Черная Королева.

Мне удалось уснуть, не надолго конечно, но все-таки. Это уже хоть что-то. После моих воспоминаний я всегда сплю плохо. Я часто просыпаюсь с криком посреди ночи. Мой крик часто будил Розу, которая прибегала ко мне и сидела рядом со мной, пока я не засыпала. Вообще должно было быть наоборот, но бывало именно так. Сейчас я также просыпаюсь с криком, который эхом отражается от бетонных и пустых стен. Меня всю трясет. Сегодня мне помешала спать мамина смерть. Боже. Когда все это закончится? Наверное, вместе с моей смертью.

Парней не слышно и не видно. Они остались вместе с девочкой. За меня им волноваться незачем, в отличие от нее, я могу о себе позаботиться. Это уже все знают.

Я поднимаюсь на ноги и двигаюсь на улицу. Ночью мне всегда было легче привести свои мысли, в какой никакой порядок. Пит с Реймондом сидят не близко к друг другу, они, наверное, никогда толком не подружатся. А девочка спит у Пита на груди, а он обнимает ее, как своего собственного ребенка. Я хмурюсь от укола ревности в груди, но стараюсь игнорировать это чувство и иду дальше.

Холодный ночной воздух заставляет меня съежиться от пробирающегося до костей холода. Я прячусь в куртку. Самое лучшее, – что мне сейчас стоит сделать, – так это разреветься.

– Ты почему тут одна?

Слышу я тихий детский голос позади себя. Девочка подходит ко мне и становится рядом со мной.

– Не многие могут подкрасться ко мне так тихо и так близко. Ты молодец, – я пытаюсь улыбнуться, но мое лицо все равно остается хмурым.

– Ты какая-то странная, Алекс, – замечает она.

Я не смотрю на нее. Я смотрю на луну с ее холодным светом.

– Я не говорила тебе своего имени. Откуда ты его знаешь? – недовольным тоном спрашиваю я.

Я перевожу тему, потому что не хочу говорить о своей странности.

– Мне сказал Пит, а еще он говорил, что ты хорошая.

Я смеюсь. Этого я точно не знала, а тем более того, что Пит так думает обо мне. Я в шоке. – Эй! Не смейся! Я тоже так считаю! – вскрикивает девочка.

– Как ты могла сложить свое мнение обо мне всего лишь за несколько часов?

– Ты не убила меня, а наоборот помогла мне. Это уже немало. Ты добрая и умеешь сочувствовать, – она улыбается, совсем не понимая, какую глупость, она сейчас сказала.

– Я не добрая. Я не умею сочувствовать. Ты совсем меня не знаешь.

– Насчет того, что ты добрая и умеешь сочувствовать людям – это не только мое мнение, – возмущается она.

– А чье еще? – выгибая бровь и смотря на нее, спрашиваю я.

– Пита. Реймонд тоже так считает, но все равно не уверен в этом до конца.

Странный человек этот Пит. В глаза мне говорит одно, а за спиной обсуждает меня не с худшей стороны, а наоборот с лучшей. Черт. Я думала, что в нашей компании я одна со своими странностями.

– Они могут думать, что хотят. Это все неправда обо мне. Я когда-то была такой и смотрела на этот мир через розовые очки, которые мне разбили вдребезги. Теперь я не вижу в этом мире ничего хорошего, только плохое, – говорю, наконец, я. Мне не нравится, что мой голос звучит с грустью и тоской. Мне больше хотелось бы, чтобы он звучал жестко.

Девочка обдумывает мои слова. Она смотрит на луну и приветливо ей улыбается.

– Мама рассказывала мне историю одной девушки. Мама плохо знала все детали, но суть истории она мне передала, – девочка вздыхает. А я не перестаю удивляться ее уму в ее восемь лет. – Эта девушка убила моего отца буквально перед моим рождением. Она убила его из-за мести, потому что мой отец убил ее мать. Мама решила назвать меня в честь мамы той девушки в память о ней. Мама знала про то, что мой отец убил когда-то человека, но не знала кого именно. Но та девушка оставила маме послание кровью отца на стене. Я не знаю, что было там написано, потому что в то время я была еще у мамы в животе. Но после того дня, мама приняла решение о том, как назвать будущую дочь.

Она заканчивает говорить. А у меня словно картинка того дня перед глазами. До меня не сразу дошло, но потом я поняла, что рассказ обо мне. Боже. У меня в голове не укладывается, что она дочь того человека, который убил мою мать. Я сжимаю кулаки. Слеза скатывается по щеке.

– Мне жаль ту девушку. Мама говорила, что она сошла с ума и теперь стала серийной убийцей, а еще, что потом стала работать вместе с моим дядей Робертом...

– Хватит! – выкрикиваю я, перебивая ее.

Девчонка пугается, пятится назад и замолкает. Еще одно ее слово... может стать последним ее словом. Ненависть и боль всегда хорошо работают вместе. Теперь я знаю, чья она дочь. Она дочь Томаса Лестера, брата Роберта Максвелла, убийцы моей матери. Тот, из-за кого я сошла с ума. Я хочу прикончить отпрыска этого гада. Как говорится, дети всегда похожи на своих родителей. Всю жалость во мне убил ее отец. Теперь я убью ее.

Я выхватываю из кобуры пистолет и направляю его на девчонку. Вот кого она мне напоминала. Сейчас ее взгляд такой пугливый и беспомощный, точно такой же, как был у ее отца восемь лет назад.

– Алекс, что ты хочешь сделать? – ее голос ужасно дрожит.

Мой смешок.

– Что я хочу сделать? – смеюсь я. – Убить тебя, потому что ты дочь человека, который навсегда превратил мою жизнь в сплошной ад. Если бы знала, что у него должна была родиться дочь, я бы убила его жену.

– Алекс... – она шепчет едва различимым голосом.

– Ты уже, наверное, догадалась, что я и есть та самая девушка. Твой отец убил мою маму. Я отомстила ему за это. Этого мало. Теперь я хочу, чтобы он встретился со своей дочкой, – выплевываю я.

Я держу оружие наготове и уже успела снять его с предохранителя. Один выстрел. Всего лишь одно движение пальцем. И дочери Томаса нет. Девочка очень перепугана. Она даже дергается, хотя даже это не помешало бы мне убить ее. Я уже собираюсь выстрелить, но пистолет выбивают у меня из рук, а меня хватают в охапку и прижимают к крепкой мускулистой груди. Снова этот Пит.

Я пытаюсь вырваться из его рук, но все мои попытки тщетны. Я обхватываю руками его руку и пытаюсь оттолкнуть ее от себя. Бесполезно. Я сдаюсь Питу и задыхаюсь от борьбы, от боли, от ненависти, от мести, от жажды крови.

– Иди к Реймонду, – говорит шатен. Его слова адресованы не мне, а девочке, которая тут же скрывается в здании.

По моим щекам текут слезы от нахлынувших чувств. Пит крепче прижимает меня к себе и целует в макушку. Этот жест заставляет меня немного расслабиться.

– Пусти, – выдавливаю я из себя.

– Нет. Я тебя не отпущу. Поняла? Не отпущу! – Пит старается не кричать на меня. Он уже успел освоить урок, что кричать на меня бесполезно, от этого я начинаю только еще больше злиться.

Я плачу. Снова. Я снова сдаюсь самой себе. Я снова проигрываю своему безумию. Но здравый смысл пока еще остается при мне.

– Ты ничего не знаешь. Она дочь человека... – начинаю говорить я голосом, полным боли.

– Я знаю. Я все слышал. Я стоял позади тебя, – перебивает меня шатен.

– Зачем ты остановил меня?! – кричу я так громко, что чуть сама себя не оглушаю. Боль снова жрет изнутри.

Пит прижимает меня еще крепче, чем до этого.

– Я не могу позволить тебе совершить эту ошибку. Ты бы всю жизнь потом ненавидела бы себя за это, – он пытается меня успокоить.

– С чего ты взял? Я жалею, что убила ее отца, и никогда об этом не жалела.

– Она – не он. Да, она его дочь, но дети не должны платить за грехи и ошибки своих родителей. Она в этом не виновата. Это не она убила твою маму, – Пит пытается вразумить меня.

Он прав. Я знаю, что он прав, но я ничего не могу с собой поделать. Это ее отец сделал меня такой, она должна поплатиться. Но она в этом не виновата. Я мотаю головой, вздыхаю и отпускаю руку пита, за которую держалась до сих пор. Я хочу уйти от него и сбежать от всего куда подальше. Пит разворачивает меня к себе за плечи.

– Я должен был остановить тебя, – шепчет он, смотря мне прямо в глаза.

Я киваю и всхлипываю.

– Все. Успокойся. Все хорошо. Я тебя не отпущу, – шепчет Пит и при этом обнимает меня, снова прижимая к своей груди.

Я не могу даже слова вымолвить. Я благодарна ему за это. Очень. Я обнимаю его в ответ и чувствую его тепло, то самое тепло, которого мне сейчас так не хватает.

– Спасибо, что остановил меня.

– Не за что.