Рабыня Султана

- Она поедет со мной, - непринужденно разразился гром среди ясного неба.
В первое мгновение Висаль не поняла, что произошло. Но когда рассудок все же вернулся к ней, простодушная улыбка сменилась испугом в глазах.
- В смысле? - растеряно спросила Висаль переводя взгляд то на султана, то на его сановников, - А девочки?
Служанка посмотрела на Джульнару, лицо которой было в гневе и госпожа беззвучно, одними губами, но так, что прочитать это можно было без труда, кричала "замолчи!".
Мунтасир в ответ на наглые и бестактные вопросы новой наложницы молча повернулся к ней и строго посмотрел прямо в глаза. "Ничего, - подумал он, - всему воспитаю, всему научу," - и, так и не проронив ни слова, вышел вон. Мааруф и Зехир проследовали за правителем.
Оставшись со своими слугами наедине, Джульнара твердыми шагами направилась к Висаль.
- Ты как себя ведешь!? Ты что себе позволяешь?! - раздался звук пощечины, Висаль закрылась руками, глаза заблестели от подступивших слез,  - Из-за твоей невоспитанности сейчас неизвестно что могло бы случиться!
- Не дай бог это повториться, - все разом обернулись и увидели в дверях Фавзию, - И вы лишитесь руки, которой ее ударили. Она вам уже не принадлежит, теперь она собственность султана.
- Да, - Джульнара поспешно взяла себя в руки и смиренно отступила в сторону, - Прошу прощения, госпожа?...
- Фавзия. Смотрительница гарема, - она подошла к Висаль и нежно погладила ее по раскрасневшей щеке, - Не бойся, дитя. Идем, я отведу тебя в свой шатер. Нам надо поговорить.
- А вещи? Я могу собрать свои вещи? - шмыгая носом, сказала служанка.
- Забавно, - посмотрев в сторону Фавзия рассуждала вслух, - у вещи есть свои вещи, - смотрительница гарема засмеялась, а после вновь обратилась к Висаль, - Если твои вещи это платья, духи и украшения, то во дворце тебе дадут все новое, только в сотни раз лучше, а если ты хотела взять что-то другое, то тебе это не нужно.
Смотрительница гарема потянула Висаль за руку, но та не хотела идти.
- А с девочками попрощаться?
- Так! - мягкий тон Фавзии сменился на строгий и властный, - Не испытывай мое терпение, дитя. Я не намерена ждать, а Султан - тем более.
Висаль, опустив голову и одернула руку.
- Нет! Все равно не пойду! -  из глаз потекли слезы, служанка дрожала всем телом, обняв саму себя. Только сейчас ее охватило полное осознание того,  как сильно меняется ее жизнь. И происходит это в считанные секунды - слишком быстро и слишком больно.
- О-ох! - Фавзия закатила глаза, - Мне это надоело, - она громко хлопнула в ладоши три раза. В гостинную вошли два война в тяжелых черных доспехах и с копьями наперевес. Будучи на полторы головы выше Висаль, они возвыслись над ней как два гиганта, обступив с двух сторон, - Либо ты идешь сама, либо они тебя вынесут отсюда силой. Решай.
- Хорошо, - сдавленно сказала Висаль.
С трудом делая маленькие шаги, она направилась к выходу. На пол все капали и капали слезы, нижняя губа дрожала словно в судороге. Выйдя на улицу, Висаль почувствовала себя голой несмотря на все одежды. Там, за порогом дома, она оставила все: свои вещи, с которыми ее роднили воспоминания о детстве; оставила Ясмин и Сану, что за долгие годы стали ей как сестры; оставила госпожу Джульнару, которая хоть и бывала часто вредной и злой, все же стала для нее по-своему родной. Ощущение наготы было столь сильным, что становилось холодно несмотря на палящее солнце. Ничего не осталось своего, а в голове эхом звенела фраза Фавзии "во дворце тебе дадут все новое".
Все новое.
Дальше все было как в тумане. Висаль увидела разбитый рядом с поместьем военный лагерь, но что там происходило, ее не интересовало. В сопровождении стражников она прибыла в шатер Фавзии, большой и богато уставленный - настолько, что подобное роскошное убранство смог бы себе позволить даже не каждый визирь.
И состоялся разговор. Вернее, похоже это было на указания и перечисление строжайших правил. Висаль стояла, понурив голову, а Фавзия ходила перед ней вперед-назад с гордо выпрямленной спиной . "Теперь ты наложница нашего великого султана. Ты обязана верой и правдой служить ему и выполнять любой его приказ, даже если выполнение его будет для тебя болезненно и унизительно. Я бы даже сказала: особенно, если выполнение приказа будет для тебя болезненно и унизительно." Были еще слова. Много слов. Про послушание, про то, что она собственность Мунтасира, про страшные наказания за неуважение, отказ повиноваться и нарушения других правил. Висаль не слушала. Она замкнулась в своей тупой, ноющей боли, отрешенно глядя себе под ноги, и большую часть наставлений пропускала мимо, даже не пыталась запомнить.   
- Впрочем, ладно, - остановившись, сказала Фавзия, - Вижу, что ты сейчас не настроена все это воспринимать. Ступай в свой шатер. Стражник тебя проводит.
Девушка повиновалась,  но не потому что смирилась, а потому что сейчас не было сил сопротивляться. Суровый мужчина с резкими чертами лица привел ее в большую и просторную палатку. Предназначалась она не для одной Висаль, а для всех девушек, которых Мунтасир вез в столицу, в гарем. Они разлеглись на подушках,  диванах и креслах. На новоприбывшую рабыню никто не обратил внимания: одной больше, одной меньше - никого это не волновало.
Висаль ожидала увидеть все те же полные печали и грусти лица, как у нее самой. Но нет: наложницы выглядели самодовольными, словно гордились тем, что им выпала честь стать живыми игрушками султана. Каждая высоко и чуть надменно держала подбородок, выпрямив спину и выпятив грудь, словно стараясь перещеголять соседку. В воздухе царило напряженное молчание, как между людьми, что только что поссорились и теперь обижаются друг на друга. Маленькая, шестнадцатилетняя девочка надеялась встретить здесь подруг, с которыми ее объединит общее горе, однако встретила она тех, кто считал ее лишь конкуренткой, причем не особо опасной, судя по отсутствию надменных и оценивающих взглядов в ее сторону.
Скромно пристроившись в углу на краю софы, Висаль замкнулась в себе. Рядом на низеньком столике стояла ваза с фруктами - персиками и виноградом - и вспотевший от холодной родниковой воды графин, но ни пить, ни есть  наложница не хотела. Так она и сидела до самой ночи: ни с кем не говорила, ни к чему не притрагивалась, ничего не попробовала. Сон подступил к ней незаметно, и она тихо, мирно уснула все на той же софе. Спала она плохо, часто просыпалась. Проснувшись, ожидала увилеть рядом на кушетках Сану и Ясмину. По началу даже не понимала, где она и что просиходит, а вспомнив, что в обед ее купили и забрали из дома, принималась снова плакать. Затем вновь засыпала, но неглубоко, зависая у самой поверхности бытия.
Рано утром ее разбудил шум и суета. Висаль проснулась с чувством, будто бы она и не спала вовсе. Лагерь сворачивался,  войско отправлялось в поход. Худенькие рабы, одетые в простые белые туники, собирали всю мебель и сам шатер в обозы. Наложницы в сопровождении стражи отправились по каретам. В одну из таких села и Висаль. Внутри все пространство было обито бордовой тканью с желтыми узорами, по всему периметру кареты шла широкая и мягкая лавка, а девушек внутри было столь мало, что при желании можно было не просто сидеть, но и лежать. 
Свет проникал через два маленьких, квадратных окна, заставленных решетками из толстых железных прутьев. Красивая, уютная клетка все же оставалась клеткой.
Наконец карета тронулась. Прислушившись к себе, Висаль почувствовала, что сегодня ей легче, чем вчера. Она словно выплакала все, что могла. Внутри осталась пустота, но сейчас лучше так, чем быть переполненной болью и печалью.
В дальнем углу три девушки, по видимому, уже успевшие стать друг другу подружками, о чем-то активно болтали. Втянуть Висаль в свой разговор они не собирались, да и сама она хотела побыть одна.
За окном медленно проплывали пальмы, кусты и трава, а вскоре пошли руины. Полуразрушенные башни; лестницы, ведущие в никуда; ряды колонн, не подпиравшие никаких крыш; мощенные дороги, местами выныривавшие из-под песка - все это были остатки города Эль-Дахар, столицы ныне сгинувшей Дахаррской империи, о былом величии которой ходят легенды. Говорят, дахаррский император было настолько велик и богат, что имел не просто гарем, а отдельный город наложниц- он был построен недалеко о столицы и состоял из одних лишь роскошных, многоэтажных поместий, которых насчитывалось полторы тысячи - по одному для каждой наложницы. Для своих женщин император выделил по десять евнухов в качестве слуг. Итого вместе с наложницами выходило шестнадцать с половиной тысяч человек - действительно, целый город, а не просто гарем!
Впрочем, все подобные истории скорее всего были не более чем просто легендами, в разы преувеличенными ради красоты, но Висаль по простодушию и доброте своей, верила каждому слову из тех сказаний и былин, которые ей на ночь читал и рассказывал старик Сахим. Она любила гулять по пустынным развалинам с Ясмин и Саной,  представляя себя счастливой женой богатого и высокопоставленного сановника времен Дахаррской империи. Сейчас же Висаль смотрела на руины с грустной мыслью о том, что она видит их в последний раз.
Карета остановилась, когда солнце клонилось к горизонту и пространство залили теплые, оранжевые лучи. Выйдя на улицу, Висаль обнаружила, что встали они рядом с небольшим озером - почти прудом по размеру - что находилось ровно по середине "песчаного кратера", вдоль гребня которого была натянута белая парусина высотой в три метра - эти стены из ткани огораживали наложниц от остального лагеря так, чтобы солдаты их не видели. Единственный проход перегораживали два стражника с высокими, прямоугольными щитами, что были значительно выше самих воинов.
- Ой, а я знаю, кто это! - не обращаясь ни к кому, сказала Висаль. Слова вырвались сами собой от восторга. Опомнившись, девушка замолчала и смущенно замялась.
- И кто же это? - подойдя со спины и улыбаясь, спросила женщина с пышной грудью и длинной черной косой, спускавшейся до попы.
- Ну... Мне Сахим рассказывал...
- Кто такой Сахим?
- Слуга моей госпожи... Моей бывшей госпожи Джульнары. Он очень добрый дедушка и он часто рассказывал мне интересные истории на ночь. Про них, - Висаль указала пальцем на стражников, - он тоже говорил. Это "бессмертные" - личная стража самого султана. Их как раз потому и называют бессмертными, потому что у них высокие щиты и ни одна стрела не может их поэтому поразить.
- Что ж, приятно знать, что мы хорошо защищены, - девушки засмеялись, - Меня зовут Азиза.
- А меня - Висаль.
Они разговорились и поведали друг другу про свою жизнь.
- Своих родителей я плохо помню, - рассказывала Висаль, - Когд мне было четыре годика на нашу деревню напали разбойники. Сожгли все до тла. Родителей схватили и увели. Насколько я понимаю, их потом продали в рабство, скорее всего. А я спаслась, потому что соседи укрыли меня в своем подвале, - Висаль запнулась, вспомнив, как в тот день она всю ночь слушала истошные крики и вопли убиваемых и насилуемых там, наверху. Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, она продолжила, - На следующее утро, когда мы все вылезли из подвала, мы увидели, что от деревни ничего не осталось. И соседи пошли в город в надежде там заработать на пропитание, но прокормить у них  не получилось даже себя. Мы все оказались на улице и стали заниматься попрошайничеством, я в том числе, но, как оказалось, по закону за это полагается казнь. Нас схватили, хотели повесить, правда в последний момент один купец по имени Гази дал денег начальнику городской стражи, как я потом поняла, и забрал себе всех попрошаек из темниц. Он был работорговцем и выставил нас на невольничьем рынке. И вот тогда мне, можно сказать, впервые в жизни повезло: вместо того, чтобы попасть к мужчине и стать его игрушкой для утех, меня купила госпожа Джульнара, и я стала ее служанкой: помогала ей одеваться, убиралась по дому, готовила еду. Со мной у нее были еще две девочки: Сана и Ясмин. Со всеми ими я жила последние десять лет... До вчерашнего дня.
Прогуливаясь по "лагерю в лагере", девушки зашли под шатер, сели на плетеные кресла и принялись есть орехи. Для Висаль это была первая еда за последние сутки.
- Понятно... Моя же судьба, должна признаться, отличается довольно сильно, - Азиза улыбнулась, - Я родилась от наложницы и поэтому была рабыней с самого рождения. Отца я не знаю, да это и не имеет никакого значения. Главное, что внешностью я пошла в мать, которая была очень и очень красивой женщиной. Именно поэтому я не попала в какой-нибудь дешевый бордель. Вместо этого мой хозяин стерег мою невинность, чтобы потом как можно дороже продать одному из султанов, что он и сделал в конечном итоге. Попала я в гарем Раджаха из Аби-Либура, но ненадолго. Он провел со мной лишь несколько ночей, после чего началась война с Джавадским халифатом. Раджах собрал войско и двинулся на север, к границе, где и потерпел поражение. Причем, насколько я знаю, его армия была сильно больше, чем у Мунтасира, так что такого исхода у нас в городе никто даже не ожидал. После чего было отступление и еще несколько битв, также позорно проигранных. Война в скором времени окончилась сдачей Аби-Либура, а все, чем владел Раджах, стало принадлежать Мунтасиру, в том числе и гарем.
Разговор прервала Фавзия, которая громким голосом приказала всем наложницам собраться подле нее.
- До Джавада нам ехать еще почти три недели, а впереди безводная пустыня, и султан не станет мучить своих коней и людей жаждой, лишь бы вы были чистыми, так что, если хотите помыться, то прошу, - смотрительница гарема указала рукой на озеро в центре "кратера", - И поторопитесь, долго вас ждать я не намерена! - Фавзия со свистом рассекла воздух стеком, который с хлопком ударился о ладонь, - Раздевайтесь!
Наложницы замялись.
- Прямо здесь? - раздался чей то голос.
- Конечно! - голос становился не просто властным, но уже и злым.
Рабыни принялись смущенно развязывать петельки платьев. "Не буду мыться!" - подумала Висаль с ужасом глядя вокруг, но в конечном счете переступила через себя - перспектива оставаться грязной не прельщала.
Скинув с себя все, она подошла к кромке озера, сняла сандалии и осторожно ступила на раскаленный песок.
- Ай! - Висаль резко одернула ногу.
- Давай прям так, в обуви! - улыбаясь, сказала Азиза, проходя мимо. Взгляд Висаль невольно упал на ее грудь и молодая служанка про себя позавидовала наливным, упругим холмикам. То, что ее собственная грудь ничуть не уступала в красоте, скромная Висаль не осознавала.
Надев сандалии обратно, она вошла в озеро и окунулась с головой. Прохладная вода словно смыла печаль и опустошение последнего дня, хоть и не полностью. Настроение поднимали также разговоры с Азизой - они помогали Висаль не чувствовать себя одинокой. 
Молодой и невинной девушке постепенно становилось легче.
Оставшиеся три недели пути протекли без происшествий. Фавзия во время одной из ночных стоянок удостоверилась в девственности Висаль - заверения Джульнары подтвердились. Служанке было неприятно и стыдно проходить процедуру проверки, но она находила утешение в том, что далеко не ее одну постигла такая судьба.
И вот, наконец, Султан со своей свитой и гаремом въехал в столицу. Висаль слышала звуки ликующей толпы, видела в окошко мужчин, женщин и детей, приветственно махавших правителю, проезжавшему по главной улице Джавада на своем мощном, вороненом коне в неизменных черных доспехах и плащем из крокодиоовой кожи за спиной, правда на этот раз голова была увенчана короной,  зубцы которой были столь массивны и велики, что казались когтями чудища.
Висаль надеялась полюбоваться улочками города, но быстро поняла, что через такую маленькую щелочку это невозможно и, разочарованная, откинулась на спинку дивана.
Ехали они долго, тишина наступила только через час или даже больше. Кареты с наложницами въехали во внутренний двор главного Джавадского дворца, что был отделен от остального города высокой каменной стеной.
После того, как все вышли, Фавзия провела их в закрытые помещения дворца - туда, где и располагался гарем султана.
- Сейчас уже поздно, вы сильно устали с дороги, так что я проведу каждую из вас в личные покои, а прочие помещения - столовую, бани, сады  - я покажу завтра, - сказала Фавзия на ходу.
Висаль вошла в комнату. Она была просторной, с высокими потолками, отчего, казалось, легче дышать. Преобладали всевозможные оттенки зеленого. Слева от входа находилась кровать с балдахином, на которой спать можно было в четвером - настолько она была огромной. С одного бока стояла тумбочка, с другого - трюмо с большим, раскрывающимся зеркалом в узорчатой раме, инкрустированной драгоценными камнями. Сразу напротив входа на полу был расстелен толстый зеленый ковер с высоким ворсом. На нем же стоял кофейный круглый столик из малахита и пара стульев из медных прутьев. За ними располагались занавешанные полупрозрачным изумрудного оттенка тюлем двустворчатые высокие двери, что вели на балкон, а справа находилась белоснежная,  мраморная ванна, наполненная водой светло-зеленого цвета от добавленных в нее солей. Над поверхностью воды поднимался пар - нагрета она была совсем недавно.
- Нашего пребытия ждали, - сказала Фавзия, заметив удивление на лице Висаль. 
Наложница посмотрела на смотрительницу гарема глазами полными детского восторга.
- Я теперь здесь буду жить? - едва сдерживая порыв радости, спросила Висаль.
- Да, - улыбаясь,  ответила Фавзия, - Сухофрукты, что на столе, можешь спокойно есть, но помни: новую вазу с лакомствами приносят раз в день и не чаще.
- А мне больше и не надо! Я и так их ела только по праздникам.
- Что ж, значит, здесь тебе каждый день  будет казаться праздником. Прими ванну и отдыхай, но помни, что вызвать тебя могут в любой момент.
- Да, конечно.
- Если что-то случится или понадобиться - позвони в колокольчик. Найдешь его в тумбе рядом с кроватью.
- И вы ко мне придете?
Фавзия рассмеялась.
- Ну, конечно, нет, дитя. Лин! - смотрительница хлопнула в ладоши и через несколько секунд в покои вошла худенькая,  буквально тощая девушка в стройном бежевом платье и аккуратно собранными черными волосами, - Лин будет исполнять для тебя роль служанки.
- У меня будет свое служанка? - не своим от счастья голосом пролепетала Висаль.
- Нет. Лин, как и все женщины во дворце, включая и меня саму, входят в гарем султана, поэтому являются его личными наложницами. Но так как всего нас насчитывается более четырехсот, то организовать эту толпу можно только если внутри также будет своя иерархия. И самое низкое в ней место - это "рабыня рабыни". То, что занимает сейчас Лин. Ты же, будучи совсем новенькой, пока что еще интересна султану и потому время с тобой он будет проводить лично и непосредственно. Однако предупреждаю сразу: это не будет длиться вечно, и советую сохранять интерес к своей персоне как можно дольше, чтобы не потерять все это, - Фавзия обвела взглядом покои, - И не стать какой-нибудь кухаркой или судомойкой. 
- Понятно... - задумчиво проговорила Висаль.
- Итак, повторюсь, прими ванну и отдыхай. Тебе дадут знать, когда понадобишься. Лин, помоги юной деве освоиться как можно скорее.
- Да, госпожа.
Фавзия развернулась и ушла прочь.
- Какие будут указания, госпожа? - обратилась Лин к Висаль. Та весело улыбнулась.
- Пока никаких.
Юная наложница вышла на балкон, служанка последовала за ней. От представшего вида у Висаль перехватило дыхание.
Последние лучи солнца скрывались за линией горизонта. Прямо перед Висаль расстелался Джавад. Неисчислимое количество крыш, купола и тонкие, остроконечные башенки храмов; статуи, памятники и фонтаны, казавшиеся крохотными отсюда, с высоты птичьего полета - так высоко воспарил дворец над городом. "Вот это да-а! - подумала Висаль, - сколько же тут людей живет!? Наверное, миллион!"
А справа от края до края расстилалось могучее и величавое море, шум которого успокаивал и волновал душу одновременно. Висаль, сама того не замечая, от восторга раскрыла рот - она никогда прежде не видела моря, и тут оно вдруг предстает перед ней во всей красе.
Покои, по своему убранству и роскоши похожие на царские; великолепный вид; служанка, приставленная для исполнения любых прихотей. "Может быть, я и ошиблась... Может быть, это величайший подарок судьбы, за который я должна быть страшно благодарна? Пожалуй, так.."
Она глубоко вдохнула свежий морской воздух. "Я всю жизнь была и, скорее всего, буду в клетке. А раз так, то лучше, чтоб она была такой, как эта".