ДОРОГА ДОМОЙ (ОЧКАРИК -2)

Маленький городок на берегу Новосибирского водохранилища с трудом вмещал коалиционные силы, сплошь состоящие из «главных игроков» и сил специальных операций примкнувших государств. Почему?

Ответ напрашивается сам, едва стоит взглянуть на географическую карту.

Городок – «бутылочная пробка» Новосибирского моря. Город регулирует подачу воды – жизненно важного ресурса, от нехватки которого задыхаются такие геополитические гиганты как Ближний Восток и Азия.

Пресное море – не просто запас питьевой воды. Море – энергия для Новосибирской ГЭС, чьи огромные турбины, несмотря на все происходящие вокруг перипетии,  продолжали принимать на свои лопатки бесконечные миллионы кубометров.

Кто владеет городком – контролирует огромный регион. И теперь партизанский батальон получил боевую задачу отбить и зачистить город, взаимодействуя с прибывшими в район частями ВДВ.

1.    Мадрид. Испания. Два месяца назад.

Белый кирпич Королевского дворца испанской монархии видел и слышал всякое. Камни, столетия под жарким солнцем омываемые ароматными винами, редкими каплями дождя - совсем редкими - даже в масштабе веков, и гораздо чаще кровью и слезами, молчаливо проводили скользнувшую по ним в сторону поста охраны Guardia Real (королевская охрана  - прим. авт.), серую от вездесущих солнечных лучей, растворяющих полумрак даже в самых заковыристых углах и глухих раковинах стены, тень человеческой фигуры. 

- Буэнос диас! – поздоровался с дежурным «subteniente» (прапорщик в Сухопутных войсках Испании – прим. авт.) высокий худощавый офицер с погонами майора и красно-голубыми под королевской короной нашивками 11 механизированной пехотной бригады «Эстермадура» и протянул выданный на предыдущем контрольном посту «La policia militar» пластиковый пропуск.

Subteniente, не отвечая на приветствие, впился взглядом в документы, несколько раз сверив фотографию с наружностью майора, списком за толстым коричневым бронированным стеклом, забормотал в рацию и помурыжив прибывшего на солнышке еще несколько минут – офицер уже начал нервничать – дежурный через тонировку отчётливо видел, как тот медленно, но неуклонно наливается бешенством, попутно  плавясь в горячем воздухе, словно сыр в паэлье. Охранник не любил визитёров в офицерской и генеральской форме, то и дело появляющихся во дворце. Когда – то, едва поступив на военную службу, Альфредо Мигель Санчес, полный надежд и амбиций, тоже мечтал попасть в офицерскую школу. Но судьбе было угодно забросить его в спецназ, где, участвуя в «Несокрушимой свободе», юный кабо (солдат 3 класса – прим. авт.) всё чаще и больше перевозил к посадочным площадкам НАТО в Кандагаре и Баграме афганский героин, периодически участвуя в устранении конкурентов. Так уж вышло, что усердие Альфредо заметил курирующий операцию офицер СЕСИД (военная разведка королевства – прим. авт.) и приблизил к себе. Со временем, переместившись в гвардию короля, офицер перетянул туда и Санчеса. Но подручные не должны быть умнее, иначе ими невозможно управлять, и поэтому документы Санчеса в офицерскую школу так и не были направлены.    И с тех пор Альфредо Мигель тихо ненавидел этих облепленных шевронами хлыщей с их надменными взглядами, как сейчас не упуская подходящего случая продемонстрировать, кто здесь главный.

Решив, что с прибывшего достаточно, прапорщик вышел из создаваемого работой мощного кондиционера прохладного рая комнаты охраны, и протянул майору документы.

- Вам туда, господин офицер, - прапорщик, указав на большую темную дверь, невозмутимо протянул документы, не обращая внимания на сверкнувший из-под козырька яростный взгляд на исказившемся гримасой недовольства лице. Торчком встали тонкие усики майора. «На морде можно фасоль с ветчиной тушить!» - отметил про себя мельком взглянувший на офицера начальник поста, - овощную «фабаду» с мясом Санчес любил.        В последнее время «хлыщи» зачастили, давая прапорщику множество поводов для мелких издёвок.

Майор, напоследок одновременно скрипнув зубами и, по песку, каблуками, демонстративно взглянул на часы, размашисто зашагав к помещению внутренней охраны. До встречи с дядей оставалось ещё четверть часа и нужно было спешить, чтобы не выглядеть перед родственником бестолковым каталонским увальнем. Предстоял серьёзный разговор. Наскоро умывшись и оправив как следует форму, худощавый как гончая собака, высушенный на полях Басконии до состояния хамона племянник, на негнущихся, деревянных от волнения ногах вошел в сверкающий белым и золотым зал, положив на сгиб локтя фуражку, придерживая её ладонью за козырёк.

- А, Хуан! Как поживаешь, мой мальчик? – такой же высокий сухопарый испанец в светлом бежевом мундире с нашивками генерал - капитана (высший воинский чин Испании – прим. авт.) и тоже быстрым уверенным шагом проследовал через зал к вытянувшемуся в струнку майору, на ходу протягивая руку. 

    Слова застряли в горле, у Хуана мгновенно пересохло во рту – встреча с королём происходит не каждый день. Даже если он твой дядя.

- Мой дорогой, не нужно формальностей! – отмахнулся король, пожимая чуть повлажневшую от волнения ладонь, и поманил офицера за собой. Хуану показалось, что в быстром внимательном взгляде мелькнула искорка одобрения?

Словно очнувшись, майор Хуан Альварес Гранте торопливо проследовал с хозяином дворца, заодно осматриваясь по сторонам, не забывая впрочем, наблюдать за дядей. Тот двигался очень быстро, на ходу раздавая помощникам поручения, и словно светился изнутри, будто излучал некий магический импульс. Но энергия имела странный эффект – присутствующим хотелось вытянуться и немедленно ответить на любые вопросы короля. Так и происходило. Пройдя насквозь несколько залов, король повернул на лестницу и легко, несмотря на почтенный возраст, взбежал по ступенькам.  Поднявшись на пролёт и по короткому коридору, увешанному рисованными портретами,  майор вошёл в небольшой полукруглый кабинет.

- Проходи, садись, - король указал на роскошный резной стул, придвинутый к столу, где на белой скатерти сверкали золотом, прозрачным белым фарфором и чернёным серебром посуда и столовые приборы. Тарелки с нежным чуть желтоватым сыром, прозрачный бордово – красный хамон в специях, свежие фрукты – у майора заурчало в желудке так громко, что он испугался – не услышит ли дядя? Что тогда подумает? Тонкий, изысканный аромат великолепного кофе венчал эту гастрономию, обволакивая мягкой пеленой, завлекая словно восточная красавица, обманывая...На высоком окне не спеша колыхалась шелковая занавеска в пол.

- Давай перекусим и поговорим, - дядя, усаживаясь, заправил белую салфетку и коротко взмахнул рукой с серебряным ножом, исподволь наблюдая за реакцией несколько скованного обстановкой родственника.

- Да, дядя, - выдавил из себя Хуан, не зная куда деть руки. Тут же подскочил официант,
в чашку зашумела тонкая коричневая дымящаяся струйка, источающая невероятный аромат. Постепенно оцепенение проходило и майор приступил к позднему завтраку.

- Ну, как проходит твоя служба? – вопрос прозвучал неожиданно. И также неожиданно оказалось, что они остались вдвоём – вся прислуга словно испарилась.

- Спасибо, дядя, ничего. Много приходится уделять подготовке... В последние полгода тактических тренировок стало значительно больше, - отозвался майор, промокнув губы салфеткой. Король кивнул.
- А сам как полагаешь, почему?
- Ваше величество, международная обстановка, м-м-м-м..., - Хуан помолчал, подбирая слова, - ... тревожна. Директивы НАТО сыплются едва ли не каждый день. И везде – русские хакеры атаковали военные сервера, русские танки подведены к границам альянса, русские истребители мешают воздушной разведке у своих границ, русские, русские. Полагаю, альянс готовится отражать нападение России. Всё указывает на это, - майор замолчал, настороженно глядя на собеседника. Вдруг не угадал? 

- А ты неплохо умеешь разбираться в политических сигналах, - король рассмеялся и Хуан несколько расслабился, довольный одобрением своих выводов. 

- Но ты ошибся, - огорошил его монарх, положив ладони на стол, и из майора словно выпустили воздух. Хуан как-то сразу увял и скукожился, внутренне кляня себя за поспешность.

- Альянс готовится не к отражению российской агрессии, - голос короля стал серьёзным.

-????

- Альянс создает коалицию для перевода территории России под контроль  международного контингента. И ты, мой дорогой племянник, будешь творить историю своими руками.

    Майор вздрогнул и подавился сыром, едва не опрокинув на себя кофе.

- Дядя! Вы... вы хотите направить меня ... в штаб контингента? – в голове майора черти прыгали в ритме хип-хопа, мысли разбегались, и Хуан не узнал собственного голоса.
- Ха-ха-ха! – непринужденно рассмеялся король. – Ты возглавишь нашу бригаду в коалиции, племянник. И поедешь с ней в Россию - Испании нужны новые колонии и рынки! – король замолчал, переводя дух, и продолжил. – Сейчас необходимо занять достойное место в коалиции, взять под контроль как можно больше земель русских.        Эти выскочки из Брюсселя и Берлина так и норовят влезть на чужую шею и отхапать побольше! За наш счёт! – монарх, произнося тираду, завелся и покраснел.

- Но как...когда? – озабоченно произнёс майор. В затылке, где-то глубоко, заныло, стало тревожно. Конечно, перспектива такой поездки выглядела не блестящей. Даже мысль о повышении не льстила – пусть Хуан по натуре и был карьеристом. Но тут случай особый -  дикая далекая страна, где медведи в шапках со звездами и балалайками наперевес охраняют ржавые советские ракеты. Что там у них еще? Мат-рош-ка, ик – ра-а.

             Не зря телевидение и газеты были наполнены всевозможными душераздирающими историями про вездесущих русских. Одни права геев в Чечне заполняли  первые полосы таблоидов многие месяцы буквально пару лет назад. Дальше – больше. Русские лезли в выборы в США, Черногории, Латвии и каких – то ещё стран, повсеместно взламывали сервера, убивали политиков. Об этом  взахлёб говорили СМИ. Хуан не был легковерным идеалистом и хорошо понимал, что средства массовой информации далеко не всегда, м-м-м, объективны, если уж рассуждать.             Сейчас по России покатились серии терактов, совершенно кровавых инцидентов и всевозможных выступлений – одно за одним. И это там, где атомных станций и ракет на квадратный километр больше, чем частных пляжей на Коста - Брава.  А теперь бесконечные дипломатические заявления, приграничные полеты самолетов, учения, все плотнее и плотнее к русским. Чем ближе граница – тем мощнее группировка НАТО. И в эту задницу предстояло лезть ему? И туда его толкает родной...дядя? В том, что «там» действительно «не очень», офицер не сомневался.

В затылке заныло ещё сильнее.

- Завтра возвращайся в часть, приказ туда уже поступил, - выдернул его из облака раздумий голос короля. - И поздравляю тебя с назначением! – монарх поднял хрустальный бокал с кроваво – красным вином и протянул Хуану через стол новенькие погоны «teniente coronel» (подполковник – прим. авт.). Задумчиво взглянув на родственника, Хуан взял погоны, встал на вытяжку и кивнул, резко прижав подбородок к груди.        

– Ну, не стоит, - проговорил Верховный главнокомандующий, - давай-ка, мой дорогой, лучше выпьем, да вкратце обсудим твою миссию. – И хамон не забывай, - пригубив вино усмехнулся монарх, указывая на позолоченную тарелку. Блеска радости в глазах племянника что-то он не заметил.

2.    Прихлёбывая из железной кружки паривший горячий чай Шилов склонился над картой, беседуя с прибывшими в отряд офицерами – десантниками. Очкарик вместе с приятелем и любопытным стариком – химиком в это время уже закинули удочки из кустов с берега водохранилища, открыв тихую, но азартную охоту - еще один эпизод в многовековом противостоянии разума и природы.

- Хорошо тут, на солнышке, - снайпер торопливо расшнуровал берцы и засунул ноги в воду, не вылезая из кустов. 

- Да уж, - ответил раздетый до пояса долговязый очкарик, пыжась раздуть слабый огонёк под небольшим шалашом дров. – Жарко сегодня что-то. 

- Молодые люди, похоже у вас прыгает поплавок, не пора ли посмотреть? – Феликс с интересом посмотрел на ребят.

- Ой, - только и успел промямлить Петух, бросившись к удочке и выдернув из серой водной массы небольшую серебристую рыбку.

- О-о-о, - скептически заметил Андрей, - сейчас точно на весь батальон наварим. Перца бы ещё черного, - он поскреб подбородок.

- А вы вообще знаете как варить уху? - хитро прищурился химик.

- Профессор, да сварим как-нибудь. Мне вот не приходилось, - вздохнул очкарик.

- В Артеке такому не учили, дома не довелось. Но когда – то нужно начать. А как научишься пока не сваришь?

- Ну что вы, не стоит так отчаиваться, коллеги. Давайте котелок, всё сделаем, - Феликс усмехнулся. – Я тоже не всю жизнь провел с пробирками. Только большую её часть, - профессор потер руки и хотел сказать что-то ещё.

- Эй, ещё одна! – на полянке возник довольный Петух с рыбкой на леске, с видом победителя обозревая товарищей.

– Нуте-с, начнём колдовать! Коллега, срочно чистите картошку!!! Очкарик вздохнул и щелкнул замком десантного ножа, вытаскивая серо-белый клинок. Вскоре над поляной потянулся ароматный запах ухи.

- Кр-расота! – приятели, в ускоренном темпе поработав ложками, полулежали на траве.

- Когда еще так посидишь? – Петух хлопнул назойливую муху. Всё куда-то бежим, стреляем, прячемся, опять бежим. Сплошной экстрим, а не лето. Сейчас бы на дачу, в гамак.

На поляне и правда было хорошо. Казалось, что все дышит покоем и доброй тишиной. Где-то неподалёку затейливо тренькала крохотная лесная пичуга, кругом шумели деревья, под ногами – мягкий ковер травы. Подул летний, но прохладный,  ветерок и Андрей каким - то чутьем различил в налетевшем порыве дыхание наступающей холодной сибирской осени.

- Осень скоро, а, Петух? – бросил он товарищу.

- Да уж. А мы тут барахтаемся, сколько ещё тех вопросов. Как думаешь, скоро наваляем коалиции?

- Ты чего это расплющился? Устал что-ли? Только из дому как несколько дней, а уже захотел обратно?

- Да нет, - отозвался Петух, - просто понимаешь, людей жалко. Мучаются от этой сволочи, - Петух взглянул на перевязанную руку и заскрипел зубами.

- Мои знаешь как эти два месяца выживали? - Петух помолчал, собираясь, и выдохнул:

- Мать ранило осколками, так батя все, что смог, продал, выменял, чтобы лекарства достать. Ели в основном консервы домашние, что в гараже запасли, прошлогодние.

А маме овощи нельзя консервированные – у неё сосуды слабые. – И собаку соседскую тоже...съели, - Петух сел.

- Как...со...баку? – у очкарика вытянулось лицо. – По...почему собаку?

- Соседям она больше не понадобится, - буркнул Петух, - забрали соседей на улице. Домой они не вернулись, а собака два дня выла как бешеная. Голодная. А отец не мог от матери отойти – температурила она, и есть нечего...стало. А матери нельзя, раненая, бульон нужен, мясо. Вот и ...- Петух махнул рукой.

- Понятно, - очкарик шмыгнул носом.

– Вот же суки, всё испоганили своими «либеральными ценностями». Где не влезут – везде кровь и погром, - негодовал очкарик.

- Тех же шведов вспомнить. Вроде приличные люди. А как Гитлеру втихаря руду продавали для танков, - это пожалуйста, рука не дрогнула у короля марки у фашистов  брать. Гнусность какая, тьфу.
- Англичане с их опиумными войнами лучше что-ли? - отозвался Петух. - Ведь сознательно травили наркотой огромную страну, люди десятками тысяч погибали от зависимости. А им только деньги.     Да и работорговолю они скрытно финансировали тоже. А теперь вот мама собачатину из –за них, да осколки!

– Не-е-е-ет, гнать их в шею поганой метлой! Да так чтобы навсегда охоту отбить! – Петух, дохлебав остатки ухи, вытер рот.  

- Я на них патронов жалеть не буду, – отозвался очкастый, деловито протирая тряпицей очки. -Трусливые они вояки. Шуму больше.

- Ты вот, кстати, знаешь, как британский флот на Русском севере отличился, на Соловецких островах, в приснопамятном 1854 году?

- Ну-ка, ну – ка? Что-то я не припомню, чтобы в школе об этом доводили, – Петух придвинулся поближе.

- Читал я про эти подвиги в газете, – отозвался очкарик. - Два фрегата подошли к стенам Соловецкого монастыря и потребовали сдаться. А из защитников в монастыре - только инвалидная команда в 60 человек, 20 добровольцев из заключенных местной тюрьмы, архимандрит – бывший полковой священник, коллежский асессор – чиновник такой, да отставные – унтер – офицер и гренадёр. Архимандрит восстановил две музейные пушки 3 – фунтовки из двадцати. Остальные негодными оказались. Были ещёвосемь шестифунтовых пушек, которые не доставали до кораблей. Да кремниевые ружья, которые за старостью и не стреляли вовсе. Ну копья какие-то и прочая ржавчина древняя.

    Одно из ядер трефунтовки из засады попало по фрегату. Ну и англичане выпустили на отказ от ультиматума 1800 ядер. Никудышные у них канониры – церковь на кладбище подбили, да гостиницу для паломников. Так и отплыли восвояси, даже десант не стали высаживать, - побоялись что вырежут их там как овец.

- Это монахи-то, да инвалиды? – Петух тихо засмеялся.

Пока ребята негромко беседовали под тонкое подхрапывание задремавшего  старенького профессора,  разомлевшего на солнышке, в командных сферах зрел план новой операции. 

- Погоди с дачей. Вот разберемся... – хмуро ответил Андрей, но едва открыл рот продолжать, как на поляне бесшумно возник Реймер.

- Вы чего тут разлеглись? Построение через пятнадцать минут. Давайте сворачивайтесь, - нарочито сурово пробурчал Иван.

- А? Как? – встрепенулся посапывавший профессор со съехавшим набок огромным пистолетом в рыжей потертой кобуре.

- Вставайте, Феликс Оскарович, закончилась рыбалка, – ответил очкарик и опять вздохнул, - будем сматывать удочки. 

    Собрав нехитрые снасти и наскоро залив костёр, ребята затопали в расположение, не забывая подглядывать за профессором, имевшим невероятную способность заблудиться даже под дорожным указателем.

3.    Выстроенные в каре подразделения Шилов обходил вместе с усатым, похожим на толстого карася, каким-то нереально широким подполковником, за камуфляжем которого проглядывала десантная тельняшка. Несмотря на внешне громоздкие габариты, подполковник двигался мягким бесшумным шагом, быстрым взглядом окидывая сразу всё свободное пространство перед собой. Шилов, остановившись в центре, заговорил.

- Товарищи! Мы с вами немало прошли за эти короткие недели. И немало похоронили ребят. Но...еще многое предстоит сделать. Важно, что уже сегодня мы переходим от «лесной войны» малых партизанских групп к штатной работе гвардии. И начнём скоро, очень скоро, - Шилов взглянул на десантника и  продолжил:

- Подполковник воздушно – десантных войск Королев Сергей Иванович направлен к нам с деталями новой задачи, ради которой мы, собственно, сюда и прибыли.

- Всем слушать внимательно! - Шилов оглядел строй и отступил влево, давая место десантнику. Подполковник вышел вперед и заговорил густым бархатным баритоном, словно действо происходило в театре, а не среди прибрежных кустов.

- Я много времени не займу, - подполковник вытянул руку, указывая на серые тени улиц городка на другом берегу водохранилища. – Там наша цель. Десантно-штурмовые части готовы и завтра вступят в бой с противником. Ваш батальон должен поддержать действия десанта. Ну и зачистить там кого особенно скользкого, кто через гребёнку пролезет. Нас там ждут разные незваные гости. Большего сказать не могу, и конкретные задачи вам поставят командиры. Но, думаю, грохота будет много. – Всё, гвардия, готовьтесь.

- Разойдись! Командиры групп ко мне! – негромко, но отчетливо рявкнул Шилов и с Королевым зашагал в штабную палатку под раскидистой ивой.

- Я думаю, он какой – то артист,- озадаченно протянул Петух, глядя в сторону десантника,- голос у него такой...ух! Не Королев, а Шаляпин прямо, - мальчик машинально потёр щеку. – Прикинь, Андрюха, вот с ним в ансамбле поработать?  

- Ага, артист, ну да! – скептически скривился очкарик. – Ты видел, как он двигается? Как кошка! Того и гляди – «бритвой по горлу и в колодец» - процитировал скрипач известного актера. – Спецназ это, с такой походочкой, к гадалке не ходи.

– Гуля, как думаешь, я прав? – Андрей дернул за рукав девчонку.

- Думаю, бронежилеты надо проверить, да патронов побольше. Королев, похоже, нас предупредить хотел, чтобы не расслаблялись, - казашка серьезно посмотрела на ребят и оба невольно подобрались. 

– А голос у него и взаправду какой-то театральный... Пошли, короче. Видишь, Соболев машет, не иначе нас выглядывает. 

    В пятом часу утра батальон в пешем порядке передислоцировался к остаткам полицейского поста ДПС, ведущего в Камень – на – Оби шоссе.

    Пока бежали и шли, мальчик машинально и уже без особого внимания отмечал следы недавних боёв – выбоины от мин в дорожном полотне, несколько сгоревших и расстрелянных машин, какой-то мусор, что обычно возникает в местах, которые в спешке покидали люди. На глаза попалась закопченная детская кукла в обгорелом платье, с оплавленным боком и пустыми глазницами. Скользнув по ней взглядом, очкарик покрепче перехватил «Бофорс» и мысленно пересчитал гранаты. А потом... Потом началось.

4.    Десантура навалилась на город бодро, сразу с трех сторон. В предрассветное небо полетели бело – зелёные строчки трассеров, под дробный стук пулеметов и уханье пушек растворяясь среди бледнеющих звезд, быстро скрывающихся от очередной человеческой свары. А что звездам? Да надоело. С тех пор, как тысячи лет назад одна замотанная в вонючую шкуру пещерного медведя двуногая обезьяна треснула другого сородича узловатой дубиной в покатый лоб, злобно блеснув темными глазками из – под толстых надбровных дуг, ничего в отношениях этих существ не изменилось.     Они продолжают увлеченно сокрушать друг друга. Разве что дубины стали технологичнее. Что до этого звездам? На-до-е-ло.

- Тихо все! – Соболев, приседая на колено, поднял руку. Где – то неподалеку от перекрестка, к которому осторожно подобралась штурмовая группа, захлебывался незнакомым звуком вражеский пулемёт...

... - Наша работа сегодня очень и очень сложная, - объявил «Горбачев». И она не находится непосредственно в городе. Там нам пока делать нечего, - Шилов кивнул на шоссе, уходящее в город от обгорелого, покрытого щербинами пуль здания поста ДПС.
Мы проходим левее, по окраине, и должны попасть на территорию шлюзовой станции.

- Задача: перехватить у противника управление шлюзами сброса воды и отобрать  станцию. По данным разведки, станция находится под контролем смешанных сил. Охрана и патрулирование ведутся силами бундесвера. А где немцы, там что? – майор поднял взгляд на внимательно слушающих бойцов. – Правильно, там орднунг, порядок то есть. Поэтому, парни, делать будем их по максимуму тихо, как мышки. – Шур-шур-шур и протекли за маршруты охраны, - майор изобразил что-то ладонью, по всей видимости мышь, незримо проникающую в кладовку сквозь боевые порядки кошек.

- Вот еще что. Разведка там уже несколько дней их пасёт, но так и не ясно, кто держит внутренний периметр, и что непосредственно в диспетчерской происходит. Заходим штурмовыми группами по 5-6 человек. Командиры уже назначены. Каждая группа действует в связке с соседями, но на чужие сектора не лезть, сами. -Будут неожиданности, а они будут, - майор потер голову, как всегда делал в состоянии крайней озабоченности, - на этот случай у нас тоже есть кое-какие фокусы.

– Какие ко мне есть вопросы?

- Разрешите? – неровным подростковым голосом пропел Петух.

- ?

- А почему нельзя просто вырубить им свет? Электропривода створок станут и ... всё.
- Нельзя, Петухов, вырубить им свет. Подстанция в городе, а на площадке дополнительный генератор, как раз на случай экстренных отключений. Кроме того, шлюзы можно открыть механическими задвижками. Это занимает время, конечно, но вполне возможно даже за короткие минуты. А рисковать и дать утопить целый город - нет у нас такого права.

- Понятно, - хмыкнул Петух и замолчал, обдумывая ситуацию.

-  До вечера всем ознакомиться с фотографиями, картой, планами объекта и территорий, что удалось достать. Командирам разбить людей на штурмовые группы...

...Осторожно выглянув из-за угла, Виктор осмотрелся. Впереди лежал небольшой, но смертельно опасный своей открытостью т-образный перекресток, от которого уходила асфальтированная дорога к насосно-шлюзовой станции. Сбоку примостилась обложенная мешками немецкая «Пума», время от времени посылая короткие огненные плевки куда-то в сторону города. Еще ближе из-за бетонных блоков торчал колесный БТР «Боксер» GTK,  развернув плоскую башенку с крупнокалиберным пулеметом в другую сторону. Торопливо проскочило вооруженное до зубов отделение пехоты, быстро просочившись в подлесок.  На дорогу и рядом они не совались, а оббежали броню по широкой дуге, следуя колонной.

- Почему они так бегут? – зашептал лежавший рядом за бордюром Кулиев.

- Да ясно почему, - отозвался Соболев, - и хреново от того. – Мины там, старшина.

- И похоже мины противопехотные. – технику их присутствие не напрягает, - объяснил Соболев.  

- Вот козлы, а! – тихо выругался Кулиев.

- А как ты хотел? Орднунг! – отозвался Виктор.

- А мы и не полезем туда, зачем нам эти драндулеты? Пусть себе елозят тут.

- Левее глянь, Вить, - Чу Гун подал бинокль.

- Ну? Чего там такое? – Соболев заглянул в оптику.

- Там тропинка к воде, похоже. Купаются, наверное.

- Не-е-е, Костя, это как раз замануха. Там ещё больше мин и сигналок, - приметная дорожка. Да и наверняка засада там. 

- Командир, а если мы вдоль берега двинем, от самих шлюзовых ворот? - предложил Кулиев.

- Не подходит, старшина, - покачал головой Соболев, - там механика ручного открывания рядом, её точно без внимания не оставят. Значит там не меньше взвода сидит, надо думать с тяжелым вооружением. Тут надо... - договорить он не успел.

- А где аварийный ливневый водосброс? – перебил его Костя, вспомнив короткое путешествие с очкариком по городским подземельям.

- Вот это уже лучше, - повеселел Соболев, но мало. Надо отвлечь их, чтобы группы смогли проскочить по ливнёвке, если это вообще возможно.

- Ну как же, это ведь гидротехнический комплекс, тут должна быть система аварийного сброса не только большой воды, но и для относительно малой, чтобы не топила функционал, - рассуждал Костя.

- Здесь – Соболев ткнул в копию плана на точку, расположенную метрах в трёхстах от ограждения станции. – Ты, Костя, возьми очкастого, - длинный и гибкий как червяк, и ещё кого-нибудь. Быстренько проверьте что там, да как пройти потише, а мы со старшиной покумекаем, чем тут пошуметь.

- Ну да, нам с доктором «Червяком» по трубам лазить дело привычное, – усмехнулся пограничник и через минуту трое  уползли к недалекому берегу.

- Вот зараза! - тихо ругался пыхтящий ползком Глаз, поправляя то и дело сползающий на нос под собственной тяжестью шлем из композитной брони, мысленно проклиная себя за то, что не затянул ослабший на марше ремешок.

- Тихо - шикнул на него Костя, осторожно подползая к решетке ливневого стока, на вид забитой подсыхающей грязью вперемешку с ветками, остатками листьев и прочего мусора, который приносят и уносят с собой дождевые потоки.

- Не тро...! – дернулся  разведчик ко второму бойцу, когда тот протянул руку к решетке, и...    

Бухнула яркая вспышка, расцветая оранжевой смертью в черно – сером дымном облаке разрыва, и разорвав солдата в кровавые клочья, которыми забросало все вокруг в радиусе нескольких метров. В голове зазвенело, перед глазами поплыл пейзаж и совершенно оглохший мальчик уткнулся в землю. Через полминуты, приходя в себя обнаружил, что соскребает козырьком каски верхний слой земли на голову - кто-то стаскивал за ногу вниз. Вцепившись руками в траву, очкарик дернулся, резким толчком сбрасывая противника и приготовился вступить в драку. – Уй-й-ш-ш-ш, ...! – полетели в ответ негромкие, но крепкие матюки.

-Целый? – рядом, совсем близко, оказалось недовольное лицо, - давай за мной, быстро! Костя пихнул мальчика в бок, указывая яму за бетонным углом левее темного провала трубы. Покореженная решетка, покрытая бордовым, валялась неподалеку. Очкарик ввалился в углубление и сел, укрывшись за стенкой, то и дело фыркая сдувал так сыпавшуюся из – под каски на лицо землю и мелкий мусор.

- Замри и не отсвечивай! – Костя заставил подростка лечь вниз и чуть выставил вперед автомат, ожидая появления патруля.

Спустя несколько долгих и нервных минут никто так и не появился. В этот момент со стороны, где осталась группа, резко захлопали выстрелы, свистнул подствольник. Грохнуло несколько взрывов.

- Эх, спалились ребята! Что-ж так рано-то? – пронеслось у Кости в голове.

- От...отвле...ка...ют – прохрипел снизу очкарик, торопливо протерев заляпанные очки, и подполз. –  Туда, в трубу надо, – указал он на чернеющий провал.

- А если там ещё? - Костя покосился на грязного, перемазанного чужой кровью подростка.

- Не должно. Это вход минировали, все бы сразу сдетонировали. – И что это было? Он же не тронул ничего!

- Это, Андрюха, скорей всего значит, что внутренняя охрана – американцы. Видел я такую мину, когда служил. SLAM называется. У неё пассивный инфракрасный датчик, на тепло, значит, срабатывает. - А он руку протянул, вот и шарахнуло «незнай-жардин-эффектом», так кажется как-то называется (SLAM (Selectable Lightweight Attack Munition (SLAM)) М2 и М4 – американская мина; в противопехотном исполнении М-4 имеет инфракрасный пассивный взрыватель;  воздействует на цель по принципу ударного ядра (Miznay-Shardin effekt) – прим. авт.)

- Погоди, проверим, - Костя молча вытянул предохранительное кольцо и зашвырнул недалеко в коллектор гранату.

- Ду-м-м-м! – гулко лопнуло в бетонных стенах, посыпалась крошка и вылетели клубы  пыли. 

- А ты прав! – Костя, повеселев, покосился на очкарика, у которого из – под каски сыпалась струйка земли. - Мина одна была, но проверять все равно надо! Достав рацию, он торопливо забормотал в неё, вызывая Соболева. Тут же заговорили пулемёты с западной стороны, послышались торопливые команды и кто-то ответил. На крыше основного здания сверкнули вспышки «Браунинга».

- Не получилось чо-то как мышкам, - очкарик торопливо глотнул воды из полевой фляги,  сплюнул скрипевший на зубах песок и вытер лицо грязным, мокрым от чужой крови рукавом, размазав её по щеке и от того превратившись в кочегара из преисподней. 
- Ну что же, тогда с музыкой. Ты, я помню, скрипач. Но пока в маракасы! - Костя указал на гранаты.

-  Чеши за мной! – крикнул пограничник появившимся через минуту у входа бойцам со старшиной, и ринулся в лабиринт коллектора. На поверхности разворачивался нешуточный бой.

    Пробежка по узкому, но глубокому каналу водостока получилась быстрой. Сверху гремели очереди, то и дело с противным свистом пересекая небо над головами бегущих короткими угловатыми отрезками каналов бойцов штурмовой группы. Где – то рядом знакомым резким звуком прошипели один за одним несколько выстрелов снайперской винтовки. «Петух чешет? Или показалось?» - мелькнуло в голове. Но задумываться было некогда – впереди, где словно ветки к стволу сходились отрезки к основному водостоку, показалась узкая металлическая лестница и бойцы быстро поползли наверх, тут же исчезая за бетонным краем канала.

- Осмотреться! Укрыться, не стрелять! – на бегу бросил старшина вдогонку выпрыгивающим.

    Тень устроился на небольшом заваленном строительным мусором пятачке, под прикрытием куска покосившегося ребристого профнастила, покрытого рваными дырами с острыми спиралями металла по краям. Совсем недавно это были капитальный бетонный гараж и навес для открытого хранения крупных деталей.

- Левее тридцать, на один час, - сообщил наблюдатель, не опуская бинокль, - пулемёт на крыше основного здания, за мешками.

- Понял, - отозвался Петух и повел стволом. Самому наблюдать за всем театром возможности не хватало: цели перемещались, прыгали, маневрировали, стреляли. Их было много.

    На крыше, не жалея патронов, огрызался расчёт «Браунинга», сильно тормозя атаку. 

    Между зданий чуть в стороне устроился бронетранспортер. Через оптику, в которую левее из-за спины то и дело старалось заглянуть любопытное утреннее солнце, Петух увидел высокую угловатую бронированную коробку с тонким стволом и желтую эмблему норманнского щита с профилем лошади в верхней правой части. Наискосок шла полоса с какой-то надписью, - разбирать было некогда. Внизу щита цифра «3» (3 бригада 1 – й кавалерийской дивизии «Ironhorse» армии США– прим. авт.)

- Знакомые, - Петух скривился в злобной улыбке, вспомнив почившего в бозе лейтенанта Перкинса и  подбитый «Брэдли» с таким же щитом. Только надпись там была другой.

Что именно было написано, Петух не помнил. 

- Пиндосы, «овёс»! - сообщил Петух окружающим.

– Ну привет, «лошадки»! – отозвался угрожающим голосом кто-то из бойцов, доставая из разгрузки ф-1.

- Серый, давай-ка зажигалки попробуем, - Тень протянул руку, принимая от помощника увесистый магазин; с глухим щелчком загнал его в приёмник; дернул затвор и прицелился, выискивая дефект в укрытии пулеметной точки на крыше.

  - Ниже смотри, на двенадцать часов! Приоритет высокий! – вдруг быстро заговорил наблюдатель и сам потянулся за автоматом. Петух торопливо опустил прицел и увидел нескольких увешанных одноразовыми гранатомётами пехотинцев, с двумя пулеметами организованно и грамотно заходящих во фланг группе Ивана, показавшейся с западной стороны. Патроны менять было некогда. 

- Черт! – он досадно ругнулся, выцеливая чрезмерно размахивавшего руками военного без знаков различия. Под взмахами пехота деловито и организованно рассредотачивалась, занимая позиции по схеме организации перекрестного огня. «Командир?» - машинально подумал мальчик, определившись таким образом с приоритетом цели, и поэтому чуть быстрее обычного нажимая на спуск. Реагируя на действия снайпера иностранец, получив пулю, взмахнул руками в последней команде и мертвой ласточкой нырнул за бетонный блок, оставив торчащим над блоком зацепившийся за него ботинок. Следом по асфальту покатился один из пулеметного расчета, выронив свою ношу. Остальные порскнули в стороны, стараясь стать незаметными для неведомого стрелка. Тень сосредоточил огонь в точке на крыше, пытаясь расковырять покатую броню грибовидного бронеколпака, плюющегося раскаленным свинцом. На наглые огненные тычки с востока, обеспокоенный нарастающим металлическим звоном по броне, пулеметчик развернулся и выдал длинную очередь наугад по площадке.

- Данг! Данг! Данг! Данг! – казалось, летящей смерти не будет конца. Очередь снова распорола и без того исковерканный мятый профиль и крышу гаража. Но расчёта там уже не было.

- Быстрей! – Петух, подгоняемый напарником, со всех ног оббегал гараж сбоку, перепрыгивая кучи мусора и остатки механизмов, намереваясь навсегда перекрыть стрелку на крыше кислород через широкую щель под бронеколпаком, видимую в просвет между соединением случайно сдвинутых в спешке мешков с песком. Но чтобы накрыть цель надо было преодолеть еще 50 метров до новой позиции...

  4. БУМ торопливо вставил новую гранату и приложился к планке Пикаттини, наводя старый РПГ-7в на харкающий очередями М-113. Снаряд, окутавшись дымом, с шипением вырвался из ствола, бросившись к броне. 

113-й увернуться не успел, вздрогнул от мощного огненного тычка и в ту же секунду превратился в фонтанирующий дымными искрами факел. Сергей удовлетворенно цокнул языком, и придерживая гранатометную сумку перебежал за угол, подбираясь к «Пуме». Сковырнуть немца было сложно – слишком удачно у него выбрана позиция.

- Умные, черти! – на ходу отметил БУМ, кивнув на грохочущую выстрелами автоматической пушки здоровенную гусеничную махину с крестом. Где – то рядом, не подпуская к машине, тарахтел пулемет, свинцовой метелью прореживая участок впереди от всевозможных подозрительностей. Но этого было мало, гранаты лопались все ближе, то и дело со звоном щелкая осколками по камуфлированным железным бокам и оставляя блестящие царапины. Экипаж машины действительно показал себя серьёзным противником: немец механик то и дело елозил гусеницами, под натужный рёв дизеля бросая тяжелую тушу в короткие рывки в сторону наступающих, назад, крутился на месте, давая башнёру круговой сектор. За кустами пылал разбитый БРДМ десантников. Сквозь языки пламени было видно обугленное тело навсегда оставшегося на боевом посту командира. БУМ скрипнул зубами.

- Перескочим левее, через кусты! – указал на удобный уголок помощник, азартно блестя красными от дыма глазами на грязном лице. Сергей метнул в направлении взгляд.

Действительно, место было хорошим: удобно расположиться, прикрыто с двух сторон зданиями, машина как на ладони. Чересчур хорошим.

- Нет, Саня, туда не пойдем! – отрезал Сергей, выискивая другую позицию.

- ???

- Засада там, Сань, или растяжки. Слишком уж удобное место, чтобы не было ничего. Они не дурнее нас с тобой, так что поглядывай что там, но не пойдем, – Сергей, быстро прикидывая возможность атаки от солнца, прищурился на светило, на фоне которого пробегали клочки серого дыма, приобретая красноватый оттенок,.

- Сюда нырнем, – БУМ указал через дорогу. Метрах в сорока впереди, возле сплетения толстых труб гидрокомпенсаторов, заполняющих водой переходные камеры для выравнивания давления, сиротливо торчал Зил -131 с помятой пробитой пулями кабиной и осыпавшимися стеклами; вокруг лежало несколько тел. Из кузова, а лучше из-под колеса – так надёжнее, вполне можно было достать «Пуму» в кормовую частью или под погон башни. БМП продолжала упорно сдерживать фронтальную атаку, которая всё больше захлебывалась. Отряд и десантники несли возрастающие потери.

Стрельба усиливалась: свистело и грохотало уже повсюду. Тут и там то и дело вспухали разрывы гранат, в оранжевых и белых вспышках поднимая комья земли, камни и куски асфальта вперемешку с горячими осколками. 

    Со всех сторон летели пули, покрывая асфальт станции и стены своими злобными укусами, сыпались ругательства и команды - рация шипела, разрываясь. Обычная, вобщем, боевая обстановка. Которая, однако, ежесекундно накалялась.

- Пошли! – БУМ, подхватывая верный гранатомёт, под прикрытием раздерганных, облысевших под выстрелами непонятных приземистых кустов бросился к зданию напротив, уловив коротенькую как чих паузу между очередями, несущимся через этот участок навстречу друг другу. Стукнула о стену спинная бронепластина и БУМ стёк вниз, осматриваясь, затем махнул помощнику. Тяжело топая разбитыми берцами, тот метнулся через асфальт. Длинная пулеметная очередь из окна подбросила и развернула солдата у самой кромки, в каких – то сантиметрах от спасительной стены. Нашпигованный пулями, с исказившимся в гримасе недоумения и смертельной боли лицом, в облаке красных брызг он молча рухнул Сергею под ноги, сжимая в ставшей безжизненной руке ремень гранатной сумки.

- Саня! – БУМ потянулся было к товарищу, но отпрянул, – пулемет продолжал густо сеять вокруг горячим металлом.

- Ну гад, сейч... - из – за кустов ударили несколько очередей, выбивая бетонную крошку и густую пыль над головой, и Сергей ужом заскользил прочь по остаткам грязной травы, краем глаза выхватив, что  его засекли стрелки как раз из пресловутого «угла». Досадно вот только было, что свою «артиллерию» пришлось бросить. Гранаты теперь были недосягаемы. Да и применить уже нельзя – несколько пуль стукнули по головной части, калеча взрыватели и дырявя корпуса. Но «Пуму» надо было сковырнуть. Что делать?

5.  – Заходим!!! – рявкнул старшина, едва в коридоре здания технического контроля, куда подобралась по ливневке штурмовая группа, рванули брошенные туда с улицы две гранаты. Кулиев, щедро поливая огнем пространство впереди, рванулся внутрь. Следом запрыгали бойцы и кубарем закатился очкарик, потеряв в полете свою оптику и продолжая сыпать направо и налево из – под каски землёй. Теперь она летела не только вокруг и на лицо, но и за мокрый пропотевший воротник. Но мальчик этого не замечал.

В помещения вдоль коридора полетели гранаты, из глубины незнакомым треском огрызнулись в несколько стволов чужие автоматы. Началась зачистка.

- Не стоять! За мной! – орал Кулиев, дав очередь с колена в рослого темнокожего в камуфляже, мелькнувшего впереди. Пули ударили в пол, веером застучали по стене, заполняя проём пылью. Под потолком гулко ухнула лампа освещения, осыпав  наступающих дождём мелких острых осколков. Противник вскрикнул и юркнул в комнату, хрустнув ботинками по штукатурной крошке и кашлянув беспорядочными выстрелами М-16.  Мелькнули еще серые тени в дыму, скрываясь от наступающих.

Метрах в пятнадцати впереди старшины коридор переходил в небольшой холл, разветвлялся и сворачивал.  

- По трое! – старшина указал направления зачистки и с первой группой побежал в правое – самое широкое, ответвление, предварительно забросав холл гранатами. Под потолком тянулся тяжёлый ядовитый дым сгоревшего тротила. Вторая группа тоже уходила - в центральный коридор.

- Да где же очки, черт! – мальчик на коленях ползал по захваченному участку, быстро шаря руками по замусоренному полу. Оставаться было опасно, но и без оптики особо не навоюешь. Значит надо искать. Перестрелка понемногу удалялась вперед.

-Д-з-а-м-м-м!!! – резко ударил по ушам близкий хлопок гранаты за поворотом коридора, выбросив в проход остатки двери в клубах дыма. Там под крики и азартную витиевато-виртуозную матерщину загрохотал чей-то «калашников».

Мальчик дернулся, повел ладонью и нащупал дужку очков, торопливо цепляя их на нос. Натянув сверху для надежности еще защитные тактические, мальчик подхватил «Бофорс», выбегая в коридор, сделал в дыму несколько шагов... и нос к носу столкнулся с высунувшимся из комнаты тем самым темнокожим. У обоих округлись глаза и время остановилось.

Мальчик отчетливо видел мокрое от пота, перекошенное страхом оцарапанное лицо – на бордово-коричневой коже под глазом алела короткая тонкая свежая царапина с маленькой – с булавочную головку бусинкой крови, на которую садилась белая как мука пыль. ТОЛСТЫЕ КАК СОСИСКИ пальцы пехотинца с желто-черным шевроном на рукаве перебирали цевье вскидываемой к животу М-16. Зрачки стали сужаться; неуловимо-угрожающе дрогнули мышцы вокруг глаз. Очкарик за миллисекунду понял, что не успеет выстрелить и бросил «Бофорс» противнику в лицо, выигрывая четверть секунды жизни, и ракетой врезался тому в ноги, пытаясь повалить, наугад полоснул перед собой неизвестно как появившимся в ладони трофейным десантным ножом. Серо-серебристое лезвие чиркнуло через левое колено вверх по внутренней поверхности бедра, оставляя мгновенно набухающий кровью темный след. Пехотинец уклонился от летящего в лицо оружия, приклад которого стукнул по шлему, и получив порез закричал, выпуская повисшую на ремне винтовку; наклонился вперёд, пытаясь сохранить равновесие, и стальными крючьями вцепился в разгрузку на спине худенького подростка, стараясь придавить того весом.

- Хы-ы-ы-ы-ы! – засипел доктор, изворачиваясь, снова наугад полоснул темнокожего острым как бритва ножом, от страха продолжая беспорядочно тыкать того острием в ноги. Лезвие с чавканьем погружалось в плоть, извлекая за собой оттуда потоки крови, заливающие обоих. Темнокожий громко ругался по-английски, вскрикивая на каждый новый удар, не прекращая попыток зажать шею мальчика между ног. Очкарик извивался, продолжая беспорядочно полосовать и тыкать острой сталью. Противник снова орал и ругался, пытаясь достать свой клинок на бедре.

- Дам - дам-дам! – короткая очередь отбросила американца к стене, где он, сползая, оставил красно – бурый отпечаток, словно муха, прибитая тапком.

– Живой?! - старшина опустил автомат, подавая руку. – Громкий какой-то пиндос попался, – усмехнулся он, - на его вопли и прибежал.

- В порядке, – тяжело дыша просипел очкарик, вытирая перемазанный чем-то рот порванным рукавом. Форма была залита кровью, и лезвие мальчик вытер о куртку противника, где почище.

- Скорей за мной! – бросил Кулиев, скрываясь в коридоре. Андрей уцепил оружие и, пригнувшись, метнулся следом. В здании царили дым, крики, стрельба и разгром.

Проскочив несколько комнат, старшина свернул в какой – коридор и взлетел по лестнице вверх, где сосредоточились несколько бойцов группы. Андрей торопливо огляделся.

– Где мы?

- На лестничном пролёте. Первый этаж почти за нами. Восточное крыло Витька прочёсывает. Второй этаж начинаем, - отозвался старшина и распорядился: - Приготовить дымовые гранаты у кого есть, проверить оружие, сменить магазины.

В полумраке задвигались люди, щелкая замками и затворами. Андрей тоже осмотрел свое, из которого и стрелять - то ещё не стрелял толком.

– Костя где? – очкарик обратился к Кулиеву, - доложить надо, что я с вами.

- Не знаю, свяжись вот, - старшина передал небольшую рацию. Схватив «Кенвуд» Андрей торопливо негромко забормотал в микрофон, вызывая Чу Гуна. 

- Двигаемся слева – направо к холлу. Туда не входим, сначала дымовые гранаты. Сами пусть выбегают, – полушепотом раздавал Кулиев команды. – Очкастый?! – Андрей оторвался от рации, глядя на старшину. - Ты сзади, страхуешь с лестницы. Наверх пока не лезь, сами разберемся. Как пройдём коридор, отходи следом, не стой. Некогда будет тебя из жопы вытаскивать. Понял?

- Есть с лестницы, - отозвался мальчик, тут же оценивая сектор наблюдения, и сменил положение, нащупывая в разгрузке гранаты.

- Всё, начали! – штурмовики выстроились вдоль стены. На второй этаж полетели две последние дымовухи, со стуком прыгая по коридору, неторопливо, но все гуще и гуще заволакивая пространство едким серо – белым облаком. В ответ по холлу сверкнули оранжево – зеленые трассеры М-240 и тоже выкатились два тяжёлых овала с ребристыми краями.

- Дум-м-м! Ду-м-м-м! – одна за одной сверкнули в облаках дыма разрывы. Завизжал раскалённый металл, прокладывая в стенах глубокие царапины.

    Кулиев выстрелил из подствольника, стараясь зацепить пулемёт. Граната лопнула, ударившись в стену. Но ничего, - М-240 продолжал шпиговать свинцом узкий коридор.

- Не пройдём так - покачал головой старшина. – Гранатомёт надо, - буркнул кто – то из бойцов позади. – Где я тебе его возьму? – отозвался Кулиев, осторожно рассматривая видимый участок коридора. – Вот что, - старшина оглянулся на притулившихся к стенке штурмовиков, - заряжай подствольники. Дадим залп, и второй сразу. Авось и накроем.

- И еще, – он продолжал, - залп вдоль направляйте, не навесом, прямой наводкой, так сказать. Заряжай, ребята, некогда стоять. У стены бойцы распределили между собой несколько продолговатых ВОГов, щелчками загоняя их в подствольники ГП-25.

- Огонь! Короткий залп и несколько снарядов через секунду накрыли дальний конец коридора, залепив осколками каждый кубический сантиметр. Ещё залп! Пулемет замолчал  и штурмовики бросились в дым смертельно опасного коридора, расчищая дорогу свинцом и сталью. Впереди находился операционный зал управления шлюзами...

    6. Сердитый немец ударил по бегущим очередью, окончательно превращая в невообразимые лохмотья остатки исковерканного дырами куска профнастила, сгрыз железными зубами угол гаража. Вокруг запрыгали пыльные фонтанчики, одна из пуль сильно ударила в патронную сумку на поясе, отбрасывая Петуха вбок, отчего он рухнул, крепко ударившись об асфальт плечом и закатился между обломков свалившихся сверху крышек столов, еще недавно бывших офисными стульями кусков обшарпанного осколками оранжево-серого полупрозрачного пластика, и погнутых серебристых ножек этих же столов и стульев.

Пулеметчик, видимо полагая, что сполна рассчитался со снайпером за троих оставшихся на площадке сослуживцев, для верности полоснул по мусору, вдребезги расколотив остатки молча принявшего свою мебельную смерть шкафа, и перенёс огонь.

Тень осмотрелся: помощника рядом не было. Все сильнее чувствуя наливающееся болью плечо, мальчик нащупал винтовку, и с трудом удерживая её негнущимися пальцами, заполз в глубину импровизированного укрытия. Прислонившись к перекошенной помятой коробке доисторического железного сейфа с открытой дверцей, Тень кое-как помассировал плечо, стараясь прогнать боль, но она только разлилась с новой силой. «Арину не удержать» - мрачно подумал Петух, доставая Глок, который перевел на автоматический огонь, и покосился на патронную сумку. Плотный брезент был распорот, словно тонкие корни протягивая наружу серые нитки. Достав магазин, Петух поморщился и отложил его. Пуля безнадежно изуродовала металлический корпус, сплющив и проделав в нем порядочную дыру. Но оставались патроны в винтовке. «Пять? Или шесть?». Вдруг справа – совсем недалеко, загрохотал «Калашников» и в мусорную кучу, раздвигая собой мебель, как ледокол раскалывает льды, пыхтя словно бегемот, влетел боец в темно – зелёном камуфляже. В мусор опять заколотили пули и Петух вжался под сейф. Боец развернулся и врезал короткой очередью по слишком наглому фельдфебелю бундесвера с гранатой. Немец рухнул вперед; под ним глухо бухнул взрыв¸ подбрасывая тело, из – под которого потянулся легкий дым. Над телом повисла. постепенно оседая, красно – розовая взвесь. От случившегося Петуха противно замутило. Хотелось пить. «Зеленый» пристроился поодаль и продолжал сосредоточенно лупить короткими очередями по пехоте, не замечая Петуха.

- Эй! Ледокол «Красин»! – негромко позвал бойца Тень, благоразумно укрываясь за сейфом. Солдат резко повернулся, направляя автомат, и едва не нажал на спуск, реагируя на чужую форму на подростке. Петух икнул, испуганно вздрогнув.

- Ты кто, нах? – настороженно спросил боец.

- Жгут есть? Руку вот ударил сильно, – отозвался подросток, потирая ушибленное плечо. 

- Гвардия что-ли? – отозвался военный, не забывая осторожно наблюдать, но за фельдфебелем никто не совался.

- Угу. Жгут есть? – повторил мальчик.

- А чо форма чужая? – подозрительно прищурился военный.

- Маскировка, партизаны мы, - вздохнул мальчик.

- Лови, - боец распустил эластичный жгут для остановки крови, которым был перетянут приклад автомата, и прокинул ленту мальчику.

- Спасибо, – отозвался Петух, рукой и зубами сооружая перевязь.

- Ты откуда вообще? – обратился он к солдату.

- ВДВ. Омский учебный центр. Нашу роту в поддержку к вам на насосную станцию  перекинули. Да... До хрена их тут: немчура, голландцы, амеры – все вперемешку. Крепкая заваруха, - отрывисто протараторил десантник. – Я не думал, что в гвардию сопляков набирают. Партиза-а-а-ны, – с насмешкой закончил он.

- Отвали, сапог, снайпер я, - равнодушно отозвался Петух: плевал он на тупые подколки. 

- Наблюдателя вот потерял, пока бегали, да пулей боезапас мне снесло, плечо ушиб. Хреново вобщем. 

- Так это твой там на дороге лежит? Метров двадцать позади, - ответил десантник.

- Убит, значит, - с горечью в голосе откликнулся мальчик и сжал зубы, в уме добавляя к личному персональному счёту «демократии» новую статью претензий.

В здании на втором этаже засверкало, загрохотали выстрелы и посыпались остатки стёкол.

- Ого! – заметил солдат, - крепко шуруют. – Нам с тобой тоже валить надо отсель.

- Наши это, - ответил мальчик.  – Погоди валить. Помоги лучше ствол пристроить. Там пулемет пройти не дает, народ пачками валит, с-у-к-а. Вижу я его, достать могу.

- Ты сдвинутый? Прилетит же сразу, разнесет к чертям! – десантник выпучил глаза.

- Поможешь? – серьезно взглянул Тень. - Глушитель есть. Навинтить надо и установить куда скажу.

- Ладно, - десантник, стараясь не шуметь, осторожно продвинулся ближе, - чего уж там.

- Туда суй, – Тень указал на широкую оцарапанную никелированную трубу, горизонтально торчащую из обломков, бывшую недавно ножкой офисного стола.

- Наводить буду сам, ты прикрой лучше, - Петух распластался у трубы и стал её осторожно двигать, глядя через. Вскоре в обзор попали мерцающие вспышки.

- Готово, - мальчик сел и, еще раз поверх трубы осторожно осмотрев местность, нажал на спуск. Пулеметчик замолк после четвертого выстрела.

- Заткнулся, гад, - Петух, поглаживая винтовку, устало привалился спиной к толстой побитой пулями плите стола и скосил глаза на соседа.

- Что делать будем, а, десант?

- На... Грохнула очередь «Пумы», в клочья разбрасывая приютившую их кучу, и Тень с десантником, не глядя бросились вон, в спасительный серый дым, заволакивающий площадку. Петух, задыхаясь от густой гари, метнулся зигзагами. Справа, у самой ноги вздыбился асфальт, словно оттуда наружу полезли стальные пальцы неведомого подземного монстра. Пушка молотила почти наугад, со звоном выбрасывая в горячий, плотный, пропитанный тошнотворными запахами гари, тротила и крови воздух тяжелые латунные гильзы. Спасло только то, что мальчик споткнулся, кубарем полетев по асфальту вбок, и стрелок потерял его в наплывающем дыму. Вспышка боли взорвалась в голове, погружая сознание Петуха в блестящую белыми звездами антрацитово-черную темноту, едва подросток ушибленным плечом на полном ходу влепился в стену здания в коротком проулке неподалеку от горящего американского М-113.

Куда делся десантник?

Башня с гудением развернулась и злобно треснула короткой очередью по второму этажу главного здания, выбивая куски бетона над оконным проёмом, где держал под прицелом лестничную клетку очкарик. Строчка снарядов с воем пошла вдоль коридора, по которому бежали его друзья.

7.     «Пуму» очкарик не видел, но едва первый снаряд укусил бетонный проём, юркнул вверх, распластавшись на площадке, которую еще гуще заволокло дымом и строительной пылью с плящущими в воздухе острыми брызгами стекла. Лестничную клетку сильно тряхнуло – один из выстрелов ударил в железобетонные ступени пролёта, проделав в нём полуметровую дыру, из которой показалась железная паутина скрюченных, на рваных концах темно-красных от нагрева, арматурин. Потянулся острый ядовитый запах горелого металла. Очкарик прижался к стене, одновременно прислушиваясь к происходящему в коридоре и внизу. В коридоре гремели выстрелы, команды, крики и ругань. Внизу было толком не разобрать. Потом  короткие шаги и лопнуло стекло.

    ...Сергей пошарил вокруг руками, нащупывая в дыму свой автомат, но почему-то вытянул из душного серого тумана заляпанную кровью немецкую g-36.

- Сойдет, - подумалось гранатомётчику, и он пополз на поиски РПГ, то прикидываясь трупом, то прячась за раскиданными вокруг предметами. Пума еще продолжала удерживать группу Шилова, отряд нес потери. Неожиданно где – то совсем рядом зашипела рация, кто-то зачастил команду на незнакомом языке.  БУМ замер, осторожно выставив перед собой трофей, на слух улавливая направление. В дыму разглядеть происходящее было непросто.

    Ситуацию прояснил легкий порыв ветра, чуть сдвинувший дымовую завесу.

На Сергея изумленно смотрел грязный белобрысый здоровяк в легкой разгрузке и незнакомой форме, сжимавший в руках переговорное устройство, витиеватый провод которого уходил в открытую дверцу приземистого БТРа. Кто-то там копошился ещё, то и дело выкрикивая. От неожиданности БУМ надавил на спуск, щедро пичкая противника  изделиями немецкой оборонки. Тело задергалось и рухнуло. Внутри БТРа заорали (Один? Два)? и в сторону стрелка наугад щелкнули несколько пистолетных пуль, высекая искры на асфальте. БУМ ждать не стал, и прислонившись к броне сбоку, высадил в приоткрытую дверь остатки магазина.

На днище со стуком упал тяжёлый пистолет. Только тут он увидел, что у машины сорвана узкая гусеница, и снаружи по носовому отсеку проходит косая черта скользнувшей вдоль кумулятивной струи. Внутри молчали и БУМ осторожно толкнул бронестворку, держа  выход под прицелом.

- Hey, guys! Оut, or we will open fire! Внутри никто не отозвался. Коротко перескочив на другую сторону под прикрытием все той же створки, БУМ повторил, но никто и в этот раз не отозвался. Впрочем, не стараясь разубедить возможных противников, Сергей несколько раз выстрелил в проем из пистолета, направляя в сторону десантного отделения и осторожно быстро заглянул внутрь. На кресле механика висело тело изрешеченного очередью механика. Внутри остро пахло свежей кровью, на днище лежал незнакомый пистолет. В десантном отсеке тоже никого. Сверху над густо засыпанным красноватыми гильзами полом свисала полупустая пулеметная лента Браунинга.

Торопливо сменив обойму в пистолете, Сергей прикрыл створку изнутри, сунул «Макарова» в разгрузку и позаимствовал у мехвода новый магазин для g-36. В триплекс был виден участок, где колотила по штурмовикам ненавистная «Пума». Левее копошилась немецкая пехота, явно готовясь к атаке. 

- Что за клоуны? – досадливо прошептал в адрес пехоты БУМ, прикладываясь к пулемёту на месте башенного стрелка. - Свои бы не зацепили, - под стук первой очереди мелькнула мысль, пока трассеры чертили пунктирную линию к месту сосредоточения германского полувзвода.

     В этот момент «Пума» брызнула снопом дыма и желтых искр раскаленного металла, получив снаряд безоткатного «Штурма» в двигатель, и лениво закоптила черным, постепенно разгораясь... 

... Шорох на лестничной клетке внизу заставил дернуться и Андрей вытянул первую гранату, пристроившись за углом, удерживая в прицеле разбитый лестничный пролёт и часть площадки между этажами. «Бофорс» удобно пристроился стволом на остатках металлических перил. Но как по пролету мелькнула серая тень, так и не осознал, раньше того нажав на спуск. Винтовка плюнула огнем, сбрасывая на площадку рвущегося стрелка в незнакомой форме. Внизу кто-то крикнул по-голландски.

- Т-а-м-м! - Потолок над лестницей ковырнула пущенная снизу граната подствольника. Стрелок явно рассчитывал поразить защитника лестницы осколками. Но хитрый музыкант прятался за углом и в ответку скинул сразу две американских картонных фугаски Mk3 «grenade hand offensive» (специальные гранаты для действий в помещениях – прим. авт.), лопнувших внизу с оглушительным ревом. Площадка зашаталась; сверху сыпалось что-то, стукая по каске и бронежилету. Очкарик торопливо подхватил «Бофорс», изготавливаясь к стрельбе, пусть и в животе противно кололо и крутило, а горло сдавливал тяжелый, - да так, что он с трудом заглатывал горький воздух,- страх. Андрей быстро оглянулся на коридор позади, - не лезут ли оттуда. Мало ли, зна... - звук раздался в комнате, через одну, куда он смотрел. Мальчик вжался в стену и застыл. Тот, который там, в комнате, тоже не торопился высунуться.

- Ждёт, как начнут снизу, - догадался музыкант и метнулся. Но не туда, куда предполагал 1-й лейтенант Корпуса Коммандос Леопольд ван-Вольде. Действия вчерашнего до смерти перепуганного школьника не вписываются в тактические схемы спецназа ввиду их непредсказуемости. Музыкант, на ходу вскидывая винтовку, в три прыжка рванулся к той самой двери, где «кто-то» сидел, ожидая сигнала. Перед собой школьник бросил туда «гранату». В дверь стукнул кусок кирпича, «кто-то» шарахнулся и гортанно крикнул. Следом очкарик полоснул по комнате и в коридор за спину длинной очередью, почти опустошив магазин, и бросился в покосившуюся дверь комнаты напротив, не глядя на результат, но вытаскивая на ходу ещё две гранаты, на этот раз осколочные. Сердце бешено колотилось, на лицо капал холодный пот; смешиваясь с остатками земли и налипшей строительной пыли, стекал по лицу, прокладывая там и тут узкие извилистые дорожки. На лестнице затопали шаги и очкарик дал короткую очередь по площадке, отгоняя желающих подняться. В ответ хлопнул подствольник, граната прошелестела по коридору, врезавшись в отрытую дверь дальше. Патроны еще были, оставалась одна граната и Глок.

- Ни хрена, не возьмёте, - «проскрипел», простите за каламбур, скрипач, - нет у вас времени меня давить, сваливать вам надо, иначе хана.

1-й лейтенат это тоже понимал и развернулся было по коридору, куда ушла основная часть штурмовой группы. Но снизу, откуда коммандос поднялись, уже двинулась зачистка. Две боевые тройки из группы Шилова со штурмовыми дробовиками ворвались на площадку, посылая перед собой безжалостные и грозные тучи раскаленной картечи. Коммандос навсегда остались в коридоре безмолвными.

Да и кому здесь их судьба на самом деле была интересна?

- Гуля, ты здесь грохаешь? – очкарик, поправив окуляры, осторожно высунулся в коридор.
- Вылезай, домовой, – обернулась она на вопрос. Нога выше колена была перехвачена грязной, пропитавшейся кровью тряпкой.
- Что там у тебя, давай гляну, - предложил мальчик. Казашка поморщилась.

– Зацепила арматуру там, на площади. Нормально, болит только. 

- Не-е-е-е, обработать надо, - отозвался мальчик, деловито распаковывая привычный набор бинтов, зеленки, противостолбнячной сыворотки. Царапина была глубокой и весьма болезненной.
    Постепенно выстрелы стали затихать и по рации Шилову поступали доклады о зачистке и потерях. Туда-сюда вокруг еще сновали возбужденные вооруженные гвардейцы и десантники.

По всему выходило, что открыть шлюзы противник так и не успел, а значит ГЭС и город были спасены. Но предстояло сделать еще многое.

    День клонился к закату; сквозь стелящийся над погибшими дым на побоище поглядывало солнце, неторопливо заходящее на западе за бордовый горизонт.

– Да, на Западе, - подумал тогда Андрей.