Рабыня Султана

На небе замерцали звезды и засиял полумесяц, но вскоре их скрыли набежавшие тучи. Поднялся ветер, и Лин закрыла двери балкона. Испортившейся погоде Висаль не расстроилась - от нее в комнате стало уютнее.
Молодая наложница нежилась в ванне, а служанка сидела подле нее на стуле и водила по рукам и спине губкой из мягких коралл, втирая смесь питательных и ароматических масел. Висаль с интересом наблюдала за игрой языков пламени в зеркале трюмо, и в драгоценных камнях, украшавших кровать. В комнате было зажженно множество свеч на выступе, что шел по периметру стены, а также горели пятисвечные канделябры на малахитовом столике и прикроватной тумбочке. Теплый свет огня, расплываясь по пространству, вселял спокойствие и умиротворение.
- Так что же, я, получается, фаворитка султана?
- Почему вы так думаете? - отжимая мочалку, спросила Лин.
- Ну, мне девочки, с которыми я жила у бывшей своей хозяйки, рассказывали, что отдельные покои султан вручает только своим фавориткам - тем, кого особенно сильно любит.
- Нет, это не так. Вернее, не совсем так. Раньше султан действительно всех рабынь держал в нескольких больших залах, где они и жили все вместе. Сама я этого не застала,  но те, кто живет здесь подольше, рассказывали, как это было: в залах были разбросаны подушки и матрасы. Каждая спала, где хотела - ни у кого не было "своего" угла, все было общим, и личных покоев и вправду удостаивались лишь немногие фаворитки.
- А потом?
- А потом  в Джавад стали стекаться сокровища других халифатов, покоренных нашим повелителем. Город сильно разбогател, как и сам великий Мунтасир. Пять лет назад он перестроил дворец, сделав его в разы больше. Тогда то и появились эти покои. И еще сорок девять примерно таких же.
- Они прям все одинаковые?
- По роскоши убранства - да, а так совершенно разные: другие цвета, другая мебель.
- И что же, всех нас, привезенных с юга, по ним Султан и расселил?
- Да, но не сам Султан лично, а Фавзия. Она, как смотрительница гарема, занимается всеми вопросами по нашей жизни: где нам спать, где и как отдыхать, что нам есть, кому из нас чему учиться - танцам ли, музыке или кулинарии - а еще во что одеваться, как красится и прочее, прочее, прочее. Султану, как ты понимаешь, не следует занимать себя столь мелочными  вопросами. Неинтересно, да и к тому же у него много неотложных дел по управлению государством. А так да, вы правы: такие покои выдаются каждой новоприбывшей в гарем наложнице. Благо наш Султан настолько богат, что может себе позволить столь широкий жест.
- Поня-ятно, - с ноткой грусти протянула Висаль, ведь она уже понадеялась, что очаровала Мунтасира, за что и заслужила такое особое отношение к себе, - Кстати! Фавзия сегодня сказала, что эти покои дали мне не навсегда. Не совсем поняла, что она имела в виду?
- Так, давайте я объясню вам все подробно с самого начала, - Лин мило улыбнулась, - Приобретая для гарема новую наложницу или сразу несколько наложниц, Мунтасир по-началу проводит с ними много времени лично. Знакомиться, занимается любовью. Потому что они, как выражается Фавзия, "свежая кровь". Они - что то новенькое, по своей внешности и характеру, и потому интересны султану. Собственно, по этой причине им и выделяют личные покои и они счтаются на особом положении. Но! - Лин многозначительно подняла палец вверх, - Вот, султан играется с новой рабыней, играется, а потом в определенный момент он перестаёт вызывать ее к себе. Это значит, что она ему надоела. И тогда она лишается своих личных покоев, Фавзия переселяет ее в "общую залу", где наложницы живут под одной крышей, как и раньше; и определяет на какую нибудь работу или должность, чтобы она не сидела без дела.
- Например?
- Ну, например, как она сама же вам и сказала, это может быть работа поварихи на кухне или судомойки,  которая на той же кухне убирается. Или как я - служанка "свеженькой" рабыни.
- Угу... То есть, это все дается, так сказать, авансом, а сохранить можно только если сохранить к себе интерес?
- Ого, вы знаете такие умные слова!
- Да, Сахим, слуга бывшей госпожи, обучил меня грамоте. Я умею читать и писать, и перечитала все книги, что были в библиотеке нашего поместья.
- Это очень хорошо. Да, вы все правильно сказали: важно зацепить султана,  оставаться для него интересной как можно дольше.
- И тогда такая жизнь, как у фаворитки, будет всегда?
Лин виновато опустила глаза.
- Госпожа Висаль, я ведь тоже когда-то была здесь новенькой и мне тоже выделили личную комнату. Как раз вот эту. Было это пять лет назад. Тогда султан в первые две недели моего пребывания во дворце вызывал меня к себе каждый день. Я очень гибкая и танцевала так, как другие просто не могли. Но вскоре он стал звать меня к себе раз в два, раз в три дня. Потом раз в неделю, а затем я целый месяц просидела здесь безвылазно. Тогда Фавзия решила: игрушка надоела хозяину, и я потеряла особый статус и причитавшиеся по нему привилегии. Меня выгнали из покоев в общую залу и приказали ухаживать за цветами в саду, но там я не проявила должного таланта и меня перевели на кухню. К готовке у меня тоже способностей не было с самого детства, так что в итоге меня сделали "рабыней рабыни".
Висаль смотрела на служанку печальным и сожалеющим взглядом.
- И, должна признаться, - продолжала Лин, вынув ножку Висаль и принявшись тереть скрабом пяточку, - на моей памяти не было ни одной наложницы, которая сумела бы сохранять привилегированное положение дольше, чем полгода. Говорят, удалось это только Фавзии, но было это очень давно, да и то лишь потому, что она была самой первой наложницей Мунтасира.
- Наверное, поэтому сейчас она и занимает должность смотрительницы гарема?
- Конечно. Ее слово для всех нас - закон. Выше только воля султана.
- Ясно... А можно стать главнее Фавзии? Ну, или хотя бы ровней.
Лин посмотрела на Висаль, прищурилась и хитро улыбнулась.
- Только приехали, а уже хотите плести интриги внутри гарема?
- Нет, мне просто любопытно. И понимать буду лучше, что да как тут устроено.
- Хорошо, я расскажу. Все равно секрета в этом никакого нет. В общем, чтобы быть ровней Фавзии, нужно стать такой же смотрительницей гарема, а это невозможно: смотрительница может быть лишь одна, и Фавзия этого поста не лишится никогда, потому что она самая взрослая, мудрая и опытная здесь. Говорят, она знает поименно всех четыреста наложниц. Можете себе представить? И еще на ней много ответственности: она следит за тем, чтобы все рабыни были здоровы, сыты, красиво одеты и накрашены. Я бы точно со всей этой работой не справилась. Так что я и сама не хочу быть смотрительницей, и вам не советую стремитья попасть на такую должность.
- Хорошо. А стать выше?
Лин многозначительно помолчала.
- Одновременно можно и одновременно нет. Выше смотрительницы стоит, как я уже сказала, султан и... его жена. Официальная жена, а не просто наложница - единственная, чьи дети смогут унаследовать власть над халифатом; та, что будет постоянно жить в покоях Мунтасира и каждую ночью проводить на его постели.
- И что же, ты хочешь сказать, что стать женой султана невозможно?
Лин покачала головой.
- Все уже оставили надежду на то, что султан однажды выберет себе ту единственную. Об этом не думает ни Фавзия, ни одна из рабынь гарема, ни даже визири и сановники. Всегда в нашей истории правители выбирали себе жену примерно в 18-20 лет. Мунтасиру уже 25 - в этом возрасте у него могло бы быть уже несколько принцев, но вместо этого он, как говорят, и слушать не желает о браке...
Водные процедуры были окончены. Висаль вылезла из ванны, позволила служанке обтереть себя бархатным полотенцем и накинуть халат. Затянув потуже пояс, она нырнула в постель, укрывшись толстым и теплым одеялом. Лин присела рядом на краю кровати и продолжала.
- Поймите, госпожа Висаль, к сожалению, мы для султана словно блюда, что подают на пиру: от любопытства он попробует каждое из них; на каких-то задержится подольше, если они окажутся особенно вкусными, но рано или поздно он пресытиться любым деликатесом и потребует себе следующий. Так что я бы посоветовала вам оставить несбыточные мечты. Просто запомните, что выше Фавзии может быть только Султан и более никого.
- Ясно... - медленно протянула Висаль, - А что Султан любит делать со своими рабынями, как... "играется" с ними? Я много страшных историй слышала от своих бывших подруг. В них есть хоть крупица истины?
Лин сморщилась, как будто почувствала сильную боль. Она словно вспомнила о чем-то, что хотела забыть; о чем-то, что вызывало в ней страх и отвращение
- Госпожа... Прошу... Не надо задавать таких вопросов. Я все равно не имею права вам ничего рассказывать, тем более, что совсем скоро вы сами все узнаете.
Висаль заметила, как глаза Лин заблестели, и она, напуганная переменой в лице свой служанки, закуталась в одеяло еще плотнее, как будто пыталась спрятаться.
- Не хочу, - тихо сказала она, догадавшись, что Лин поникла из-за воспоминаний о времени, проведенном с султаном. И в воспоминаниях этих явно было мало приятного.
- Ничего, все через это проходят. Так уж вышло, что по судьбе через.. "это", - сказала Лин, сделав акцент на последнем слове, - предстоит пройти и вам. К сожалению, этого никак не избежать.
- Не хочу! - громче и тверже повторила Висаль.
- Госпожа, уже поздно, вам пора ложиться спать. И я тоже пойду, - Лин стала было подниматься, но Висаль схватила ее за руку.
- Нет, останься!
Лин аккуратно, но уверенно одернула руку и принялась тушить свечи.
- Прошу тебя... Я же не усну, - сказала Висаль, начиная шмыгать носом, но Лин лишь снова покачала головой.
- Госпожа, вам никто не сможет помочь на этом пути. Пройти его вы должны сами от начала и до конца.
- А я... А я тебе приказываю остаться! Ты моя служанка, ты должна слушаться! - голос дрожал, подступили слезы.
- Да, должна, но на этот случай у меня есть распоряжение  самой Фавзии - на ночь оставлять вас одну. Сами понимаете, я не могу ослушаться ее. Спокойно ночи, - сказала Лин, затушив последнюю свечу, и вышла, закрывая за собой дверь.
Висаль оперлась спиной на изголовье кровати, поджав колени и обхватив их руками. "Сбегу, сбегу,  сбегу... Сбегу сегодня же!" - повторяла она про себя, как вдруг услышала характерный щелчок ключей в замке и поняла - заперли. "Наверняка будут запирать каждую ночь" - пронеслось в голове. Просто так ей не выбраться. Она в клетке и теперь вся красота и роскошь, окружавшие Висаль, не радовали ее, а давили, раздавливали своей помпезностью и величием. Высокий сводчатый потолок, большие двери и даже кровать - все словно специально было столь огромным, чтобы сама Висаль чувствовала себя на их фоне такой маленькой, слабой и беззащитной...
Жуткое завывание ветра усиливалось, начинался шторм. Висаль терпела изо всех сил, но застонала сквозь сомкнутые губы и расплакалась. Раньше она могла лишь подозревать о том, что в гареме ее ждут страшные вещи - об этом говорили Сана и Ясмин, но их истории Висаль все же воспринимала как пустые сплетни - сейчас же, после разговора с Лин, стало очевидно, что все было правдой. От осознания этого Висаль охватывала оторопь и оцепенение. При этом она так и не узнала, что же именно ее ждет. Эта неизвестность пугала ее больше всего. Воображение рисовало страшные картины изуверских пыток и безумного развата, отогнать которые никак не получалось.
В свою первую ночь во дворце Висаль так и не уснула.