10.
Управлять клинком оказалось не так трудно, как могло показаться. Жёсткие тренировки с Ренгоку превратили каждое движение Харуто в настоящий ритуал. Каждый раз, когда он отполировал удар мечом, казалось, что время замедляется – техника осваивалась с небывалой лёгкостью, и всё шло как по маслу. Он продолжал тренировки ежедневно, и с каждым днём его тело становилось крепче, а разум — яснее. Благодаря своей способности чувствовать ауру противника, он начал различать слабые места в бою, словно изучая карту врага. Остатки незамеченного труда – мазоли на руках и потёртые участки кожи – теперь казались ему не просто ранами, а медалями за преодоление себя, напоминая, что все его усилия не прошли даром.
Однажды утром, когда свет заливал тренировочную площадку золотом, Ренгоку опустил меч, которым только что отбивал атаки, и сказал:
— Теперь ты владеешь всеми стилями дыхания пламени, — его голос звучал уверенно и немного гордо. — Ты умеешь сражаться мечом, сохраняя постоянную концентрацию дыхания. Посмотри на себя: твои движения стали плавными и мощными, словно пламя, которое никогда не угасает. Ты силен, как никогда раньше. Пришло время с высоко поднятой головой направиться на Финальный отбор.
Ренгоку подошёл, положил свою большую, тёплую руку на голову Харуто, и продолжил:
— Ты отлично постарался, Харуто. Я вижу, как ты вырос – не только физически, но и в душе. Каждый удар, каждое дыхание стало частью твоей сущности. Я горжусь тобой, мальчик мой.
Харуто расплылся в искренней улыбке, а в его груди закипела смесь радости и гордости. Он вспомнил тот долгий путь, проведённый за тренировками: бесконечные часы на раскалённых углях, когда каждая секунда казалась испытанием, и моменты, когда он, почти без сознания, переживал боль и усталость. Теперь он чувствовал, как поток крови по венам стал быстрее, как сердце билось ровно, давая ему ощущение гармонии и силы.
«Я это сделал... Я смог... Аи, бабушка, я смог...» – думал он, прислушиваясь к эхам своих мечтаний, переплетённых с образами близких, которые всегда поддерживали его.
За последние месяцы его тело изменилось поразительно. То худое, почти незаметное ранее, тело теперь обретало форму настоящего бойца: плечи крепли, мышцы стали отчетливо выражены, а даже лёгкие, казалось, набрали нового дыхания. Он заметил, что теперь удерживать планку с Ренгоку на спине стало намного проще – это было результатом долгих тренировок, когда каждая секунда интенсивного напряжения прибавляла ему силы.
При этом его внутренняя уверенность росла. Он стал находить в себе ту дополнительную энергию, которая давала ему возможность невозмутимо использовать технику дыхания, балансируя между болью и ясностью ума. Теперь, когда он чувствовал, как каждый вдох наполняет его разум, он понимал: все эти месяцы были не зря.
Ренгоку, наблюдая за переменами в ученика, внимательно посмотрел на Харуто и добавил:
— Послушай, скорость, с которой ты реагировал в тот судьбоносный момент, когда пытались навредить твоей сестре... Твоя реакция была молниеносной. Я помню, как впервые увидел тебя: ты мгновенно встал между противником и своей сестрой, не думая о себе. Именно такая быстрота, именно такой инстинкт и воля привели тебя сюда. Ты не просто научился драться – ты научился защищать то, что для тебя действительно важно.
Харуто взглянул в глаза наставника и почувствовал, как его слова проникли в самую суть души. Он тихо повторил:
— Спасибо, Ренгоку. Вы... делаете меня уверенным, делаете меня сильным.
В этот момент он ощутил, как образы Аи, бабушки и всех, кого он любил, вспыхнули в его сознании. Они дарили ему ту искру, которую он мог отдать врагам демонов – силу, которая начиналась с чувства защиты близких и веры в свою цель.
Ренгоку добавил с лёгким весёлым тоном:
— Запомни, Харуто: настоящая сила рождается не только из скорости и мастерства, но и из решимости защитить своих. Ты стал одним из тех, кто может изменить мир, если даже чуть-чуть не побоится риска.
Харуто крепко сжал кулак, чувствуя, как пульс его сердца набирает ритм победы. Его лицо осветила искренняя улыбка, и в тот момент он понял, что готов идти дальше — готов встать на пути судьбы и стать истинным Истребителем Демонов.
******
— Вкусно! — воскликнули Ренгоку и Харуто в унисон, опуская на стол пустые чашки после стряпни Аой.
— Ученик не особо отличается от учителя, — с улыбкой заметила Шинобу, держа в руках палочки для еды, слегка покачивая ими в воздухе, как дирижёр.
За низким деревянным столом собрались почти все: Кёджуро, Харуто, Аой, три юные помощницы — Нахо, Суми и Кийо, Канао и сама Кочо. Комната наполнилась ароматами тушёных овощей, риса и лёгкого сладковатого пара от десертов, а в воздухе витала лёгкая и тёплая радость. Они праздновали окончание тяжёлого этапа — завершение обучения Канао и Харуто.
— Спасибо, что так постарались, — поблагодарил Харуто, слегка поклонившись. Он говорил искренне, с тёплой благодарностью в голосе. Девочки из службы помощи в ответ одарили его улыбками и восторженно закивали.
— Вы с Канао очень старались! Вы заслужили праздник! — радостно воскликнула Суми, сидевшая рядом с Канао. Её щёки порозовели от волнения.
Канао молча ела, почти не поднимая глаз. Её движения были аккуратны, почти невесомы, словно каждое касание палочек к пиале было заранее выверено. Харуто взглянул на неё, слегка прищурился и сказал с лёгкой, ободряющей улыбкой:
— Отлично постаралась, Канао!
Она чуть заметно подняла взгляд, на мгновение встретившись с его глазами, затем вновь опустила его, не сказав ни слова. Но Харуто это не смутило. Он знал её — её молчание не было холодным. Просто она так жила. С тех пор, как он поселился в поместье бабочек, он успел привыкнуть к её молчаливой, но внимательной природе.
«Канао, как всегда, не слишком общительная. Но она сильная. Очень сильная.» — подумал он с тихим уважением.
Кочо, слегка приподнявшись над столом, посмотрела на Харуто и Канао с мягкой, но лукавой улыбкой:
— Уже завтра вы отправляетесь на Финальный отбор, — сказала она, а затем, прищурившись, добавила: — Есида, постарайся не умереть. Мне ещё пригодятся твои знания.
Комната взорвалась смехом. Даже Канао чуть улыбнулась краешком губ.
Весь вечер прошёл в тёплых разговорах, тихих смехах, шуме посуды и благодарностях Аой за её кулинарное мастерство. Она ворчала в ответ, но по лицу было видно — ей приятно. Харуто впервые за долгое время чувствовал себя частью чего-то настоящего. Настоящей семьи.
Он не мог бы и подумать, что так скоро после смерти бабушки вновь ощутит тепло в груди. Порой он чувствовал укол угрызений — будто был неправ, что позволяет себе смеяться и радоваться. Но где-то глубоко внутри он знал: бабушка бы этого хотела. Её тёплый голос, будто эхо, звучал в его памяти: «Будь счастлив, даже если сердце болит — ведь в этом и есть сила».
Сейчас ему было хорошо. Просто... хорошо. И он позволил себе это чувство. Хоть на миг — по-настоящему, без страха и сожалений.
******
Харуто сидел на крыльце, обняв колени руками, и смотрел на полную луну, что нависла над садом, заливая всё молочно-серебряным светом. Было уже за полночь — ночь тянулась мягко и долго, как песня, которую поют шёпотом. Воздух был прохладен и чист, и дышалось легко, будто мир выдохнул усталость вместе с ним.
«Что только не пережило это место...» — подумал Харуто, глядя на знакомые доски крыльца. Именно здесь он лечил свои раны, сидел в тишине, наблюдая закаты с Ренгоку или встречал рассветы в одиночестве, когда всё ещё было слишком больно, чтобы спать.
«Завтра я наконец увижу, чего добился. Узнаю, на что способен. Не как ученик, а как истребитель.»
— Харуто, мальчик мой, — раздался рядом знакомый низкий и спокойный голос.
Харуто даже не повернул головы — он уже давно привык к тому, что Ренгоку умел появляться так же естественно, как тень от облака. Мужчина тихо сел рядом, плечом коснувшись плеча, и тоже посмотрел на небо.
— Тебе исполнилось семнадцать, я прав? — прервал тишину Ренгоку, мягко, но с какой-то невидимой важностью в голосе.
Харуто чуть прищурился и, наконец, посмотрел на него. Свет луны делал лицо Кёджуро мягче, словно стирал с него все тяжести, накопленные сражениями. Глаза светились, но не пламенем — каким-то тёплым, тихим светом.
«Точно... Сегодня же мой день рождения...»
Он рассказал об этом ещё в первый год их знакомства, когда Суми спросила, и Ренгоку оказался рядом. С тех пор тот всегда помнил — каждый раз находил способ поздравить. Незаметно, но от души.
Одежда Ренгоку тихо шелестела от ветра, словно листья, а его запах — как всегда — обволакивал. Он пах утренней росой, влажной землёй после дождя и чем-то домашним, будто постиранным одеялом из детства. Этот запах странным образом успокаивал, внушал доверие.
— Да... — тихо кивнул Харуто. — Сегодня исполнилось семнадцать. Прошло три года с того момента...
Он откинулся назад, опираясь руками о пол, и запрокинул голову, глядя в луну. Три года. С тех пор, как всё разрушилось. С тех пор, как он потерял бабушку... и Аи.
И в тот же момент сердце сжалось.
«Аи... Сегодня ведь и твой день рождения....»
Он не забыл. Просто не хотел вспоминать. Но теперь память разлилась горечью, как пролитый чай. Аи всегда обожала полнолуние. Всегда говорила: «Луна — это как зеркало. Если ты на неё смотришь — кто-то тоже смотрит в ответ».
Он бы всё отдал, чтобы увидеть, как она улыбается под этим светом ещё раз.
И вдруг — прикосновение. Тёплая ладонь мягко опустилась на его волосы.
— С днём рождения, Харуто, — сказал Кёджуро, его голос стал особенно тёплым. — Ты постарался на славу. За три года ты добился невероятного. И всё — благодаря твоей решимости. Завтра ты справишься. Я обещаю.
Харуто не знал, что именно тронуло его — слова или интонация. Или, может быть, то, как Ренгоку гладил его по голове, как когда-то бабушка. Спокойно, уверенно, с любовью. В груди стало так легко, что на глаза навернулись слёзы.
«Почему... Почему мне так странно? Будто... будто я в безопасности. Словно дома.»
Он посмотрел на Кёджуро. Тот всё ещё гладил его, как щенка.
— Ты знаешь, что похож на щенка? — внезапно произнёс Ренгоку с каким-то неожиданным волнением. Его глаза распахнулись, а на лице расцвела широкая улыбка от уха до уха.
Харуто моргнул. Потом прыснул, прикрыв рот рукой. А потом не выдержал — залился смехом. Сначала сдержанно, но всё громче и свободнее.
— Что-то не так? — удивлённо спросил Ренгоку, но в глазах уже плясали весёлые искры.
И в следующий миг оба смеялись. Без причины. Просто потому что было легко. Потому что можно.
«Как бы то ни было... сейчас я по-настоящему счастлив.» — подумал Харуто.
А в небе, высоко над ними, луна смотрела вниз.
Да... Аи когда-нибудь снова станет прежней, ведь именно для этого я и стараюсь..