Черная Королева.

Я ещё не успела отойти от того, что я сейчас чуть не убила девочку. Боже. Но одно я знаю точно. Мне нужно извиниться перед ней прямо сейчас. Я не хочу становиться монстром в её глазах, а ещё не хочу, чтобы она боялась меня.

Я выпутываюсь из рук Пита.

– Ты куда? – спрашивает обеспокоенно он.

– Мне нужно извиниться перед ней, – быстро отвечаю я и направляюсь в здание.

Пит шагает за мной, нагоняет меня, и мы идём вровень с ним. Он кидает мне еле заметную улыбку, я отвечаю ему тем же. Мне приятно, что Пит сейчас доволен мною и радуется моему решению извиниться.

Девочка сидит рядом с Реймондом, который гладит её по голове и пытается успокоить. Брюнет замечает меня и смотрит с таким презрением, что мне хочется сквозь землю провалиться. Да. Мне стыдно. Очень стыдно за свое поведение, которое, кстати, оправдано моим душевным состоянием. Мне неприятно смотреть на хнычущую девочку, ведь это я - причина её слез.

Я подхожу ближе. Рей никак не реагирует. Он уверен, что при любом раскладе, сможет защитить её от меня и моего безумия. Кто бы меня защитил от самой себя.

– Оставь нас. Мне нужно поговорить с ней, – тихо говорю я, но так, чтобы Рей услышал мою просьбу.

Пит вряд ли может что-то услышать. Он остался стоять недалеко от нас, скрестив руки на груди и чего-то выжидая.

Реймонд смотрит на девочку, та мотает головой и пытается схватить Рея за куртку, но брюнет уже поднимается на ноги и отходит в сторону Пита. Девчонка выглядит обиженной и испуганной и не смотрит на меня. Я бы тоже на её месте не стала бы смотреть на того, кто только что чуть не убил меня.

– Я хотела извиниться перед тобой за свое поведение. Прости. Я не должна была... – я запинаюсь, потому что не знаю, что ещё тут можно сказать. Я опускаю голову и смотрю на свои руки, которые теребят замок от куртки.

– Я прощаю тебя. Это я должна просить у тебя прощения за то, что совершил мой отец. Я не виню тебя. Тебе просто очень больно, – выпаливает она.

И вот тут происходит очень неожиданное действие со стороны девочки. Она обнимает меня своими тонкими ручонками. Я пребываю в лёгком шоке от этого, но потом нахожу в себе силы и обнимаю её в ответ. Я уверена сейчас, что Пит и Рей улыбаются, глядя на нас. Я отпускаю девочку и смотрю прямо в её лицо.

Я смотрю на неё и вижу свою ошибку. Величайшую ошибку в своей жизни. Каждый делает свой выбор. Эта девчонка выбрала простить меня, понять меня. Вот снова это сочувствие. Ну а что выбрала я восемь лет назад? Месть.

Тогда я не знала, что один выбор изменит навсегда мою жизнь. Всего лишь один выбор.

– Спасибо, – шепчу я. – Мы поможем тебе добраться до твоего дяди. Ты ведь хочешь оказаться у него дома в полной безопасности, – я говорю уже громче, чтобы парни услышали мои слова.

– Очень хочу. Я потерялась. Мы шли с мамой на поезд. Я отстала от неё, теперь я даже не знаю, где она, – тараторит она.

– Так стоп. Мы бы могли отправиться на поиски твоей мамы, но у нас, точнее у меня есть важное дело, от которого зависит жизнь моих близких людей. Прости, но мы не сможем найти твою маму, но отправиться тебя к дяде мы сможем, – уверяю её я, улыбнувшись. – Сиди тут, мы отойдем поговорить.

***

Наша беседа мало к чему привела. Пит рассказал нам о графике патрулей, которые следят за городом. Они объезжают каждую улицу. Они вряд ли не смогут заметить девочку, стоящую у дороги. Это их долг помочь ей, но теперь и наш тоже. Мы подождём в здании патруль, который заберет девочку, а потом отправимся дальше.

– Только мы не можем оставить её в такой одежде. Пит, может быть, тут где-нибудь остались целыми хоть какие-нибудь магазины одежды, хотя бы взрослые? – спрашиваю я.

– В трех кварталах отсюда был один, если его ещё не обнесли местные доходяги, – хмыкает Пит.

Я секунду раздумываю, а потом говорю:

– Пойду туда, а вы останетесь здесь.

Рей кладет руку мне на плечо.

– Я не отпущу тебя одну. Когда ты ходила за лекарствами для Пита, я слышал выстрел. Тебя нельзя оставлять одну, поэтому я иду с тобой.

Я хочу начать возмущаться, но он ведь говорит правду. Суровую правду, которую мне не хочется знать. Пит тяжело вздыхает. Он вряд ли забыл, что говорил мне стараться не стрелять. Я смотрю на него виноватым лицом, а он мотает головой, словно говорит: "Ничего". Действительно ничего. Уже ничего не изменишь, тот солдат мёртв.

– Хорошо. Идём. Пит, скажешь девочке, куда мы и зачем.

– Да, только вот ты не отдала мне мой пистолет, а без него я вряд ли смогу постоять за себя и за Джа... за девочку, – он запинается и виновато смотрит на меня. Я мотаю головой, давая понять, что все в порядке.

– Он в рюкзаке, – быстро говорю я и бросаюсь к выходу, потянув Рея за собой. Реймонд что-то говорит Питу и движется за мной.

***

– Откуда в тебе такое благородство? – спрашивает с усмешкой Рей, когда мы уже подходим к вывеске с названием магазина.

Вывеску хорошо потрепало восстание. Вокруг одни обломки, как и везде. Тут даже трудно найти вход, но вместо него я замечаю разбитое окно и двигаю к нему.

– Ты не ответила, – говорит Рей позади меня, который за мной направляется к окну.

– Сама не знаю, – громко отвечаю я, потому что уже скрылась внутри здания.

Рей появляется тут следом за мной. Он становится рядом со мной и прячет руки в карманах куртки. Тут слишком холодно, даже на улице и то теплее. Я закутываюсь в куртку и тоже прячу руки в карманах.

– Я правую, а ты левую половину? – спрашивает Рей.

Я киваю.

Спустя несколько минут я нахожу кофточку, джинсы, правда, на размера два больше чем нужно, ботинки, которые вроде должны подойти по размеру. Но ещё я натыкаюсь на одну странную вещь. Журавлик, сделанный из бумаги в стиле оригами. Я выуживаю его из грязи и отряхиваю.

Мы с мамой тоже делали такие, когда я была ещё совсем маленькая. Вся моя комната была усеяна этими несчастными журавликами. А несчастными, потому что я сожгла их на пятилетие после маминой смерти. Я не могла на них смотреть. Это было очень больно. Я просыпалась каждое утро, а они лежали на полке и ворошили мои воспоминания. Сжигала я их без единой эмоции, потому что опускала одну часть своих воспоминаний, без которой я думала, мне будет проще.

Я помню, как Роза вбежала ко мне в комнату с таким же журавликом. Как же она радовалась, что у неё, наконец-то, получился аккуратный журавлик. Он недолго пробыл у нас дома. Мы с Розой отнесли его маме на могилу. Больше она их не делала, а если и делала, то сразу таскала их маме.

– Нашла что-нибудь? – доносится до моих ушей крик Рея.

Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. Я чувствую влажность на своих щеках. Быстро вытираю рукой слезы и поднимаюсь на ноги лицом к Рею.

– Да. Вот это все.

Он осматривает вещи в моих руках. Но его внимание привлекает журавлик в моей руке. Я рассказывала ему про них. Рей вздыхает, смотрит на меня, а потом обнимает. Я всхлипываю, уткнувшись ему в футболку. Я не хочу, чтобы он видел меня такой и начал считать слабой. Я отстраняюсь и ещё раз вытираю свое лицо.

– У тебя есть что-нибудь?

– Самое нужное: куртка и джинсы её размера.

– Тогда идём обратно.

***

Одежда подошла девочке, только вот кофточка оказалась большеватой для неё, но эта самая наименьшая проблема. Пит обратил внимание на мои красные глаза, но промолчал. Журавлика я закинула поглубже в рюкзак. Не знаю зачем, но я просто хочу, чтобы он был со мной. Его хозяин вряд ли был бы против, если он вообще жив.

Нам теперь остаётся только ждать патрульную машину. Пит говорил, что копы каждый вечер и утро патрулируют улицы Нью-Йорка. Рей и девочка остались внутри, а я и Пит пошли сторожить патруль.

Остались только последние лучи солнца, ещё минут десять и будет совсем темно. Я стою оперевшись на стену, а Пит уселся на бетон.

– Как твоя нога? – спрашиваю я.

– Неплохо. Болит уже меньше, – равнодушно отвечает он.

Я киваю и продолжаю смотреть на запад. Пит усаживается, подтянув здоровую ногу ближе к телу, а здоровую оставляет вытянутой.

– Я обработаю её тебе потом, – я вздыхаю. – Долго нам ещё?

Он мотает головой.

– Не долго, дня три, может быть, четыре.

Меня начинает трясти от страха.

– Я могу не успеть, – тихо шепчу я.

Я думала, что Пит не услышит, но он услышал. Парень поднимается на ноги и подходит ко мне, кладя свои руки мне на плечи. Я чувствую тепло от его рук. Тепло разливается по всему телу.

– Ты успеешь. Что может помешать тебе добиться своей цели? – спрашивает Пит, тоже смотря на закат.

– Максвелл.

Я поникаю головой. Я думала, что моей преградой является только долгая дорога, н он теперь понимаю, что не только это. Роберт знает, что я в Нью-Йорке, в этом я точно уверена. Ведь расстрелянный отряд без внимания точно не оставят. Все мои надежды спасти отца и Розу могут рухнуть в один момент. Тогда мне даже не останется смысла жить. Роберт добьется своего.

– Кто он такой?

Я думаю, говорить ему или нет. Он знает уже и так слишком много. И я говорю.

– Он работал вместе со мной в Правительстве. Он ненавидел меня с самого начала моей работы. Он подставлял меня перед начальством, строил козни за моей спиной. Я не знаю, за что он ненавидел меня тогда, а сейчас просто за то, что я выжила в восстании, хотя едва чуть не умерла. У него со мной какие-то личные счеты, только я сама не знаю какие, хотя после рассказа девчонки могу предположить какие. А сейчас он ищет меня. А теперь из-за того отряда быстро сможет найти.

Пит сильнее сжимает мои плечи. Я прижимаюсь спиной к его груди. Мне становится уютно от тепла, разливающегося внутри меня. Никогда прежде я не чувствовала такого тепла, обнимая любого другого парня, даже Рея, с ними были крепкие дружеские объятия.

– Я помогу тебе.

Я хмыкаю и тру свои предплечья. Вздыхаю.

– Но ведь ты же должен был найти меня и убить. Как же твоя миссия?

Я не вижу его лица, могу только чувствовать спиной, как напряглись мышцы на его груди.

– Плевать. Я думал раньше, что ты самый худший человек на земле, но теперь понимаю, что даже будучи им, ты всегда будешь любить свою семью и заботиться о ней. Ты можешь любить, и у тебя есть чувство долга перед теми, за кого ты в ответе, – возбужденно тараторит Пит.

Внутри все сжимается от таких слов. Я слышала их всего лишь один раз, от Розы, когда видела её в последний раз. Мне они лестны, и одновременно приятны. Я оборачиваюсь лицом к парню. Я просто хочу видеть его лицо.

– Спасибо, за такие слова. Они хороши, даже не смотря на то, что ты сказал, что я являюсь худшим человеком на земле. Не всегда приятно узнавать такое мнение о себе от других людей, но меня радует, что эти слова правдивы, – я искренне улыбаюсь.

На лице Пита появляется полуулыбка. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза долго. Это время кажется мне вечностью. Очень долгой и приятной вечностью...

Пока до моих ушей не долетает звук машины. Мы с Питом бросаемся в здание...