ДОРОГА ДОМОЙ (ОЧКАРИК -2)

            Политика –дело грязное, несмотря на то, что слово берет свое начало от римского определения «полис». В разных толкованиях: «город», «государство», «порядок», «защита». Политика западных государств под предводительством звездно-полосатого флага сейчас сводилась к простым действиям и решениям – невзирая ни на какие последствия, жертвы и разрушения, задавить медведя, который уже выбрался из берлоги и весьма опасно зарычал, расправляя острые как бритва длинные кривые когти. Судорожно передергивая трясущимися руками затвор и запихивая в ружьё крупную картечь, коалиционные силы, закусив губу, стали нервно оглядываться вокруг медвежьей лёжки, то и дело утыкаясь взглядом в густые заросли, бежать через которые как-то... ну, не очень. Несмотря на мотающего головой зверя, Коалиция раз за разом продолжала нажимать на спуск, посылая в толстую шкуру все новые и новые порции свинца, нанося болезненные, но не смертельные раны.

Безумство политиков, неуёмная жажда наживы и стремление к мировому господству вновь и вновь толкали политическое и военное руководство Коалиции продолжать подбрасывать в костёр охапки патронов в надежде поскорее его потушить. Впрочем, в этом был и более прозаичный расчёт: война проедает ресурсы, требуя новых и новых.

Как всегда, в основе всех решений лежали две причины: деньги и власть.

Медведь готовился к прыжку (медведь способен развивать с места скорость выше, чем Усейн Болт – прим. авт.)

1. На траву легла роса густая.

Подполковник Мухаметзянов внимательно рассматривал карту района, то и дело задумчиво почесывая подбородок.

- Хреново, парни, выходит, - Мухаметзянов оторвался от карты и поглядел на окруживших его командиров боевых машин.

- Город: улицы узкие; огневых точек по самое «не хочу»; броня...; гранатометы...; прочее... - офицер помрачнел еще больше: - Что делать будем, мужики?

А было отчего задавать себе и другим вопросы.

Маленький городок, прижатый к воде, нашпигованный немецкими, американскими и канадскими артиллеристами, мотопехотой, мобильными противотанковыми группами, ударными комплексами, подразделениями радиоперехвата и подавления.

«АД ТАНКИСТА» - так заключил Мухаметзянов, получая задачу от командира бригады.

- Ты, Алик, не тренькай! – похлопал подполковника по плечу генерал. – Задача твоя простая: зайдёте в район, обстреляете хулиганов, и обратно. Генерал помолчал, подбирая слова. Комбриг старался поддержать Мухаметзянова, который, будучи кадровым танкистом и опытным командиром, прекрасно понимал, что танковый батальон в маленький городок на весёлую прогулку не посылают. Да ещё без должной поддержки.

Ну что такое на самом деле рота мотострелков в поддержку танкового батальона? Ничего.

- Сам понимаешь, всего сказать тебе не могу, но так надо, Алик...Надо, - словно убеждая самого себя повторил стремительно постаревший генерал, поджимая губы. Он знал, что посылает людей на смерть.

Но это было его работой, в последние месяцы становившейся всё более частой и от того гнусной и разрывающей старому вояке сердце. Все же сердце, пусть и покрытое оболочкой из сплава выучки, опыта и военной необходимости. Отпускать в бой своих ребят, наверняка зная, что через полчаса от большинства этих внешне суровых и твердых мужчин, но улыбчивых, по-своему веселых и добрых, останутся бесформенные обугленные куски. Генерал слышал в душе крик каждого своего бойца, сгоревшего в боевой машине, растерзанного чужими подкалиберными снарядами, крупнокалиберными пулеметами и ракетами. И эти крики не давали ему дышать, заставляя по ночам мерять километры по комнате, до рези в глазах вглядываться в карты боевой обстановки, по десятку раз перечитывать данные разведки и думать, думать, думать: безжалостно коверкая и отвергая снова и снова такие блестящие и безукоризненные варианты атак, обороны и взаимодействия; орать на штабистов из оперативного отдела и снова думать, выстраивая беспроигрышные ходы в танковых шахматах, где нельзя ошибаться.

Знал, что батальон уходит в вечность и Мухаметзянов. Но он был воин, солдат и офицер. Поэтому ответил просто:

- Есть, товарищ генерал.

Атака нужна была, что-бы создать точку напряжения сил противника и выявить причину столь мощного укрепления.

- Вперед! – с трудом, подавив вставший в горле комок, но твердо, скомандовал подполковник батальону, нажав тангенту связи.

- Выполняю! – с шипением то и дело доносилось из динамиков шлемофона, вырывая подполковника из чарующего созерцания холодных, кажущихся стеклом, капель росы на внезапно бросившейся в глаза только начинающей желтеть полузатоптанной многочисленными сапогами-ботинками-колесами-гусеницами-черт-знает-чем травы.

Но трава, покрытая сияющими в лучах солнца словно бриллианты, и от того завораживающими своей бесхитростной красотой капельками прохладной росы, продолжала жить и расти. Упорно пробиваясь к свету и уходящему теплу.

Холодным осенним утром танкисты, коротко попрощавшись друг с другом

(как знать кто не вернется?) под грохот танковых пушек и пулеметов, с жидким десантом на броне ворвались в небольшой городок на берегу Новосибирского водохранилища.

Для подполковника бой оборвался через тринадцать минут, когда его командирский Т-72Б3 попал под обстрел мобильной противотанковой группы канадских бронетранспортеров LAW, вооруженных BGM-71 ТOW с полуавтоматическим наведением.

На танк обрушились сразу две противотанковые ракеты, срывая с летящей на полном ходу машины левую гусеницу. 72-й резко бросило в левый занос, и он тут же впилился в прикрывающий от окончательного поражения горящий дом.

Грохот, ослепительная вспышка перед глазами, сильный удар – это всё, что успел уловить Мухаметзянов, окунаясь в чернильную темноту небытия... Что уж там орал раненый башенный стрелок, подполковник не слышал.

2. Партизанский батальон уже больше двух недель хлестался с противником в районе Новосибирска, зачищая населенные пункты вместе с инженерно-саперными подразделениями, десантниками и мотострелками, разминируя дороги и подступы к участкам продвижения войск, выковыривая опорные узлы обороны, отлавливая и безжалостно уничтожая банды поначалу разбежавшихся, затем сбившихся в стаи почувствовавших запах крови уголовников – это неизбежное в военных условиях зло. Работы боевым группам хватало. Очкарик забыл уже когда толком спал – война превратилась в грязные и тяжелые рабочие будни. Раненые, бинты, склянки, промедол, простуда и неизбежные в боевых полевых условиях вши – всё это проходило перед глазами бесконечной чередой вперемешку с зачистками и поддержкой регулярных войск. Постепенно, переходя от одной боевой задачи к другой, Шилов со своими бойцами всё дальше и дальше уходил на юго – запад, к Омску и Южному Уралу.

... - Там это, вашего пацана понесли, - подошедший к Шилову десантник махнул рукой вниз, в двор, где копошились бойцы, и передал Соболеву покрытую пылью и пятнами крови снайперскую винтовку Петуха.

- Где! Жив?! – Андрей дернулся было вниз, но Шилов удержал его за рукав.

- Мы вместе во дворе отбивались, - коротко проговорил десантник. - Боевой пацан попался, крепкий...Не ожидал. Я поначалу подумал сопляк какой-то, – с уважением закончил десантник.

- Руку он сильно разбил или сломал, не знаю. - С одной и стрелял, я вот наводить помогал.

- Командир, разрешите я посмотрю?! – попросил очкарик, обращаясь к Шилову.

- Да, иди, доложишь потом как он.

- Есть, - доктор, перескакивая через три ступеньки и трупы спецназа Нидерландов, поскакал вниз.

Петух лежал на носилках на краю двора, куда стаскивали всех раненых. Бледный и без сознания. И вообще выглядел плохо. Левая рука, прижатая к груди, и ключица сильно распухли. Толстая как подушка мягкая ткань над костью налилась тревожным бордово – синюшным цветом. Отёк распространился от кончиков похожих на синие сосиски пальцев до шеи.

От досады Андрей крякнул и стал лихорадочно соображать, чем снимать опухоль и как предотвратить угрозу воспаления. От растерянности в голову ничего такого не приходило. Помог появившийся рядом профессор.

- Что вы стоите как истукан, молодой человек? – возмутился Феликс Оскарович, увидев впавшего в ступор очкарика. Немедленно делайте компресс! – категорично заявил он и протянул Андрею свою флягу с водой. – Срочно! – повторил старый химик.

- Да-да, профессор, точно! – всколыхнулся доктор и кинулся делать свою работу.

- Вскройте упаковку и налейте внутрь немного воды! – Андрей протянул профессору пачку бинтов.

- Хорошо, - отозвался Феликс Оскарович, и тут же, вскрыв упаковку, отобрал у очкарика флягу, пока тот торопливо осматривал повреждения. Снаружи, кроме мелких царапин и обычных ссадин, ранения видно не было. Явных следов перелома тоже не просматривалось: кости наружу не торчали, рука и ключица выглядели без изгибов.

- Готово, – Феликс протянул Андрею упаковку, куда добавил воды.

- Теперь соль туда, - озабоченно пробубнил очкарик, - отеки хорошо снимает. - Пока все равно ничего другого нет.

Вскоре старенький профессор вернулся с бумажным кульком соли и добавил её в разбухшие бинты.

- Дожили: в двадцать первом веке бинты солим, - бубнил он, – с ума посходили! - Мало им того что весь мир кувырком. - Шабаш какой-то! - Алхимия и безобразие!

- Профессор, - очкарик, размышляя над чем-то, потёр стынущий на прохладном воздухе нос. – Профессор, - повторил он, вытаскивая старика из облака негодований, сетований и прочего бормотания, - нужно срочно набрать сырой глины, килограммов десять, и размесить такое «тесто».

- Глина? - Любопытно, молодой человек. Но позвольте спросить, зачем вам глина?

- Увидите, Феликс Оскарович, увидите. Вспомнил тут одну подсказку. И прошу поспешить, другим раненым помочь надо. Вы пока с глиной решайте, а я здесь.

Андрей, постепенно разматывая пропитавшийся солью влажный бинт, наложил на область ушиба некое подобие повязки, памятуя, что соляной раствор помогает снимать отёки. Петуху было хреново; доктор всерьез опасался, не получил ли тот внутреннюю травму головы. Следуя своим опасениям, мальчик тоже наложил снайперу на голову прохладный компресс.

Феликс с двумя бойцами, Гулей, каким-то мятым корытом и обшарпанным пластиковым ведром появился через полтора часа.

Под гомон помогающих Андрей торопливо забаламутил в корыте глиняное тесто.

- И чего? Это как помогает? – недоуменно протянул один из бойцов, скептически глядя на таинственные манипуляции.

- Нормально помогает, - отозвался очкарик, деловито размазывая субстанцию по опухшей руке товарища, полностью закрывая отек прохладным глиняным раствором.

– Глина впитывает энергию, стабилизирует обмен веществ и температуру в районе отека. В конце концов отек сходит. Глина - природное противовоспалительное средство! – заключил подросток: - Максимыч научил. Мальчик вздохнул, вспоминая оставшегося в больнице раненого старика. «Как он там, Дед?» Отогнав не вовремя появившиеся мысли, Андрей продолжил заниматься больным.

Вскоре Петух, перемазанный глиной, на носилках «переехал» в палатку, так и не очнувшись. Андрей от этого беспокоился еще больше. Слишком уж глубоким было беспамятство. Неужто правда друг получил травму головы? Впрочем, дыхание у Петуха было пусть и не очень ровным, но стабильным, и сейчас помочь еще чем-то очкарик ему не мог. Тень, на самом деле походивший на серую худую полупрозрачную тень, пришел в себя глубокой ночью и прохрипел пересохшими потрескавшимися губами: «Пи-и-и-и-т-т-т -ь...». Едва приткнувшийся на куртке на деревянных лагах землянки замотанный дневной текучкой очкарик тут же подскочил.

- Андрюха! Пить? Сейчас! – доктор засуетился, рыская взглядом в сырой полутемной землянке в поисках воды. На глаза попалась чья – то фляга и Андрей торопливо свернул алюминиевый колпачок...

С этого трудного длинного дня минуло больше двух недель, на время которых Шилов запретил Петуху даже думать об участии в операциях.

Над страной висел холодный дождливый сентябрь.

- Ну как ты? – Андрей, то и дело шмыгая простуженным носом, протянул привалившемуся к стене полевого медпункта Петуху кружку горячего крепкого чая.

- А-а-а-а – Тень вяло махнул здоровой рукой и потянулся за посудиной,

с наслаждением вдыхая горячий пар.

- С медом что-ли? – с удивлением спросил он, глядя на товарища.

- Ну, есть маленько, - отозвался тот. Командир распорядился выделить тебе персонально. Ты теперь героическая личность. От десантуры презент прислали, еще на прошлой неделе. Говорят, мол, снайпер гвардейский их крепко поддержал в «насосной» операции, ну, на станции, значит.

- Так, говорят, поддержал, что в одиночку целое отделение бундесвера уложил, с двумя-то пулеметами. Как из пулемета настрогал. Вот они медку и подсобили.

– Пей давай, уши развесил. Мне еще Степаныча перевязывать. В курсе ты, что его Тигрой прозвали? – Спросил Андрей.

- Тигром? – удивленно спросил Петух.

– Н-е-е-е-е-т, - протянул очкарик, - Тигрой. Ну как в мультике про Винни-Пуха.

- О как! А с чего это?

- Да у него на спине следы: тонкие такие шрамы - остались от осколков, розовые. Ну когда граната его лизнула. Спица увидел и брякнул. Да так и прилипло теперь прозвище.

- А-а-а-а, понятно, – едва слышно попытался засмеяться снайпер.

- Как рука, давай посмотрю...

3. авиабаза ВВС США «Морон», близ Малаги, Испания, около 2 месяцев назад.

Тениенте коронель Хуан Альварес Гранте гневно сорвал солнцезащитные очки и щурясь от яркого солнца сердито заорал на нерасторопного субтениенте в мокрой от пота рубашке, с измученным лицом.

Время погрузки заканчивалось, а у броневика лопнул крепежный трос, что удерживал его на платформе. Машина сползла, едва не опрокинувшись и окончательно затормозив без того долгую и непростую погрузку.

- Какой черта, тупица!!! Тупоголовый осёл!!! – Гранте яростно выругался и сгоряча врезал толстому ботинком в рыхлый зад. Субтениенте едва не упал от мощного пинка и тут же, затараторил:

- Пять минут, господин офицер, пять минут! Мы все исправим! – колобок, предусмотрительно спасая свой зад от нового удара, боком проворно прошмыгнул к платформе и накинулся на солдат. Перепуганные воплями потного монстра, те забегали как ошпаренные.

- Быстрее! Быстрее! – тонкие усики Альвареса, криками раздающего команды, топорщились щеткой. Он то и дело поглядывал на часы, непроизвольно трогая другой пистолет в новенькой желтой кобуре. Бригада торопилась в далекую неведомую Россию.

Менее чем через сутки первые тактические группы высадились в загадочном Balakovo Приволжского сектора интеграции, куда испанцев определили натовские генералы...

Весь долгий перелёт Хуан Альварес пытался уснуть, но не помогло ни прихваченное из дома вино, ни монотонное гудение двигателей. Хуану не спалось. В голову лезли тревожные мысли, терзали сомнения и...и Хуан строил планы. Ему хотелось доказать дяде, что он не робкого десятка.

- Как вам местная погода, тениенте? – спросил Альвареса начальник оперативного штаба майор Густаво, едва офицеры спустились на бетон аэропорта.

- Дерьмо! – отозвался Альварес, закрывая рукавом лицо от налетевшего порыва ветра.

– Да, дерьмо, - охотно согласился Густаво, сквозь гудящий в ушах шум двигателей «Геркулеса» прислушиваясь к доносящимся из приволжской ночи звукам и озираясь по сторонам. За предутренней темнотой, где-то совсем рядом, пряталась страна варваров.

И они пришли её покорять, как сотни лет назад поступали их предки, возвеличивая своё государство и наращивая мощь испанской короны.

- Мы словно конкистадоры в минувшие времена, тениенте коронель, - заключил майор.

- Почему вы так считаете? - отозвался Хуан, продолжая, впрочем, думать о чём-то другом. - Возрождаем традицию колонизации варваров. Вам так не кажется, тениенте? – Густаво с улыбкой посмотрел на подполковника.

- Конкистадоры? Возможно, возможно, - машинально повторил Гранте, поеживаясь в прохладной ночной темноте, - как холодно здесь, майор.

С собой налетевший порыв ночного ветра принёс мелкую как пудра пыль, дым пожаров и отдающий кислым металлический запах артиллерийского пороха. Вдалеке багровели сполохи и шла стрельба. Принимали самолеты «Эстермадуры» словацкие военные.

- Густаво, проконтролируйте разгрузку, займитесь размещением, я в штаб, доложусь, выясню обстановку.

- Да, тениенте коронель! – отозвался майор.

Худощавый и поджарый словно гончая, подполковник вызвал дежурного премьер- сержанта и распорядился подать штабную машину, намереваясь предстать пред очи командующего сектором американского двухзвездного генерала Томаса Джонсона.

По отзывам в объединенном штабе, которые слышал Гранте, Джонсон был хитрой лисой и всю грязную работу старался делать чужими руками. Что в Ливиии, что в Ираке, что в Сирийской пустыне, где тогда руководил действиями спецназа Корпуса морской пехоты США. Поговаривали, что Джонсон имел немало друзей среди лидеров сирийской «оппозиции».

С того момента, как колеса тяжёлого транспортника коснулись полуразбитого военного аэродрома в приволжском Балаково, захваченного спецназом коалиции, сошлись какие-то невероятные, стремящиеся к отрицательной бесконечности возможности совпадения. И невидимая линия вероятности, сплетающаяся в полотне времени из тончайших волосков случайностей, событий и обстоятельств, протянулась между судьбами тениенте коронеля и двоих вчерашних школьников, пытающихся выжить в далеком сибирском городе, над которым тоже летало гнилое дыхание войны. Её кривые костлявые пальцы с подсохшей под грязными ногтями запекшейся черной кровью уже ухватили и понесли навстречу судьбы скрипачей и королевского отпрыска, как и многие тысячи других, никогда не знавших друг друга людей.

Никто из них не предполагал, что каждый шаг, каждый день, каждая новая случайность или событие новым волосом вплетаются в ту самую незримую нить, постепенно превращая едва возможную вероятность в неизбежность, сближая королевского племянника и наших героев.

4. Тревога

Укладываясь спать в сырой и от этого весьма прохладной комнате на бывшей базе летнего отдыха какого-то завода, очкарик взглянул на трофейные американские часы. Задрипанная, никому ненужная, база стояла недалеко от водохранилища, но была неприметной. Её старые, местами просевшие и давно нуждающиеся в ремонте два и такая же, сейчас неуютная, протекающая и насквозь промерзающая столовая, блеснувшая стеклами темных, но целых окон, спокойно вмещали весь батальон.

Обнаружили её разведчики головного дозора, нащупывая подходы к очередному району, где предстояло выполнять новые задачи.

Отряд переместился в этот район только позавчера. Необходимо было перерезать две шоссейные дороги и навести порядок в ближних населенных пунктах – неясные отрывочные слухи о пропадающих детях, которых военные медики коалиции поначалу собирают по школьным спискам, тщательно осматривают и отпускают по домам, делая какие-то прививки, а затем они бесследно исчезают, ходили по всей стране; пошаливали банды уголовников, успевая ловить рыбку в мутной воде; патрули и моторизованные группы коалиционных сил тоже делали своё черное дело, невозмутимо и нагло разъезжая по населенным пунктам, устанавливая «порядок».

Недалеко стоял маленький городок, у которого сходились дороги. А где город – там топливо, кров, электричество и продукты. Боевые действия кипели и нельзя было быть уверенным в том, что за поворотом не напорешься на канадский пулемет или бронетранспортер бундесвера. Коалиционные силы расползлись плотной паутиной. Их подразделения были повсюду, поэтому без разведки не обойтись. Шилов еще несколько дней назад объявил повышенную готовность – противодиверсионные команды противника постоянно прочёсывали местность и при малейшей опасности вызывали авиацию и закидывали район всем, что горит, взрывается и убивает, желательно массово.

А ещё густо разбрасывали противопехотные мины с контактными взрывателями.

С небольшую такую сардельку или петарду, словно игрушечные. Они открыто засыпали большие площади вероятных подступов там, где можно было добыть продукты питания, горючее и лекарства. Тактика, проверенная Ираком и Косово.

Чувствительные усики взрывателей только и ждали, когда их кто-то зацепит. Неосторожное движение и хлопок гексогеновой начинки запросто отрывал кисть или пальцы стопы. Таких случаев в отряде было уже три. Все трое остались инвалидами и пришлось их эвакуировать. А что говорить о простых людях: женщины, дети... Шилов, собрав командиров групп, поставил задачу: во что бы то ни стало изловить таких «сапёров», живьём.

Было довольно поздно. Планируя, теперь уже по привычке, завтрашний день, очкарик под шум холодного дождя за окном постепенно проваливался в сон: раненые, перевязки, профилактика – всё это медленно кружилось в голове, постепенно замедляясь и образуя вязкие стены, из которых вокруг мальчика вставал сложный лабиринт. Где-то там, внутри, были мама и брат, и они, Андрей это чувствовал, беспокоились, ждали и звали его. А ещё там были Спица и Шилов, постоянно ускользающий за поворот по каким-то очень важным командирским делам. Андрей никак не мог его догнать и решить наконец, когда же майор распорядится организовать какую-никакую баню. Но лабиринт повернулся и впереди оказался прилипший к мягкой стене американский первый лейтенант Перкинс. Последний выглядел обиженным, жаловался, что на дне моря очень холодная вода и потирал простреленное колено. В заткнутую тряпкой дыру в разбитом стекле тянуло холодным воздухом. Где-то далеко - далеко мальчик услышал нарастающий гул, в котором поначалу смутно, а затем всё отчетливее проступали слова. Повернув на звук голову, сквозь вязкий туман Андрей скорей почувствовал, нежели различил: «Вставай! Тревога!»

- Вставай давай! Ну же! Тревога! – настойчиво повторила казашка, тормоша крепко спавшего доктора.

- М-м-м, - отозвался тот, поднимаясь.

- Что там такое? – очкарик сел на кровати, стряхивая остатки тяжёлого липкого сна, поежился от сырости и помотал головой.

- Тревогу объявил Шилов. Командиры групп уже в штабе. Остальным в готовности к выходу.

- Да понял я, понял, - Андрей торопливо поднялся и плеснул на лицо холодной воды, приходя в себя. Гуля, уже в броне и с верным дробовиком, ждала у выхода.

Ребята вышли в холодную мокрую ночь. Да уж, погодка! – очкарик натянул дождевик и побежал с казашкой в штаб, хлюпая по грязи тяжёлыми высокими ботинками.

Под тусклой лампочкой у командирского стола собрались командиры групп, что-то оживленно обсуждая.

Подобравшись ближе, Андрей коротко доложил «Горбачеву» о прибытии. Майор кивнул и указал на стул. На соседнем стуле расположился БУМ, слушая обсуждение.

- Что тут? – шепотом обратился к гранатометчику подросток.

- Да как обычно, - также негромко отозвался тот, - какой-то аврал. Куда-то идём кого-то воевать. Сейчас всё узнаем, – Ушаков пожал плечами.

- Поня-я-я-я-но, - протянул Андрей, которому ровным счётом ничего понятно не было.

- Идите сюда, оба идите, - Шилов махнул рукой, подзывая БУМА, назначенного недавно командиром гранатометного взвода, и доктора.

- Пойдёте вот с этим, – командир, что-то прикидывая, хитро прищурился, -...Хорьком. Майор указал на Соболева.

– А чего Хорек – то? – Удивился тот.

- Хитрый – глаза вон бегают, хищный и пролезешь везде - потому и Хорек, - разрядил обстановку Шилов. Присутствующие засмеялись, одобрительно похлопывая Виктора по плечу.

- Ну, Хорек так Хорек, - отозвался явно довольный оценкой бывший десантник и заулыбался, что для него было большой редкостью.

- Твоя задача – сформировать две противотанковые команды по 2-3 человека, которые придаются каждой группе. С ними пойдут.

- Оперативная обстановка, чтобы вы знали, такая: в городке, вот здесь, - майор указал на карту, - пару дней назад прошёл большой бой. Противник пожег целый танковый батальон. - Не устояли ребята, так-то, - помрачнел Шилов.

- Командующим поставлена задача перевернуть весь район вокруг. Да так, чтобы противник из городка и носа не смел высунуть в ближайшие дни. Но не умирать там, а создавать им проблемы: шуметь и оттягивать на себя как можно дольше. Поэтому сейчас вы с «музыкой» влезаете на окраину и половина сразу убегает. Гранатометчики и разведка залегают на дно, а как утихнет – все разузнать и доложить. Ну и нагадить, разумеется, только тихо. Мы попозже подключимся

- Да, - Шилов поднял голову, - на нас поработает авиация. Они обеспечат вам прорыв. Присутствующие оживленно загомонили: авиация с отрядом привлекалась впервые.

- Это, как вы правильно понимаете, вообще нонсенс, - поддержал всеобщее удивление Шилов.

- Не знаю, с чем это связано, но неспроста это, ох неспроста, - майор покачал головой. - Работать они будут через ...- он взглянул на часы, - ... через полтора часа.

- К этому времени Хорек должен быть на месте и начать разведку боем сразу, я повторяю: СРАЗУ (!) - Шилов уперся взглядом в Соболева, - после того, как сработают летуны.

- Интересно, как я это узнаю? – поднял руку новоиспеченный Хорек.

- Команда «Ноль», тебе передадут. Если со стороны противника будет радиоподавление, что вероятно, значит три зеленых свистка.

– Не понял?

- Позывные твои я передал уже. Канал связи 109. Резервный для тебя – 114. Увидишь всё. Надеюсь, до свистков не дойдет, - майор отвернулся.

- Разрешите вопрос, командир! – со стула поднялся Нефедько. – Что за противник, какие силы? Есть данные?

- Силы смешанные, точных сведений нет, - отозвался майор. – Но если разнесли целый танковый батальон, значит нешуточные там силы, да с противотанковой поддержкой.

- Да уж, - Нефедько, присаживаясь, озадаченно потер голову.

- Теперь ты, - он повернулся к доктору. - Идешь с Хорьком по своей теме, мало ли что, разведка боем всё-таки. Задачу знаешь. И смотри там, не геройствуй. Повторяю: НЕ ГЕРОЙСТВУЙ! – Шилов строго посмотрел на мальчика и добавил, глядя на БУМа: - Серый, ты тоже того, не очень выпендривайся.

- Хорек уходит сейчас. Остальные командиры – утром готовить людей по полной выкладке. Сигнал к движению после доклада Хорька. Всё, по местам - закончил «Горбачев». Командиры тут же заторопились по своим, быстро покидая комнату.

Привычно распихивая под бронежилет и в разгрузку боеприпасы, индпакеты, обеззараживающие таблетки, британский кровоостанавливающий «Целлокс» и промедол. Андрей быстро осмотрел сумку, где всегда держал подаренный старой врачихой полевой хирургический набор, зажимы, прочее для остановки крови, комплект антибиотиков и противошоковые средства. Пусть современная война и ведётся средствами радиоэлектронной борьбы, крылатыми ракетами, ультразвуком и магнитными пушками, но большинство ранений почему-то были и остаются пулевыми да осколочными, а травмы – сплошь ожоги и переломы. На улице по-прежнему хлестал холодный дождь, заполняя моросью и ледяной сыростью каждый уголок.

5. Внедрение.

Хорек поднес к глазам бинокль, разглядывая окраину, к которой боевая группа просочилась около десяти минут назад. Нагло проскочив с десяток километров на двух грузовиках, Хорек высадил бойцов в лесу и группа совершила трехкилометровый марш-бросок, подтягиваясь к шоссейной дороге, ведущей в небольшой городок.

Сверху холодным обжигающим пламенем монотонно сыпал мелкий противный дождь, от которого начинали коченеть руки и постепенно затекала спина. Внешне окраина казалась пустынной. Но вот если приглядеться и понаблюдать, становилось очевидным, что там кипела весьма бурная деятельность. И серые коробки зданий, лабиринты частных гаражей и каких – то товарных складов лишь отчасти скрывали это. За многоэтажкой торчал тонкий ствол боевой машины пехоты, левее, метрах в ста пятидесяти проглядывались бронеколпаки пулеметных точек. Где – то недалеко рыкнул танковый двигатель.

Услышав стрекотание, очкарик попытался разглядеть железных птиц, но за сплошной пеленой серых облаков это было нереально. Шумели, как сумел Андрей определить, всего два вертолетных редуктора. Мальчик недоуменно хмыкнул. Завертели головами и другие бойцы.

- Вот так поддержка! Целых два! Что за клоунада!? – зашипел сквозь стучащие от холода зубы Олег.

У Соболева зашипела рация.

- Хорек, здесь Лето, прием!

- Лето, Хорек на травке, прием! – отозвался Виктор.

- Хорек, готовность ра...! Звук оборвался, словно отрезанный ножом. Вместо него в динамик ворвался белый шум.

- По...нял... вас,.., Ле...то! – Виктор вздохнул. Радиоподавление всё-таки заработало. Значит есть тут такая модная техника. Оставалось надеяться на непонятные свистки.

- Всем готовность раз, - бросил он по цепи. – Наше дело – укусил – удрал, в норке сховался. Всем ясно? - Хорек не хотел терять людей: смертей он уже навидался без меры.

Андрей подобрался, проверил на себе разгрузку, машинально потрогал нож и поправил накладку на подбородке. Сейчас начнется! – мелькнула быстрая мысль.

Прошло еще несколько ужасно долгих секунд, как с неба раздался странный протяжный звук. Андрей вскинул голову и всё сразу понял: уходящие вертолеты выбросили три зеленых ракеты сигнала химической тревоги. Это он так завывает. Непонятным было другое – почему противник не сбил вертолеты? Почему их только два?

- Начали! – скомандовал Соболев и группа бесшумно бросилась к узлу обороны, стараясь максимально сократить расстояние до огневого контакта. Очкарик в эти короткие секунды понял, что ТАК не бегал еще никогда: горящие легкие выпрыгивали наружу. Ничего другого подумать он не успел, на ходу срывая подвешенную к разгрузке американскую осколочную гранату и забрасывая её в подозрительное окно. Правее ударила короткая очередь и впереди закричали на английском, затопало множество ног, ответили из автоматических винтовок и пулеметов. Хлопок разрыва сверкнул из окна оранжевой вспышкой, и пули полетели отовсюду. Группа разбилась на боевые тройки, укрываясь и растворяясь между домов. Впереди незнакомым тявканьем стукнула отрывистыми хлопками еще очередь. Андрей прыгнул за покрытый цветными надписями бетонный парапет и бросил в ту сторону новую гранату.

- Grenade atten...Ду-у-у-х!!! – приземистые кусты впереди, задетые разрывом, подпрыгнули. В бетон тут же ударило несколько пуль, кто – то выкрикивал команды, тоже на английском. Очкарик замер и вжался в асфальт, наблюдая как вперед, к мешкам, обложившим пулеметную точку, бросились сразу трое. Сбоку по ним сработал пулемет, срезая всех, и бойцы покатились по земле.

- Первые! – подумал Андрей и тут же выпустил короткую очередь по метнувшейся через кусты быстрой тени в светлом камуфляже. Противник, натолкнувшись на невидимую стену, полетел вперед, растянувшись лицом вниз. Очкарик, не дожидаясь его падения, тут же сместился за близкий угол дома, нашаривая какую-нибудь лазейку обойти опасный участок. Взгляд уперся в невысокий, почти незаметный – так хорошо он был замаскирован – танковый капонир. Там стояло покрытое желтовато – коричневой краской бронированное чудовище с плоской вытянутой башней, с натянутой сверху сеткой. В капонире кто-то копошился, яростно ругаясь и ветер отчетливо донёс: «Шайзе!». Танк контролировал круговой перекресток на въезде, имея возможность расстреливать всё и вся словно в тире. «Но почему он молчит? И танкисты бегают? Да где все попрятались - то!?»

Андрей быстро огляделся: стрельба быстро смещалась вглубь улицы, между соседних домов, снова бухнули гранаты, крики, пыль и выстрелы смешались в сплошной монотонный гул. Но тут уж подросток полагался на свой музыкальный слух, вылавливая из какофонии нужные ноты.

Спрятавшись за крыльцом, мальчик увидел, как двое в форме бундесвера, выпрыгнув из окна первого этажа, рысью кинулись к танкистам.

- Ну хрен вам! – Андрей рубанул длинной очередью, отрезая поддержку. Те исчезли с дороги и в обратку по асфальту запрыгала ребристая граната.

- Ё...! – мальчик скрючился за крыльцом подъезда.

- Дза-м-м-м!!! – полыхнуло оранжевое пламя в нескольких метрах впереди, подбрасывая вырванные куски тротуара. Искореженный металл с визгом ударил в стену. Следом застучали два автомата, не давая поднять головы. Торопливо сменив магазин, Андрей чуть осмотрелся. Бежать некуда: следующая граната, или обойдут сбоку. Двери подъезда под ударной волной заскрипели, распахиваясь, и стрелки отвлеклись туда, поливая их огнем.

– Шанс! – И мальчик ползком метнулся, если можно так сказать, к разрисованному бетонному блоку. Взгляд выхватил движение слева и мгновенно распластавшись под крыльцом, мальчик выставил вперед ствол. На угол набегала группа гранатометчиков. Свои.

- БУМ! Огурец дай! – закричал подросток набегавшим, показывая за крыльцо, вовсе не забывая при этом в бешеном темпе вращать во все стороны головой, дабы не схлопотать чего такого, свинцового.

Сергей среагировал, выстрелив на голос! Пули рванули кладку за головой и очкарик, перекатываясь, снова выкрикнул:

- Эй! Танк там!

Увидев катающегося за крыльцом доктора, БУМ ругнулся, что едва не пристрелил товарища, и выпустил очередь в кого-то на другой стороне, следом вломившись в чахлые кусты у того самого расписного бетонного блока.

- Танк! Пехота! Огурец! – продолжал орать мальчик, прижатый огнем к земле. К стрелкам и танкистам, обороняющим замершую машину, густым басом присоединился немецкий 7,62 MG-3, посылая трассирующие строчки на угол, то и дело взгрызая пулями штукатурку вдоль стены дома. Но БУМ слышал и видел кто где. Поэтому со своей командой ринулся через торцевое окно на первый этаж и через пустую квартиру проскочил до лестничной клетки в подъезд на третий этаж.

Через секунду из окна с шипением рявкнул гранатомет, следом на головы танкистов полетели гранаты, заработали несколько стволов, накрывая заодно и пулеметную поддержку. Но немцы не стали дожидаться грустного для них исхода этих безобразий, несопоставимых с орднунгом, и благоразумно смылись (генетическая память предков, наверное). Заодно солдаты затащили за угол дома тяжело раненого фельдфебеля, бросив искорёженный пулемет и одного из танкистов, которому было уже все равно. К тому же он утратил в потасовке руку. Одинокое чудовище по-прежнему молчало. Пока вся эта каша кипела - считанные секунды, очкарик тоже не ждал как именно все закончится. Прыгая через дворовые скамейки, подросток кинулся за облезлый, покрытый пятнами ржавчины зеленый железный гараж. Из тех, какие во множестве расставлены в небольших городах и поселках.

За гаражом оказалась неглубокая канава, поросшая пожелтевшим уже бурьяном, воняющим бензином и маслом, заваленная автохламом, истлевшим тряпьем и старыми топливными фильтрами. Но канава вела к разбитой огневой точке, откуда хорошо просматривался неподвижный, казавшийся мертвым танк. И Андрей, мысленно матеря местных автолюбителей, столь небрежных к экологии, пополз.

БУМ сверху прекрасно видел ползучие маневры доктора и со своей командой обстрелял кого-то еще, не давая выйти к броне. Снова полетели гранаты, хлопнул подствольник ГП-25.

Времени оставалось все меньше, и пора было двигать к намеченной заранее точке сбора. Но и танк упустить тоже не хотелось: слишком жирная цель. Цель.

Андрей с некоторых пор только так рассуждал, воспринимая врагов именно как врагов - через прорезь прицела. Потому как нет в них ничего человеческого. Искупавшись в покрытой масляной пленкой луже, подросток миновал разбитую позицию пулеметчика, покрытую ... таким...разным всяким. Отпихнув одинокую, еще теплую руку, хозяин которой лежал поодаль, доктор прошмыгнул еще метров пятнадцать и выполз на внешний бруствер танкового капонира. Слева за домами сверкала перестрелка, но уже слышался глухой гул двигателей подходящей к противнику поддержки. Надо было спешить – вот – вот значительная часть нападающих откатится к лесу, и останется лишь небольшая группа: подсмотреть что тут к чему, ну и, как, собственно, приказал «Горбачев», нагадить оккупантам. Точкой сбора Соболев наметил внутренний двор запутанных складов полусгоревшей базы оптовой торговли. Со стороны города подход к базе перегораживал древний Дом культуры, по совместительству являвшийся кинотеатром. Заодно дом культуры, он же кинотеатр, служил непременным местом сбора городских ночных хулиганов. Из тех, что любят попросить сигарету на дискотеке или отобрать в темноте мобильный у запоздалого прохожего. Гопников, проще говоря.

А так как основную «работу» Хорек планировал сделать ночью, то где же ещё в этом случае собираться участникам? Место известно.

Скользнув под гусеницы железной махины, доктор мельком отметил бортовой номер «021» на широкой полукруглой башне, черно-белый германский крест над надписью «Panzeraufklaerungstruppe Feldnachrichtentruppe» (Танковые разведывательные части разведки сухопутных войск бундесвера – прим. авт.) и приоткрытую крышку люка механика - водителя. Запомнив надпись и номер, доктор сунул под крышку две гранаты и толкнул её на место. Времени на экскурсию не имелось и диверсант, пригнувшись, побежал вдоль капонира, ища взглядом склад ящиков со снарядами или патронами. Не было склада.

«В башню бы сунуть!» – Только и подумалось, как машина неуловимо вздрогнула: внутри стального монстра глухо бухнуло и из «Леопарда»-1А5 потянулся легкий дым. Стрельба стала приближаться с улиц на окраину и вскоре между домов показались бегущие со всех ног отстреливающиеся гвардейцы, направляясь к лесу. Увидев такое дело, доктор хрястнул по решетке двигателя добытым из сумки небольшим пузырьком, бросил в растекающуюся лужу спирта горсть патронов и торопливо чиркнул спичкой. Над решеткой поднялось голубое, еле заметное на ветру пламя и мальчик со всех ног бросился вдоль домов в кривой переулок. Надо был успеть подобраться к точке сбора максимально близко и безопасно. Позади, под аккомпанемент разгорающегося двигателя, веселым салютом захлопали

5,56 мм единые патроны НАТО, неумолимо расширяя и без того немалые расходы на международную безопасность. Безопасность стоит денег. А уж международная! СТОИТ.

6. В эту ночь ...

«Зараженный» диверсионно-разведывательной группой город погрузился в тревожную темноту, прерываемую сполохами фонарей и рокотом военных машин.

Осенняя – промозглая и мрачная ночь принесла все тот же холодный дождь, рваный ветер, свистящий по улицам в сопровождении метавшихся по городку бронегрупп и сил вспомогательной полиции. Но несколько месяцев пребывания в стране варваров уже выработали у коалиционных рефлекс «Чем темней, тем ближе к смерти». Всё меньше находилось дураков шарить фонарями по ночным закоулкам, в составе групп таких же до икоты испуганных солдат, пусть с оружием, в броне, на броне, с броней вокруг, - это не помогало. Ну как тут понять, если из какого-то окна на голову летит раскаленное масло. Или коктейль Молотова. Из подвала грохнет старое ружье, а на асфальте, где только что прошел патруль, из воздуха появляется растяжка. Не раз уже пропадали желающие обследовать дома, магазины и огороды дачных участков. И никого не находили. Проводимые акции устрашения давали малый эффект: угрюмые жители, которых сгоняли на площадь, кутались в свои непонятные платки, невзрачные куртки и молчали. А вечером что-то происходило снова. И солдаты старались не покидать территорий уютных и светлых сборных модулей полевого лагеря, пусть там и становилось все холодней. Первый случай самострела в танковой разведывательной тактической группе бундесвера группировки коалиции «Западная Сибирь» случился уже давно. Чем холоднее становились дожди, чем длиннее ночи, тем чаще повторялись случаи, постепенно превращая исключения в статистику. Что тут скажешь? Карл Мордехай Маркс, которого считают немецким политическим деятелем и теоретиком социализма, в «Капитале» наверное правильно утверждал, что количественные изменения постепенно переходят в качественные. (Мордехай – имя вавилонское. Человек с этим именем является символом надежности и всегда точно знает, что нужно делать именно сейчас - прим. авт.)

Следуя выводам Маркса, силовики коалиции тоже не особенно старались. Прошерстив город на предмет убежавших партизан, явно с наскока решивших получить легкую победу, патрули к вечеру свернули свою активность. Фонари на улицах как в Загребе или Гамбурге не горят, в окнах тоже темно, дождь к тому же. А фарами БТРов много не засветишь. Да и зачем – убежали же безумные, даже раненых не забрали. Пришлось пострелять. О последнем очкарик и Соболев несколько поспорили перед налетом. Но Хорек настоял, чтобы доктор был при активных действиях группы, когда особенно нужен. Если раненые в утреннем бою остались на месте, приказал не вмешиваться в судьбу тех, кому не сможет или не успевает помочь. Война диктует жестокие решения.

К тому же было выгодно, если раненых в утренней свалке гвардейцев подберут или местные жители или... тут уж как повезет. Все это понимали, тем не менее поднимаясь в бросок.

И сам юный доктор сознавал, что специфика профессии – спасать всех и вся при любых условиях, как бы она ни была важна, в текущей обстановке могла только помешать. Боевая задача важнее рефлексий. Это только в кино правильные герои совершают правильные поступки. Но и умирают в кино понарошку. И приходилось жертвовать чьей-то жизнью.

И эта сторона войны для очкарика навсегда стала ассоциироваться с трудным, но необходимым выбором. Да, война диктует жестокие решения...

... - Вижу 72-й. Угол улицы, впереди семьсот, на 13 часов, - негромко буркнул Олег, наблюдавший в ПНВ с крыши дома культуры – кинотеатра.

Диверсанты стянулись к точке сбора далеко затемно, прячась в дождевых струях, самых темных подворотнях и отблесках фонарей шарящих по соседним улицам военных патрулей. Не все. Быстрая перекличка показала - на позицию не вышли четверо.

- Какой 72-й? – переспросил Соболев.

- Танк т-72, на углу улицы, гусянка слева сорвана. По виду мертвец: копоть на башне, – отозвался наблюдатель.

Обходы есть? – заинтересовался Соболев.

- Справа подходит переулок. Танк на углу застрял; башня завалена и передок, - отозвался наблюдатель.

- Слева?

- Шоссе с магазинами вдоль по другой стороне. Дальше перекресток. Там аптека на углу, похоже и блок-пост есть. Фонари мощные вижу.

- Разумеется блок-пост, перекресток тут большой, - отозвался Хорек.

Еще полчаса наблюдений показали, что утренний налет, целью которого являлось внедрение диверсантов, всё-же несколько перевозбудил коалиционных. По основным улицам периодически проезжали моторизованные патрули на бронетранспортерах, шаря по вдоль улиц и в темных дворах желтыми и белыми фонарями, слышались радиопереговоры. Местных жителей видно не было. Наверняка те, кто остался, прятались по подвалам или всячески скрывали свое присутствие в квартирах. Постепенно в них жить становилось все тяжелее и тяжелее - спускались холода и осенние ветры; с едой и лекарствами трудности возникли сразу и только усугублялись. Люди, кто сообразил раньше или был помоложе, еще летом двинули в деревни и небольшие поселки. Но куда идти немощным старикам, больным и многим другим, кто нуждался в помощи? Они и прятались.

Очкарик, до вечера отсидевшись под крышей старой трехэтажки, где удалось даже немного вздремнуть, взглянул на часы, и осторожно спустился. Высунув из обшарпанного подъезда кончик носа, огляделся. Прислушался. Разбитая позиция с подгоревшим «Леопардом» осталась далеко позади. Покрутившись по безлюдным кривым грязным переулкам, развалинам и стихийным помойкам, заполз во внутренний двор базы часа через полтора.

- Стой, два! – тихо донеслось из темноты.

- Три! – отозвался доктор. Пароль «5» совпал и Андрей, опустив оружие, прошел под своды просторного помещения, бывшего оптовым складом, так и не заметив часового.

Доложив Соболеву о своих приключениях и наблюдениях, мальчик уселся в углу, стараясь стряхнуть воду и хоть немного обсохнуть. Кто-то толкнул в плечо сзади.

- Возьми вот, хлебни. БУМ потянул парящую горячим крышку от походного термоса.

- Спасибо, - озябший очкарик ухватил кружку трясущимися руками, прихлёбывая горячий чай и зашарил под разгрузкой, куда предусмотрительно запихнул завернутые в полиэтиленовый пакет несколько черствых кусков хлеба с остатками вареного вчерашнего мяса и крупным куском луковицы. Только сейчас он сообразил, насколько голоден. Постоянное чувство голода было привычным. Переходы и вечный поиск чего бы поесть составляли едва ли небольшую часть деятельности отряда. С питанием становилось все труднее. И кусок черствого хлеба, да еще с мясом репчатым луком, под горячий чай – об этом в дождливую промозглую ночь в холодном складе можно было только мечтать.

- Всем слушать сюда! – Соболев с Олегом появились из темноты, словно проявившись в негативе, и Хорек развернул карту, подсвечивая себе тусклым фонариком.

- Делимся на две группы. Работаем только тихо. Основная задача: засекаем посты, ищем узел связи и управления. Отслеживаем скопление брони. Если нарветесь на патруль – в бой, по возможности, не вступать. Буде придется – берите в ножи, используйте ПБСы (ПБС – прибор бесшумной стрельбы. - Прим. авт.)

- Повторяю, постарайтесь не шуметь. До утра мы должны собрать и передать информацию. Времени совсем мало. А если точнее, то нет его вовсе.

- Какие маршруты? Точка сбора? – посыпались короткие вопросы. Виктор поднял руку, давая замолчать.

- Точка сбора, - он указал на карту, - автобусный парк на другой стороне. Время сбора – до 7-00. Потом сеанс связи и ждем дальнейшие указания. Полагаю, будем поддерживать атаку «изнутри», так сказать. Кто ко времени не успел подтянуться, тот сидит молча, пока не начнется. Но необходимо успевать. Информация нужна.

- А почему утром «броня» не работала? – подкинул вопросик БУМ. – Может, еще раз такую подставу летуны организуют?

- Это, как мне сказал один сведущий человек, «Рычаг» сработал. Система такая, - отозвался Хорек. Такая штуковина действует сродни электромагнитному импульсу при атомном взрыве. Он для электроники смертелен – все сгорает. А тут – только временное поражение – 10-15 минут. Да и накрывает небольшую площадь. («Рычаг» с недавнего времени действительно состоит на вооружении ВС РФ. – Прим. авт.)

- Поэтому и надо было нам успевать проскочить, пока из города не подтянулись, - закончил Виктор.

- Думаю, второй раз такой фокус не прокатит. Дураков в коалиции почти всех постреляли, - выдал один бойцов. Присутствующие с ним молча согласились.

- Всё, парни, пора, - Соболев негромко хлопнул по столу ладонями. Скользя по развалинам под покровом темноты, диверсанты растеклись по городку.

- Танк по пути проверим, - инструктировал Хорек. – Вы двое, - он указал на Олега и еще одного стрелка, - по Стародворской поближе подойдете, справа, значит. Посмотрите, как там и что. Вдруг заминировано. Контрольный сигнал – два раз фонарем моргнёте.

- Остальные - со мной. Пойдем вдоль, за домами - по Калинина. Соболев указал направление, пусть в темноте что-то разглядеть было достаточно трудно. Доктор решил держаться поближе к начальнику чтобы не потеряться в ночных улицах. Из двенадцати членов ДРГ шестеро вместе с Ушаковым уже скрылись в городских джунглях, словно их и не было. Мальчик невольно припомнил ночь, когда они

с Колесниковым неслись через дворы к реке и попали в перестрелку с британским патрулем. Тогда была похожая ночь, только малость теплее.

– Б-р-р-р, - мальчик поежился: то ли от холодных капель, нырнувших за воротник, то ли отгоняя неприятные воспоминания. «К черту воспоминания, пора работать!» - мысленно приказал он сам себе, доставая «Глок» и воспроизводя в памяти карту городка, которую бойцы изучали перед выходом и на складе. В целом, несмотря на свою рассеянность, над которой в прошлом посмеивались дома, читать карты и ориентироваться в водовороте улиц, домов, дорожных развязок и нагромождений гаражей он уже научился. Теперь-то свою остановку автобуса точно не проедет.

- Тихо! - Хорек предупредительно поднял руку, когда кто-то слишком громко сдвинул так не вовремя попавший под ногу осколок бетона. Бойцы присели, скрываясь в темноте.

Виктор, переждав несущийся отсвет фар очередного патруля на параллельной улице, подал знак двигаться вперед. Группа, проявившись из темноты неясными бесформенными тенями, пригибаясь, осторожно пересекла очередной темный двор, приближаясь к полузаваленному обрушенным углом дома танку.

Из темноты моргнул условный сигнал.

- Укрыться, - шепотом скомандовал Хорек и группа тут же рассосалась во дворе полуразрушенного дома, ныряя под мокрые скамейки, за одинокие, страшные мокрые и голые деревья. Андрей пристроился под невысокий бортик детской песочницы, в которой было больше воды, чем, песка, а вместе – просто густая холодная грязь. Мальчик видел, как из темноты появились разведчики, что – то докладывая Хорьку. Через минуту из развалин быстро моргнул фонарик, направленный в пол, и очкарик бодро посеменил на сбор. Возникшее несколько секунд назад ощущение, что кто-то за ними наблюдает, только обострялось, словно ползая по спине такими неясными маловыразительными пятнами – будто почти остывший утюг, едва касаясь контуром тепла по мокрой одежде.

- Ситуация такая, - начал Соболев. – Танк полузавален, люки вроде задраены, толком не посмотреть. Экипажа нет, похоже остался внутри. С виду машина целая, гусеница только. Но, возможно, внутри был пожар. Точку отмечаем и двигаем дальше, - закончил Виктор.

- Командир, такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает, - осторожно подал голос доктор. - Я там почувствовал, во дворе. Здесь есть кто-то, рядом совсем.

- Засветились, ё...! – тихо выругался Хорек. - Быстро за дом, а там и поищем, кто тут такой...любопытный.

Группа скользнула по развалинам вниз и уже почти скрылась в проулок, как Олег с шумом, ругаясь и зашипев от боли, провалился куда-то вниз между сырых скользких досок...

7. Экипаж машины боевой.

-У-у-у! - Олег, рухнувший в провал на нижний этаж через укрывавшие его от дождя доски, закряхтел от боли, шипя и тихо матерясь. От удара он здорово оцарапал руку и в падении ушиб левый бок.

Стой! – раздался негромкий хриплый и какой-то шелестящий голос из темноты. Характерным металлическим звуком щелкнул предохранитель.

- Кто здесь? – Олег осторожно повернул голову, стараясь не спровоцировать чем–нибудь стрелка.

- Кто такой? - слабо прошелестело из темного угла. Там кто-то застонал и завозился.

- Не стреляй, - отозвался гвардеец, - свои. - Разведка. А ты кто?

В ответ из темноты ударил свет фонаря. Солдат зажмурился, закрываясь от луча рукавом. Сверху раздался шум и кто - то осторожно заглянул в яму, моргнув другим фонарём.

- Олежа, ты живой там?

- Ну! Живой. Да не один! – отозвался Олег. Незнакомец, явно прислушиваясь к разговору, выключил фонарь, но ствол не убрал.

- Разведка, говоришь, - снова прошелестел он. - Видел я ваших во дворе. Ходите как слоны, а ещё разведка, - незнакомец хрипло усмехнулся. - Ну да ладно, нам один хрен терять нечего, разведка, - он опустил АПС.

- Ты кто? – опять переспросил разведчик.

- Не «ты», а «вы», - измученным голосом отозвался тот.

- Трое нас, танкисты...Внизу машина...Да вы видели...наверное, - отрывисто проговорил собеседник. Кто-то опять завозился и застонал на полу.

- Экипаж что-ли? – изумился Олег.

- Да. Повезло...Если это можно назвать «повезло», - негромко отозвался танкист.

– Погоди минутку, - Олег приподнялся к яме, где сверху шла какая-то возня и вниз спустилась узловатая старая доска с нашитыми на ней мелкими гвоздями обломками штукатурных планок, среди которых ещё торчали мокрые куски древнего цемента.

- Я не полезу! Экипаж вот нашел! Командира давай и дока сюда, - заговорил Олег кому-то в проём.

- Тут есть выход по этажу, - снова тихо прошелестел танкист, - все поместитесь. А там и уйдёте.

- Слышь, все тут поместимся, и уйти тоже сможем. Так что сюда давайте!

Через полминуты в проеме показались чьи –то грязные ботинки и разведчики по очереди спустились внутрь, осветив фонарем пространство.

- В глаза не светите, - предупредил танкист, - ожог у меня, вижу плохо.

В небольшой и пыльной комнате маленькой квартирки, заваленной старой мебелью, разместились трое. Привалившись спиной к стене на полу сидел военный с погонами прапорщика на обгорелом спереди танковом комбинезоне, опустив на колени тяжёлый «Стечкин».

На обожжённом, покрытом жирной копотью лице блестели настороженные, воспаленные, красные как у вампира, слезящиеся, забитые жёлто – зелёными гнойными выделениями, глаза. Лицо, покрытое потёками этой слизи, представляло сплошную коросту. Оцарапанный нос, потрескавшиеся от огня распухшие обожженные губы.

Древнюю железную кровать со скрипучей сеткой, прямо поверх грязного пыльного одеяла над распухшим от сырости покрытом рыжими пятнами ржавчины матрасе занимал офицер. В таком же удивительно грязном, пахнущем порохом и дымом комбинезоне, с одним полуоторваным погоном подполковника, беспомощно свисающим с худого плеча. Багровый отёк на лбу, больше походивший на тугую стенку фиолетово-чёрного футбольного мяча, сомнений в причине его беспамятства не оставлял. Офицер не двигался и жизнь в нём выдавали только редкие слабые подъёмы грудной клетки.

Рядом с прапорщиком на полу и тоже в беспамятстве, находился еще один танкист. Он завозился и застонал. Звания его мальчик не разобрал, но зато увидел, что пол под тем покрыт подсохшей кровью, а ноги ниже колена соединены вместе и туго перемотаны перемазанными кровью и сажей синтетическими шторами с нелепыми в обстановке синенькими мелкими цветочками. Воздух в комнате было густо пропитан запахами мочи, дыма и прочими сопутствующими ароматами. Очкарик, не раздумывая, бросился осматривать и помогать раненым. В дыру, через которую они сюда попали, капала вода и Хорек приказал прикрыть его досками. У отверстия поменьше, как заметил Андрей, стояла эмалированная миска с отбитыми краями, в которую с тихим хлюпаньем тоже собиралась вода. «Для питья» - догадался мальчик.

- Пить есть? – просипел прапорщик. Кто-то из гвардейцев молча сунул ему остатки еще теплого чая.

- Олег и ты, - Хорек указал на гвардейца, - проверить коридор вдоль, где там проходы, осмотреться. Бойцы молча вышли в коридор, стараясь не хрустеть ботинками по то и дело попадающимся осколкам.

История экипажа оказалась простой. Почти трое суток назад в утренней атаке танк попал под удар канадских ПТУРов «ТОУ». Ракета рванула рядом, сорвав гусеницу. Вторая ракета ухнула в угол дома и обвалила его переднюю часть, включая люк механика-водителя. Экипаж спасся только благодаря его мастерству – старший сержант Бальжинимаев вовремя, дав газу, зажал фрикцион, разворачивая на скользком асфальте машину от смерти, и ракета просто не успела среагировать, врезавшись совсем рядом. От подрыва машину сильно тряхнуло и Бальжинимаеву перебило ноги. Заряжающий – прапорщик Железнов въехал головой в замок заряжания и отключился. Спустя несколько часов, очнувшись от проникающего повсюду едкого дыма, выбрался через нижний люк, под которым горели остатки подожженного ПТУРами разного хлама. Пламя через приоткрытую крышку рванулось внутрь, обжигая ему лицо и руки, поэтому следующие несколько часов до темноты Железнов, обколотый промедолом, которым от души напихал и остальных, просидел с экипажем внутри машины, разогретой пламенем снаружи.

- Как картошка...в ...сковородке! - закашлявшись, усмехнулся танкист.

Ближе к ночи, выбравшись сам через раскаленный пожаром люк снизу, прапорщик невероятными усилиями вытащил механика с перебитыми ногами, а затем контуженного командира. Поначалу танкист перенёс их в развалины, за обвалившуюся стену и пытался наблюдать, насколько позволяли обожжённые слезящиеся глаза. Потом почти на ощупь обшарил развалины на предмет более надежного укрытия и нашел эту квартиру. Правда попал в неё снизу, через первый этаж. Подняв сюда раненых товарищей, завалил вход разным хламом, перемотал Бальжинимаеву перебитые ноги, сорвав вместе с гардиной цветастую кухонную штору.

А командир, подполковник Мухаметзянов, в себя так и не приходил вот уже двое с лишним суток. Железнов всерьёз опасался, что тот на грани. Слишком уж сильный был удар, что и танковый шлем с налобником не удержали.

- А с танком что? – не удержался прислушивавшийся к разговору очкарик.

- Целый. Гусеница только, боекомплекта больше половины, - вяло отозвался уплывающий на глазах измученный прапорщик, которому доктор промыл и обработал воспаленные глаза и ожоги, наложив поверх чистые повязки.

- Целый! – Соболев оживился. – Целый – это хорошо.

- А как же коалиция? Не нашли вас что-ли?

- Не-е, - отозвался Железнов, - вчера приходили, мать их лихорадка кипучая. - Командирский люк ключом закрыл, - прапорщик вытянул из кармана кривой, похожий на дверную ручку, кусок серебристого металла. - У мехвода: кирпичом завалено; а в нижний они не полезли, горело там. Я...туда ещё бушлат...кинул...снизу. Побр...рез... - Ьонолог тяжело дался танкисту и он замолчал.

- Значит закрыта машина? – вскинулся Хорёк.

Последнего вопроса повалившийся набок спящий Железнов не услышал.

- Что с ранеными, док? – Хорек повернулся к Андрею.

- У сержанта перебиты ноги ниже колен, затянутое воспаление, нужна операция. Антибиотиками его накачал, шины наложили. Железнов вовремя сообразил ноги вместе перетянуть. Изнутри штора не такая грязная, - рану он закрыл. Но, повторюсь, воспаление. Температура у него. Антибиотики пока есть, буду удерживать.

- А подполковник?

- Тут непонятно. Похоже сильная травматическая контузия: кровь даже в ушах. Ему - то как раз покой нужен. Но ничего более подробного нельзя сказать. Да и чем помочь

я тоже не знаю. От свертывания крови ввел препарат, да гидрохлортиазид вколол.

- ?

- Это диуретик против отёка мозга, - пояснил очкарик.

- А промедол ему еще Железнов ставил, больше у них и нет ничего. Очень повезло, что несколько часов его никто не трогал, - как сидел, так и сидел – кровь не даванула в мозг. Иначе бы кранты - безнадёжный инсульт, - подросток всплеснул руками. - А сейчас шансы есть. Как он их, полуслепой, тащил обожженными руками, ума не приложу; у него кожа на ладонях слезает как перчатки, мясо наружу. Но спас экипаж прапорщик, факт. Отчаянные ребята, - заключил доктор.

- Ясно – Виктор задумался и его отвлекли от соображений шаги вернувшихся разведчиков.

- Есть проход, завален только изнутри. Можно выйти прямо на улицу. Снаружи прикрывает корпус танка, ничего не заметить. Главное – без фонарей, - доложили бойцы.

- И это, - солдат помялся, - гусеницу собрать можно, там одно звено порвано. Если звено заменить - всё станет на место.

- Отдыхайте пока, спасибо, - отозвался Соболев, продолжая напряжённо что-то соображать.

- Всем подъём, - подал команду Хорёк через пятнадцать минут.

Солдаты зашевелились, вставая.

- Двигаем дальше по периметру. Засекаем и помечаем цели. Сюда вернемся позже. Уходим.

- Олег, - обратился Виктор, - ты впереди.

Солдат молча кивнул и потрусил в проём коридора. Через пару минут группа выскользнула в темноту улицы, продолжая разведку.

8. Утро красит нежным светом.

Серые хлопья предрассветной мглы доктор с удовольствием встретил, радостно щурясь на небо через покрытые мелкими царапинами стекла очков

из холодной сырости воняющего застоялой древностью подвала. Маленькое прямоугольное окошко среди таких же, пахнущих сыростью, шершавых серых, покрытых потёками ржавчины и невменяемыми, одним подвальным обитателям понятными, символами, наборами - перекрёстками, магистралями и поворотами заковыристых угловато-покатых букв, - давало немного света начинающегося дня. Как быстро он научился считать каждый день. Считать и ценить без дураков, без ложного пренебрежения и дешёвой бытовой мелочности; научился видеть в этом событии – рождении нового дня, главное: он есть.

И ты есть. И сделай что-то значимое, достойное, пока он есть, этот день, и ты есть...пока.

Сильно хотелось спать, но Андрей пытался оставаться невозмутимым и не показывать того. В конце концов следовало помнить, что поступающие в отряд новые бойцы, узнавая детали их с Петухом истории, уважительно цокали при этом языком. Авторитет, однако.

Но подвал продолжал вонять сырой холодной осенью и надо было выбираться, пока не застучали по улицам гусеницы вражеской брони. А таковой в крохотном городочке было в избытке, и именно это становилось предельно непонятным. К тому же, как удалось проследить, к небольшому внутреннему району внутри городка были тщательно расчищены транспортные подходы, тянулись поверху линии связи. У одного из домов отдельный блок-пост весьма плотно опекал небольшое здание монотонно гудящей подстанции, откуда вдоль дороги вглубь района тянулись толстые, некоторые и бронированные, наружные кабеля энергоподачи. Вокруг района, как установили диверсанты, учащались маршруты, частота прохода, плотность патрулей. Разведчики засекли и две группы куда-то выдвинувшихся среди ночи саперов.

Зря те, конечно, углубились в пустынные ночные улицы. Тут не Ванкувер. И даже не Копенгаген в годы Второй мировой (совокупные боевые потери Датской армии в 1940-1945 гг. составили 52 чел.; страна капитулировала через час после начала германской агрессии 9 апреля 1940 г., вскоре по собственной инициативе сдав оружие и пополнив бывшими своими военнослужащими добровольческий корпус СС «Дания». Потери Вермахта в операции составили 2 чел. убитыми (внутренний инцидент, связанный с неосторожным обращением с оружием) и 10 чел. ранеными. Копенгаген был наводнен военными патрулями, но продолжали работать увеселительные учреждения, рестораны, куда эти же патрули заходили опрокинуть по кружке пива – прим.авт.).

Тут - «нелояльное население», что вооруженные до зубов саперы армии Канады, втянувшиеся в холодные осенние переулки сибирского городка, вскоре ощутили на себе.

Протарахтевший мимо небольшой броневичок, ворочая из стороны в сторону тонким стволом пулемета, сопровождал оливкового цвета армейский грузовик с теми же опознавательными знаками кленового листа. Скрывающиеся за стенами разведчики настороженно наблюдали. Очень уж странно видеть инженерные войска работающими ночью на городских улицах. Мост, или там, шоссе еще вполне объяснимо. Но в городе?

- За мной, - быстрым шепотом процедил Соболев, кивая на уходящую в темную улицу колонну. Диверсанты, прячась в тени домов, заспешили следом за пляшущими по мокрым серым стенам домов, заглядывающими в безлюдные дворы огнями, держась, впрочем, на расстоянии. Все понимали, что броня наверняка оснащена инфракрасными датчиками дистанционного обнаружения и, наученные, патрули без раздумий сначала стреляли, не особо и потом разбираясь, куда попали. Ну да, «нелояльное население», как это звучало в командных донесениях и отчетах. Но городок небольшой и скоро все прояснилось. На перекрестках, прилегающих к шоссе, где усиленно охранялась трансформаторная будка, копошились группы по нескольку человек, которые и высаживал на места грузовик под охраной броневика. Командовал высадкой групп коренастый, немного нервный и оттого крикливый военный, как чертик из шкатулки появляясь на остановках из БТРа

- Закладки проверяют или ставят, - шепнул в микрофон Костя, продолжая наблюдение через ПНВ из-за опрокинутого едко вонючего мусорного бака. Саперы действительно проверяли, по всей видимости недавно, возможно в эти же сутки, противотанковые и противопехотные мины, установленные на перекрестках и подступах с прилегающих к шоссе дорог.

- Куда же им столько-то? – удивился Чу Гун, отмечая точки закладок на тактическом планшете. Ну напихали так напихали, - шепотом возмущался он. Получилось целых пять небольших минных полей.

- Кончай базар, - отозвался наушник голосом Соболева, - засечь могут.

- Саперов берем? – Поинтересовался Олег.

- Нельзя. Шум будет. Мы лучше художества их чуть поправим.

- Ты мне вот намекни, Олежа, чего это они так шоссейку эту вдруг берегут? – Процедил Соболев не отрываясь от бинокля.

- Там есть что-то, или кто-то, ну в глубине микрорайона, куда она заходит, - подумав, отозвался тот.

- Молоток ты, Олежа, - ухмыльнулся бывший десантник. - И раз такой умный, тогда давай подумай, как нам этого страуса крикливого наковырять. Олег пожал плечами: мол, не представляю того. Идею подсказал Костя, слышавший фразу в микрофон.

- Командир, надо увести за угол этого толстого и поговорить.

- Как? – шепотом отозвался Соболев.

- Датчики у них. Подожжем тряпку, пусть воняет. Они же любопытные, наверняка проверять полезут. Пойдут, разумеется солдаты, и, видимо, из грузовика. Ну и в мешок его, клоуна этого.

- А толстый-то здесь где?

- Проверку складываем, а его по рации вызовем. Ну, надо, типа, подойти. И ходу сразу, пока остальные не очухались, - с жаром заговорил Костя.

- Принято. Работаем на дальней точке,- сухо отозвался Виктор и повернулся к Олегу.

- Ну вот, а ты говорил.

- Побежали? - безнадежно упавшим голосом промямлил тот.

Виктор вздохнул, кивнул головой и постучал пальцем по микрофону.

- Всем. Точка три. Побежали.

Группы безликими черными тенями сорвались в такую же черную темноту, иногда обходя замершие на улицах, еще пахнущие тяжелым, сырым и горьким, дымом железные могилы «семьдесят вторых».

9. В эту ночь...

... Колесный броневичок «Текстрон TAPV» боевой бригадной группы COMFEC (командование экспедиционных войск Канады - прим. авт.) неторопливо «обнюхивал» видимую часть улицы штатным 7,62 мм пулеметом С-6, не спеша продвигаясь перед грузовиком инженерной роты, с хрустом придавливая попадающийся мусор широкими толстыми шинами. Лейтенант RCR, королевского канадского полка, Эндрю Гамильтон Го настороженно смотрел в бортовой ПНВ, то и дело вызывая на связь старшего грузовика - капрала 4-го инженерного полка Болди.

- Майк, вы все выполнили?

- Да, сэр, все установили, проверили. Все надежно и сработает, если надо, как следует.

- Сзади тихо у вас, Майк?

- Да, сэр, Бедар и Грин наблюдают. Всё тихо.

- Будьте на связи, капрал. Доклад каждые три минуты.

- Есть, сэр! – отозвался капрал, еле сдерживая, чтобы к «...сэр» не добавить «...болван». Зануда пехотный лейтенант, которого так и хотелось пихнуть в его жирный хлюпающий, какой-то гусиный (только хвоста не хватает!) зад, ничего не смыслил в минировании, но везде лез, кричал и пытался руководить. «Тупоголовый идиот». Капрал насупился, погрузившись в себя. Россия ему решительно не нравилась своей пещерной дикостью. Один эти толстые старухи с какими-то сумками на тележках, в которых можно играючи спрятать Квебек или бомбу, чего стоили. Фу. Да еще и стреляют время от времени или пропадают солдаты. А потом их находят, ну, то что от них осталось, или не находят. Майк лично видел на позапрошлой неделе сержант – майора Граттона. Тот почти каждую смену на блок – посту, называя это «усилением», проверял все и любые документы у русских, осматривал и ощупывал их, заставляя раздеваться прямо на улице и петь. Петь, пока голос не превратится в еле слышный хрип. Неважно какого возраста был исполнитель. Грегори Граттон всех заставлял тянуть высокие ноты. У кого не получалось, того прерывал ударом приклада, как правило в грудь, ломая ребра; иногда выстрелом, как правило в грудь, но это если совсем уж никакой звук. В основном это была «Калинка-малинка». Недавно сержант-майор потерялся при патрулировании: зашел за угол и словно растворился. Неделю назад, под утро, перед блок - постом выкатилась небольшая детская коляска. На коляске играл русские народные песни бум-бокс «Шарп» и лежала небольшая такая дощечка с приколотыми к ней ушами. Сопроводительная записка на английском языке сообщала, что сержант – майор Граттон любезно предоставляет свои уши всем сослуживцам, желающим более четко слышать русский фольклор. Самому Грегори они больше без надобности. Неизвестный террорист также отмечал, что сержант – майор совершенно бездарно исполняет «Калинку».

Из –за «ушастой» истории командиру бригадной группы пришлось снять со службы и отправить на лечение весь взвод.

Майк, чтобы отвлечься, вспомнил дом. В Онтарио ждали северная рыбалка и Питер. С ним капрала уже несколько лет связывали глубокие личные чувства, любовь, проще говоря. Собственно, в армию он и поступил, чтобы устроить их дальнейшую жизнь, заработать и заняться наконец любимой аэрографией.

- Майк? Ма-а-йк? Капрал, чёрт побери! – Рация выплеснула вопль резкого окрика лейтенанта. В голосе сквозили раздражение и тревога. Капрал дернулся. - Я здесь, сэр!

- Капрал! Инфракрасная засветка групповой цели на удалении 110 метров, чуть в стороне. Вы чувствуете дым? Как обстановка позади?

- Сэр, - капрал понюхал воздух. Действительно, откуда – то сбоку потянуло свежим дымом. Майк уже умел отличать. – Бедар, что там сзади, вы чувствуете дым?

- Капрал, дым ощущаем, сзади движения нет, - отозвался из кузова рядовой, отпустив спусковой крючок ручного пулемета. - Мы начеку.

- Хорошо.

- Господин лейтенант, дым чувствую, сзади движения нет. Полагаю, следует двигаться дальше, сэр, - немедленно доложил капрал.

- Мне не интересны ваши предложения. Я здесь командую. И приказываю остановиться и проверить. Вам ясно? – пророкотало из рации.

– Пройдите с тремя патрульными, возможно это какой-то сигнал. А мы с улицы прикроем.

- Так точно, сэр! – отозвался Майк, наполняясь тихой ненавистью. «Точно идиот, ещё и сволочь. Сам прижал свою толстую задницу под бронёй, а наши подставляет».

На Текстроне вспыхнули красные огни торможения и броневичок перегородил улицу, не прекращая шевелить пулеметом.

Из грузовика выпрыгнули двое и во главе с капралом настороженно двинулись к источнику дыма, шаря по холодной и мокрой темноте голубоватыми лучами фонарей.

- Вижу какой-то свет впереди, - доложил капрал.

- Проверьте, наблюдаю там в инфракрасном спектре несколько точек, возможно это ещё огонь, - отозвался лейтенант из-под брони.

- Слушаюсь, сэр, - едва успел закончить Майк, как ноги ухнули вниз, и он полетел вверх, теряя со стуком сыпавшиеся из карманов разгрузки магазины, фонарик, кем-то предусмотрительно подхваченный, перочинный нож и даже кожаный чехол с подписанной фотографией Питера.

- How do you do? – на уровне носа, вверх тормашками, появилось покрытое маскировочной темной краской улыбающееся лицо. Только тут Майк сообразил, что висит вниз головой и его о чем-то спрашивает...сеп...сепаратист! Перед глазами все поплыло, оставляя в голове легкий звон и дощечку с ушами, старательно пришпиленными к ней силовыми канцелярскими кнопками с розовыми пластиковыми головками.

- Андрюха, быстро переводи ему, - Хорёк махнул рукой, подзывая очкарика.

- Вызывай сюда своего командира, если хочешь остаться в живых. Скажи, что вы что-то нашли и ему надо взглянуть. Быстро! – Хорёк протянул капралу рацию и кивнул в сторону, где раздалось бульканье. Скосив глаза, Майк увидел хватающегося за горло Бедара. Безнадежно.

Очкарик, как мог, быстро перевел. Обмочившийся Болди трясущимися руками, используя свой шанс, с трудом принял рацию и заговорил.

- Сэр, мы нашли тут что-то, вам надо посмотреть!

- Что там такое, капрал? Возвращайтесь и доложите, – ожила рация.

- Не можем отойти, сэр! Вам надо увидеть самому. Тут безопасно. И приходите один, остальным не следует знать.

- Да что там, Лох-несское чудовище ползает! Иду!

Хорёк подал знак и трое, нацепив канадские каски и подхватив трофейные автоматические винтовки, бесшумно скрылись. Через минуту послышалась какая-то возня, глухой стук и в подъезд затащили мычащего перепуганного колобка.

- Что за задачу выполняет группа? Почему минируете перекрестки? Что располагается в микрорайоне? - Соболев, отрезая острым зубастым ножом (специально у Ивана одолжил) от форменной куртки изменившегося в лице лейтенанта очередной клапан очередного кармана, быстро задавал вопросы.

- Костян, шуганите отсюда остальных, пока не полезли выяснять, где лейтенант. - Олег и Петруха, - на вас ближний участок минирования, - Соболев протянул тактический планшет с отметками минных полей, - снимете всё по-тихому, пока Костя отвлекает. Потом в «дом танкистов».

Петруха – коренастый, плотный гвардеец с живыми глазами и короткой стрижкой, специалист по инженерной разведке и среднему вооружению, кивнул головой.

Гвардейцы торопливо покидали подъезд по своим маршрутам, на ходу проверяя готовность оружия.

Канадский лейтенант не знал, что в микрорайоне; только то, что туда и оттуда часто ходят усиленные конвои и поступает медицинское оборудование. Дорогу минировать стали вчера по приказу полкового командира. После того, как на днях в город ворвался безумный и страшный русский танковый батальон, а вчера прошла новая атака, безопасность и защиту, особенно вокруг микрорайона, усилили.

- Все, док, уходим. Нам еще доложить надо. Нечисто тут что-то, ой нечисто, - проговорил Хорек, разглядывая переданный кем-то из ребят чехол с фотокарточкой, и сунул его под нос совершено потерянного капрала. Узнав о любви бойфренда, Соболев брезгливо сморщился, отбросив карточку словно ядовитую жабу.

- А с этими что? - очкарик, срезавший нашивки с пленных, снабженных толстыми кляпами во рту, оглянулся на Виктора и, сделав страшные глаза, выразительно провел большим пальцем по горлу.

- П-с-с, п -с-с, - прошипели выстрелы.

-Мы-ы-ы-ы-ы-ы-у-у-у!!! - капрал не знал, что существует такая боль в коленях. Похоже, затмевающая даже картинку ушей. Глаза пленников, захлебнувшихся собственными криками, едва не лопнули, вылезая из орбит.

- А-а-а-а, понятно, - Андрей спрятал нож и похлопав мычащего как мул капрала по плечу, сказал по – английски: «На коляске к бойфренду, на коляске.»

На улице загрохотала очередь, распарывая борт инженерного грузовика...

10. ... И пошёл, командою взведён...

Андрею даже удалось немного поспать, притулившись на старой сетке, установленной рядом с раненым офицером. Сунув ладони в подмышки и по – детски поджав колени, мальчик скрючился на отсыревшем матрасе. День обещал быть, м-м-м, насыщенным. Да, насыщенным.

- Док, подъём, - глухо донеслось до мальчика сквозь короткий мутный сон. Андрей нехотя разлепил отекшие веки и приподнял голову.

- Вставай, - БУМ протянул руку, - скоро нас ждёт работа.

- Угу, - отозвался скрипач, потирая ладонями виски. Ноги затекли и закоченели: было неприятно холодно, на улице уже намерзал неслабый ледок.

- Там чай, - Сергей указал на разведенный гвардейцами прямо в коридоре небольшой костерок и сунул в ладонь пачку коричневых похрустывающих галет.

- Сейчас, раненых посмотрю, - отозвался мальчик, принимая галеты.

Танкист Бальжинимаев, несмотря на боли в переломанных ногах, о чем-то в полголоса беседовал с присевшим рядом Хорьком, показывая на планшете какой-то маршрут.

- А, доктор, - танкист улыбнулся, на грязном лице свернули белые зубы, - спасибо тебе парень, за нас спасибо, за ноги мои, - механик пожал мальчику руку.

- Да ничего, - отозвался тот, осматривая повязку и шины на ногах, - как самочувствие?

- Нормально, поел вот – Танкист указал на пустую банку из-под тушенки.

- Температура есть? - не знаю, - пожал плечами сержант, - вроде нет.

- Хорошо, пейте больше воды, постарайтесь не двигаться, нельзя вам пока.

Андрей подошел к Железнову, привалившемуся к стене. Прапорщик, здороваясь протянул забинтованную руку. Бинты поверх были уже грязноваты и требовалось их скоро менять.

- Как у вас, товарищ прапорщик?

- Нормально, док, дышу еще, - хрипло отозвался тот и затрясся в приступе кашля, не переставая тихо ругаться. На лице танкиста выступили крупные капли пота.

- Кашель - это плохо, простуда значит, или чего похуже, - задумчиво протянул подросток и полез в полевые запасы лекарств.

- Вот, товарищ прапорщик, сразу две глотайте, и тогда продержитесь.

- Д...да...я...норм... - сквозь кашель пытался ответить танкист, - ком...манд...ира с..три.

Подполковник лежал на старой кровати в прежней позе, не двигаясь. Едва мальчик появился над кроватью, офицер еле –еле приоткрыл щелки глаз; послышался слабый вздох.

- Как вы себя чувствуете? – озабоченно спросил мальчик, но подполковник только слабо пошевелил пальцами и снова отключился. «Открывает глаза, шевелит пальцами, значит мозговые функции работают» - сделал вывод мальчик.

- Мужики, - шепотом спросил он, - трубку надо тонкую, как для капельницы. Подполковник обезвожен сильно, пить бы ему, а сам не может. У кого что есть такое? Трубка, точнее короткий, не более тридцати сантиметров длиной, кусок ПВХ изоляции, из тех что надевают на соединение электропроводов, закрывая контакты, выдернул из-под остатков опрокинутого стола Олег. Наскоро соорудив из промытого тут же куска и отобранных у канадцев двух презервативов импровизированную мягкую емкость с жидким, почти прозрачным, но теплым чаем, очкарик, разжал офицеру зубы с помощью ножа и двоих гвардейцев, втискивая больному в рот тонкую трубку. Подаваемая по капле жидкость попадала на пересохший, шершавый как наждачная бумага, язык и тут же впитывалась измученным организмом.

За этими заботами мальчик не заметил, как рация Соболева пиликнула и засветилась зеленой лампочкой вызова.

- Всем готовность раз, - тихо сказал Виктор, - скоро начнётся.

- Наша задача – завести наступающих в город через разминированный участок и помочь перекрыть это шоссе к микрорайону. Поэтому пойдем в голове штурмовой группы, как вертолеты сработают и Нефедько с компанией заявится.

- У вас особая задача – Соболев повернулся к Олегу и еще четверым бойцам, - начинайте, да не шуметь там, рано еще. Ребята молча кивнули и вышли в коридор.

- Остальным разбиться на боевые тройки, рассредоточиться во дворе и ближних подступах к дому. Проводники в отряд уже добрались, будем ждать как появится «кавалерия».

- И еще. При появлении противника себя не обнаруживать, огонь по моей команде, - Хорек посмотрел на часы, - всё, выходим через три минуты.

Раненым танкистам оставили рацию и трофейные канадские винтовки Colt Canada C7A2 (канадский вариант американской винтовки M16A2 – прим. авт.)

Через двадцать минут над городком зашелестели огненно-серые хвосты «нурсов» эскадрильи ударных вертолетов МИ-24, за свой грозный вид и вооружение именуемых в народе «крокодилами».

Провожая взглядом ракеты, очкарик похлопал по своему поцарапанному «Бофорсу» и поудобнее примостился за бетонным блоком на углу, упираясь наколенником в асфальт и готовясь встретить разгорающееся холодное утро в новой, которой уже по счёту, схватке. Чёрная колесница смерти, сопровождаемая неразлучными с ней демонами Тьмы Фобосом и Деймосом (Страх и Ужас, греч., - прим. авт.) себя ждать не заставила. По параллельной улице с ревом пролетело что-то бронированное, потом еще и еще, слышались летящие немецкие и английские отрывистые команды, на окраине заревели автоматические пушки и пулеметы.

- Командир, мы готовы, - всхлипнула рация у Хорька сквозь забивающие эфир помехи. – Молодцы, пацаны! – радостно отозвался тот. – Щас дадим им копоти, мать их лихорадка! Ждите команды!

Напряжение нарастало, местами перестрелка то приближалась, то отдалялась, с юго-востока слышались разрывы. В воздухе что-то сильно рвануло и Андрей увидел падающий огненным факелом потерявший управление один из «24-х». Обстановка накалялась, хотя схватка только – только началась.

- Командир, впереди триста на перекрестке вижу машину радиоподавления! П ...ехи ста...т! – сквозь сильный треск еле слышно донеслось от наблюдателя с крыши.

- Серый, бери свою трубу, гранаты и прикрытие. Разберитесь там. Как спалите передатчик, валите сюда, - принял решение Соболев и бойцы побежали во дворе.

Через несколько минут от недалекого перекрестка понеслись очереди, бухнул гранатометный выстрел, затем другой, третий! Явно заработал «Браунинг» М-2.

- Да что там такое? – недоумевал Соболев, пока на дороге не показались отходящие несколько бойцов из группы. За нами на дорогу в конце улицы, тявкая «Бушмастером», выкатился канадский «113-й». Очередь просвистела левее очкарика, вырывая из соседних зданий и обрушивая на проезжую часть большие куски бетона. Двое отходящих бойцов покатились по мостовой. БТР, добавив по ним из курсового пулемета, сдал назад и скрылся за угол здания.

- Что такое! Где БУМ? – Хорек тряс хрипящего тяжелораненого гвардейца, которого успели перехватить и вытащить гвардейцы. Связи не было, все перекрывали радиопомехи, и обстановка оставалась непонятной. Ясно было только одно – план атаки из-за радиоподавления пошел наперекосяк.

Из отрывистых слов истекающего кровью солдата с пробитым легким удалось понять, что партизаны с ходу нарвались на прикрытие группы радиоэлектронной борьбы и разбежались. Несколько человек, оказавшиеся на открытом участке, вынуждены были отходить по дороге, куда и вылез «113-й». В том районе опять вспыхнула стрельба, снова ухнул гранатометный выстрел. Хорек, как-то сразу весь подобравшись, спокойно произнес, ни к кому конкретно не обращаясь: Наблюдателям ждать подхода основных сил, остальные – вперед, к перекрестку. Соболев стукнул прикладом по танковой броне. Внутри зашевелились, на башне показался перепачканный Костя.

- Заводи давай! И люки открытые чтобы! – крикнул Хорек, показывая автоматом направление движения.

- Понял! Костя крикнул внутрь башни и танк громко рявкнул стартером, раскручивая тяжелый мощный дизель. Машина затряслась, выбросила клубы вонючего черного дыма, и дернулась назад, с грохотом сбрасывая обвалы кирпичей и кусков бетона. Левая гусеница уже стояла на месте. Не зря над ней с самой ночи ковырялись четверо бойцов, заинструктированные танкистами.

- Впереди ребят наших зажали, на перекрестке, надо помочь им, Костя, - забравшись на башню орал Виктор, пытаясь перекричать рев танкового мотора.

- Командуй! – отозвался Костя.

- Двигай вперед, мы бегом позади. И побыстрее! Как появится броня или кунг с антенной, мочи его. Они за углом там прячутся, серьезной брони нет. Вроде бы.

- Вася, БК-14 (подкалиберный кумулятивный танковый выстрел – прим. авт.) заряжай! -отозвался Костя.

Что там ответил Вася, было неясно, но внутри башни что – то сперва загудело, потом раздался металлический щелчок. Связь в машине тоже давала сбой и экипажу приходилось перекрикиваться.

- Витя, бегом не успеете, накроют ракетами! – отозвался Чу Гун.

- Тут наглостью надо! Десантом, короче, иначе труба!

- Понял тебя!

Виктор пронзительно свистнул, и махнул бойцам рукой, показывая на броню. Пятнистые зайцы тут же попрыгали сверху, цепляясь кто за что успел.

72-й взревел, резко выворачивая на мостовую из-под остатков осыпи, съехал с черного пятна прогоревшего под ним большого костра и рванулся вперед, на ходу наводя ствол орудия на приближающийся перекресток.

Двигаться на ревущем сорокатонном стальном монстре по разбитой дороге удовольствие сомнительное.

- Сэр, северо – восточнее, удаление триста пятьдесят, быстро приближается группа целей! – залопотал в микрофон старший оператор радиотехнической разведки 21 полка РЭБ армии Канады капрал Додж, глядя на тепловизор.

- Полагаю это танки, сэр, и группа пехоты!

- Передайте команду беспилотнику осмотреть цель! - отозвался майор Викс (за глаза в полку его звали Вискас), и сообщите прикрытию. Танки и пехота не наша специальность.

Очкарик изо всех сил цеплялся задубевшими на холоде пальцами за какую-то скобу позади башни, стараясь не въехать головой в трехсоткилограммовую зенитную пулеметную установку 12,7 мм пулемета НСВТ. «Утес» покачивал стволом и бренчал пыльными тускло-желтыми латунными гильзами огромных патронов Б-32 (бронебойно-зажигательные, - прим. авт.), выползающих к стволу из большой металлической коробки.

- Беспилотник! Ходу, Костян, нажми!!! - Закричал Хорек, заметив приближающуюся серую тень. Выстрелить по нему не было никакой возможности – танк пролетел сто пятьдесят метров, стремительно приближаясь к месту огневого контакта, подскакивая на неровностях так, что бойцы едва не слетали.

Тень продержалась в небе недолго. С площади неподалеку, где вовсю гремел бой, хлопнул ПЗРК. «Игла» прошила холодный прозрачный воздух и лопнула прямо под видеокамерой разведчика, превращая его в электронные лохмотья. Но картинку несущегося танка аппарат успел транслировать оператору.

- Сэр, танк приближается! – закричал Додж, хватаясь зачем-то за набедренную кобуру.

- Отходим! – скомандовал «Вискас», беспокоясь бездействием прикрытия. Попасть под танковую раздачу, да с разъяренной пехотой в придачу никак не улыбалось. Прикрытие в это время вело яростную борьбу с засевшими в соседних подвалах русскими и уже дважды получило по зубам из Серегиного РПГ-7В. Огнеметов у пехоты не было и выкурить сепаратистов из подвалов не было возможности, оставалось только вести подавляющий огонь.

Бронированная коробочка станции РЭБ мягко заурчала и, набирая обороты, резво дёрнула в сторону укрепрайона, пытаясь петлять между домов, дабы не попасть под танковый гостинец.

- Вижу «113-й»! Стой! – рявкнул Костя; Олег топнул педалью тормоза, отчего машину по инерции сильно бросило сначала вперед, затем назад.

- Огонь!

- Р-р-р–а-м-м!!! - тугая волна воздуха, порванного резким хлопком выстрела танковой пушки, с силой ударила по ушам. Снаряд свистнул и врезался в бордюрный камень на перекрестке, в оранжевых искрах подрыва раскидывая куски бетона, асфальта и комья мерзлой земли.

Машина присела на мощных амортизаторах, качнув корпусом, едва не скинув десант.

- ...ля! – донеслось до Чу Гуна, - ...стя, твою ...ть! – прилетело из-за башни. В ответ Костя, доворачивая башню на два градуса левее, заорал:

- Валите нахрен, пока не... От угла огрызнулся «Бушмастер», срывая снарядом коробку активной защиты. Танк вздрогнул и стал отползать назад. Канадец протарахтел пулеметом; свинцовый дождь забарабанил по броне, сметая тех, кто не успел убраться или укрыться. Мимо мальчика назад кубарем скатился боец с пробитым предплечьем.

- Вниз! – крикнул падающий на спину в сторону от машины Хорек. Но на броне и так никого уже не было. Виктор вскочил и стукнув прикладом по броне, побежал вдоль домов слева, увлекая за собой остальных.

- Сзади! – Хорек оттолкнул доктора, указывая следовать за группой.

Очкарик, тяжело топая толстыми подошвами берцев, побежал. Танк снова выстрелил, обвалив угол здания и открывая правый бок «113-го»; выбросив длинную струю густого черного дыма, рванулся по правой стороне, прикрывая бегущих. От перекрестка снова, явно неохотно и коротко, грохнул «Бушмастер», пытающийся ускользнуть от неизбежного.

Неожиданно зашипела торчавшая из разгрузки рация, вызывая Хорька.

- Мент объявился, - радостно подумал мальчик и, споткнувшись, растянулся на дороге. Следующий Бк-14 угодил в маску «Бушмастеру», превращая бронетранспортер в погребальный костер, и... группа вступила в перестрелку с остатками отступающего прикрытия станции РЭБ майора Викса.

Пули со звоном хлестнули по остову обгоревшей машины, мальчик перекатился вправо, уходя от огня неизвестного стрелка и наугад выпустил очередь по зданию, откуда вели огонь. Сзади, совсем недалеко, зарычал знакомый «машингевер», забивая горячим свинцом окно на первом этаже. Туда же хлопнули два подствольника, выбросив из окна хлопья быстрого пламени и безжизненное тело стрелка.

- Заждались...мы...вас, - тяжело дыша, отозвался мальчик на приветствие подбежавшего Кольки. – Да..., дальше надо, - отрывисто продолжил очкарик, слабо махая рукой в сторону кипевшей схватки, - за...жали та...там... За тан...танком идите, наш. Мальчик сделал несколько жадных глотков из фляги и, выхватил рацию, вызывая Шилова.

- Слушаю, док! - Отозвался майор, перекрикивая звуки стрельбы.

- Командир, эвакуацию надо в адрес! Танкисты там, «трехсотые», двое тяжелых, срочно! И здесь тоже есть «трехсотые», пока разбираемся!

- Принято, док! Гулю с дедом пошлю, конец связи! - Шилов отключился. На бегу запихивая рацию на место, мальчик ринулся за убегающей группой бывшего участкового.

На разгромленном перекрестке коптил разбитый БТР. У подвала дальнего дома лежали несколько стрелков. Из открытой двери подъезда торчали и шевелились чьи-то ноги, очкарик осторожно приблизился и негромко свистнул. В ответ щелкнул затвор.

- Свои, - продолжил мальчик, - ты кто?

- Док, ты что-ли? – слабым голосом отозвался Сергей.

– Ну я. А ты чего тут?

– Зацепило малость, перематываюсь. БУМа ранило пулей в бедро, когда они выскочили на прикрытие. Гранатометчик заполз в подъезд, жгутом перетянул сам себя и еще дважды успел выстрелить по прикрытию, выцеливая коробку РЭБ. Но пехота навалилась крепко, и если бы не Хорек с поддержкой, в живых никого бы не осталось.

- Ты двигай вперед, я дождусь, - Серый еле держался, чтобы не завалиться от потери крови. Мальчик помог гранатометчику подняться и с опорой на трубу гранатомета добраться до площадки первого этажа, усадив прямо к дверям какой-то квартиры.

- Тут сиди, сейчас подойдут, - очкарик сообщил по рации, где искать раненого и бросился дальше. Бой продолжался.

Метров через четыреста прыжков по разбитым гусеницами и колесами дворам и проулкам очкарик приблизился к тому самому шоссе. Впереди грохотала стрельба. Ухнул знакомый танковый выстрел.

Перебрасываясь короткими фразами по рации, доктор подтянулся к основной группе, миновав по дороге ещё одну сгоревшую машину погибшего танкового батальона.

- Как у нас тут? – дернул он за рукав гвардейца из прижавшихся к стене здания перед перекрестком.

- Нормас, док, - отозвался тот, весело скаля зубы, - в том квартале коробку РЭБ ихнюю из танка уделали, догорают. Здесь вот целая крепость впереди, упорные черти, окопались!

- Да, вижу, - осторожно наблюдая из окна, отозвался мальчик. - Раненые где? – Не видел я раненых-то, - ответил боец, - трупы только.

- А чего стоим здесь? – Недоумевал подросток. – Шилова ждём, он уже на подходе.

Блок-пост им попался больно крепкий, с танком вкопанным, вот и застряли. Да еще по городу подвижные бронегруппы шныряют, гадят, понимаешь! – Возмущенно отозвался солдат.

- Всем готовность! – прошипела рация голосом Хорька и подросток, снова топая толстыми подошвами, полетел в начало улицы, где густо воняло дизельным выхлопом и где были его друзья. Успел и даже поправил сбившиеся в суматохе штаны.

11. Броневой, ударный батальон.

Штурм перекрестка начался с выстрела красной ракеты. Как в старом советском кино о войне. Хлопок, и в небо с шипением поднималась красная звезда. Все на полсекунды замолкли, сопровождая ракету тревожными взглядами, уже зная, что последует за тем.

Подбегая, Андрей коротко доложился. Соболев молча кивнул и указал место в колонне за танком, в котором за эти минуты тоже произошли изменения. Машина, прежде покрытая строительной пылью и черной копотью, несколько позеленела, вытертая штанами десанта. Да и «Утес» теперь был развернут по курсу. За пулемётом на башне скорчился Петруха. Как он там, за узким станком уместился, было совершенно непонятно. Люк на башне был приоткрыт, но очкарик не видел, что там маячит костина голова в танковом шлеме.

- Вася, «шприцы» не надо, фугасы давай! – донеслось до окружающих. Внутренняя связь в танке так и не работала, да и Костя уже свыкся с тем, что приходилось орать.

Красная ракета отвлекла внимание на краткие и нужные полсекунды. Атаку начали прежде, чем звезда оказалась в зените. Вдоль шоссе заработал крупнокалиберный пулемет, делая невозможным пересечь дорогу. Но это было не главное.

С той стороны подтянулись свежие силы канадской пехоты, открывшие кинжальный огонь.

Теперь и по улице, где вдоль домов стояли штурмовые группы, не пройти. С другой стороны, оглушительно завывая, пронеслась противотанковая ракета, врезавшись в стену здания в опасной близости с танком. Бойцов сильно тряхнуло.

- Назад! – Соболев быстро замолотил прикладом по броне, словно боясь не успеть достучаться. Танк немедленно сдал назад, высунув наружу только ствол, нащупывая себе дерзкого наглеца. Справа, совсем близко за домами, захлопали выстрелы, ответил «машингевер» Кольки Катурина, несколько «Калашниковых», кто-то ещё. Рация разразилась скороговоркой отрывистых фраз, из вороха которых в гуле поднявшейся перестрелки мальчик успел уловить «броня» и «наступают». С той же стороны прогудел крупный снаряд.

- Дум-м-м! – мощный разрыв лопнул прямо в здании, под стеной которого укрылись гвардейцы, выбросив наружу полетевшие на бойцов куски стены и языки огня.

Бригадная бронегруппа открыла артиллерийский огонь по площадям. Неожиданно прямо на шоссе возникли два БТРа LAW-3, открыв жесткий подавляющий огонь, не давая двигаться.

- Лысый, жми, достанем этого козла!!! - Костя проорал во всю мощь, перекрикивая очередной выстрел подвижного «ТОУ», установленного на бронетранспортере LAW, высунувшемся из-за здания аптеки поодаль, точно как недавно это делал «113-й». Танк заревел и поводя стволом, ринулся через дорогу, прикрывая корпусом пехоту от пулеметного огня.

- Быстро! – Хорек не успел закончить, а все уже бежали, укрываясь за бортом, стреляя на ходу в мелькающие фигуры Королевского пехотного полка. На башне бешено замолотил «Утёс». Там, азартно и виртуозно матерясь, крутился Петруха, Бог войны. Лицо у Петрухи, разбитое справа ударом о станок пулемета, покрылось дорожками едва подсохшей крови. Выкашивая бронебойно-зажигательными прилегающий к аптеке небольшой магазин, пробивая стену, откуда пробками вылетали целые связки кирпичей, Петруха старался расковырять и другую; разгрызть и добраться до чужой брони, вскрыв словно банку консервов. Магазин густо задымил и лениво загорелся. Сквозь языки пламени даже издалека можно было разглядеть большие проемы, сквозь которые виднелись пустые опрокинутые полки разграбленной аптеки.

«ТОУ» не показывался. Вместо него чуть правее из-за небольшой подстанции высунулся «TAPV», разразившись по танку длинной очередью, рискуя в обратку словить подкалиберный. Очередь резанула по станку, со звоном вышибая искры, ударила по стрелку, сбрасывая его с башни назад. Агонизирующий, еще хрипящий пулеметчик неловко скатился по решетке двигателя и рухнул прямо на доктора, заливая того теплой парящей кровью. Сбитый с ног, подросток, извиваясь, кое-как выбрался из – под тела, с усилием дергая липкими от крови руками застрявшую под мертвецом винтовку, бросил. Мелькнули белые от ужаса глаза на бескровном лице. Школьник завыл нечеловеческим голосом, с места прыгая на корму тяжелой машины. Хлопнувший пушечный выстрел,

от которого вблизи сбивает с ног и лопаются перепонки мальчик даже не услышал, дергая тяжелый затвор. Из командирского люка, куда с воющего бордового чудища закапали тяжелые темные капли, испуганно взглянул пограничник. Крутанув огромный пулеметище на трехсоткилограммовом станке как детскую машинку, доктор надавил на спуск, оказавшийся под левой рукой.

- Дум-дум-дум-дум! – «Утес» с невообразимым грохотом затрясся и выбросил длинный язык огня, посылая бронебойные сначала в подстанцию, где прятался TAPV, выбив порядочный кусок стены, открывший угол борта.

- БЕЙ! – заорал он тем же дурным голосом, снова дав короткую по подстанции.

- Огонь! – рявкнул внутрь Костя, довернув по целеуказанию. Пушка плюнула фугасным 125-мм горшком точно в разбитый проем. За подстанцией оглушительно рвануло, в дыму и пламени разбрасывая канадские колеса. Доктор снова повернул тяжелый станок, на ходу стреляя по внешней стенке остатков аптеки под обвисшей вывеской «САМСОН ФАРМА», за которой пряталась главная опасность, выбивая из неё большие куски. Стена поспешила обвалиться и «ТОУ», крутанувшись от летящего огня, ринулся к укрытию напротив, на ходу наводя ракету.

- А-а-а-а-а-а!!! – орал ошалевший доктор, высаживая в сторону прыгающего BGM остатки коробки. По борту BGM побежали желтые огоньки, БТР словно споткнулся, изламывая траекторию броска.

Вопли обезумевшего доктора и выстрелы «Утеса» потонули в очередном пушечном выстреле, опрокинувшем горящий «ТОУ» набок. Из развороченного борта к небу потянулся столб серого дыма.

Ни всего этого, ни дальнейших событий, когда обозленные гвардейцы гоняли по улицам бригадную группу, резко увеличив число боевых потерь в живой силе и технике, мальчик не помнил. Ему с трудом разжали руки, словно стальными клещами сжимавшие спуск уже опустевшего пулемёта, для чего Косте пришлось тормозить между домами на несколько минут...

Маленький айболит не знал, что нажил себе ещё одного личного врага. Им стал лейтенант спецназа Нидерландов Людвиг Ван дер Вольде, спустя почти сутки выбравшийся из полузасыпанной могилы, куда его, едва живого (не заметили!) с остальными сбросили русские десантники. Людвиг выбрался к своим через несколько дней, появившись из леса у поста уже известной нам 46 бригады военной полиции США в сорока километрах юго-восточнее насосной станции.