свою жизнь. И вот, достигнув цели, не знаю, что делать дальше. Мир словно стал пустым, хоть и остался точно таким же.
- Понимаю. Помните, как говорил мудрец Ассалин из Священной книги пророчеств? "Дабы животному не быть подобным, наполни существование свое смыслом и целью великой". До сих пор не перестаю поражаться тому, насколько же верно каждое слово. Ведь, действительно, люди - они не звери. Это птицы могут петь лишь потому, что такова воля Бога, создавшего их. Люди же поют, танцуют и отдыхают не просто так. Но зачем? А затем, чтобы набраться сил для грандиозных свершений - для того, чтобы продолжить путь к своей великой цели. Если же ее больше нет, то всякие наслаждения теряют смысл: вино не горячит, а женщины не утоляют страсть. Вы правы: в такие моменты мир полностью меняется, оставаясь при этом точно таким же, каким и был.
- Про женщин ты верно сказал, Зехир. Поработив Далию, я игрался с ней каждый день, но уже сегодня - спустя всего две недели - не захотел ее видеть. Наскучила, - Мунтасир выдержал паузу, - Не думал, что опустошение наступит так скоро.
- Да, об этом и говорил мудрец Ассалин. Он называл это "проклятие победителя". Но, к счастью, от него есть лекарство.
- Новая цель? - предположил Мунтасир.
- Вы, как всегда, крайне умны и примечательны, мой Султан, - Зехир учтиво поклонился, - Новая цель- именно! Как уже было сказано, все южные земли захвачены и присоединены к Джавадскому халифату,  но лишь южные земли. Вы - Повелитель половины мира. Так что же Вам мешает овладеть второй? - Мунтасир повернулся к Зехиру и стал слушать его внимательнее. Верховный визирь продолжал, - за Великим морем лежат северные королевства. Только представьте, какие богатства они скрывают! А сколько белокурых красавиц пополнят Ваш гарем! Знаю, что несколько светловолосых наложниц Вам подарили, но наверняка самых красивых нордлинги оставили для себя. Наши предки мечтали об объединении всех халифатов в один, однако о походе на север они даже не думали - слишком уж дерзкий замысел. Замысел, реализовать который подстать лишь велмчайшему человеку на земле. Я бы даже сказал "полубогу"...
- Мой Султан, - встрял Мааруф, увидев, что разговор переходит в то русло, в которое не следовало, - но почему смыслом жизни не может стать грамотное управление страной? Тем более сейчас, когда она так разрослась, приходиться особое внимание уделять тому, чтобы Ваши сановники не воровали золото из казны, не чинили бесправие над Вашими поддаными, взращивая тем самым народный гнев. Взгляните туда, - Мааруф провел рукой по панораме Аби-Либура, - Этот и десятки других городов наполненны нищими, голодными, оставшимися без крова. Так давайте же сделаем их жизнь легче и счастливее, тем более, что сейчас для этого есть все возможности: благодаря Вашим завоеваниям прекратились бесчисленные междоусобные войны. Наступил долгожданный мир для миллионов людей и теперь можно спокойно приняться за созидательное строительство.
Мунтасир сохранял молчание. Поняв, что султан не собирается отвечать, Зехир взял слово:
- Ваш дед, султан Мехмед, в свое время потратил пятую часть казны на строительство новых домов для нищих жителей Джавада. Да, не спорю, они были ему очень благодарны, но никто не устроил Мехмеду такой же триумф и пир, как это сделали для Вас две недели назад.
- Зато потомки этих нищих джавадцев, помятуя о доброте Мехмеда, в благодарность  добровольно вступили в войско его внука и сражались в рядах армии нашего султана подобно львам! - теряя терпение, Маахир стал повышать голос и обращался уже напрямую к Зехиру, а не к Мунтасиру.
- Хм, не знал, что вы считаете, будто наш Султан Мунтасир обязан своей славе и величию Мехмеду, - Зехир ловко подловил Мааруфа на неострожных словах и теперь использовал их против него же.
- Что? Нет, я совсем не то имел в виду.
- Как по мне, - Зехир бесцеремонно перебил своего оппонента, но лишь потому, что ощущал, что сейчас он имеет на то полное право, - Все ваши завоевания являются Вашей заслугой.
Надменно игнорируя Мааруфа, Зехир умело ублажал слух султана, уже не сомневаясь в своей победе, как вдруг в комнату постучались.
- Да! - крикнул Зехир.
Порог пересек слуга и, низко поклонившись, сказал:
- Мой великий Султан, прибыл гонец из поместья благородной семьи Сахаидов. Мы пытались объяснить ему, что Вы сейчас заняты, но он был настойчив: умолял об аудиенции в ближайшее время.
Мунтасир обратился к своим прибиженным:
- Мои верные подданные, разговор на эту тему мы обязательно продолжим, но уже в столице. Зехир.
- Да, мой великий Султан!
- По прибытии в Джавад организуй заседание государственного совета. Я хочу услышать мнение всех моих визирей.
- Слушаю и повинуюсь, - с едва уловимой ноткой расстройства ответил Зехир. Он надеялся убедить Мунтасира здесь и сейчас, но правитель был по-настоящему мудр и никогда не принимал серьезные решения сразу. Не допустил он подобной ошибки и теперь.
- Что же касается гонца, то я готов его выслушать.
Аудиенция состоялась в тронном зале. Мунтасир облачился в плащ и благодаря своему высокому росту, возвышался над трясущимися от волнения и павшим ниц Сахимом, словно  черная колонна. Султан стоял перед троном,  слуга Джульнары - у основания лестницы.
- Мой Повелитель! Позвольте мне, презренному рабу Вашему, передать послание моей госпожи Джульнары! Она приглашает Вас в свое поместье и предлагает приобрести ее служанок - действенных и юных девушек, которые скрасят и разнообразят Ваш гарем!
Все находившиеся в зале так опешили,  что на некоторое время воцарилась гробовая тишина.
- Что?! - не выдержал Мааруф и грозно надвинулся на бедного старика, - Да как ты смеешь предлагать подобное? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? - напуганный Сахим воздел трясущиеся руки, ожидая побоев,  но ударов не последовало, - В гареме султана сотни рабынь, все из которых были либо девственнвми красавицами, либо принадлежали другим султанам, пока те не были побеждены великим Мунтасиром! И тут вдруг являешься ты и предлагаешь ему служанок? Это оскорбление!
Вместе с Мааруфом на Сахима стал кричать и Зехир. " Как такое возможно? Неслыханная наглость!" Молчал лишь султан и вдруг он прервал сановников вопросом:
- Сколько она задолжала?
- П-простите? - дрожащим от волнения голосом спросил Сахим.
- Ты сказал, что в гости приглашает Джульнара. При живом муже это не возможно, потому что только глава семейства имеет право обращаться к правителю. Значит, она вдова, а если так, то она столкнулась с денежными трудностями, ведь женщины бесконечно слабее мужчин. Во всем. В том числе и в управлении хозяйством. Тот шаг, на который пошла Джульнара Сахаид, воистину отчаянный, ведь за такую дерзость и тебя и ее следовало бы казнить. Она явно надеется на чудо, значит, положение ее безвыходно, а долги огромны. Вот я и спрашиваю: сколько?
- Э-э...  Три тысячи, мой Султан.
- Хорошо. Зехир, вели выдать гонцу указанную сумму и пусть возвращается восвояси. А ты, - Мунтасир обратился к Сахиму, - знай: Мааруф был прав: вряд ли среди ваших служанок найдется та, что окажется достойна оказаться в моем гареме.
- Да, конечно, я Вас понял, мой Султан. Простите раба своего, я страшно виноват за свою дерзость, простите, простите...
- Все, - Мунтасир махнул рукой, - с глаз его долой. Мааруф, прикажи приготовить ванну и постель.
- Да, мой великий Султан!
Приняв ванну и облачившись в просторный ночной халат, Мунтасир отправился в свои покои, на всякий случай приказав к себе двух наложниц, но играть с ними так и не стал - его увлекли заманчивые мысли о походе на север, так что рабыни проспали не тронутые на полу в своих корзинках до самого утра.
На следующий день начались сборы в столицу. Войско сворачивала лагерь, собирался Мунтасир, все его приближенные; в запиравшиеся на замок кареты рассаживали наложниц. К вечеру все было готово и длинная вереница людей отправилась на север - в Джавад.
Султан со свитой ехал в авангарде и, так как все были на конях,  через некоторое время основная часть войска сильно отстала.
Спустя несколько дней пути разведчики принесли неприятную новость: река Оссуль, вдоль которой должна была пролегать существенная часть пути и которая должна была стать источником воды для тысяч солдат и коней, пересохла.
- Эта река, конечно, пересыхает каждое лето, - докладывал разведчик, водя пальцем по карте в шатре султана, - но к августу ее русло наполняется вновь. Видимо, из-за засухи Оссуль запаздывает.
- Ясно, - сказал султан,  - Какие есть предложения?
- Можно свернуть на восток, - бородатый разведчик в легких кожаных доспехах вновь склонился над картой, - и пересечь пустыню через долину оазисов. Там нет рек или больших озер, но есть много маленьких. Хоть воду и придется экономить, ее все же должно хватить. Да, этот путь длиннее, но при любом другом раскладе мы потерям часть коней от жажды. А может быть и людей.
- Хорошо. Скачите в войска, передайте мой приказ: поворачиваем на восток, идем через долину оазисов.
- Есть! - сказал разведчик и вышел из шатра. Мунтасир тоже собирался было удалиться, но случайно заметил деталь, которая заставила его пристальнее всмотреться в карту. Пресловутое поместье Сахаидов было на ней обозначено и располагалось оно как раз в долине оазисов.
Острое чувство пронзило султана. Сам не понимая почему, ему вдруг показалось, что то, что случилось с рекой Оссуль - это не заурядное явление природы, тем более, что подобного не было уже более тридцати лет. Это должен был быть знак судьбы. " Что ж, - подумал Мунтасир, - раз теперь мой путь так и так пролегает через поместье, то я не потрачу лишнее время, если загляну туда. Как минимум удовлетворю свое любопытство".  Вызвав к себе посыльного, он приказал ему отправляться к Джульнаре с вестью о том, что к ним едет султан.
***
В доме царила суета и волнение, граничащее с паникой.
- О боже, о боже! - кричала Джульнара, - Он все таки решил нас казнить! Я пропала! Какая же я дура!
- Успокойтесь, госпожа,- отвечал ей Сахим, - Гонец же несколько раз Вам повторил, что султан едет в гости.
- Ой, ну ты то не будь идиотом! И вообще, это ты во всем виноват! Надо было меня отговорить от этой идеи!
Сейчас, когда Джульнара получила деньги и все проблемы, казалось, решены, она и вправду не понимала, как она могла пойти на такой опрометчивый шаг. Словно ей кто-то извне внушил эту мысль.
Спокойствие сохраняли лишь служанки - они поверили словам посыльного о том, что Султан хочет посмотреть их и при случае взять кого-нибудь - или сразу всех - к себе в гарем.
Наконец Мунтасир прибыл. Гостиная зала блестела от царящей чистоты: выбиты от многолетней пыли ковры и гобелены, выставлены вазы с фруктами, дымились благовония.  Хотя сама комната оставалась достаточно бледной и скромной в сравнении с помещениями дворца.
Султан в сопровождении неизменных соратников стоял напротив служанок, выряженных по случаю в самые красивые и привлекательные одежды. Джульнара и Сахим стояли в сторонке у стены.
- Так вы говорите, они девственницы? - не поворачивая головы,  Мунтасир обратился к хозяйке дома.
- Да-да, и более того, их девственность я... скажем так... на всякий случай еще раз проверила перед Вашим приездом.
- Хорошо. Надеюсь, вы знаете, что ждет вас, если эти слова окажутся ложью?
- Да, конечно, мой Повелитель...
- А как так вообще вышло, что рабыни девственны? - поинтересовался Маахир.
- Мой покойный муж купил их исключительно для меня: чтобы помогали по дому и ухаживала за мной. Сам же он их не брал, потому что честно следовал обычаям нашей  страны и так и не посмел изменить своей законной жене, - когда Джульнара стала говорить о муже, ее голос задролжал. Ей было больно вспоминать о нем и распросы из жалости прекратились.
Султан пристально рассматривал каждую из служанок, но, как и ожидалось, они не привлекали его внимания. Кроме одной - той, что стояла правее всех. Стройное тело, длинные, пышные волосы темно-русого оттенка с легким рыжеватым отливом, что волнами ниспадали на плечи и спину; хорошо заметная грудь, миловидное лицо с тонким подбородком и глубокие карие глаза. Это была Висаль.
Но не особенности внешности застопорили взгляд султана на ней, а то, как она держала себя. Если две другие рабыни смотрели вниз, то третья не стеснялась смотреть Мунтасиру прямо в глаза. На лице была улыбка. Причем не заигрывающая, манящая и чуточку пошлая, какая бывает у обольстительниц, а простая и радостная. Было что то особенное в этой улыбке - то, чего Мунтасир никогда прежде не видел. Тогда он не понимал, но улыбка Висаль была самой искренней женской улыбкой, которую Султан видел за всю свою жизнь.
И глаза. В них не было страха и трепета, которые Мунтасир замечал всегда и во всех без исключения женщинах, с которыми разговаривал - не исключая и Фавзию. В глазах Висаль была лишь простодушность и непосредственность.
Повелитель подошел к ней вплотную, возвысился так, что служанке пришлось задрать голову и смотреть на султана снизу вверх, но даже в таком положении она не смутилась и сохранила свой прежний вид.
"Какая дерзость!" - гневно подумал Мунтасир. Джульнара и Сахим стояли оцепенев от ужаса, думая, что теперь, после того, как Висаль проявила такое неуважение, их точно казнят.
"Плохая идея была, плохая идея была, плохая идея была" - тараторила про себя хозяйка дома.
Наконец султан медленно повернулся к ней - Джульнаре показалось, что заняло это целую вечность. И прозвучал металлический, устрашающий голос повелителя:
- Она поедет со мной.