1101-1128
Глава 1101
Девушка была красива. Даже после всего, что с ней произошло, она не утратила ту нотку своей внешности, неуловимый блеск натуры, который заставлял мужчин оборачиваться ей в след даже несмотря на то, что они шли рядом со своими возлюбленными.
Огненные волосы лавовым водопадом ниспадали до самых бедер. Тонкая талия, выглядела еще стройнее, благодаря широкому поясу с ножными, перетягивающим её и спускавшимся вплоть до самых бедер. В меру пышных, мощных бедер.
Красивое, чуть круглое лицо с миндалевидными глазами и густыми бровями в разлет.
Единственное, чего не хватало, это изумрудных, как у кошки в ночи, зеленых глаз.
Вместе них - лишь белые зрачки, радужка того же цвета, и черные зрачки, напоминающие проколы, оставленные швейными иголками.
Да и выглядела принцесса Акена так, будто кто-то проткнул ей душу. Что не удивительно, учитывая, что ей пришлось пожертвовать своим путем развития, обрекая себя на постепенную деградацию.
И все это ради Вечно Падающего Копья - артефакта народа богини Дану, которым можно было убить даже бога. Правда в последнем Хаджар очень сильно сомневался.
Вряд ли любой мог взять этот артефакт, закинуть в сторону Яшмового Императора (пожертвовав при этом тем, что было ему дороже всего) и уничтожить правителя всего безымянного мира.
- Хаджар, - она подошла к нему и крепко обняла.
Крепко, но без всякого подтекста. Обняла так же, как обняла бы любого другого друга... Правда, что-то подсказывало, что у неё больше не было друзей.
Теперь, видя Акену и принца, стоявших в непосредственной близости друг от друга, Хаджар понимал всю глубину слов Чин'Аме и министра Джу. Это действительно были дети от двух разных женщин.
Проклятый Морган...
- Мой принцесса, - Хаджар ответил на объятья, а затем отстранился от дочери правителя. - В Запретном Городе по случаю вашего исчезновения...
- Устроили праздник? - спросила, перебивая, грустно улыбающаяся Акена, а затем, совсем как её старшим брат (отец-то один все таки), посмотрела Хаджару за спину. - О, вижу и эта мышь заявилась вместе с тобой.
- Рекка Геран внесла огромный вклад в нашу миссию, - решил отдать должное Хаджар.
- Шлюха портовая, - процедила принцесса, но так, чтобы слышал лишь Хаджар. - пусть только подвернется возможность - я вырежу её сердце. Даже если это будет последним, что я сделаю в этой жизни.
Хаджар не особо понимал откуда такая ненависть у Акены к Рекке. Да, последняя была личным надзирателем принцессы с самого рождения последней, но, все же...
- Сестра, давай не будем держать наших спасителей и... гостя, на пороге замка. Пусть войдут внутрь.
- Конечно, брат.
Этого простого диалога хватило Хаджару, чтобы понять, что отношения между Акеной и принцем были вполне... никакие. Не отстраненные, не дружеские, не враждебные, они просто принимали существование друг друга за данность.
Уже давно смирились с этим и предпочитали не думать о том, что имели разных матерей.
Акена бросила резкий взгляд в сторону Рекки, после чего развернулась и направилась в замок.
- Лекарей ко мне! - крикнула она. - Раненному требуется срочная помощь! Принести лучшие медикаменты, которые только найдете!
Да уж, удивительно, насколько тесным может быть этот мир, несмотря на то, насколько он огромен.
Рекка, Том и Анетт уже сделал шаг вперед в сторону подъемного моста, как Хаджар, незаметным движением, перегородил им путь.
Перед воротами повисла тяжелая тишина. Бойцы переглядывались, пытаясь понять, в чем же дело.
Один только принц не сводил взгляда с Хаджара. И на этот раз в черных безднах, которые блестели у него в глазницах, не было ни иронии, ни блеска легкой, дружеской насмешки.
Стальные, холодные и расчетливые.
Да, теперь Хаджар не сомневался - это действительно сын Моргана и его преемник.
- В чем дело, генерал? - его тон не потерял открытого радушия, но в его глубине звенела сталь.
Проклятье...
Он даже говорил точно так же, как папаша.
- Вы знаете мое имя, мой принц, но как мне обращаться к вам? - Хаджар низко поклонился. Но не принцу, а чуть в сторону - будто самому замку.
И опять тишина. Кто-то догадался в чем дело, но большинство, скорее всего, нет.
Морган действительно был гениальным интриганом. Лучшим из всех, с кем имел дело Хаджар. Возможно, лучшим во все времена Семи Империй.
Таким, которым никогда не стать самому Безумному Генералу.
Но, тем не менее, Морган играл по-крупному. А такие игроки слишком часто забывали о том, что в крупных играх порой вперед вырывается самые мелкие ставки.
Хаджар сделал свою.
Он поставил на законы гостеприимства.
Те самые, над которыми так часто насмехаются и иронизируют. Но редко когда осмеливаются нарушить. Особенно не перед глазами представителей сотни народностей со всего Дарнаса.
Принцу потребовалась всего доля мгновения, чтобы принять верное решение. Он ответил таким же поклоном, что и сам Хаджар.
- Прошу меня простить, прославленный генерал Дархан, - бойцы ахнули от такого обращения со стороны наследника всея Дарнаса к, пусть и прославленному, но самому низкоранговому генералу. Что такое Сухашим по сравнению с командующими крупных фортов и армий, не говоря уже о легионах. - Меня зовут Теций, сын Моргана. Будьте гостем в месте, которое стало мне домом на пусть и краткий, но срок.
- Я и мои люди с радостью и честью принимаем ваше предложение, Теций, мой принц, - Хаджар еще раз поклонился. На этот раз уже самому принцу. - Мы пройдем?
- Конечно, генерал Дархан. Вы и ваши люди - гости в моем доме. Проходите.
Только после этого Хаджар перешел по мосту во внутренний двор замка. В какой-то момент они поравнялись с принцем и тот прошептал так, чтобы слышал лишь Хаджар.
- Однажды ты будешь служить мне так же, Хаджар, как твой учитель когда-то служил моему отцу.
Это не было угрозой. В словах принца не прозвучало надменности. Более того, в них даже присутствовало уважение. Нет, это было поведение того, кто уже видел себя правителем Дарнаса.
Будущего Императора.
И, признаться, если бы Хаджар не услышал чего-то подобного, то разочаровался бы в Теции.
- Мой учитель, да примут его праотцы с хлебом и медом, ненавидел, но уважал вашего отца. К вам я не испытываю ни первого, ни, пока, второго.
- Справедливо, - кивнул Теций. - Тогда я постараюсь заслужить второе, но, видят боги, Безумный Генерал, я не боюсь первого. И законы гостеприимства не остановят меня, если, вдруг, мне придется сделать шаг наперерез тебе.
Да, определенно, Теций заслуживал того, чтобы называться преемником Моргана.
Хаджар украдкой, так, чтобы не видели бойцы, которые уже помогали Тому и остальным, протянул принцу руку. И тот пожал её. Только на этот раз каждый сжал так сильно, как только мог.
И теперь Хаджар уже не был так уж уверен, что сила принца была ниже, чем его собственная.
Глава 1102
Хаджар стоял на вершине замковой башни, курил свою трубку и ожидал рассвета. Рассветы в долинах были несравненно прекрасно. И лишь закаты в горах могли посоперничать с красотой солнца, поднимающего над бескрайними полями, лугами и лесами.
Жаль, что Хаджар видел их лишь несколько, да и то - так давно, что, казалось, будто в прошлой жизни. Там, в деревне, в лесу, в Долине Озер и Ручьев.
Где стояла хижина охотника Робина. Где просила сыграть на Ронг'Жа девушка, по имени Лида. Где люди жили простой, но честной жизнью.
Они охотились, сеяли, пахали, рожали и умирали. Веселились и грустили. Любили и ненавидели. Искренне. Не тая.
Хорошее место.
Порой Хаджару начинало казаться, что его и вовсе не существовало - этого места. Что он лишь увидел сон. Такой чистый, что в него хотелось поверить всей душой.
- Ты уверен, что не хочешь посмотреть на мануфактуру? - рядом с ним стояла Акена. Завернувшись в свой изумрудный плащ, она так же смотрела на восточный горизонт.
Хаджар обернулся на скалистый холм, в глубине которого и находилось крупнейшее производство боевых големов империи Ласкан.
- Нет, моя принцесса, не хочу. У этой мануфактуры слишком большая плата за вход. Не думаю, что могу себе её позволить.
Где-то там, внизу, во тьме, спал ребенок, которого отняли у матери. Император Ласкана...
- Я ведь говорила, Хаджар. Для тебя просто - Акена.
- Но...
- Прости, за те мои слова. Они были сказаны не от чистого сердца, а от... Неважно. Я не хотела сказать то, что сказала. Поэтому, пожалуйста, называй меня просто - Акена.
Хаджар кивнул. Он глубоко затянулся и выдохнул дым. Он ненадолго сформировался в колечко, а затем развеялся по ветру едва видимой дымкой.
Надо же - он мог взмахом меча уничтожить сотни истинных адептов, но не был способен сделать нормально дымное колечко.
Иронично.
- Знаешь, когда я оказалась в Запретном Городе без... - Акена осеклась и непроизвольно потянулась пальцами к глазам. В этом движении явно было что-то общее с манерой Крыла Ворона касаться маски. - Я долго думала. Хотя, мне ничего другого и не оставалось.
- И о чем ты думала, Акена?
- О многом, - девушка провела пальцами по ветру, словно пытаясь его погладить. - но, в какой-то момент, я задумалась о том, почему все мы так стремимся к славе. Тем или иным путем. Но каждый адепт мечтает, чтобы его имя гремело в эпохах.
Хаджар промолчал.
- Ты можешь думать, что являешься исключением, прославленный генерал Дархан, но это не так. Ты можешь убеждать себя в чем угодно, но и ты тоже стремишься к славе.
- И что привело тебя к таким мыслям, Акена?
Девушка ответила не сразу.
- Все мы сражаемся, Хаджар. С врагами на полях брани. С самими собой, во время тяжелых тренировок. С целым миром, когда пытаемся взять судьбу в свои руки. Но, как бы далеко мы не зашли, всегда есть высота, на которую еще только предстоит взобраться. И есть те, кто уже там стоят.
- Таков путь развития, моя принцесса. Все мы знали, на что шли, когда впервые проложили перед собой путь и взошли на ступень Истинного Адепта. Мир боевых искусств, - в голове Хаджара прозвучали слова его матери. Сказанные простой смертной, но, чем дальше Хаджар шел, чем выше взбирался, тем они становились все более и более осмысленными. - полон одиночества.
- Одиночества, - повторила Акена. - одиночества и бессмысленной борьбы.
Хаджар дернулся как от удара кнута, который когда-то принял вместо своих солдат и посмотрел на принцессу.
- Почему бесс...
- Однажды, славный генерал Дархан, мы все умрем. Мы сражаемся, боремся, но понимаем, что умрем. Сегодня или завтра, может через тысячу лет. Может, достигнув Бессмертия, через тысячу эпох. Может, став богом, через сотню тысяч эпох. Но найдется та сила, которая нас уничтожит.
Хаджар слушал Акену и не понимал, откуда в девушке, которая годилась ему в младшие сестры, могла поселиться столь...
Он не мог назвать эту идею, ни мудрой, ни глубокой, ни пустой, ни поверхностной.
Она слишком его шокировала.
- И поэтому мы ищем славы. Ибо лишь в ней истинное бессмертие. Воин отправляется биться за свою родину, чтобы его запомнили. Запомнили, что он был. Что он жил. Что он оставил свой след на этом песке.
"След на песке"... Том...
Хаджар еще раз затянулся и посмотрел на брезжущий, на самом краю мироздания, рассвет.
Прекрасное зрелище.
Если не видел рассвета в долине и заката в горах, то кто знает - будет ли твоим праотцам о чем поговорить с тобой.
- Может вы и правы, принцесса. Может и я тоже ищу славы.
- Я ведь уже говорила, что для тебя - просто принцесса Акена.
Они вновь замолчали. Затем, вдруг, принцесса резко повернулась к Хаджару и со звоном меча в голосе, не попросила, а даже потребовала:
- Принеси мне клятву, Хаджар. Принеси немедленно. Что однажды ты своими руками оборвешь жизнь этой жалкой дряни - Рекки Геран.
Хаджар не подавился дымом. Не вздрогнул от неожиданности.
Он ожидал чего-то подобного.
- Вас обеих связывает клятва, да? - спросил он, продолжая наслаждаться рассветом.
Акена промолчала. Да она и не могла ему ответить.
- И в этой клятве кроется твоя к ней ненависть и её раскаянье, которого она никогда не добьется.
Акена снова промолчала.
Как промолчал и Хаджар.
Мир боевых искусств... одинокое место, где лишь самым везучим удается встретить того, с кем можно его разделить. И лишь единицам - сохранить и не потерять.
Потому что все они - тлеющие угольки на полотне черного бархата. Сверкают ярче звезд, но однажды, как и их холодные собратья из космоса, угаснут.
Хаджар ненавидел философию...
- Прости, - Акена отвернулась, а затем, так же резко, повернулась к Хаджару и протянула ему свой гребень. - Расчеши мне волосы... пожалуйста.
Сердце Хаджара пропустило удар.
В его жизни было всего две женщины, которым он расчесывал прежде волосы.
Его мать и его сестра.
И по обеим он скучал.
И обеих он не мог больше увидеть...
Хаджар взял в руки гребень и принялся аккуратно расчесывать волосы принцессе.
- Моя мама раньше так делала, - прошептала Акена. По её щекам катились слезы. Не прозрачные, как у простых людей, а изумрудные. Яркие. Светящиеся в отступающей перед рассветом тьме. - И она мне пела. Песню о том, как солнце встает над долинами, чтобы спуститься за горами. Ты знаешь эту песню?
Хаджар с удивлением понял, что теперь знает, почему ему было знакомо имя "Ирмарил". Он раньше уже слышал это имя. В названии песни.
Он выучил её во время бесконечных странствий вместе с цирком уродцев. Её пел молодой юноша в каком-то из бесчисленных придорожных трактиров.
- "Плач Ирмарила"?
- Да. Спой пожалуйста. Я слышала, что поешь ты не хуже, чем сражаешься.
И Хаджар, продолжая расчесывать огненные волосы, запел.
Солнце поднималось все выше. Его лучи касались холмов и рек, лугов и полей. Но они не могли согреть
Рассвет в долинах был холоден. Северный ветер сковывал солнечный свет, не позволяя тому обжечь еще сонную землю.
Глава 1103
Хаджар, вместе с Реккой Геран, стоял напротив многомиллионной армии. За два дня горы пересек второй легион Ласкана. Одни из лучших воинов империи.
Младшие офицеры - Рыцари Духа. Старшие - повелители. Генерал - Безымянный средней стадии.
Войско, способное смести с лица земли любого противника. Военные корабли стояли позади него - в сотнях миль на якоре около опоясывающих Дельфи гор.
Таково было одно из условий.
Десятки боевых големов колоссами возвышались среди белых доспехов легионеров.
Но, даже будь эта армия в десять раз больше, Хаджару потребовалось бы лишь полчаса, чтобы уничтожить их всех. Сломить их артефакты. Разбить корабли. В прах развеять големов.
И, в то же время, он не мог ступить не шагу дальше условной границы, которую ощущал перед собой. И эта граница была создана одним единственным человеком.
Он, закутанный в алый плащ, спрятавший лицо за алой маской, круглой, покатой формы, стоял позади гордой бывшей Императрицы.
Живая легенда.
Алый Мечник.
Сильнейший воин Ласкана и, пожалуй, всех Семи Империй.
- Генерал Дархан, - в голосе Регента звучало неприкрытое презрение и едва сдерживая, животная ярость. - Ваш корабль уже прибыл.
И действительно. За спиной Хаджара, в двух километрах, к небесной пристани мануфактуры Дельфи причалил "Вестник Бури". Быстрейший из корветов Дарнаса и, пожалуй, всех Семи Империй.
Если Ласкан опережал всех в развитии своих воинов, то Дарнас - в развитии технологий.
Сражение человека и машины.
Лирично.
- Пришло время начать обмен, - закончила Регент.
Развевались её белые одежды и столь же белые волосы, а в глазах сияла сама смерть.
Хаджар кивнул, а затем, как велела ему честь, опустился на колени и упер голову в землю. Тишина зависла над долиной.
Один из самых известных генералов Дарнаса опустился в полный поклон перед правительницей вражеской Империи.
Это длилось не долго. Лишь пару секунд. После чего Хаджар поднялся, развернулся и вместе с Реккой направился обратно в замок.
- Значит Танигед в вас не ошибся, генерал, - прозвучало ему в спину. - у вас все же есть честь... Я запомню ваше имя, чтобы вписать его в хроники после победы Ласкана.
Хаджар остановился. Но так и не обернулся.
С неба ударила белая молния и, вместе с Реккой, Хаджар перенесся на палубу "Вестника". Из замка постепенно, по веревочной лестнице поднимались воины.
Десятки, почти сотня. И лишь после них поднялся принц.
Акена и молодой Император стояла на вершине башни. Той самой, где минувшей ночью они любовались рассветом.
Теций, оказавшись на палубе, подошел к бортику и, оперевшись на него, упер взгляд черных глаз в огненные волосы своей сестры.
По условиям договора, после того, как принц поднимется на борт, Регент должна будет войти в замок. После этого Акена отпустит Императора и Хаджар поднимет её на борт "Вестника Бури".
Когда это свершится, то они покинут долину Дельфи, а Ласканцы ничего не станут предпринимать, иначе их хваленая мануфактура взлетит до самого Седьмого Неба.
Правительница, как и Император, вряд ли пострадают в этом взрыве - личная сила, плюс артефакты и все такое. Но вот деньги, в прямом смысле, вылетят в трубу.
И все же, Хаджару что-то не нравилось в происходящем.
- Когда все это закончится, - Правительница уже подошла к воротам. - я скормлю твою сердце псам, девчонка. А твоего отца выпотрошу как худую свинью!
Морган... Хаджар знал о Императоре не так многое. Но... этот человек управлял Оруном. Тем, на фоне истинной мощи которого, Алый Мечник лишь мальчишка.
- Сестра... - прошептал принц.
И это слово вспышкой поразило сознание Хаджара.
Он перевел взгляд с принца, затем на мануфактуру, а потом на Акену и Императора.
Морган играл... играл на опережение... всегда...
Это факт.
Но планы, которые он строил, не были краткосрочными. Порой, для их реализации требовались годы и даже десятилетия.
И все это...
- АКЕНА! - Хаджар, используя все свои силы, используя Имя Ветра, используя волю и энергию, призвал белую молнию.
Огромный белый дракон, гремя подобно взрыву десятка сверхновых, помчался по небу.
Но было слишком поздно.
"Вестник Бури", внутри которого вспыхнуло сердце
В его недрах вспыхнуло сердце Ана'Бри. А где-то там, в Дарнасе, стоял никому не нужный "Троянский Конь" - Ярость Смертного Неба.
Лучшее прикрытие для самого мощного источника энергии во всех Семи Империях.
Время застыло для Хаджара. За доли мгновения они покинули долину Дельфи и понеслись еще дальше, но каким-то чудом Хаджару, казалось будто он все еще находиться над замком.
Будто он стал ветром.
Будто он расчесывает огненные волосы принцессы.
А она, вытаскивая из-за спины кинжал, одними губами, бесшумно шепчет:
- "Помни меня, отважный генерал".
И как брызжет кровь маленького ребенка, которому так и не суждено стать великим воином. Как кричит в диком отчаянье его мать. Как поднимается гигантская, закрывающая небо волна крови, которой оборачивается плащ Алого Мечника.
Истинное слово...
Но все это меркнет перед взрывом, разорвавшим в клочья мануфактуру Дельфи.
Акена, раскинув руки в сторону, полетела куда-то вниз. Её волосы слились с пламенем.
Хадажр тянулся к ней. Пытался спасти. Но не мог.
Он был слишком слаб.
Все еще слишком слаб.
- "Помни меня".
А затем все исчезло.
***
Дверь в покои Императрицы Дарнаса открылась и на пороге показался её муж.
- Помоги мне расчесать волосы, любимый, - попросила она, протягивая гребень.
Морган подошел к ней со спины и принялся спокойно расчесывать её струящиеся, шелковые волосы.
Они молчали.
- Ты ведь знал, - прошептала Императрица. - знал, что когда твоя нагулянная девка вернется в Запретный Город, то я так или иначе заставлю её отправиться с моим... нашим сыном, чтобы там она и сдохла!
Морган продолжал расчесывать её волосы.
- Ты думал, что я позволю ей жить? Дышать?! Быть угрозой для будущего моего ребенка! Никогда! И ты все это знал! Всегда знал! С самого первого дня, когда привел эту рыжую потаскуху, её мать, во дворец! Знал, что она родит тебе ребенка! Знал, что я использую все, что мне подвластно, чтобы сжить её со свету! Знал, что я подкуплю Рекку и использую её клятву с Акеной! Знал, что именно я вложу в её руки клинки, которую перережут глотку твоей шлюхе!
Морган все так же мерно расчесывал на отдельные пряди волнистые, черные, как сама ночь, волосы.
- Ты все знал! Ты все это спланировал! Как и всегда... И, самое ужасное, это знала и я - знала, что мы, весь Дарнас, лишь марионетки для тебя.
Гребень плыл среди черных волос.
- Скажи мне, ты хоть когда-нибудь любил? - прошептала, дрожащим голосом, на глазах стареющая Императрица. - Перед тем, как... ответить мне.
Морган наклонился к её уху и жарко прошептал.
- Любил.
Он выпрямился. Гребень сверкнул в его руке. Он кинжалом вонзился в шею Императрицы. Красная струя ударила в потолок.
- Но не тебя.
Император отвернулся, оставив агонизирующую черноволосую "правительницу" Дарнаса умирать в полном одиночестве.
В дверях его уже ждал генерал Декой Шувер. Он протянул своему
императору платок, о который тот вытер руки.
- Сделай так, чтобы никто не усомнился в том, что это Ласканцы.
- Разумеется, - поклонился глава Тайной Канцелярии.
- Дарнас ведь не детоубийца. Мы лишь успели в последний момент отомстить за вероломное убийство нашей возлюбленной Императрицы.
- Конечно, мой Император.
Император, оставив позади покои жены... бывшей жены, отправился по хитросплетению коридоров дворца.
Никто не должен был знать... никто не должен был увидеть.
И, лишь когда он остался в полном одиночестве, то, позволил руке схватиться за сердце.
В беззвучном крике, полном боли, которую не описать никакими словами, он открыл рот. И так простоял, схватившись за гобелен, пока не упал на холодные камни.
Он лежал и кричал, не позволяя ни единому звуку сорваться с окровавленных от растяжения губ.
По его лицу текли слезы. Кровавые. Жуткие.
Так продолжалось несколько длинных, тяжелых секунд, после чего он поднялся и, поправив мантию, направился к своему кабинету.
- "Уже скоро, любовь моя... уже скоро, дочь моя... я приду на порог праотцов, чтобы увидеть вас последний раз, перед тем как меня низвергнут в бездну... Подождите меня еще немного. Чтобы я обнял вас первый, единственный и последний раз..."
Глава 1104
Хаджар сидел на холме и смотрел на то, как вокруг Даанатана собирается один из легионов. Какой по счету это было за прошедшие недели?
Кто знает.
Хаджар, кончено, мог бы посчитать. Даже не прибегая к помощи нейросети, все еще занятой обработкой данных, полученных из библиотеки. Но он хотел позволить себе это сладостное, краткосрочное неведение.
Сидя на холме, где когда-то впервые общался с представителем Страны Драконов - главой павильона Волшебного Рассвета, драконом Чин'Аме.
Теперь же Хаджар смотрел на то, как поля, окружавшие столицу Империи, постепенно покидали миллионы истинных адептов. Воинство, которое не могло оставить равнодушным даже тех, кто бился с Великими Героями и лично видел мощь Императоров.
Но вид нескольких миллионов Небесных Солдат, одетых в броню, объединенную общей стилистикой, под стягами и штандартами. Кавалерия верхом на боевых конях, каждый из которых был равен по силе своим наездникам. Огромные военные корабли, парящие в небесах под белоснежными парусами. На их бортах сверкали черненные пушки. Суетились матросы и военные.
Старшие офицеры, в небе и на земле, излучали ауру силы Повелителей, а генералом и адмиралом выступали сами Безымянные - для людей, плохо понимающих суть пути развития, они являлись вершиной мира боевых искусств Семи Империй.
Безымянные. Достигшие восьмой ступени. Те, кто стоял на самом краю неизвестности, ибо в Семи Империях никто даже представить себе не мог, что находится там, дальше, за границей восьмой ступени.
Подозревали, что существует девятая, но не знали самого названия, не то что способа взобраться на такую вершину.
Хаджар же, благодаря Крылу Ворона, след которого затерялся сразу после возвращения в столицу, теперь понимал, что ступень Безымянного, она... действительно была почти вершиной пути, отмеренного простым "смертным".
Ибо там, за ней, находилась последняя, девятая ступень, которая являлась гранью между миром боевых искусств смертных и Бессмертных.
Небесный Император...
А дальше, если адепт мог выдержать испытание Небес и Земли, то его ждала свободы жизни от гнета времени и старости, и... оковы законов Неба и Земли.
И, единственный путь, пройдя все девять стадий Божественного Воителя, стать богом и подняться на Седьмое Небо.
- Шестой легион! - взревели трубы, задули горны, вздулись паруса, заржали лошади, люди закричали утробным, воинственным кличем. - На марш!
И многомиллионная армия истинных адептов выдвинулась в сторону Ласкана.
Обе страны собирали свои силы для решающей битвы. Когда она начнется и сколько продлится, учитывая мощь обеих сторон - кто знает.
Хаджар же продолжал смотреть на свои мозолистые ладони, переводя взгляд на покрытые шрамами руки. Если бы он мог видеть кровь на них, то хватило ли бы высоты этого холма, чтобы не утонуть в ней, пролейся та на поля Даанатана.
- Как давно... - прошептал Хаджар. - как давно в последний раз я воевал...
Это было действительно давно. Те годы, когда, вместе с братом, они сражались плечом к плечу. Их цели были просты - дожить до следующего рассвета. Их враг - вот он, прямо перед тобой. Противник, который хочет отнять твою жизнь, твой дом и твою землю, за которую проливали кровь твои предки.
И ты хотел все это защитить. Сберечь. Отстоять.
Это то, что видел ты - солдат, стоящий в строю с другими такими солдатами. Но чем дальше... тем больше Хаджар понимал, как солдаты превращались в пешки. Затем и офицеры становились оными. А под конец и генералы.
Все они - лишь пешки на доске из фигур, где нет ни белого, ни черного цветов. Лиш серый полумрак, дымкой заволакивающий весь мир.
Хаджар должен был бы презирать Моргана, за то что тот пожертвовал своей дочерью, любимой женщиной, а потом и законной супругой, выставив её жертвой Ласканских убийц (неделю по всему Даанатану весели черные флаги траура, а люди пели песни тризны по великой Императрице...), но понимал...
И от того ему было еще противнее. Уже от самого себя
Он понимал Моргана.
Но не значит, что принимал.
Но если он не принимал Императора своей родины - своей Империи, то... как ему отправляться на войну? Ради чего воевать? Ради земель, которые разорила эта самая Империя, ради семьи, которую разрушила Империя.
Ради чего...
Ради кого...
Хаджар не знал.
Не знал, зачем ему, детоубийце, отправляться на границу Ласкана.
И когда легион уходил на западную границу с вражеской Империей, Хаджар лишь сжимал в кулаке свиток. Его отправляли в Сухашим. Там он должен был возглавить новую армию Дарнаса - "Лунный Ручей" и повести её на фронт, где вступит в число генералов, командующих Западным Фронтом, под предводительством Великого Героя Сулейма Жемчужного, родом из Моря Песка - лейтенант-генерала.
Вот только правильней будет сказать, что Хаджара не отправляли на фронт, а... просили туда отправится. Потому что после того, как известия о битве Безумного Генерала и Танигеда Облачного облетели все Семь Империй, то люди поняли, что один Великий Мечник пал, но на его месте, из пепла, воспрял другой - бывший ученик, которому пророчили превзойти своего мастера.
И лишь один Хаджар понимал, что чтобы превзойти истинного Тирисфаля, а не ту маску, которую он носил, у него не хватит и целого века. Или даже двух.
Тирисфаль был сильнейшим и потому... самым одиноким.
Теперь Хаджар это понимал. Так же, как понимал и причину, по которой Орун служил Моргану. Сперва из-за уважения, а затем... из-за благодарности.
Морган давал Оруну цель. Цель его существования. Смысл, ради которого можно было проливать кровь. Свою, чужую - без разницы.
Воин, не знающий, ради чего он обнажает мечь, хуже бешенной собаки.
- Учитель, - прошептал Хаджар. Перед его внутренним взором рыжеволосая Акена пронзала кинжалом горло ребенка. Ребенка, имени которого Хаджар даже не знал. Даже не знал... - Помоги мне, учитель...
Но в ответ тишина. Лишь гул идущего на марш легиона.
Грохот оловянных пешек, с гордостью марширующих по лакированной доске.
И полный штиль.
Слезы, которые падали из глаз Хаджар, опускались ему на подбородок, а затем и на землю.
- Мама, - прошептал он. - Отец. Брат. Сера. Няня... Дядя... Тетя... Прошу... хоть кто-нибудь...
Но в ответ тишина.
Хаджар посмотрел на меч в его руках. Он чувствовал, как в груди что-то трещит. Ломается. Как путь, который до этого был прочен, как вечное небо, теперь раскалывается и шатается.
Одна за другой на его душе открывали раны, которые он был не в силах закрыть.
- Прошу... - шептал Хаджар. - зачем мне сражаться... за что мне идти в бой... хватит ли у меня сил, чтобы добраться до Седьмого Неба? Хватит ли мне сил, чтобы выстоять перед Черным Генералом? Хватит ли мне сил, чтобы освободить людей... Людей, которые сражаются друг с другом лишь ради того, чтобы иметь смысл жить.
Душевные раны покрывали Хадажра. Энергия текла из израненной души. И мерк взгляд синих глаз. Истлевал клинок в его руках, а синие одежды постепенно истончались и исчезали.
Хаджар сражался так долго.
Так яростно.
Не жалея ни себя, ни других.
Но ради чего.
Ради чего...
Он не знал и потому тьма подступала к нему со всех сторон. Та самая бездна, с которой приходилось бороться каждому, но все были обречены на провал.
Глава 1105
Имело значение лишь то, сколько ты сможешь продержаться на краю этого обрыва. Все мы - лишь смертники, оттягивающие момент, когда все, что они делали, все, чего достигли, все, чего добились, перестанет иметь всякий смысл.
Акена была права.
Они все ищут славу.
И Хаджар тоже.
Чтобы его не забыли.
Чтобы не боятся, что и его следы на песке размоет бегущая война.
Они убивали и умирали, чтобы их помнили.
Родные, близкие, друзья, дети или весь мир - не важно.
Но...
Но.....
Но......
Хаджар помнил мир земли. И помнил то, с каким упоением он погружался в музыку. И то, как она дарила ему покой и, что самое важное, связь с целым миром.
То, чего, никогда, как бы он не пытался себя убедить, ему не приносила битва.
Хаджар не был рожден, чтобы стать воином. Первая его мысль была не о сражениях, а о странствиях.
Но он взял в руки меч, потому что был должен.
И он пошел на войну, потому что был должен.
И, закончив одну, он пойдет на другую, и следующую, и ту, что за ней, и так, пока не доберется до седьмого неба, потому что - он единственный, кто с этим справится.
Меч был его частью.
Возлюбленной и в то же время - ненавистной.
И, именно эта ненависть, ненависть к самому себе, своей сути, своему началу, убивала его в данный момент и ничто вокруг не могло...
- Успокойся, я тут, - прошептали ему на ухо. - я буду твоей рукой. Я стану твоим сердцем. Все беды и горе уйдут, пока...
- Я тут, - прошептал и сам Хаджар. - пока я смогу быть с тобой. Играть для тебя и петь.
Он обернулся, но рядом никого не было.
Лишь только запах камней и цветов. И чей-то силуэт в мирно плывущих облаках.
Но на душе стало легче.
В этом мире был кто-то. Пусть и всего один человек. Кто ждал Хаджара. И Хаджар не мог его подвести.
Он ведь еще не нашел её...
Он поднял перед собой свой меч
- Я ненавижу тебя, - произнес он. - но я же тебя и люблю. Я твой раб, но я и твой хозяин. И ты такая же часть меня, как и я твоя. И мы пройдем этот путь до конца. И встретим все, что будет перед нами. Но, запомни, в тот же день, в тот же миг, как мы достигнем нашей цели и падет гнет Седьмого Неба, я выброшу тебя так далеко, что никогда не больше не смогу найти. И это будет тот день, когда умрет Безумный Генерал.
Хаджар обнажил меч.
Он поднял его перед собой, а затем с силой опустил вниз. И ничего не произошло.
Лишь стало тихо. Даже еще тише, чем было до этого. И каждый, кто находился в пределах сотни километров и обладал хотя бы баронством, почувствовал, как его королевство стало втрое слабее, чем было до этого.
И это вселило в них ужас.
Ужас перед тем, кто мог использовать подобную глубину мистерий меча и ветра.
- Я назову тебя - Разорванное Небо. Третья стойка. Мирный День.
Хаджар убрал меч обратно и, шатаясь, чувствуя, как постепенно затягиваются раны, зашагал вниз с холма.
Его ждал брат, у которого вот-вот должен был родиться сын.
***
Люди, которые знали, что Орден Ворона — это орден последователей Черного Генерала, Врага, первого из Дарханов, то сразу представляли себе их базу.
Причем представляли себе весьма стереотипно. Как скалистый берег никогда не стихающего моря. Битва двух противоположностей. Вода настигала камни в неумолимых стремлениях разбить последние, а те терпели и держали удар, разбивая противника в острые, сверкающие брызги.
На небе, безусловно, застыли темные, грозовые тучи, среди которых мелькали белые молнии и гремел столь яростный гром, что заглушал вопли вечной битвы воды и земли.
Здесь не росло ни единой травинки, не поднималось ни одного дерева. Не было слышно никаких животных, кроме тех, что случайно забрели сюда и теперь жалобно выли, страдая в предсмертной агонии.
Не летали птицы.
И лишь одинокий замок на краю утеса над морем служил единственным ориентиром в этом нелюдимом, жутком крае тьмы и разрушения.
И, самое удивительное, представивший себе такое был бы прав. Но только потому, что на утесе Кемерли начался сезон осенних бурь, но не более того.
В любое другое время этот край был даже относительно оживлен.
Но хромающего Крыло Ворона, прислонившегося к мечу, вонзенному в камень, это не волновало.
Он, одинокий странник в бурю, смотрел на величественное, древнее строение. Ходили легенды, что его построил, некогда, сам Черный Генерал.
Крыло сомневался...
Раньше - верил, а сейчас - сомневался.
Он видел его - Хаджара Дархана. Он говорил с ним. Он сражался против него и вместе с ним. Он рассказал ему историю, которую не знал никто кроме него и его Учителя.
Учителя, который даже не вышел из замка, чтобы сделать все собственными руками...
- Он не придет... - вздыхая, не спрашивал, а утверждал Крыло Ворона. - глупо было надеяться на что-то другое, да?
- Глупо, - кивнул стоявший перед ним человек.
Он был одет в серо-красный охотничий костюм. За его плечами развевался потрепанный плащ такого же цвета, а голову и лицо прикрывала точно такая же широкополая шляпа.
Ворон, в колпаке из красных рубинов, порхал за спиной этого человека. В руках он держал два меча. Стальных, сероватых жала. Они, как и все прочее, отражали вспышки молний в россыпи диких рубинов, которые, казалось, росли прямо изнутри стали.
По железным сапогам стекали капли ливня.
Крыло Ворона знал, что не сможет ничего противопоставить этому воину. Один из ближайших учеников главы Ордена. Обоерукий мечник, познавший несколько истинных королевств. Развитая стадия Безымянного.
- Ты предал нас, Крыло, - произнес этот глупец. Да... теперь он видел, как глупы они все были... и как глуп был он сам. - Предал учителя. Предал его путь. Предал нашего предка.
- И в чем же мое предательство, брат?
- Не называй меня братом, червь! И ты знаешь, в чем. Ты не привел к нам Наследника! Ты должен был это сделать. В этом заключалась твоя миссия.
- Может и не привел...
Крыло Ворона бросил последний взгляд на этот замок. Когда он был ему домом.
- Но однажды он придет сам... - Крыло закрыл глаза и взялся за рукоять меча. - и разрушит все то, что вы называете Орденом Ворона.
- Еретик!
Но Крыло уже не слышал его. Он бросился в атаку. Хромая, страдая от полученных ран, он предпочел закончить свою жизнь чуть лучше, чем начал её.
- Каин... братишка... ты как?
Мальчик открыл глаза. Он лежал на кровате в маленькой комнате. Рядом с ним сидел его веснушчатый, вечно жизнерадостный брат.
Брат, которого он так сильно ненавидел... и по которому так страшно скучал.
Брат которого он...
- Ав...
Рыжий парнишка крепко обнял Каина.
- Прости меня, - заплакал вдруг он. - Прости...
Каин замер, а затем крепко обнял брата.
- Мама с папой здесь? - спросил Каин.
Мальчик отстранился от него, вытер слезы и вновь улыбнулся. Той самой улыбкой, которая светила когда-то кому-то, кого, кажется, звали Крылом Ворона.
- Конечно! Ждут нас.
- Тогда пойдем.
Каин поднялся с кровати и, с удивлением, увидел, что у него на груди нет шрама.
Что-то отвлекло его внимания.
Он повернулся к окну и увидел ворона, который лежал на поле. Он был пронзен мечом.
Зверь, который, когда-то, уничтожил целую деревню, наконец-то был повержен.
Каин чувствовал, впервые, за долгое время, вожделенный покой.
- Пойдем, - повторил он.
Глава 1106
Эйнен, кажется, уже в пятый раз менял позу. Он то скрещивал руки на груди, то убирал их на пояс, то клал на колени. Иногда выпрямлялся, потом ссутуливался, чтобы в очередной раз попытаться подняться на ноги, но быть остановленным Хаджаром и Томом.
Так они и сидели втроем в длинном коридоре дома, когда-то принадлежащего учителю Хаджара. Он находился на Восьмом Проспекте Даанатана - самой дорогой улице столицы.
Клану Кесалия, новому аристократическому клану Дарнаса требовался свой квартал, так что под данные цели решили использовать именно эту землю. Хотя выбора-то особого тогда, да и сейчас тоже, и не было.
За прошедшие месяцы пустынный двор, на котором раньше кроме сорняков ничего не было, превратился в прекрасный сад. Благодаря усилиям Доры, её сестры и Анетт от него теперь было взгляда не оторвать. Но любому, кто попытался бы проникнуть сюда без дозволения, пришлось бы несладко. Сад был не только прекрасен, но и смертельно опасен.
Сам же дом постепенно реставрировали, превращая его из скромной лачуги в замковый-дворец, на подобии того, что стоял в Запретном Городе.
- Меньше нервничай, - Том, по случаю, даже горлянку закрыл.
Эйнен "посмотрел" на него так, как смотрят, обычно, на полного идиота. Хаджар даже удивился, что островитянин способен на проявление столь неприкрытых эмоций.
- Нет, ну а что я, - развел руками бывший аристократ. - что, неправильно сказал.
- Том, - протянул Хаджар. - все ты правильно говоришь, только делай это молча.
- Молча говорить?
- Да.
- А это как, варвар?
- Не знаю, но выясни, пожалуйста, в ближайшее время.
Том хотел что-то сказать, но затем поднял раскрытые ладони и отвернулся к окну. Хаджар же заметил, что у Эйнена слегка дрожат руки. И это было не столько от нервов, сколько из-за страха.
Надо же, его бравый друг и брат бился с ним в таких битвах, от которых даже у более сильных адептов затряслись бы поджилки. Островитянин был готов без заминки и сомнений броситься в самоубийственную атаку, в попытке спасти товарища. Сражался с тварями. Шел наперекор целой Империи.
Но... боялся того, что сейчас происходило этажом выше.
И Хаджар хотел бы сказать ему какие-то слова. Слова поддержки или может даже утешения.
Но это было бы лишним.
Ненужным.
Он просто положил ладонь на плечо другу. Эйнен поднял на него взгляд своих нечеловеческих, фиолетовых глаз. В них отразилась немая благодарность и признательность.
Вдруг по лестнице сбежала знакомая чернокожая красавица.
Вспотевшая, но счастливая и улыбающаяся, она посмотрела на Эйнена.
Тот тут же вскочил.
- Посмотри сам, - ответила она на незаданный вопрос.
Все вместе - Том, Хаджар и Эйнен рванули наверх. Они столкнулись на лестнице, потолкались, после чего пропустили Эйнена вперед.
Весенней бурей тот влетел в комнату, где уже собирали свои инструменты акушерки. На огромной постели, под резным балдахином, лежала взмокшая, слегка побледневшая и явно уставшая Дора.
Она держала в руках сверток из одеял и простыней. Она смотрела на Эйнена и улыбалась. Тот подошел к ней и, нагнувшись, поцеловал в лоб, после чего бережно поднял на руки свое дитя.
- Брат, посмотри, - впервые Хаджар слышал такой голос. Голос человека, который, кажется, получил все, чего только можно желать. Голос того, кто был счастлив. - Посмотри, какой он.
Хаджар подошел. На руках Эйнена мирно спал маленький новорожденный. Слегка фиолетового оттенка - но это, вроде, было нормально.
Хаджар плохо разбирался в детях.
- Придумай ему имя, любимый, - произнесла Дора. Слова давались ей тяжело, но в глазах сияло точно такое же, чистое, незамутненное счастье. - Имя...
Эйнен провел пальцем по щеке малыша, после чего произнес:
- Шакур, - прошептал он. - Это сложно перевести на язык Империи, но приблизительный перевод будет означать "Спокойный" или "Мирный".
- Спокойный Мир, - повторила Дора. - мне нравится.
Эйнен, вдруг, повернулся к Хаджару и указал на чан с водой.
- В нем есть половина крови от свободных пиратов моей родины. Окажешь ли ты мне честь, брат?
Сердце Хаджара пропустило удар. Что-то горькое застряло у него в горле.
- Это честь для меня, - ответил он.
- Нет, ну может вы уже закончите со свими нежностями, - Том приложился к горлянке, но на него никто не обращал внимания.
Хаджар подошел к чану с водой и, обнажив кинжал, провел им по ладони. Густые капли алого цвета упали внутрь и вода окрасилась в нежно розовый.
- Возьми моего сына, Хаджар, - Эйнен протянул другу сверток.
Видит Высокое Небо, чего только не держал в своих руках Хаджар Дархан. С кем он только не бился. Кому не противостоял. Но именно в этот момент, именно в эту секунду, впервые руки его дрогнули.
Точно так же, как недавно у Эйнена.
Он принял сверток бережно и осторожно. Аккуратно. Стараясь даже не вздохнуть лишний раз.
Эйнен же нагнулся к новорожденному и зашептал ему на ухо на языке своей родины.
- Здравствуй сын мой, Шакур. Ты пришел в жестокий, черствый мир. Не устрашись его. Вода и кровь будут сопровождать тебя. Будь сильным. Будь отважным. И пусть ветер наполняет твой парус на пути к твоим мечтам. И придет тот день, когда ты обретешь себя.
Хаджар опустил ребенка в воду, а затем вытащил его. Мальчик не плакал. Лишь открыл свои нечеловеческие, лиловые глаза и уставился на Хаджара.
- Это твой дядя, Шакур, - продолжил шептать Эйнен. - его дух будет оберегать тебя на пути к твоей мечте. Люби его так же, как любишь отца и мать, ибо кровь его стала первой кровью, которая прошла вместе с водой сквозь тебя.
Хаджар же смотрел на эти глаза и та пустота, которая пожирала его на холме, показалась ему незначительной.
Зачем ему сражаться?
Чтобы не пришлось Шакуру. И таким, как он.
Чтобы однажды наступил мир.
***
Хаджар нагнулся над ночным цветком. Распускаясь лишь во тьме, он сиял лазуритом.
- Ты уходишь даже не попрощаешься с ним?
Хаджару не надо было оборачиваться, чтобы узнать в говорившей Дору.
- Он отправится вместе со мной, но... теперь у него сын. И ты. Это куда важнее очередной бессмысленной войны.
Дора промолчала.
Хаджар поправил заплечный мешок и открыл ворота, он должен был хотя покинуть это место в достойной манере, а не сбегать при помощи техники перемещ...
- Я не ненавижу тебя, потомок Врага, - вдруг проговорила, с нажимом, Дора. Хаджар не видел её, лишь слышал. - Ты брат моего мужа. Ты крестный отец моего ребенка. Помни, что здесь твой дом. И ты не гость в нем. Ты часть нашей семьи.
- Очень странной семьи, да? - улыбнулся Хаджар.
- Очень, - засмеялась Дора.
Хаджар сделала шаг за ворота и белая молния забрала его с собой.
Дора осталась одна в саду. Она смотрела на небо, где исчезала белая вспышка. Она стремилась в сторону Сухашима.
- Пожалуйста, - прошептала она. - ради блага всех нас. Ради Эйнена и Шакура... больше никогда не возвращайся сюда...
Дора, в свою очередь, направилась обратно в дом.
Приближалось то, что было неминуемо и... хоть кто-то должен был выжить, чтобы рассказать об этом.
Глава 1107
Стены Сухашима поднимались к небу в своем величественном, но хищном размахе двух крыльев. Волнорезами рассекая светлеющее небо, они смотрели в сторону противника - Ласкана взором неустрашимым и несгибаемым.
И потому на их фоне путник, идущий по дороге с заплечным мешком, казался таким... необычным. Он был одет в одежды столь изысканные и дорогие, что здесь, на ближнем пограничье, где дым войны был виден куда чаще солнца, они казались неуместными и даже оскорбительными.
На его поясе качались ножны с мечом. Простые, деревянные, обтянутые дубленой кожей и усыпанные железными заклепками. Рукоять, выглядывающая из них, тоже не казалась какой-то особенной или высококачественной. Разве что полоски все той же кожи, её обтягивающие, складывались в едва уловимый взглядом узор.
Длинные волосы, аж до самого пояса, стянутые в хвост, угольного цвета были толи украшены, толи просто носили на себе отпечатки прошлых странствий в виде двух белых перьев и фенечек.
Синие глаза смотрели прямо перед собой.
Высокая, в меру мускулистая фигуры молодого мужчины. Статная и волевая. Вызывающая ощущения, что перед тобой идет явно не простой человек, при этом резко контрастировала с обувью.
Не дорогущими сапогами или новомодными туфлями шейхов Моря Песка, а самыми простыми лаптями, обмотанными такими же - весьма тривиальными лоскутами ткани.
- Война, - прошептал Хаджар. - как почти забытая любовница, по которой скучаешь, но вместо неё лучше бы переспал с кем-то молодым и свежим.
- И вот опять, варвар, ты философствуешь. Лучше бы выпил со мной вместо этого.
- Чтобы пить с тобой, мне надо познать истинное королевство вина.
- Думаешь подобное существует?
- Хм... если продолжишь пьянствовать в течение следующего тысячелетия, то, думаю, мы это выясним.
- Тогда, - юноша... хотя, скорее - другой молодой мужчина, поднял горлянку над головой. - твое здоровье, генерал.
- Спасибо, старший офицер Безродный.
Том, сделав два больших глотка, далеко не аристократично вытер губы рукавом своих одежд. Так же, как и Хаджар, он держал левой рукой тесемки заплечного мешка, который качался в такт походке бывшего младшего наследника клана Хищных Клинков.
Хаджар вновь обратил взор на Сухашим.
Недавно разрушенный, пребывающий в запустенье, безлюдный приграничный форт теперь дышал жизнью и сталью. Над его центральной башней реял флаг армии Лунного Ручья и даже на таком почтительном расстоянии слышались отголоски тренировок и зычные голоса Огнеша и Гурама.
После Тома и Хаджара, эти двое являлись высшими чинами армии.
Звенела сталь, бьющая о сталь. Стонала плоть, не выдерживая ударов меча. Крики, стоны, все это смешивалось в единую симфонию, неизменно сопровождавшую адские тренировки Лунного Ручья. И, признаться, Хаджару не очень нравилось, что слухи о них уже давно покинули пределы Сухашима и добрались даже до столицы.
- Всего месяц здесь не был, - Том хрустнул шейными позвонками и прикрепил горлянку к поясу. - а все равно хочется сказать - "здесь все так изменилось".
Хаджар промолчал.
Просто потому, что не стоило баловать Тома тем, чтобы с ним постоянно соглашаться. Ибо в Сухашиме действительно что-то изменилось.
Если сравнивать, то раньше он выглядел несмелым щенком, поскуливающим где-то под забором. Теперь же это был если и не волкодав, то дикий уличный пес, готовый сразиться с любым противником.
- Генерал и старший офицер! - раздался крик с парапета над откидным мостом. - Поднять железо! Крути ворот!
Пока скрипели огромные звенья цепей, заставляя кованные решетки втянуться внутрь арки ворот.
Внутренний двор форта выглядел почти так же, каким его оставил Хаджар, отправляясь спасать принца с принцессой.
"Все мы - лишь следы на песке, в ожидании, когда нас смоет волной".
Хаджар мысленно отогнал воспоминания об Акене. Те слова, которые она произнесла, они... были слишком тяжелыми, чтобы позволять им вмешиваться в развитие своей души.
У Хаджара была цель. И он должен был стать сильнее, куда сильнее, чем сейчас, чтобы ей достичь. Еще не пришло то время, когда он будет искать причины не для того, чтобы сражаться, а для того, чтобы не сражаться.
- Генерал Хаджар, старший офицер Безродный, - Огнешь, выбежав на плац из кузни, где, видимо проводил инспекцию, тут же отсалютовал и вытянулся по струнке. - Рад видеть вас дома!
- И мы рады, паря, - надменно-приветственно-радостно-скорбно-отчужденно-ядовито улыбнулся Том. Пожалуй, в той манере, в какой умел лишь он один. - Ну, оставлю вас, господа, наедине. У меня есть еще неоконченные дела.
И бывший аристократ наглядно покачал лишь наполовину полной горлянкой, дабы продемонстрировать какие именно у него дело остались незаконченными.
Огнешь проводил его не очень-то приятным взглядом. Таким обычно охотник смотрит на пса, который уже давно не приносил подстреленной добычи.
- Мы не будем обсуждать старшего офицера, офицер Огнешь, - Хаджар сразу пресек любые попытки внутреннего препирательства.
Он прекрасно помнил атмосферу на военном совете в Лунной Армии. И несмотря на то, что она была весьма продуктивна в своих разглагольствованиях и препирательствах, но там собирались опытные, прошедшие через десятки и сотни битв, командиры.
Что же до армии Лунного Ручья, то единственным, кто здесь имел представление о войне, являлся сам Хаджар. Поэтому пока бойцы не очистят шелуху гражданской жизни со своих душ потом, своей и братской кровью, пеплом и гарью, то Хаджар придется примерить на себя роль диктатора.
Иначе у него просто не получится сохранить жизни всем этим юношам и девушкам.
Хотя, всем все равно не получится...
- Докладывайте, офицер Огнешь, - Хаджар, поправив заплечный мешок, направился к центральной башне Сухашима.
- Да, мой генерал...
И потянулся длинный список характеристик армии. Столько солдат продвинулись за этот месяц до стадии формирования, сколько до трансформации. Сколько появилось вновь прибывших, сколько убыло...
Да, пусть численность Лунного Ручья, особенно после того, как подвиги Тома и Хаджара стали достояние бардов, только росла, но в моменте цифры могли колебаться и в обратную сторону.
Как бы ни была хорошо техника, взятая Хаджаром из библиотеки Хищных Клинков и как бы не был качественен отвар, приготовленный Дорой из лучших ингредиентов, но несчастные случаи имели место быть. От банального "подвернул ногу на тренировке, упал с тренировочным весом на шею", до "не успели вовремя влить отвар, погиб в спарринге".
Благо, за весь месяц, таким образом к праотцам ушло меньше десяти человек. Что на фоне почти двадцати тысяч прибывших казалось незначительным колебанием.
И так, разумеется, думал генерал Дархан, но странник Хаджар видел в каждом, кто погиб еще до того, как вышел на поле брани, личный промах.
Может именно поэтому ему никогда не стать правителем. Да он к тому и не стремился.
Слишком много в нем было от его отца - Хавера. Который был, может, отважным воином и великим полководцем, но дрянным королем.
Хаджару понадобилось много времени, чтобы понять это...
- Таким образом, армия Лунного Ручья насчитывает теперь более семидесяти пяти тысяч единиц личного состава. Мы располагаем ста шестнадцатью пушками. Пятью десятками осадных мортир. Библиотекой в двести томов различных техник. Полностью укомплектованы жетонами с очками Чести.
- Амуниция?
- Готова на три четверти, - продолжил отчитываться Огнешь. Причем, не будучи Рыцарем Духа и не обладая абсолютной памятью, он делал это без всяких бумаг. Что удивляло и восхищало одновременно. - На неделе будет готова последняя партия шлемов для задних шеренг. А так же нагрудники и латные сапоги для левого фланга.
- Учения?
- Проведены в нормальном виде.
- Нормальном... - повторил Хаджар и посмотрел на небо. Облака, обычно белые, постепенно серели. Верный признак идущей войны - слишком много пепла... - Крайний срок полной комплектации?
- Одиннадцать дней начиная от сегодняшнего.
- Хорошо, тогда на двенадцатый мы выступаем на марш.
Хаджар сделал еще один шаг вперед. Но уже один. Огнешь остановился как вкопанный.
- Что-то не так, офицер Огнешь?
- Н-нет, мой генерал. Просто...
- Боишься?
Многие, да скорее даже подавляющее большинство, начали отрицать сей "оскорбительный" факт, но не Огнешь. Он был слишком храбр, чтобы испугаться признать своего страха.
- Да, мой генерал, - кивнул он, прижимая кулак к груди. - боюсь.
- Это хорошо... бойся и не бойся бояться, - Хаджар окинул взглядом тренировочный плац, где бойцы бились друг с другом в кровавых битвах. - Те, кто боятся, живут, обычно, дольше.
С этими словами Хаджар вошел внутрь башни, откуда, из тьмы, окликнул Огнеша.
- Я отлучусь до заката. Пока меня нет - остаешься за главного.
- А как же старший офицер Безродный?
- Он будет занят.
Глава 1108
Деревня Маленького Ручья, в отличии Сухашима, несмотря на реющий в небе пепел войны, почти никак не изменилась. Все та же мирная пастораль.
Разве что юношей и девушек цветущего и расцветшего возрастов было меньше, чем в прошлый визит Хаджара. Но оно и понятно - многие, слишком многие откликнулись на зов крови своих предков и ушли рекрутами в Лунный Ручей.
Вообще, за годы странствий, Хаджар понял, что не стоит недооценивать звериную черту всех людей. А именно - память предков. В виде рассказов "матерей наших матерей", поучительных слов отцов или дедов, какого-то эфемерного внутреннего зова - не важно.
Но, как бы не силился человек отрицать или менять это, но предки влияли на него, смотря из своего дома посреди бескрайних просторов вечности.
И те, кто рожден проливающим кровь, держа в руках косу на сеновале нет-нет, да обратит свой взор в сторону врага. А враг, в отличии от друга, он есть всегда.
Хаджар шел по деревне, среди маленьких, аккуратных домов и двориков. Он слушал как лают собаки, как разговаривают люди, идущие по своим рутинным делам, но никто не видел его.
Сокрытый от взора простых смертных, практикующих и даже адептов, он искал лишь один дом. А скрывался по той простой причине, что староста Маленького Ручья испытывал к отдельно взятому генералу неприкрытую ненависть. Все же, Гурам, единственный наследник старосты, ушел служить государю именно по "вине" Хаджара.
А сориться с деревней, которая находилась под защитой Последнего Короля, дело не самое благодарное, да и чести в этом мало. А в Хаджаре её - чести, и так осталось куда меньше, чем той имелось в маленьком принце захолустного королевства Лидус.
Вот такой вот парадокс. С течением лет силы у Хаджара прибавилось, а чести и достоинства наоборот - убыло. Закон равновесия в его не самом приятном проявлении.
Что же до Последнего Короля, Эрхарда, Белого Клыка, ученика Черного Генерала (называйте как хотите) то он, как и вся деревня, никак не изменился.
Стоя во дворе, напротив чурки, он, по пояс обнаженный, весь в шрамах, с затянутыми в тугой пучок белыми волосами, колол дрова.
Зима в этом регионе заканчивалась быстро и от сугробов осталось лишь жалкое напоминание в виде изморози на молодой траве и подснежниках.
Да и северный ветер сменился на западный, приносящий с собой гарь далеких битв.
Война семимильными шагами приближалась к своей кульминации. Не за горами тот день, когда состоится финальная битва, которая и определит кто победит.
Победит на ближайшие век или два.
Потому как Дарнас имел наследника в лице принца, а вот Ласкан остался лишь с одинокой Правительницей - Регент-матерью, которую даже Императрицей нельзя было назвать.
Императорский род Ласкана пресекся. И, чтобы начать новый, им нужно было совершить древний ритуал. На который у Ласкана не было ни времени, ни ресурсов.
Морган поставил им прекрасную вилку, внутри которой крылся и шах и мат одновременно.
Пока все играли в обычные шахматы, Император Ласкана играл в какую-то свою, весьма сложную игру, где клеток было куда больше, чем шестьдесят четыре. А столько ходов, сколько он просчитывал, не видела даже нейросеть.
Именно поэтому, пусть Хаджар в чем-то презирал и даже ненавидел Моргана, он восхищался им. Его самоотверженностью, гением и готовностью пожертвовать любой фигурой.
"Все мы лишь следы...".
- Черк! - скрипел топор, рассекая полено, водруженное на чурку. - Черк! Черк!
Степной Клык (так Хаджару было проще его именовать) занес топор для очередного удара, а затем застыл. Он повернулся к калитке, и они встретились взглядами.
Может у них действительно имелось что-то общее, но Хаджар еще помнил, как его плоть с легкостью пронзила сталь, которую держал в руках "простой" Рыцарь Духа Эрхард.
Вот она - яркая демонстрация того, насколько условен был путь развития. Может энергии в себе Эрхард мог хранить лишь небольшое количество, но его тело было куда крепче чем у Хаджара.
И это несмотря на то, что последний обладал сердце дракона и отваром орков.
Да и мечом Эрхард владел куда лучше. Что, опять же, заставляло Хаджара задуматься о своем истинном королевстве меча синего ветра. Королевстве, которое было объединено из двух разных.
- Младший ученик, - поприветствовал его Последний Король. Ничего удивительного в том, что он смог увидеть Хаджара даже под скрывающей его ауру и тело покровом королевства. - Ты вернулся из своих странствий чуть сильнее, чем прежде. Это хорошо.
- Ваше величество, - слегка поклонился Хаджар.
- Избавь меня от дворцовых манер, - Белый Клык закинул топор на плечо. - К тому же, будет весьма странно, если Лита или Эрия увидят, как мы с тобой общаемся.
Хаджару не требовалось спрашивать, знают ли жители дома об истинной сущности того, кого они считают "осколком очередной войны".
Воином, который повредился разумом и душой.
Впрочем, не так уж и далеко от истины они ушли в своих догадках.
- Ты пришел говорить с Эрией, младший ученик?
- Да, Эр... Белый Клык. С ней.
- Она заваривает чай, - все таким же, ровным, ничего не значащим тоном, продолжи Эрахард. Лишь его глаза сияли сталью, а сам Хаджар ощущал, как один неверный шаг может привести к битве. - Веркс ушел к фермерам за молоком и сыром. Маленькая Лита спит. Прошу тебя, младший ученик, не разбуди её.
- Хорошо, Белый Клык. Я понял тебя. Могу я войти?
Хаджар опустил ладонь на калитку и в этот момент он впервые увидел улыбку того, кто некогда завоевал и объединил весь регион Белого Дракона и его необъятные земли.
- Еще тогда, когда меня не заточили в темницу саркофага, я не соблюдал законы гостеприимства, младший ученик. Ибо все они - ложны. И в мире этом есть лишь один закон - сила.
- Пр всем уважении, Белый Клык, но я не в том настроении, чтобы заниматься полемикой.
Эрхард снова усмехнулся.
- Если хочешь - проходи. Не я хозяин этому дому. Не мне тебе и разрешения давать.
После этого, показывая, что их разговор закончен, Последний Король вернулся к своему прежнему занятию.
- Черк! - вновь скрипнула сталь топорища о древесину. - Черк! Черк! Черк!
Толкнув калитку и заходя во двор, Хаджар обнаружил, что неосознанно держал ладонь на рукояти меча. Но это не удивительно. Каждый удар топора, которым Белый Клык самозабвенно рубил дрова, мог с такой же легкостью разрубить броню Хаджара и его самого под ней.
Последний Король, да? Тот, кто обратил свой меч против драконов и за это поплатился всем, что имел. Вплоть до своей первой Империи.
Мысли об этом странным образом занимали Хаджара аж до самого момента, как он оказался внутри небольшого дома, который заняли Эрия с дочерью и слугой.
Весьма ладный, но все еще пахнущий некоей затхлостью и сыростью - явными следами того, что здесь долгое время никто не жил.
Деревня, пусть и небольшая, имели "лишние" дома, которые выделяла молодоженам или новым селянам. Повсеместная практика для региона Белого Дракона.
Наследие, оставшиеся со времен... со времен того, кто сейчас во внутреннем дворе колол дрова для очага.
Собственно, у этого самого очага сейчас и стояла Эрия. Она, напевая себе под нос едва различимую в словах песню, бросала внутрь чайника, стоявшего на железной решетке, различные травы и коренья.
Невысокого роста, с заплетенными в косу каштановыми волосами, смугловатой, загорелой кожей, в простеньком сшитом на скорую руку холщовом платье и фартуке.
- Генерал, - она обернулась, улыбнулась и вернулась к своему занятию. - Рада, что вы решили навестить нас перед уходом на фронт. Лита все время о вас спрашивала.
Хаджар, проведя ладонью по шитой скатерти, в очередной раз убедился в своих догадках.
- Как вас зовут, миледи? - спросил он.
Эрия засмеялась. Ну рука её дрогнула и несколько сушеных листьев упали на слишком теплый, для этого времени года, пол.
- Разве вы забыли мое имя, генерал?
- Как вас зовут, миледи? - повторил свой вопрос Хаджар.
- Как я вам уже говорила прежде - Эрия, - ответила хозяйка дома.
И все эти ответы могли бы ввести кого-то в заблуждение. Кого-то, кто не встречал прежде фейри. Народа богини Дану.
- Третий раз спрошу - как вас зовут миледи?
Эрия... или как там её звали на самом деле, обернулась.
Холщовое платье обернулось шелком и парчей. Смуглая кожа стала медью и бронзой. Кошачьи черты в её лице стали чуть ярче и четче, но это делало её лишь краше. Он словно вытянулась в росте, преобразилась фигурой, превратившись из ладной женщины средних лет в молодую красавицу, которая могла бы мановением руки развязать войну среди королевств.
Преобразился и дом.
Он стал просторнее. Светлее. Чище. Ковер, который объяснял теплый пол, вдруг обернулся травяным покровом. Скатерть на столе - мягкой лиственный кроной дерева, которым и являлся удобный стол.
- Эрия, - мелодичным, певучим голосом, ответила женщина. - придворная Летнего Двора страны Фейре.
Фейри не могли лгать. Они всегда говорили лишь правду. Но прямо отвечали на вопрос лишь после того, как спросишь их трижды.
И Хаджар всегда знал, когда видел перед собой кого-то, кто принадлежал этому волшебному народу.
Глава 1109
Эрия действительно не солгала о своем знатном происхождении. Хаджар мог определить фейри (пусть и не сразу) так же, как и тех, кто имел в себе лишь половину крови богини Дану.
К таким полукровкам принадлежала и Лита.
Так что Эрия не солгала, когда сказала, что она из соседнего с Балиумом королевства. И, вероятней всего, какому-то из принцев или, может, самому королю, ныне, барону, повезло стать мужем фейри.
Говорят, что племена волшебных существ не только буквально дышат магией, но равных им нет еще и в искусстве, завязанном на постель.
Все, что касалось услад и удовольствий - в этом фейри являлись лучшими.
- Когда ты понял, Северный Ветер, прислужник Мэб? - несмотря на то, что голос Эрии стал мелодичным и приятным, тон её изменился.
Он стал жестче и грубее. Несколько надменнее и явно враждебнее.
- Когда ты увидела, как я использовал имя ветра, - ответил Хаджар. - Вернее - я увидел, как ты на это смотрела.
- И как же я смотрела?
- Оскорбленно, - тут же ответил Хаджар. - и даже в чем-то уязвлено.
Они какое-то время мерились взглядами, после чего Эрия поднялась и отошла к очагу. Сделала она это легко и элегантно. Так, как еще недавно, для неё казалось невозможным.
Она сняла чайник и, слегка придерживая крышку, разлила ароматный напиток по двум чашкам. И, видит Высокое Небо, ароматнее этого напитка, Хаджар мало что в жизни пробовал.
Но, тем не менее, он так и не отпил чая.
- Вы откажите мне в чести, генерал, выпить чая налитого вам в моем доме?
Хаджар посмотрел на Эрию.
- Это не ваш дом, миледи. И, однажды, я уже пил отвар, налитый мне ведьмой. И это был один из немногих эпизодов, когда я оказывался к смерти ближе всего.
- Вы сравниваете меня с простой человеческой ведьмой, генерал? - в Эрии проснулось нечто такое, что, наверное, могла демонстрировать лишь настоящая придворная двора народу Дану.
- Я лишь констатирую факт.
После этих слов Хаджара, фейри показательно элегантно и легко отпила чай из чашки. Простой, глиняной чашки, даже не пиалы. Но выглядела она при этом так, словно пользовалась лучшим сервизом непревзойденных мастеров фарфора.
- Когда-то давно магия, истинная магия, чудеса и волшебство, - она устремилась взглядом куда-то далеко за горизонт. - принадлежали лишь нашему народу. Они были даром, за который Дану отдала свою жизнь. И когда мы пришли в землю холмов и лесов, то создала дома и города, в которых никогда не переставало течь вино и музыка... музыка играла от заката до рассвета.
- Чудеса и магия не могут кому-то принадлежать, Эрия. Это неправильно.
- А правильно то, что нас изгнали и отправили в мир, где нет ни того, ни другого?
Хаджар вспомнил об истории когда боги сражались с фейри и именно для этой битвы последние создали такие артефакты, как Вечно Падающее Копье. Но победить народу Дану было не суждено.
Черный Генерал не знал поражений.
- Ты говоришь об изгнании, но сидишь здесь, предо мной, - Хаджар обвел рукой небольшую кухоньку. - в доме, построенном людьми. На земле, возделанной людьми. И даже твоя дочь - она наполовину человек.
- Ты хочешь меня оскорбить?
- Лишь констатирую факт, не более того.
- Факт... генерал. Я знаю один факт. Тот, чей осколок ты носишь в своей душе, однажды украл знания об истинных словах и именах всего и вся. И он отдал его сперва богам, а затем и людям. А от них это знание разошлось по всему безымянному миру. И так, то, что некогда делало нас, фейри, теми, кто мы есть, стало достоянием всех, кто хоть немного умеет видеть.
- И поэтому вы берете клятву, что истинным словам никто не станет учить.
- Эта клятва нужна лишь для того, чтобы этот проклятый мир продолжил существовать, - едва ли не прошипела Эрия, от чего только еще сильнее стала походить на кошку. - Представь, что ты бы захотел обучить кого-то имени ветра? Как бы ты смог его описать? Рассказать? А если бы кто-то послушал тебя и отправился по ложному пути? Куда бы он его привел? Нет, генерал Дархан, нельзя научить глухого слышать музыку, а слепого писать картины. Можно лишь указать им направление, но все остальное они должны сделать сами.
Хаджар уже хотел что-то сказать, но затем осекся.
Эрия знала.
Знала, что он хранит в своей душе осколок Черного Генерала. А значит...
- Ты знаешь, кто такой на самом деле Белый Клык, - не спрашивал, а утверждал Хаджар.
Эрия ничего не ответила. Лишь отпила чай. Но ей и не требовалось.
Фейри не могли лгать.
И подобное молчание служило лучшим ответом.
- А Лита?
- Нет, - покачала головой фейри. - ей и ни к чему.
Они на какое-то время замолчали.
Да уж, странное время приходило в безымянный мир. Настолько странное, что в захолустной деревне Маленький Ручей в данный момент, в одном дворе, собрались: Генерал, носящий в своей груди сердце дракона, а в душе - осколок души Черного Генерала; Последний Король Эрхард и придворная летнего сада.
Одни бы назвали это совпадением, другие иронией, кто-то даже судьбой, но Хаджар чувствовал в этом ветер.
Слабый, легкий ветерок, который медленно переходит в штиль, предшествующий самой яростной из бурь.
Бурь перемен.
- Ты пришел спросить меня, генерал Дархан. Спрашивай.
- И ты ответишь?
- Отвечу.
- Почему?
Эрия повернулась в сторону коридора, от которого несколько шагов и можно было попасть в маленькую комнату, где сейчас мирно спала девочка Лита.
- Когда я ушла из страны Фейри, то лишилась почти всех своих сил. И я ни секунды не жалела об этом... до того момента... и если бы не Белый Клык, то... - Эрия замолчала. - Теперь смысл моей жизни - моя дочь. И ты сделал ей подарок, Хаджар. Я должна ответить тебе тем же. Спрашивай и я отвечу. Настолько честно, насколько может это сделать та, кто не способна лгать. Но лишь на один вопрос. Так что выбирай его мудро.
Хаджару следовало задуматься.
Он ведь мог спросить о Параде Демонов. Об истории, которая крылась за Черным Генералом. О Горшечнике. О Хельмере. О Седьмом Небе.
Так много вопросов.
Но все они лишь ширма.
За которой крылась правда.
И, благодаря Моргану, Хаджар теперь чуть лучше понимал, что за всеми теми декорациями, которые являются его жизнью, находится нечто иное.
Куда более глубокое, важное и, даже, в чем-то, пугающее, чем он пока что мог себе вообразить.
Все происходящее вокруг было лишь спектаклем. Умело срежиссированной постановкой, в которой ему, почему-то, отвели одну из главных ролей.
И он должен был выяснить почему и зачем.
И первый пазл, который вел к пониманию картины, крылся в знании, которым должна была обладать придворная древнего народа.
- Знаешь ли ты о существовании других миров, не мирах богов, духов, демонов и смертных, а совсем иных? - задал свой вопрос Хаджар.
Эрия так и не донесла чашки до губ.
Она замерла.
Затем медленно поставил чашку обратно на стол-дерево и вздохнула.
- Нет иных миров, кроме четырех, Северный Ветер. И это то, что не подлежит сомнению.
- Почему не подлежит?
- Это уже новый вопрос.
- Нет, это часть предыдущего.
Эрия посмотрела на Хаджара. Почти так же, как недавно Огнешь на Тома.
- Я бы могла позвать Белого Клыка и он бы убил тебя на месте.
- Попытался, - парировал Хаджар. - но не факт, что убил был.
- Но и не факт, что не убил бы.
Они снова замолчали.
Затем Эрия, все же отпив чай, вздохнула и закончила.
- Потому что если бы существовали иные миры, то не существовало бы Реки Мира и истинных слов.
Хаджар, не проронив ни слова, поднялся и вышел из дома. Не прощаясь с Белым Клыком, он направился обратно в Сухашим.
Проклятые интриги...
Впрочем, сейчас его, все же, больше беспокоило то, что меньше, чем через две недели, его армия окажется в своем первом бою.
***
Четыре года спустя...
- Поднять щиты! Лучник - на изготовку! Канониры - ядра в железо!
Ласканский офицер смотрел на скалистый холм.
Он слышал бой барабанов. Лязг металла. И воинственное, яростное, почти животное:
- А-а-а-а!
Армия Лунного Ручья была уже на подходе.
Глава 1110
Эрия действительно не солгала о своем знатном происхождении. Хаджар мог определить фейри (пусть и не сразу) так же, как и тех, кто имел в себе лишь половину крови богини Дану.
К таким полукровкам принадлежала и Лита.
Так что Эрия не солгала, когда сказала, что она из соседнего с Балиумом королевства. И, вероятней всего, какому-то из принцев или, может, самому королю, ныне, барону, повезло стать мужем фейри.
Говорят, что племена волшебных существ не только буквально дышат магией, но равных им нет еще и в искусстве, завязанном на постель.
Все, что касалось услад и удовольствий — в этом фейри являлись лучшими.
– Когда ты понял, Северный Ветер, прислужник Мэб? – несмотря на то, что голос Эрии стал мелодичным и приятным, тон её изменился.
Он стал жестче и грубее. Несколько надменнее и явно враждебнее.
– Когда ты увидела, как я использовал имя ветра, — ответил Хаджар. – Вернее — я увидел, как ты на это смотрела.
— И как же я смотрела?
– Оскорбленно, – тут же ответил Хаджар. – и даже в чем-то уязвлено.
Они какое-то время мерились взглядами, после чего Эрия поднялась и отошла к очагу. Сделала она это легко и элегантно. Так, как еще недавно, для неё казалось невозможным.
Она сняла чайник и, слегка придерживая крышку, разлила ароматный напиток по двум чашкам. И, видит Высокое Небо, ароматнее этого напитка, Хаджар мало что в жизни пробовал.
Но, тем не менее, он так и не отпил чая.
– Вы откажите мне в чести, генерал, выпить чая налитого вам в моем доме?
Хаджар посмотрел на Эрию.
— Это не ваш дом, миледи. И, однажды, я уже пил отвар, налитый мне ведьмой. И это был один из немногих эпизодов, когда я оказывался к смерти ближе всего.
— Вы сравниваете меня с простой человеческой ведьмой, генерал? — в Эрии проснулось нечто такое, что, наверное, могла демонстрировать лишь настоящая придворная двора народу Дану.
– Я лишь констатирую факт.
После этих слов Хаджара, фейри показательно элегантно и легко отпила чай из чашки. Простой, глиняной чашки, даже не пиалы. Но выглядела она при этом так, словно пользовалась лучшим сервизом непревзойденных мастеров фарфора.
– Когда-то давно магия, истинная магия, чудеса и волшебство, – она устремилась взглядом куда-то далеко за горизонт. -- принадлежали лишь нашему народу. Они были даром, за который Дану отдала свою жизнь. И когда мы пришли в землю холмов и лесов, то создала дома и города, в которых никогда не переставало течь вино и музыка... музыка играла от заката до рассвета.
– Чудеса и магия не могут кому-то принадлежать, Эрия. Это неправильно.
– А правильно то, что нас изгнали и отправили в мир, где нет ни того, ни другого?
Хаджар вспомнил об истории когда боги сражались с фейри и именно для этой битвы последние создали такие артефакты, как Вечно Падающее Копье. Но победить народу Дану было не суждено.
Черный Генерал не знал поражений.
– Ты говоришь об изгнании, но сидишь здесь, предо мной, – Хаджар обвел рукой небольшую кухоньку. – в доме, построенном людьми. На земле, возделанной людьми. И даже твоя дочь – она наполовину человек.
– Ты хочешь меня оскорбить?
– Лишь констатирую факт, не более того.
– Факт... генерал. Я знаю один факт. Тот, чей осколок ты носишь в своей душе, однажды украл знания об истинных словах и именах всего и вся. И он отдал его сперва богам, а затем и людям. А от них это знание разошлось по всему безымянному миру. И так, то, что некогда делало нас, фейри, теми, кто мы есть, стало достоянием всех, кто хоть немного умеет видеть.
– И поэтому вы берете клятву, что истинным словам никто не станет учить.
– Эта клятва нужна лишь для того, чтобы этот проклятый мир продолжил существовать, – едва ли не прошипела Эрия, от чего только еще сильнее стала походить на кошку. – Представь, что ты бы захотел обучить кого-то имени ветра? Как бы ты смог его описать? Рассказать? А если бы кто-то послушал тебя и отправился по ложному пути? Куда бы он его привел? Нет, генерал Дархан, нельзя научить глухого слышать музыку, а слепого писать картины. Можно лишь указать им направление, но все остальное они должны сделать сами.
Хаджар уже хотел что-то сказать, но затем осекся.
Эрия знала.
Знала, что он хранит в своей душе осколок Черного Генерала. А значит...
– Ты знаешь, кто такой на самом деле Белый Клык, – не спрашивал, а утверждал Хаджар.
Эрия ничего не ответила. Лишь отпила чай. Но ей и не требовалось.
Фейри не могли лгать.
И подобное молчание служило лучшим ответом.
– А Лита?
– Нет, – покачала головой фейри. – ей и ни к чему.
Они на какое-то время замолчали.
Да уж, странное время приходило в безымянный мир. Настолько странное, что в захолустной деревне Маленький Ручей в данный момент, в одном дворе, собрались: Генерал, носящий в своей груди сердце дракона, а в душе – осколок души Черного Генерала; Последний Король Эрхард и придворная летнего сада.
Одни бы назвали это совпадением, другие иронией, кто-то даже судьбой, но Хаджар чувствовал в этом ветер.
Слабый, легкий ветерок, который медленно переходит в штиль, предшествующий самой яростной из бурь.
Бурь перемен.
– Ты пришел спросить меня, генерал Дархан. Спрашивай.
– И ты ответишь?
– Отвечу.
– Почему?
Эрия повернулась в сторону коридора, от которого несколько шагов и можно было попасть в маленькую комнату, где сейчас мирно спала девочка Лита.
– Когда я ушла из страны Фейри, то лишилась почти всех своих сил. И я ни секунды не жалела об этом... до того момента... и если бы не Белый Клык, то... – Эрия замолчала. – Теперь смысл моей жизни – моя дочь. И ты сделал ей подарок, Хаджар. Я должна ответить тебе тем же. Спрашивай и я отвечу. Настолько честно, насколько может это сделать та, кто не способна лгать. Но лишь на один вопрос. Так что выбирай его мудро.
Хаджару следовало задуматься.
Он ведь мог спросить о Параде Демонов. Об истории, которая крылась за Черным Генералом. О Горшечнике. О Хельмере. О Седьмом Небе.
Так много вопросов.
Но все они лишь ширма.
За которой крылась правда.
И, благодаря Моргану, Хаджар теперь чуть лучше понимал, что за всеми теми декорациями, которые являются его жизнью, находится нечто иное.
Куда более глубокое, важное и, даже, в чем-то, пугающее, чем он пока что мог себе вообразить.
Все происходящее вокруг было лишь спектаклем. Умело срежиссированной постановкой, в которой ему, почему-то, отвели одну из главных ролей.
И он должен был выяснить почему и зачем.
И первый пазл, который вел к пониманию картины, крылся в знании, которым должна была обладать придворная древнего народа.
– Знаешь ли ты о существовании других миров, не мирах богов, духов, демонов и смертных, а совсем иных? – задал свой вопрос Хаджар.
Эрия так и не донесла чашки до губ.
Она замерла.
Затем медленно поставил чашку обратно на стол-дерево и вздохнула.
– Нет иных миров, кроме четырех, Северный Ветер. И это то, что не подлежит сомнению.
– Почему не подлежит?
– Это уже новый вопрос.
– Нет, это часть предыдущего.
Эрия посмотрела на Хаджара. Почти так же, как недавно Огнешь на Тома.
– Я бы могла позвать Белого Клыка и он бы убил тебя на месте.
– Попытался, – парировал Хаджар. – но не факт, что убил был.
– Но и не факт, что не убил бы.
Они снова замолчали.
Затем Эрия, все же отпив чай, вздохнула и закончила.
– Потому что если бы существовали иные миры, то не существовало бы Реки Мира и истинных слов.
Хаджар, не проронив ни слова, поднялся и вышел из дома. Не прощаясь с Белым Клыком, он направился обратно в Сухашим.
Проклятые интриги...
Впрочем, сейчас его, все же, больше беспокоило то, что меньше, чем через две недели, его армия окажется в своем первом бою.
***
Три года спустя...
– Поднять щиты! Лучник – на изготовку! Канониры – ядра в железо!
Ласканский офицер смотрел на скалистый холм.
Он слышал бой барабанов. Лязг металла. И воинственное, яростное, почти животное:
– А-а-а-а!
Армия Лунного Ручья была уже на подходе.
Глава 1111
Стоящий в первом ряду ласканский рядовой смотрел на то, как на скалистый холм поднималась волна синего металла. Как расплавленное летнее небо, ощеренное смертельными клыками летучих монстров.
Когтями воронов рассекали синеву бастарды идущих в первых рядах щитоносцев. Позади них орлиными когтями свистели широкие палаши второго ряда.
Что же до последних шеренг, идущих с двуручными, исполинскими клинками, то они казались чем-то невероятным. Явившимся из таких темных глубин реальности, о которых рядовой старался не думать.
Облаченные в полные доспехи, превращавшие нормальных мужчин и женщин в железные самоходные башни. Но, в то же время, их доспехи не казались громоздкими.
Скорее легкими и почти невесомыми. А шлемы вовсе не выглядели коробками из металла. Покатые, похожие на обласканные волнами камни гальки, собранные сразу после шторма.
Это зрелище — вид поднимающейся на скалистый холм армии Лунного Ручья, облаченной в синие доспехи, с развевающимися за спинами белыми плащами, держащими в руках черные мечи и щиты, одновременного завораживало и заставляло сердце пропускать удар.
Кто не слышал за три года активной войны между Ласканом и Дарнасом об армии Лунного Ручья и её генерале – Безумном Генерале. Ученика самого Великого Мечника Оруна.
О Хаджаре Дархане.
Единственном адепте, на все Семь Империй, кто был равен по силе Великим Героям, некоторых их них даже превосходил, но при этом все равно не получил столь высокого титула.
Ходили слухи, что незадолго после тог, как Лунный Ручей выступил на западный фронт, то их генерала вызвали в Даанатан, столицу Дарнаса, чтобы тот прошел испытание на звание, но все закончилось тем, что две тысячи легионеров, все от стадии Повелителя, цвет армии Дарнаса. Под руководством двух Великих Героев этого самого Дарнаса.
Так вот вся эта махина так и не смогла доставить Хаджара Дархана в столицу. Более того – те два Великих Героя, по слухам, были повержены Безумным Генералом.
Барды пели, что ему хватило всего трех ударов своего легендарного "Синего Клинка", чтобы одолеть их обоих. И от каждого из этих ударов дрожало небо, раскалывалась земля, сгорал воздух и люди падали без сознания.
Две тысячи Повелителей и два Великих Героя были повержены всего одним человеком.
Тем, который сейчас стоял во главе этой армии. Высокий, плечистый молодой мужчина.
Он единственный из всех не носил брони. Вместо неё на ветру свободно развевались одежды из синей ткани, по поверхности которых плыли белы облака. Позади них скрывались сверкающие в ночи звезды.
Длинные, черные волосы, мрачнее безлунной бездны, были стянуты в хвост. В них звенели фенечки пустынных бедуинов и качались три белых орочьих пера.
– Дарнасское отродье, — процедил стоявший рядом, среднего возраста воин. – орочья подстилка!
Рядовой понимал причину такого гнева. Три года и несколько месяцев тому назад орочья орда пришла на западные границы Ласкана.
Она разоряла, сжигала деревни, поселки и даже небольшие города. Уводила людей в полон, силой брала женщин, из-за чего пошли слухи о том, что в отдаленных регионах теперь можно купить в рабство смеска — сына орка и человеческой женщины.
Целый год Ласкан был вынужден вести войну на два фронта. А после этого, когда в столице поняли, что с Орками не получится воевать как с цивилизованной армией, то на них объявили натуральную охоту.
Любой, кто принесет орочье сердце в пункт приема, получал монет по весу этого самого золота.
Меньше, чем за полгода, орки, пришедшие в Ласкан, были поголовно истреблены.
Барды пели, что их вождь, огромный орк, умер стоя на целой горе из тех, кто пришел за его сердцем. Он унес с собой на поля вечной охоты тысячи душ, но, израненный, изрезанный, истыканный стрелами, пал под натиском тех, кто желал обрести слава "победителя вождя орков".
— Эти звери забрали с собой жену моего брата, – продолжил цедить солдат, стоявший рядом. – они сотворили с ней такое... такое... Когда её вернули из ямы для рабов, то она походила на собственный призрак. Через четыре дня она... она...
– Успокойся, Чезаре, – донеслось позади, со стороны копейщиков.
Рядовой ласканец понятия не имел, с кем он стоял плечом к плечу, и кто пытался успокоить "Чезаре". Он лишь на прошлой неделе вступил в армию Свиста и был зачислен в третий батальон, первую шеренгу к щитоносцам.
— Да, ты прав, Тулио, — Чезаре проверил, насколько крепко держится ростовой щит, который он держал. Вонзенный длинным жалом в землю, он держал на своем углублении длинное копье того самого Тулио. — Сегодня у меня будет шанс пустить кровь этой орочьей подстилке и всем, кто пришел вместе с ним на землю наших предков!
После этого, обнажив короткий меч, достаточно тонкий, чтобы протиснуться между щитами, но в то же время длинный и крепкий, чтобы не сломаться в рубке первых рядов, Чезаре застучал железом о железо.
К этому времени офицер, который первым заметил приближение Лунной армии, уже успел закончить свою пафосную речь о том, что они защитят свою землю. Что не уступят врагу. Что откинут его обратно в Дарнаскую грязь, где тому самое место.
А еще он убеждал не испытывать страха, ведь численный перевес армии Свиста по отношению к армии Лунного Ручья составлял более чем десятикратный перевес.
Сто восемьдесят тысяч воинов, под предводительством генерала Дархана, против двух миллионов воинов, идущих следом за генералом Лекией.
– Щиты! – пролетел над полем усиленный энергией голос офицера. – Построение -- Панцирь!
Рядовой ласканец тут же направил энергию на щит в своих руках. Тоже самое сделали десятки, сотни, тысячи... сотни тысяч таких же, как и он.
Интересно, многим ли, так же, как и ему самому, было плевать на эту проклятую войну между двумя Империями? Все, чего он хотел – накормить своего младшего брата и мать. Их отец умер от болезни несколько месяцев назад и семья осталась на пороге нищеты и бродяжничества.
В армии же предлагали жалование. А тем, кто шел в первом ряду, обещали выплату в случае гибели. Очень щедрую. Этого хватит, чтобы его мать и брат прожили хорошую, безбедную жизнь.
А если он сможет пережить первый бой, то получит даже большую сумму.
Да, его семья будет жить. И жить хорошо. Он позаботиться об этом.
Энергия, проходя сквозь его тело, усиленное невероятным количеством лекарственных трав, принятых за прошедшую неделю, влилась в щит. Она соединилась с тысячей таких же энергетических потоков, стоявших рядом, а затем взмыла в небо, формируясь в титанический панцирь, накрывший собой разом всю армию Свиста.
– Лучники! – продолжал надрываться один из офицеров. – Отпускай!
И точно такая же команда, разнесшаяся над полем, заставила ясное, солнечное небо покрыться черное, рваной пеленой, сквозь которую едва-едва можно было увидеть солнце.
Мириады острых жал, рассекая облака, оставляя позади черные полосы, устремились к синему мареву, застывшему на скале.
– Канониры! – очередная команда громом звенела в ушах. – Поджигай!
А затем нечто, по звуку схожее с тем, как слишком гордая и высокая гора пронзает собой космос, обрушилось на поле. И следом за черным покровом устремилось стальное и огненное.
Миллионы стрел, десятки тысяч ядер – все это дождем обрушилось на армию Лунного Ручья.
От дыма, пыли и гари не было видно не зги.
– Дзиньк, – только и услышал рядовой.
Когда он снова открыл глаза, то перед ним стоял его отец.
– Здравствуй, мой маленький герой, – улыбнулся он той самой, широкой улыбкой, по которой так скучал рядовой.
Глава 1112
— Это армия Свиста? – Том, внутри своего железного панциря, был более-менее трезв. Насколько вообще может быть трезв старший офицер армии Лунного Ручья, не знавшей ни единого поражения за прошедшие три года войны.
– Она самая, – кивнул Хаджар.
Они стояли впереди ста восьмидесяти пяти тысяч воинов на гребне скалистого развала и вглядывались в просторы бескрайних посевных полей. Генералитет отправил их сюда с одной целью — нарушить снабжение левой фаланги западного фронта.
Звучит, конечно, сильно.
Но если вдуматься, то поля золотой ржи и пшена, границы которых не мог охватить даже взгляд Повелителя, на самом деле кормили всего семнадцать армий и, даже, ни одного легиона.
Если Хаджар справиться с этой задачей, а он справиться, то еды на ближайший сезон будет лишены не более сорока миллионов солдат.
На общем фоне войны между таким титанами, как Ласкан и Дарнас, где общая численность войск стремилась к миллиарду, это лишь иголка в стоге сена.
Причем – в самом прямом смысле данного выражения.
— Вот только давай без сантиментов, генерал, — взвыл Том. – мы тут...
– Как ты разговариваешь с генералом! – тут же перебил бывшего аристократа Огнешь. За последние три года, он стал первым в армии, кто пробился на уровень Рыцаря Духа. Всего же адептов такого уровня под начальством Хаджара теперь находилось около сотни. Весьма хороший, даже поразительный результат, учитывая, что его армия являлась самой малочисленной на все Семь Империй.
– Ой, помолчи, крестьянин, — Том, добравшийся до стадии Пика Рыцаря Духа, смотрел на остальных в армии, как на никчемных селян. И это несмотря на то, сколько битв они прошли плечом к плечу. — Не видишь, наш генерал рефлексирует. Опять... Надоело, Хаджар. Ну честное слово.
— Мой Генерал? – Огнешь повернулся к Хаджару.
Тот продолжал вглядываться в поля.
– Анализ, – отдал он мысленный приказ.
За последние три года нейросеть почти не продвинулась в изучении материалов, добытых в библиотеке Хищных Клинков. Война, есть война. Это дело сложное и непростое.
Особенно когда ты носишь на шее генеральский медальон. Так что пришлось большую часть мощностей направить на решение задач, на которые Хаджар просто не успевал.
Все же, он действительно руководил самой малочисленной и, изначальное, слабейшей из всех армий. Что требовалось от него максимально нестандартного подхода.
[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Поля Херменса снабжают хлебом 18 окрестных городов, 72 поселка, 253 деревни. Приблизительное количество живых организмов гуманоидного класса, зависящих от полей Херменса -- 164.750.800]
Сто шестьдесят четыре миллиона. По Земным меркам – самая настоящая, причем немаленькая, страна. Здесь же лишь богом забытая, левая фаланга западного фронта.
– Огнешь, – Хаджар, скрестив руки на груди, смотрел на то как муравьями копошится армия у подножья скал. – сколько битв мы прошли за последний год?
– Сто семнадцать, мой генерал, – отсалютовал один из его старших офицеров.
Гурам, в данный момент, руководил разведкой и потому готовил очередную засаду. Как выяснилось, сын старейшины деревни и один из первых воинов армии Лунного Ручья лучше всего чувствовал себя именно в разведывательной и диверсионных деятельностях.
– Сто семнадцать, – повторил, со вздохом, Хаджар. – пожалуй, сегодня, мы не будем сражаться.
После этого над скалами повисла тишина.
– Но мой генерал, – прокашлялся Огнешь. – приказ генералитета был ясен. Разбить армию Свиста и сжечь поля Херменса.
– Юный Огнешь, – странно, но Хаджар, говоря слово "юный" не чувствовал больше себя не в своей тарелке. В прошлом году он встретил свою тридцать восьмую весну. Эта станет тридцать девятой. – Однажды ты поймешь, что есть приказы, выполнение которых хуже, чем их невыполнение.
– Но...
– Сегодня армия Лунного Ручья не сражается.
В этот самый момент марево из стрел поднялось над армией Свиста. И теперь стало понятно, почему она называется именно так. Звук, который издавало особое оперение их стрел, действительно походил на свист.
А следом за свистом сотен тысяч стрел в единый рев слился гул от десятков тысяч ядер.
Армия Свиста, поставленная стеречь поля Херменса, почти никогда не вступала в ближний бой. Она была славна именно своими лучниками и канонирами.
Что резонно.
Учитывая, что любая схватка "на ногах" превратит их под охранный объект – сиречь, поля, в нечто, что уже вряд ли будет столь ценно для пусть и маленькой, но области.
– Генерал...
Хаджар, не слушая Огнешь, сделал шаг вперед. В то же мгновение его одежды вспыхнули белыми искрами разрядов молний. За последние три года Хаджар, занятый руководством армии, подковерными интригами генералитета и попытками, сберечь от смерти людей, идущих за ним следом, практически не имел времени на тренировки или медитации.
Война, отличная возможность для развития почти всех... Увы, это почти включает в себя, первую очередь, носителей генеральского медальона.
Возможно, именно поэтому так мало Великих Героев становились генералами.
Исключением, конечно, остается война подобная текущей. Сейчас едва ли не больше половины легионов находились под руководством именно что Великих Героев.
Но, даже так, Хаджар нашел возможность тренировать одну их техник. А именно – Шаг Белой Молнии. В ней он смог продвинуться до третьей ступени.
Это позволяло ему двигаться со скоростью, в четыре раза превышающей ту, что прежде. Так что если бы сейчас он вновь оказался в Саду Сатиров, то смог бы покинуть еще до начала битвы с Танигедом.
Ну и выглядела внешне техника теперь иначе. Если раньше молния словно сходила с неба и дверью открывалась перед Хаджаром, то теперь она потоком ниспадала с его плеч, становясь вторым слоем одежд. Когда же Хаджар двигался, то создавалась впечатление, будто он скользит на этой самой молнии как опытный конькобежец на льду.
За считанные мгновения преодолев несколько километров разделявшего две армии пространства, Хаджар остановился перед строем из щитоносцев.
За его спиной огненными хлопьями по ветру разносилось то, что не когда было стрелами и ядрами. Исчезнув от одного лишь давления воли Хаджара, разложившись на сгорающие в кислороде атомы и соединения, они пропадали, открывая вид на бескрайнее и такое же надменное и холодное небо.
Ни разу Хаджар за три года и больше, чем пол тысячи сражений, не видел, чтобы небо скорбело хоть по кому-то из Ласканцев или Дарнассцев.
Ему было плевать.
Странно, но почему-то прежде, в битвах Лидуса с кочевниками и Черными Вратами, Хаджар не обращал на это внимания.
Он посмотрел на стоявшего перед ним юношу. Тому не было и семнадцати весен.
Что привело его в армию? Что заставило его надеть доспехи Ласканских солдат? Любовь к родине? Стремление защитить отчизну?
Может и так.
Хаджар не знал.
Он не поднял руки, не коснулся меча, но перед ним сформировался призрачный клинок, в которой сосредоточились мистерии уровня объединенного истинного королевства. Подкрепленный волей и энергией, они прошли сквозь мерцающей плотной энергией панцирь, накрывший собой всю армию.
Рассекая его на две части, поток меча хлынул внутрь строя. Он рассекал доспехи, изрезал плоть, вспарывал землю, превращал в прах пушки и стрелы.
Меньше, чем нужно времени, чтобы единожды моргнуть, а перед Хаджаром уже образовалась брешь в обороне. На земле же зияла огромная борозда глубиной в десятки метров и шириной в полтора. Она протянулась от ног Хаджар вплоть до самых полей.
И именно в ней падало то, что осталось от юноши, которого увидел перед собой Хаджар.
Это была война.
Может быть бессмысленная, для того, кто знал о существовании Страны Драконов и Седьмого Неба, но, все же, Хаджар был солдатом.
Более того – генералом.
Так что, выбирая между Ласканцами и Дарнасцами, он выбирал последних.
Глава 1113
— Ох демоны и боги, – выругался Том. – Я уже и забывать начал о том, насколько силен варвар.
Огнешь в очередной раз лишь что-то процедил на тему того, как Безродному следовало отзываться об их почитаемом и уважаемом генерале.
– Что задумал генерал?
Гурам, как обычно, появился словно из ниоткуда. В этом умении, которое он изучил благодаря свиткам, присланным Эйненом, все так же занятым кланом Кесалия и своим маленьким наследником, Гурам, пожалуй, приблизился к уровню самого островитянина.
— Скорее всего хочет спасти этот регион от голода, – пожал плечами Том. — Благородно. Достойно песен бардов, но... глупо. В общем — достойно варвара.
– Старший офицер Безродный, последний раз вас предупреждаю! – Огнешь схватился за рукоять меча.
В ту же секунду между двумя непримиримыми недругами, невзлюбившим друг друга с полу взгляда, возник Гурам.
– Офицер Огнешь, офицер Безродный, прекратите немедленно! Позади вас вся армия! Вы в своем уме?!
Несмотря на то, что тон у Гурама был железным, о говорил достаточно тихо, чтобы кроме их троих никто больше не разобрал ни единого слова.
Дисциплина в армии была жесткой, но справедливой. Но, все же, упор делался именно на слове "жесткой".
– Что же до нашего генерала, — Гурам повернулся к Хаджару. — то вы не знаете всей ситуации.
Том, несмотря на то, что его лицо скрывал шлем, а фигуру полный латный доспех, вдруг стал выглядеть как-то... серьезнее, чем прежде.
— И в чем же вся ситуация, старший офицер Гурам? – спросил Том.
– Это наше последнее задание на западном фронте, – ответил глава разведки Лунной Армии.
-- И что потом?
– Нас стянут к степям.
– Степям? – теперь уже пришел черед Огнеша удивляться. – Это же центральные врата в Ласкан! Особенно после того, как Дерек Степной вырезал там всех орков.
– Именно, – кивнул Гурам. Он единственный, во всей армии, кто кроме Генерала не носил латных доспехов. Вместо них он был облачен в крепкий, зачарованной кожаный охотничий костюм. – Туда стягиваются войска со всех фаланг.
– Это значит...
– Это значит, что трехлетний обмен тычками закончен, – перебил Огнеша Том. – Империи стягивают свои силы для начала финальной битвы... или битв, что вероятнее. А какой финал почти семи вековой вражды со стороны Дарнаса без привлечения в эпицентр одного из монстров.
В этот момент все трое повернулись к одинокой фигуре в тканных одеждах. Она стояла напротив разлома в земной коре. А вокруг неё двумя волнами поднималась рассеченная надвое армия.
***
[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Количество убитых: 17.163]
Семнадцать тысяч... именно столько, благодаря всего одному "желанию" Хаджара больше не вернуться домой. Не прижмут любимых и родных. Не увидят отца и матери. Не приласкают детей.
Проклятая война...
Любимая война...
Такая простая.
Слишком сложная.
– Ты, монстр! – раздался рев, сравнимый с плачем волчицы, потерявшей свое дитя.
Перед Хаджаром появилась высокая, молодая женщина. Во всяком случае – молодо выглядящая. Сейчас Хаджару не требовалась помощь нейросети. По насыщенности её ауры средней ступени Повелителя он прекрасно понимал, что ей было по крайней мере около двух тысяч лет.
Она держала в руках составной ростовой лук, украшенный резными узорами в виде сложных завитков и фигур. Легкие металлические доспехи прикрывали стройную фигуру, а на плечах лежал плащ лилового цвета.
– Проклятый монстр! – повторила она. – У тебя нет чести!
Узоры на её доспехах, повторяющие такие же на луке, вспыхнули энергией цвета плаща. Сами доспехи начали преображаться. Их внешний вид менялся. Пластины прижимались к друг другу плотными чешуйками. Они обтягивали лучницу второй, стальной кожей.
Воротник, поднимаясь все выше и выше, превратился в плотный шлем, в котором так же угадывались черты весьма красивого лица.
Генерал Лекия, так её звали, взяла рук таким образом, что тыльная сторона ладони смотрела не наружу, а внутрь. Она натянула тетиву и стрела, как и все узоры, как на луке, так и на доспехах, вспыхнули лиловыми молниями.
– Монстр... – Хаджар смотрел на стоявшую перед ним генерала.
Где-то он уже видел такую... где-то он уже слышал такое...
Тогда, очень давно, в другой жизни, где-то в предгорьях Балиума. Он бился с генералом у которой волосы были такого же цвета, как и поля Херменса.
Он уничтожил всю её армию. Только для того, чтобы не уничтожать города, который они берегли.
– Умри! – воскликнула генерал.
Она отпустила тетиву и, одновременно с этим, разворачивая запястье руки, держащей лук, пустила стрелу в полет, сравнимый по своей сложности лишь с полетом ленты танцовщицы.
Лучники всегда считались одними из сильнейших противников на поле боя. И дело было вовсе не в том, что они могли разить свою цель на огромном расстоянии. А, скорее, потому, что вся их атака была сосредоточена на кончике острого наконечника.
Маленькая точка, несущая в себе убийственную силу целого батальона.
Она могла бы пронзить своей атакой – стрелой, превращенной в молнию, адепта ступени Безымянного облаченного в доспехи не ниже Императорских.
Именно эта мощь позволяла ей столько лет, в разгар войны, идущей на уничтожение, оберегать поля Херменса. Не такие ценные, чтобы отправлять туда великих героев, но достаточно значимых, чтобы их оберегал кто-то, сравнимый по силе с Лекией.
И, возможно, именно поэтому сюда направили Хаджара.
Того, кто не скован титулом Великого Героя. Кто, обладая схожим уровнем силы, не станет той плашкой домино, которая обрушит весь узор в самое неподходящее время и место.
Именно поэтому те два Великих Героя – ректор Академии Святого Неба и глава корпуса Стражей, вместе с двумя сотнями (а не тысячами) Повелителей, направленных к Сухашиму, были лишь очередной интригой со стороны Моргана. Не более того.
Хаджар был той затычкой, которую отправляли в дыры, подобные Херменсу.
Сам того не желая, и даже не понимая, как именно это произошло, Хаджар превратился в того, кого не хотел.
Как и некогда его Учитель, он и сам стал цепным псом Даанатана.
– Как же её звали... – удивительно, но обладая идеальной памятью Рыцаря Духа, Хаджар не мог найти в ней имени генерала, защищавшего город в Балиуме.
Так что он не знал, запомнит ли эту лучницу. Которая так яро ненавидит его в данную секунду.
Хаджар опустил ладонь на рукоять меча.
Перед ним было два миллиона воинов. Но ни один из них, кроме генерала, не приблизился даже к осознанию Оружия в Сердце, не говоря уже про Истинное Королевство.
Что они для Синего Клинка?
Или, впору, именовать его – алым?
Хаджар обнажил меч. И мир вздрогнул.
Застыл.
Замер.
Как умирающий перед тем, как последнее касание костлявого жнеца унесет его душу к дому праотцев.
Исчезла стрела, превращенная в лиловую молнию, исчезла генерал, так и не успевшая понять, что именно произошло.
А следом исчезли и два миллиона воинов. Лишь прах, летящий по ветру, говорил о том, что когда-то здесь стояла армия.
Хаджар смотрел перед собой. Больше ничто не загораживало ему вид на золотые поля Херменса.
Он выполнил приказ – армия Свиста была разбита.
Он выполнил приказ – обозы с продовольствием не дойдут до левой фланги западного фронта. Просто потому, что их некому будет охранять. И те города, села и деревни, что зависят от этих полей, не повезут крупу и муку так далеко к фронту.
Чтобы сто шестьдесят миллионов людей не умерли от голода, Хаджар, меньше, чем за мгновение, уничтожил два миллиона солдат.
И это тот выбор, который он не хотел делать.
Никогда в жизни.
Но делал.
Уже три года.
Каждый день.
Каждый, проклятый день.
Хаджар поднял взгляд на небо.
– Счетчик, – приказал он.
[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Количество убитых, учитывая недавнее обновление данных: 18.564.743]
Секта Лунного Света больше не снилась Хаджару во снах.
Теперь его мучили куда более страшные кошмары.
Убрав меч обратно в ножны, он развернулся и отправился обратно на холм. Там его ждали люди, которых он три года готовил к тому, что уже стояло у их порога.
Глава 1114
Солдаты по вечерам пели песню. О двух генералах. Один, призрак прошлого, далекая тень, которой лишь изредка пугали детей те "матери матерей", что еще помнили легенды времен, когда не погасла Миристаль.
О Кровавом Генерале. И тех сотнях тысяч, которые утонули в собственной крови, когда марш Смрадного Легиона древнего королевства сотрясал земли, где ныне воспряли из пепла Семь Империй.
И, говорят, что дух этого древнего монстра вернулся обратно. В облике, совсем иного цвета.
Цвета ясного полуденного неба, по краям которого плыли белые облака.
За годы скитаний по бездне дух Кровавого Генерала окончательно утратил свой разум и потому, вернувшись в мир смертных, он стал безумен.
Так и появился Безумный Генерал.
Тот, чья армия Лунного Ручья бьется с теми, кто имеет пяти кратный, семи кратный, десятикратный и даже пятнадцати кратный перевес. И побеждает.
И никогда не берет пленных.
Она сеет ужас посреди полей битв и сражений. И потому лишь немногие, самые отважные из генералов Ласкана имеют отвагу выступить против неё.
Остальные же бегут, спасаются, дезертируют, предавая свои честь и достоинства.
Самая малочисленная армия из всех за три года стала такой же грозной и пугающей силой, как и легионы. Говорят, что когда битва заканчивается, то Безумный Генерал, одолев вражеского генерала, одним взмахом меча уничтожает каждого, кто встал против Лунного Ручья.
— Да быть такого не может, – смеялись те, кто слушал бардов. – какой генерал устоит против подобной мощи.
Ответ был прост – Безумный Генерал был до того лишен рассудка, что до тех пор, пока его армия не начнет безоговорочно одерживать верх, он бился с генералом лишь маленькой тростинкой вместо своего меча. И лишь когда армия уже почти победила, он обнажал Синий Клинок и уничтожал всякого, кто еще дышал.
И так сложилась легенда о Безумном Генерале, победителе тридцати семи армий Ласкана. Потерявшего, за три года битв, лишь двадцать тысяч своих людей.
Невероятная песня, которая уже давно разлетелась по всем Семи Империями и даже за их пределы.
***
— Ты опять пришел...
От левого, до правого края горизонта тянулась бескрайняя равнина. Будто изумрудное море, она качалась высокой, до пояса, травой. Такой живой и сочной, что цветом она действительно могла посмотреть с самым ярким из драгоценных камней.
В центре этого поля стоял холм. Одно единственное возвышение, которое нарушало общую картину. На холме росло дерево, в кронах которого свила гнездо птица Кецаль.
Поодаль возвышался голый камень, на котором некогда восседал первый Учитель Хаджара. Теперь же около него, прислонившись к породе спиной, сидела фигура закутанная в рваный, черный плащ.
Ветер, который трепал его полы, казалось, постоянно рвал плащ еще сильнее, но с каждым потерянным лоскутом где-то рядом отрастал новый.
Это создавала иллюзию, что фигура была одета вовсе не в ткань, а в то растущую, то убывающую ночь.
Из-под капюшона тянулись длинные, до того седые, что почти белые волосы.
– Ты опять постарел, — только и ответил Хаджар.
С каждым визитом внутрь своей души, с каждым разом, что он посещал Черного Генерала, тот казался ему старше. Если, когда они встретились впервые, то выглядели почти ровесниками, то теперь на сухом, испещренном морщинами лице стареющего воина оставили свой след десятилетия.
В мире смертных нынешнему облику Черного Генерала дали бы лет шестьдесят, если не больше.
— Что ты хочешь узнать на этот раз, мой ученик? – спросил, не меняя позы, Враг всего сущего.
Хаджар остановился около дерева своего Духа. Он провел пальцами по радужному оперению птицы, которая столько лет сражалась с ним бок о бок.
Именно её узор – парящего сквозь облака Кецаля, был запечатлен на Синем Клинке. Или, вернее сказать, именно птица Кецаль оставила этот узор там – как знак того, что она дарила Хаджару свои силы.
Это был тот уровень союза между адептом и духом, которого достигали все Повелители. Именно это, по сути, и означало – объединить внешнюю и внутреннюю энергию.
Именно поэтому Рыцари Духа призывали в бой свой Дух, а Повелители и выше — нет. Им было без надобности. Дух всегда был вместе с ними.
Это чем-то напоминало Путь Предков, о котором Хаджару рассказывал Степной Клык.
А может, именно так и выглядел тот самый путь...
Хаджар бы спросил орка, но... тот, как и многие другие, уже давно пал жертвой этой войны.
— Что ты почувствовал, когда сбежал с Седьмого Неба и оставил свои войска сражаться с тварями Границы междумирья? — вдруг спросил Хаджар.
– Когда я ушел, мой ученик, а не сбежал, то битва уже давно потеряла всякий смысл, – ответил Черный Генерал. – Граница была опечатана, но...
-- Боги нашли другого противника?
– Сперва это были фейри, – кивнул первый из Дарханов. – затем демоны... после этого я ушел.
Хаджар опустился рядом.
Он сел почти вплотную к существу, которое собиралось сожрать его душу, захватить тело и уничтожить этот мир. Но при этом оно называло себя предком Хадажра. И его учителем.
Душа Хаджара..
Она уже давно стала настолько же странным местом, насколько и окружающий его мир.
– Ради неё? Той девушки, которую ты мне показал?
Хаджар вспомнил ту нежность и заботу, с которой Враг всего сущего гладил черные волосы мирно спящей девушки. Которая не была красивее звезды или величественнее космоса.
– Ради того, что она мне показала, – ответил, спустя долгое время, Дархан. – ради того, что я увидел. И понял. Что все те миллиарды лет, пока рождались и умирали звезды, я бился не за то, за что хотел биться.
– И ты ушел.
– И я ушел.
Они замолчали. Каждый думал о чем-то о своем.
– И это того стоило?
– Каждый миг, – кивнул первый из Дарханов. – Каждое мгновение. Из тех трех лет, что мы провели вместе... я бы отдал за них все те эоны, что носил Черную Броню, ради этих трех лет... ради еще хотя бы трех секунд.
– Любовь...
– Любовь для глупцов и бардов, мой ученик. Это не было любовью, – Черный Генерал поднял глаза к небу. – Это было покоем. И когда у меня забрали... её... я понял, что все, что есть вокруг. Все, что существует в четырех мирах, не имеет для меня никакого значения. Я захотел вернуть её.
– Ты почти уничтожил четыре мира.
Дархан замолчал.
– Даже если я попытаюсь объяснить тебе, то не смогу, мой ученик. До тех пор, пока ты не найдешь то, что стоит того, чтобы сжечь целый мир – не смогу.
"То, что ценнее всего мира" – Хаджар уже слышал эти слова.
– Но ты пришел сюда сегодня не затем, чтобы говорить обо мне, мой ученик, – Враг всего сущего повернулся и указал костлявым, сухим, но еще сильным пальцем на медальон на шее Хаджара. – Мы часто ищем то, мой ученик, что не имеет для нас никакой ценности. А обретя это, сгибаемся под весом. С такой ношей, ты никогда не продвинешься дальше по пути развития. Сбрось её.
– Не могу.
– Почему?
– Погибнут люди.
– Люди всегда гибнут, мой ученик. Я видел столько мертвецов, сколько нет звезд во всей вселенной. Даже если это количество умножить на десять.
– Но ты хотел уничтожить мир ради одной... что её бы, все равно, не вернуло.
– Но вернуло бы меня к ней...
Хаджар посмотрел на Дархана. Он не очень понял, что тот хотел сказать подобной фразой. Как можно вернуться к утерянной спутнице жизни, уничтожив по пути все сущее и обозримое?
– Мириады звезд сверкают на небе, мой ученик, но до сих пор люди помнят Миристаль.
– Возможно...
– Возможно... – повторил Черный Генерал. – но тебе пора просыпаться, мой ученик.
– И я опять забуду свой сон?
– Как и всегда, ученик... как и всегда...
***
Хаджар открыл глаза.
Ему казалось, что он видел какой-то сон. Но не мог вспомнить, какой именно. Запись нейросети опять показала ошибку – как бы ни была сильна эта чудная технология, но она могла записать лишь то, что видели его глаза.
– Хаджар! – прозвучал голос Тома. – Мы прибыли!
Глава 1115
Спускаясь по трапу воздушного судна, Хаджар видел перед собой нечто, чему больше всего подходило описание — военная столица. Где-то там, в глубине страны, за Большой Водой, находился Даанатан, который по праву оставался столицей Дарнаса.
Но сейчас вся жизнь крутилось вокруг "палаточного городка" в которой и прибыла армия Лунного Ручья. Трех погрузочных судов хватило, чтобы перебросить их с левой фаланги западного фронта вглубь завоеванных у Ласкана степей.
Все последние три года, благодаря диверсии, совершенной в долине Делфи и Ярости Смертного Неба, в которое, все же, поставили сердце Ана'Бри, в масштабных сражениях (а не местных, в которых принимала участие армия Лунного Ручья) армия Дарнаса методично и целенаправленно теснила Ласкан вглубь своих регионов.
Хаджар, слегка задержавшись на трапе, посмотрел на северо-восток. Туда, где далеко на горизонте возвышались горы. Некогда в них жили Да'Кхасси.
Теперь же там обитали какие-то жуткие летучие твари, названия которых Хаджар понятия не имел, да и знать особо не хотел.
Пока особого пепла хватало, чтобы твари не покидали гор, его это не особо волновало. К тому же регион был все так же закрыт для полетов как Дарнаса, так и Ласкана.
Вряд ли даже корабль класса "Ярость Смертного Неба", в сопровождении десятка линкоров, сможет пробиться через годы. Твари, которые там обитали... Хаджар, даже в нынешней своей форме не смог бы сразиться на равных с сильнейшими из тех, что видел там.
А еще, по слухам, те огромные изваяния, что стерегли горы Да'Кхасси, сошли со своих постаментов и ушли стеречь стены Ласкера. Столицы Ласкана.
Так что, то пророчество, что сойдут каменные гиганты оберегать родину, оказалось истиной. И это несколько нервировало Хаджара.
Он все еще помнил слова "Древа Жизни".
"Ты умрешь от того, кто не был рожден".
Это клеймо тянулось, вот уже несколько десятилетий, следом за Хаджаром.
Что же до палаточного городка, то назвать его таковым язык не поворачивался. Это действительно была военная столица. С каменными укреплениями фортового типа. Изрезанная траншеями. Утыканная стеллами с защитными артефактами, создающими исполинских размеров купол. Со складами с десятками тысяч пушек, миллионами ядер и десятками миллионов стрел.
Здесь стояла жуткая вонь от пороха, пота и конского навоза. Хотя, кроме коней, имелись и другие ездовые животные.
В небе же застыли у наспех возведенных небесных причалов тысячи кораблей и жемчужиной среди них – огромная, тенью накрывающая обширную территорию "Ярость Смертного Неба".
Сейчас она выглядела даже больше, чем прежде. Двенадцать мачт. Полторы тысячи орудий с каждой стороны, располагались на девяти палубах.
Каждая из пушек – артефакт ручной работы. Каждое ядро стоимостью, как годовое содержание небольшой купеческой семьи. Орудие абсолютного уничтожение. Одно из немногих, что способно стереть с лица земли целую армию. Кроме "Ярости" на такое были способны в Дарнасе лишь редкие, одноразовые артефакты, Великие Герои и, пожалуй, сам Хаджар Дархан.
– Впечатляет, неправда ли? — Том, проходя мимо, одетый в свои привычные одежды, столь же привычно потягивал содержимое своей горлянки.
Они сошли на землю и тут же погрузились в гвалт жизни военной столицы. Между палатками и шатрами были проложены самые настоящие проспекты. По ним ездили груженые телеги, скакали гонцы, спеша доставить послание из одного небольшого форта, в другой.
По краем проспектов сидели бродячие торговцы и даже простые солдаты.
– Пилюли Спящей Жизни по семнадцать монет за штуку! Успей купить! Сегодня потратил, завтра мать обнял!
— Семнадцать монет?! Да раньше они стояли в десять раз меньше!
— Если тебе не надо и охота к праотцам – проходи дальше не мешай торговле.
– Проклятье! Демоны и боги! Дай мне пять!
– Очень рад, дорогой покупатель!
Алхимия, даже по завешенным ценами, разлеталась среди воинов на раз. Даже такая мелочь, как пилюля Спящей Жизни, способная залечить раны оставленные не выше, чем Небесным Солдатом начальной стадии, могла спасти кому-то жизнь.
– Доспехи Небесного уровня! Только обмен!
— Ядра зверей от Королевской ступени! Только обмен!
— Свитки техник...
— Оружие артефактное...
– Ингредиенты для техник...
Вдоль проспекта можно было купить и выменять все, что только угодно. Война между империями, ставшая кульминацией многовековой вражды, была временем, когда состояние могло возникнуть по мановению меча и, столь же быстро, поменять своего владельца.
Доходило до того, что люди обменивали уже не только Имперские Монеты, но и пространственные кольца, которые в мирное время считались одной из самых больших редкостей.
К тому моменту, как Хаджар и Том помогли расквартироваться половине армии Лунного Ручья, то рядом с ними остановился, весь взмыленный и взмокший, гонец, сидящий на точно такой же – взмыленной и взмокшей лошади.
– Хаджар Дархан, генерал Лунного Ручья? -- спросил он.
– Он самый, – вместо Хаджара, кивнул Том. – Чего тебе?
Гонец спешился, отсалютовал, после чего протянул Хаджару свиток. Один из множества, которые покоились в его дорожной сумке. После этого, не прощаясь, но вскочил на лошадь и унесся куда-то через проспект на другу улицу.
Подумать только.
Улицы и проспекты в палаточном городке...
Хотя, учитывая, какое количество воинов присутствовали в степях в данный момент, то удивительно было, как они вообще здесь все помещались.
– Мой генерал, – рядом оказался Огнешь. Он как раз отправил офицера одного из батальонов благоустраивать отведенный их армии небольшой район.
Хаджар развернул послание и вчитался.
– Меня вызывают на военный совет, – слегка нахмурился Хаджар.
Тоже самое сделал и том.
Один только Огнешь не понимал в чем дело.
– В чем проблема, мой генерал?
– В том, село, – отозвался бывший аристократ. – что оглянись вокруг. Здесь одних только генералов хватит, чтобы полностью укомплектовать целый батальон. Девять из десяти военных единиц Дарнаса сейчас находятся здесь. И, примерно столько же Ласканцев около их столицы. Грядет финальная битва. Какое может быть военный совет? Да генералы просто не поместятся своим скопом нигде.
– Тогда зачем...
– Вот это вечером наш вар... – Том, наткнувшись на осуждающий взгляд Огнеша, закатил глаза но, все же, исправился. – наш генерал и выяснит. Во сколько у вас там встреча? Через час после заката на верхней палубе Ярости Смертного Неба? Ну, хоть расскажешь – какого оно стоить на летающей горе из денег.
– Обязательно, – ответил Хаджар и направил взгляд к застывшему в небе парусному гиганту. – А сейчас, давайте располагаться. Битва, может, и скоро, но вряд ли – прямо завтра. Так что нам здесь какое-то время обитать и тренироваться.
– Опять тренироваться? Да ты с ума сошел, варвар!
– Только такой ограниченный человек и пьяница как вы, сэр старший офицер Том, можете думать о тренировках в подобном ключе.
– Ой, да отстань ты, село!
Что-то это напоминало Хаджару, вызывая одновременно легкую улыбку и ностальгию.
Глава 1116
Вблизи Ярость Смертного Неба внушала даже больше трепета, чем издали. Причем трепета не перед её мощью, способной уничтожить не только целую армию, но и Великого Героя.
Собственно, это была одна из причин, по которых Великие Герои со стороны как Ласкана, так и Дарнаса, пока не вступали в открытое противостояние.
У обеих стран было достаточно одноразовых древних артефактов, способных уничтожить Балигора Стойкого, Ректора Касия, Танигеда Облачного и иже с ними.
Эти артефакты не применялись против Хаджара только по той простой причине, что он участвовал совсем уж в мелких сражениях. И те восемнадцать миллионов душ, что он забрал своим мечом не стоило в глазах Регент-Матери даже упоминания о драгоценных "козырных картах".
Так что "Ярость" внушала не сколько свой мощью, сколько гением тех людей кто её спроектировал и трудолюбием и упорством тех, кто непосредственно — собрал и поднял на воздушные волны.
Венец прогресса Семи Империй.
Хаджар, ступая по её верхней палубе, действительно ощущал себя идущим по гребню неисчислимого состояния. И при этом материалы, пусть и из благородной древесины, не были такими уж дорогими. Но представить себе хотя бы количество накопителей, удерживавших в воздухе эту махину, уже было что-то с чем-то.
– Генерал Дархан, – отсалютовало несколько легионерских офицеров. Каждый – не ниже Повелителя.
Вчетвером они служили чем-то вроде охранного поста на пути к длинному столу, за которым в данной момент собралось не так уж и много народа.
Во главе, как и положено, сидел Морган. С их последней встречи, которая состоялась едва ли не четыре года назад, Император почти не изменился.
Но главным словом здесь было именно "почти". Что-то изменилось в взгляде стальных глаз Императора Дарнаса. Страны, которая имела все шансы одержать победу в этой, без всяких сомнений, великой, по своему размаху, войне.
По правую руку от Императора восседал генерал Декой Шувер, глава Тайной Канцелярии. Он тоже изменился. Но, казалось, что в лучшую сторону. Во всяком случае эти изменения пошли ему на пользу.
По левую руку от Моргана восседал, как и положено, Теций — его старший сын и наследник. Теперь уже – единственный наследник. Когда их взгляды с Хаджаром встретились, то Теций, на какое-то мгновение, едва не поддался желанию отвернуться, но, все же, устоял и выглядел едва ли не так же монументально, как и его прославленный отец.
После этого, по часовой стрелке, сидели еще двое адептов, которых Хаджар смог узнать. Генерал Балигор Стойкий — глава стражи, воин, познавший истинное королевство молота. Один из самых молодых Великих Героев Дарнаса. Поодаль от него — старик Касий, опирающийся на свою трость– посох. Обладатель истинного королевства осеннего листа и баронства магии.
Затем еще два человека. Один, высокий, сухой как жердь, с изрезанным шрамами, жутким лицом. У его пояса покоился свитый в круг хлыст. А аура, которая от него веяла, ничем не уступала Балигору или Касию.
После него – знакомая аура, но не фигура. В плаще-шубе из шкуры северного горного хищного кота, с луком, приставленным к столу, очередной великий герой.
Это уже четверо.
Слухи ходили разные. Одни думали, что у Дарнаса семеро Великих Героев, другие, что их пятеро, кто-то – восемь, последние – что тринадцать.
Все они оказались далеки от истины.
Не считая Моргана, находящегося на уровне силы, который и не снился тому же Танигеду, то за столом оказалось одиннадцать. Одиннадцать чел... нет, существ. Они, как и сам Хаджар, уже больше не могли полноценно ассоциировать себя с миром смертных. Только не после того, как осознали, что по одному желанию способны уничтожать, не оставляя и следа, миллионы людей.
Ха, с другой стороны, если посчитать Моргана и Хаджара, то их действительно получалось тринадцать.
— Теперь мы все в сборе, — Морган, положив ладони на стол, указал Хаджару на стул. На его сидении была весьма заметно вырезана руна, обозначавшая первую букву в имени "Тирисфаль".
Почему-то Хаджар не был удивлен тому, что его учитель решил обозначить таким образом то место, где он сидел. Это было весьма и весьма в духе Оруна.
— Подумать только, – прогудел Балигор. – а ведь еще недавно генерал Дархан едва-едва подходил под требования, чтобы сесть за стол владельцев Королевств. Теперь же вот – первый, кто кроме Императора, обладает силой, чтобы выдержать наше объединенное присутствие. Не титулованный Великий Герой.
-- Великий Герой не может считаться таковым, не совершив подвига во имя страны и не пройдя испытания осколком Лари Криволапого, – подал голос один из одиннадцати сидевших за столом. – Я не приемлю того, что здесь сидит юноша, который все еще находится на начальной стадии Повелителя.
В поддержку говорившего прозвучало несколько голосов. Среди них был и тот, что принадлежал сухому с хлыстом.
– Генерал Дархан добыл Вечно Падающее Копье, после чего спас принца Теция и помог ликвидировать последнюю помеху на пути к Ласкеру – Делфи и её големов. К тому же, не считая того, что именно благодаря нему в течении целого года Орки разрывали фронт на две половины, что стало залогом ряда наших крупных побед, – генерал Декой Шувер, который, как теперь видел Хаджар, как и Теций, носил какой-то защитный артефакт, поднялся с места. – Я не преуменьшаю заслуг, сидящих за этим столом, но большинство из вас проявили себя в последней войне за Дарнасс. А это было еще в те времена, когда не была вырезана руна на том стуле, где сейчас сидит Хаджар.
– На что это ты намекаешь, маленькая крыса? – прищурился адепт с хлыстом. – Что мы не принесли пользы нашей стране?
– Я не намекаю, а говорю открыто – большинство из вас разбрелись по региону Белого Дракона. И, если вы забыли, за последние две тысячи лет, это первый раз когда все вы собрались вместе.
За столом поднялся гвалт, который прервался одним лишь тихим шепотом.
– Не все, – прошептал Кассий, смотря на Хаджара.
Вернее – на стул, на котором тот сидел.
Постепенно шум смолк.
– Старик прав, – слегка поник высокий с хлыстом. – Мы так и не попрощалась с нашим собратом... Тирисфаль, он же Орун, эту чарку я пью за тебя и твоего ученика. Да сожрут твое нутро все демоны бездны.
Адепт отпил немного из стоявшего перед ним кубка, а остатки вылил на палубу.
Вскоре его примеру последовали и остальные адепты, после чего перепалка закончилась. В конце концов они высказывались лишь для проформы, и чтобы показать Хаджару, что он находиться здесь не на равных с ними.
– Когда мы все собрались, – повторил, с легким нажимом, как того требовала ситуация, Морган. – давайте приступим к обсуждению.
– Чего именно, мой генерал, – слегка поклонился Балигор.
– Мой генерал, – склонились и остальные Великие Герои.
Что же, теперь Хаджар понимал, кто именно мог себе позволить не обращать к Моргану "мой император". Это были его одиннадцать пальцев, как бы странно это не звучало.
– Того, как нам, до конца третьего дня взять Ласкер и положить конец этой войне.
Глава 1117
Если кто-то думает, что невозможно поразить до глубины души двенадцать, стоящих на самой вершине пути развития Семи Империй, то он ошибается.
Еще как возможно.
Все Великие Герои, включая самого Хаджара, находились после слов Императора в абсолютном ступоре. Каким образом можно закончить войну, длящуюся почти тысячу лет, всего за три дня.
— Мой генерал, – на ноги поднялся лучник, который несколько лет назад прятался в нише в кабинете Моргана в Запретном Городе. И именно его стрела в тот день могла бы оборвать жизнь Хаджара. – Наши войска имеют десяти процентное численное преимущество. Но даже если мы возьмем Ласкер в прямую осаду, то проведем у его стен не меньше пяти лет.
– Поддержу Урнула, — поднялся тот, который с хлыстом. – План, который составила Тайная Канцелярия, по которому мы ведем агрессивное, изматывающее наступление и бьем по самым ключевым точкам, принесет победу куда быстрее осады. Уже через две весны мы можем войти в Сад Сатиров.
— Да...
— Именно!
Великие Герои, демонстрируя невероятное единство, поддерживали слова лучника Урнула.
– К тому же, даже если мы подступим к стенам столицы, то это не вынудит Регент-Мать дать нам генеральное сражение. По общим сведениям, у неё есть шесть Великих Героев. Даже если учесть, что существуют скрытые от мира, то их число вряд ли превышает восемь. Что дает нам, вкупе с Яростью Смертного Неба, существенный перевес в силе. Но даже его не хватит, если мы ринемся на приступ стен Ласкера, которые защищает целый легион из големов, в том числе среди них есть десяток класса Колосс. А я надеюсь все помнят, что еще ни один Великий Герой в равном бою с Колоссом не одержал победу. И, если кто-то в этом сомневается, спросите у Кассия! Единственный голем, который находиться на этом уровне, работает у него в качестве дворника.
Хаджар вспомнил старика, который все время чистил вход в Башню Сокровищ. Хаджар всегда подозревал, что тот голем имеет запредельный уровень силы. Но и подумать не мог, что он могущественнее, чем Великие Герои.
– Урнул дело говорит, мой генерал. Даже если у Регент-Матери нет тайных Великих Героев, то их шестерка, вкупе с десятком Колоссов, дадут нам славный бой. И, по итогу, Ярость Смертного Неба и весь наш флот останутся без прикрытия. Для Стен Ласкера и их охранных артефактов сдерживать воздушную осаду – не такой уж и большой труд. Накопители, которые находятся даже в нашей, куда более молодой столицы, выдержали бы подобную осаду на протяжении полутора лет. Что же до Ласкера... возможно даже пять весен, в таком случае, слишком оптимистичный вариант. Осада – никоим образом нам не поможет.
Теций, подняв руку и приняв, после кивка Моргана, слово, поднялся на ноги.
— На мануфактуре Дельфи мы с отрядом добыли чертежи Колоссов, — принц метнул на стол несколько свитков. — их внимательно изучили лучшие артефакторы со всей страны и выяснили, что каждый такой голем строится вокруг центра силы. У всех этот центр находиться в разных частях тела и достаточно защищен, но Великий Герой способен пробить эту защиту. Так что нам достаточно лишь нескольких точных ударов, чтобы превратить эти конструкты в пыль, из которой они родились.
– При всем уважении, принц, – теперь уже слово взял Кассий. – не нам, а, -- он обвел глазами сидящих за столом. – нам. И ваше предложение граничит с безумием. С тем же успехом можно попросить изрезать всех этих Колоссов, чтобы обнаружить их ядро – это бесполезное занятие.
– Кассий, если вы посмотрите...
Хаджар посмотрел на Моргана. Тот выглядел несколько скучающим. Таким, будто он уже знал исход этого вечера, но продолжал отмалчиваться.
– ... посмотрите внимательно на чертежи, – Теций взмахом руки развернул свитки. – то у каждого голема есть определенная слабость, возникающая из-за компенсации силы, требующейся на защиту центра их силы.
– То есть вы, принц, предлагаете – пробраться в тыл врага. К самым стенам древнего Ласкера. Разведать всю ораву этих големов. Вычислить среди них Колоссов, а затем выявить их слабости?
– Примерно так
За столом прозвучали неприкрытые смешки.
– Нет, если среди числа Великих Героев Ласкана у Тайной Канцелярии есть двойной агент, – развел руками Урнул. – то это не кажется таким уж и безумием. Ну так что, Декой, у тебя есть такие? Просто иначе этот план еще более невыполним, чем трехдневная осада Ласкера.
– Может тогда вы, Великие Герои, предложите что-то кроме как продолжать эту выматывающую бойню? Если вы забыли, то помимо Ласкана и Дарнаса, в этом регионе существует еще пять империй! И все они не прочь оторвать кусок от того, кто ослабнет в результате всех этих дрязг!
– Можем и предложим, маленький принц! Все же это именно нам предстоит проливать кровь, а не смотреть на происходящее с высокой башни!
– При всем уважении, Великий Герой Урнул, но вы не смеете так со мной разговаривать! Я проливал кровь и терял своих собратьев по оружию на этой войне еще до того, как вы были призваны под флаги нашей Империи!
Морган... великий игрок. Сильнейший из правителей, которых знали Семь Империй со времен падения Последнего Короля. Но силен он был вовсе не своим мечом, который тоже снискал ему безусловную славу.
Нет, сила Моргана была в ином. Она заключалась в сером веществе внутри его черепной коробки.
Он был умен и хитер, как сам дьявол. А дьявол никогда не двигает пешки ни на одну клетку вперед, если не уверен, что это движение приведет к падению ферзя.
Морган играл.
Играл красиво.
Но в то же время, вся эта красота была направлена на падение трона Ласкана. И, как и в случае с пауком, плетущим паутину, все это должно было сплестись в самом центре.
Хаджар ошибся лишь в одном.
Он наивно полагал, что движется по спирали на внешнюю сторону этой самой паутины, но оказалось, что чем больше он барахтался, тем глубже в неё падал, пока не достиг самого дна – центра.
У Моргана уже был готов план. Еще в тот момент, когда Хаджара послали за посланием на границу с Ласканом, уже это было первой нитью, которая потащила Хаджара вниз.
Интересно, когда он увяз?
Когда обманул приемную комиссию в школе Святого Неба? Когда сумел провернуть тот переворот в Лидусе? Или когда отправился в горы, чтобы забрать сердце Ана'Бри?
В какой именно момент его пути Морган положил глаз на никем незамеченную пешку. И, как и дьявол,он двигал эту пешку вперед, до тех пор, пока та не станет ферзем и не поставит шах вражескому королю.
– Ты все правильно понял, ученик моего старого друга, – тихо произнес Морган, который последние несколько минут смотрел прямо в глаза Хаджару.
– Возможно я смогу задержать его на несколько мгновений, – ответил Хаджар. – но не больше.
– Несколько мгновений... звезды рождаются и умирают за это время, Безумный Генерал. Что вселенной, рожденной богами за семь мгновений, до падения всего одного Имперского трона. Выдержи четыре его удара и недавнему отцу не придется предавать свою возлюбленную жену и убивать маленького сына.
Хаджар смотрел на Моргана.
Великие Герои переводили взгляды с Императора на Хаджара и обратно.
Затем разом, все они, положили руки на оружие.
Глава 1118
Паруса корабля задрожали. Доски затрещали. Зазвенели цепи, удерживающие скрипящие от давления пушки.
Будто что-то невероятно могущественное и столь же яростное опустилось на палубу корабля.
Но это ощущение исходило вовсе не от Великих Героев, а от одного молодого воина, сидящего с краю стола.
Ветер звал Хаджара. Просил стать его мечом. Его рукой. Чтобы поразить того, кто сплел свою паутину не только вокруг Хаджара, но и вокруг его сестры.
Тот Дарнасский офицер.
Отец ребенка Элейн.
С самого начала.
С самого первого дня.
Морган именно это и собирался сделать.
Даровать Лидусу баронство. Но вовсе не ради того, чтобы отплатить Оруну. Нет, тот и так бы пал — под грузом собственной души. Нет, Морган это сделал даже не для Хаджара.
Не напрямую, во всяком случае.
Этот старый, почти забытый ход, нужен был ради одного – дать возможность благородному, достойному Дарнасскому офицеру полюбить принцессу, которую он не мог не полюбить.
И дать принцессе возможность полюбить офицера, которого она не могла полюбить.
Но ведь изначально этот воин отправлялся с миссией в регион, где, возможно, замышляли зло против Империи. И, как преисполненный честью и достоинством солдат, он принес клятву. Глупую клятву.
И теперь, любящий отец маленького ребенка. Муж правительницы Лидуса. Регент-отец. Он самый верный кинжал, в руке Моргана.
Всего из-за пары слов, которые он обронил, когда принимал назначение из рук ставленника Тайной Канцелярии.
Всего пара слов...
– Достаточно, – произнес Морган и давление унялось.
Ветер исчез.
И это тоже было — Слово.
Вот, что делало Регент-Мать и Моргана Бесстрашного могущественнее, чем любой Великий Герой. Они знали силу слов. Истинных слов.
Как и Хаджар.
Как и Алый Мечник.
Величайший воин, со времен Последнего Короля.
– Она так сильно желает моей смерти?
— Регент-Мать винит тебя, Безумный Генерал, в смерти своего сына. Поверь мне. Она желает твоей смерти так яростно и страстно, что будь её воля, она бы отдала мне свой престол лишь за то, чтобы я доставил тебя к ней.
— И почему тогда...
– Клятвы, Хаджар, они сковывают не только офицеров, которых отправляют с заданиями в дальние регионы.
Хаджар вновь посмотрел на Моргана.
Проклятые интриги... как он их ненавидел...
Но неужели...
Нет, этого просто не могло быть.
Но если подумать...
Да, ко всем демонам, кто тогда перед ним сидел?! Как ему, в таком случае, ненавидеть Моргана?!
Проклятье...
Проклятье....
У Хаджара начала болеть голова от разрывающих её идей и предположений.
– Может вы, мой генерал, уже объясните о чем идет речь, – спокойно прогудел Балигор. – не все из нас настолько в курсе ваших интриг, как юный мечник Дархан.
— Конечно, мой верный соратник Балигор, — кивнул Морган, после чего, удивляя как Шувера, так и собственного сына, вытащил из-за пазухи простой пергаментный клочок бумаги с одной единственной, но очень древней руной. Она использовалась еще в те времена, когда по земле ходил Кровавый Генерал. — Регент-мать взывает к древнему обычаю. Сильнейший воин нашей армии, против сильнейшего воина их армии. Чтобы закончить эту почти тысячелетнюю вражду и спасти обе нации от войн, которые унесут миллиарды жизней и лишь создадут плодородную почву для будущей ненависти и новых конфликтов.
– Иными словами...
– Иными словами, нас заманивают в ловушку, – перебил Морган. -- Регент-Мать, разумеется, выставит Алого Мечника. Но это будет лишь прикрытие. И во время битвы, скорее всего, она пойдет на любое бесчестие и, даже, рискнет своей жизнью, после принесения нужных для поединка клятв, чтобы уничтожить как можно больше наших солдат, а остальное доверит эффекту падающего карточного домика, когда оставшиеся перебьют друг друга, а остатки растащат стервятники из Чавери, Газаргас и остальных.
– Не может быть... – выдохнул Урнул. – Регент хочет разрушить обе империи?!
– Это вполне резонно, – задумчиво протянул Кассий. – с её стороны, разумеется. Ведь Ласкан уже, считай, находится в агонии. Императорский род прерван и пока не окончена война, они не смогут провести нужный ритуал для выявления нового. А война ими, после событий в Дельфи и последних трех лет выиграна быть не может...
– Так что получается, – подхватил Декой Шувер. – что под видом красивой сдачи своих позиций, она хочет уничтожить всех нас одним ударом.
– И именно поэтому вы, мой генерал, – поклонился тот, который с хлыстом. – ставите под удар, в качестве приманки, слабейшего из нас, которого выставили убийцей её сына.
– Примерно так, – кивнул Морган. – но в одном ты ошибся, Змеиный Глаз. Этот древний обычай требует определенных клятв со стороны каждого из командующих армиями. И я не смогу выставить никого, кроме сильнейшего воина всей Империи.
– Но как тогда...
– Змеиный Глаз, посмотри внимательно на человека, который сидит на стуле того, кто мог бы в одиночку уничтожить как Дарнас, так и Ласкан, возжелай он того.
– Что вы имеете ввиду, мой генерал, что...
– Что Тирисфаль, он же – Великий Мечник Орун, скрывал от всех нас... вас, свою силу. И он был единственным, кто за последние сотни эпох, родился в этих местах и мог бы взойти на уровень Бессмертного, но так и нашел пути ведущего к нему.
Морган... как паук знает, что происходит в самых отдаленных участках его паутины, так и от Моргана не мог, просто физически не мог скрыться факт истинной силы Тирисфаля.
– Разве мог столь великий воин выбрать себе в ученики хоть кого-то, кто не только бы достиг его уровня, но и превзошел его, – продолжил Морган. – Хаджар Дархан, ученик Тирисфаля, генерал Лунного Ручья, бывший принц баронства Лидус. Он пошел по стопам своего учителя. И, пожалуй, пока еще не достиг его уровня силы, но уже оставил позади всех вас. Среди сидящих за этим столом, кроме меня – он сильнейший.
Эти слова прозвенели не хуже пушечного сигнального выстрела, который служил в военной столице сигналом к общему отбою.
– Император вы...
– Лишь он один, из всех вас, познал скрытую суть Истинного Слова и смог слить его со своей волей, энергией и мистериями меча. Лишь один Хаджар Дархан способен выстоять против Алого Мечника. И лишь его одного я смогу выставить в бой.
Тот, кто стоял за всем, что происходило в жизни Хаджара... тот, кто вел его, семимильными шагами, сквозь сотни тысяч сражений, покрывая шрамами его тело и душу.
Был ли это Морган?
Скорее всего – нет.
Ведь Морган не был причастен к миру Земли, он даже не знал о драконьем сердце, бьющемся в груди Хаджара. И это внушало едва ли не ужас.
Ужас, что кто-то игрался с интриганом, уровня Моргана, так же, как тот с собственными пешками. Походя. Даже не замечая.
Проклятье...
– Вы можете быть свободны, генерал Дархан, – Морган откинулся на спинку стула. – остальные подробности вам, дабы не нарушить клятв, знать ни к чему.
Хаджар поднялся и посмотрел в глаза Моргану. Если он не ошибся и понял намек правильно, то это был последний раз, когда они разговаривали. И, возможно, последний, когда виделись.
И Хаджар хотел, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, он хотел ненавидеть этого человека. Хотел, но не мог...
Потому что если он не ошибся... если это действительно был намек, то...
Хаджар глубоко поклонился, после чего развернулся и отправился в сторону трапа.
Завтра его ждала битва, от которой он не мог отказаться.
Не мог отказаться ради своей сестры, её мужа и их сына. Но не из-за пустой угрозы, которую произнес Император Дарнаса. А из-за того обещания, что крылось за ней.
Обещания, которое слишком искушало, чтобы не поддаться на его зов.
Глава 1119
Хаджар сидел в позе лотоса. Чуть поодаль от общего лагеря, он вглядывался в бесконечные звезды, застывшие в ночной мгле. Холодные и безразличные, но уже не такие безмолвные, как прежде.
Хаджар слышал их свет. Он сплетался с шорохом травы, которая качалась в ожидании капель утренней росы. В пении ночных птиц и цикад. В том, как распускались бутоны цветков, открывающих свою красоту лишь в подлунном сиянии.
И все это звучало ветром, шелестящим в волосах Хаджара. Играющегося с его фенечками.
— Дзиньк-дзиньк, – звенели они.
Имя Ветра. Вечно изменчивое, но такое знакомое. Каждое мгновение оно менялось, обновлялось, умирало, рождалось и вновь изменялось. Начиная произносить его в одной форме, Хаджар заканчивал уже совсем в иной.
И как это происходило – он не мог никому объяснить. Ибо даже одна подсказка, мог разрушить душу и разум того,к то его услышит. И повредить путь развития тому, кто скажет.
Это чем-то походило на клятву...
Лишь призрачный, самый легкий намек мог быть дан ищущему истины, чтобы не навредить им обоим.
Проклятые интриги...
– Отведи меня, — прошептал Хаджар, когда Ветер наполнил его душу. – отведи меня домой...
***
Если бы кто-то мог видеть незримое, то заметил бы, как из груди сидящего в позе лотоса воина вырвалась птица Кецаль. Она ветром взмыла к облакам и унеслась куда-то на север. К далеким землям.
Но, увы, никто в военной столице не мог видеть незримого. И потому им остался неведом полет величественной птицы.
Она за мгновения пересекала огромные горы, за доли секунды преодолевала реки и поля, моря и леса, холмы и луга, города и села, деревни и озера. Каждый взмах её крыльев был дыханием ветра, а каждый вздох ветра ложился тысячами и сотнями километров.
И так пока она не приземлилась в саду. Далеко не таком красивом, как сад Запретного Города и даже и близко не стоявшим с тем, которым мог похвастаться Ласкер.
Но куда более родным для птицы Кецаль, превратившейся в незримый силуэт человека с длинными волосами.
Он посмотрел на четыре могильных надгробия. Два уже совсем старых и два чуть поновее.
Отец и мать. Брат и его жена.
А там, чуть в отдалении, пятое надгробие.
Его дядя.
Сад дворца Лидуса почти никак не изменился.
Как, собственно, и озеро, которое находилось в его центре. Озеро, с которым было связано столько воспоминаний и... лишь одно единственное обещание.
Человек, ступая по глади води, подошел к маленькому островку с невысоким деревом, растущим на нем. Там, в ночи, под кронами дерева, стояла в ожидании рассвета прекрасная девушка.
Её золотые волосы плыли по воздуху, а изумрудные глаза блестели в ночи.
Элейн.
Последний осколок прошлого. Последняя ниточка, которая спускалась в ту бездну, куда он все глубже и глубже погружался.
Он обещал, что вернется.
Что придет сюда.
Не клялся, но обещал.
А для Хаджара Дархана обещание стоило куда больше клятв.
Он хотел обнять её. Прижать к себе.
Сказать:
— "Я дома".
Но Элейн почувствовала лишь дуновение ветра и не более того.
Он стоял рядом и смотрел ей в глаза. Немного уставшие.
Наверное, заботы о сыне даже для истинного адепта были не такой уж тривиальной задачей.
— "Я вернусь", – сказал Хаджар. – "Однажды я вернусь... пожалуйста, дождись меня... чтобы я знал, куда мне возвращаться. Чтобы не потерялся".
После этого птица Кецаль взмыла в ночное небо.
Элейн же, слегка вздрогнув, увидел как замерцали звезды в отражении темных вод озерной глади. Будто второе ночное небо. И, пусть на мгновение, ей показалось, что она увидела среди маленьких волн парящую среди звезд птицу.
– Я буду ждать, – прошептала она. — даже если это все, чем я могу тебе помочь, я буду ждать.
Если бы только она знала, что это была самая большая помощь, на которую только мог надеяться воин.
Чтобы где-то.
Чтобы кто-то.
Его ждал.
***
На рассвете, с восточного горизонта степи начало приближаться нечто. Нечто, состоящие из легионов Ласкана, маршем идущих по высушенной солнцем земле. Нечто, состоящие из огромных кораблей, хищными птицами и небесными монстрами рассекающих килями величественные облака этих простор.
Нечто в виде исполинских големов, некоторые из которых были так велики, что доставали плечами до тех самых кораблей, плывущих среди облаков.
И все это море из людей, конструктов и кораблей, из пушек и ездовых животных, из людей и нелюдей, надвигалось на западную половину степей, но, так и не пересекая условного центра, застыло на месте.
От общей махины отделилась маленькая точка, которая вскоре предстала в образе плывущей по небу лодки. С неё, по трапу, сходила Регент-Мать. Она шла в сопровождении одного единственного воина. В алом плаще, в алой броне, отливающей золотом и сталью, он возвышался над ней на две головы.
Почти два метра ростом. Широкий в плечах. Массивный, но быстрый и такой же верткий. Скорость и ловкость чувствовались в каждом его шаге, в каждом движении, исполинского, двуручного меча за его спиной.
Сильнейший из мечников Семи Империй. Тот, кого уважал даже Орун.
Что же, может это была именно та схватка, к которой Хаджар приближался все эти годы? Чтобы узнать, чтобы проверить, насколько он продвинулся к своей цели, насколько готов бросить вызов седьмому небу.
— Детоубийца! — прошипели белоснежная Регент-Мать, делая дерзкий и открытый шаг вперед, но Алый Мечник галантно, и в то же время строго, поставил перед ней руку.
– Странно слышать эти слова из твоих уст, старая сумасшедшая, – усмехнулся стоящий рядом с Хаджаром Морган. Что же, значит виделись они не в последний раз...
От обеих армий, численность которых даже вообразить было сложно, в центр вышло лишь по два человека.
– Мальчишка, -- Регент-Мать повернулась к Моргану. – ты безумен! А тому, что ты задумал, никогда не суждено сбыться! Тебе никогда не позволят! Никто и никогда не позволит появиться на свет второму Эрхарду!
– Ну и прекрасно, – пожал плечами Морган. – меня никогда не прельщала слава быть вторым. Всегда хотел быть первым.
– Что же – ты и станешь им. Первым, самым известным глупцом во всей истории Белого Дракона. А теперь давай принесем клятвы и покончим с этим! Я слишком долго ждала увидеть кровь этого детоубийцы!
Они вышли друг перед другом и, хором, нараспев, произнесли длинные, витиеватые клятвы. Хаджар не особо слушал то, что они говорили. Они лишь смотреть на фигуру, стоявшую перед ним.
Сильнейший воин, лица которого никто и никогда не видел.
Легенда, известная среди всех Семи Империй.
– Поединок начнется в тот момент, когда солнечный луч коснется вершины этого копья, – Морган, после того как раны от его и Регент-Матери клятв затянулись, указал на вонзенное в землю осадное копье.
После этого Хаджар и Алый мечник остались в степи один на один.
Солнце поднималось над родными землями Степного Клыка.
Довольно поэтично, что их битва должна будет состояться именно здесь.
– Мы ведь так и не закончили наш бой, верно.
Алый мечник вздрогнул.
– Когда догадался?
– Только сейчас.
Легенда сняла шлем. Рыжие, почти медные волосы разметались по плечами. Они были чуть длиннее обычного. А глаза чуть ярче. Да и вообще – весь внешний вид слегка отличался. Но, все же, в не явно угадывались черты Танигеда Облачного.
– Техника Зодиака Близнецов, – прошептал Хаджар. – Ты полностью менял свою внешность, в том числе, ауру, энергию и даже мистерии, сохраняя лишь общий, на два разных тела, разум.
– Что меня выдало? – голос чуть отличался, но все, же, это был Танигед Облачный.
– Никто и никогда не видел тебя и Алого Мечника вместе, – пояснил Хаджар. – а еще то, что ты не убил меня при нашей первой и второй встрече. А мой учитель, насколько я знаю, дважды сражался с Алым Мечником.
Танигед, или как его звали на самом деле, кивнул.
– И дважды он не забирал моей жизни. Но я выплатил свой долг. И теперь мы, Хаджар Дархан, сойдемся в поединке.
– Я не убивал Императора Ласкана.
– Я знаю.
– Тогда почему ты хочешь биться?
Алый Мечник молча надел шлем на голову. Сквозь прорези полыхнули алым туманом глаза второго Великого Мечника.
– Чтобы моя легенда жила и после того, как я умру. Легенда об Алом Мечнике, который сражался за свою родину до самого её последнего часа.
"Все мы – лишь следы на песке" – прозвучали в голове слова Акены.
Хаджар, подвязав волосы, низко поклонился.
– Меня зовут Хаджар Дархан, для меня честь биться с тобой.
Солнце поднималось все выше.
Затем, поражая армии по обе стороны, так же низко поклонился и Алый Мечник
– Меня зовут Тан, – донеслось из-под забрала. – для меня честь биться с тобой, ученик моего друга.
А затем солнечные лучи коснулись вершины копья.
Глава 1120
Алая молния вспыхнула позади Тана. Зигзагом, не оставляя ни малейшего следа, он двигался прямо к противнику. Его движения чем-то напоминали технику Кровавой Охоты от калана Хищных Клинков.
Хаджар обнажил клинок. Искры небесных молний посыпались из ножен в ту секунду, когда Синий Клинок покинул свое пристанище. Дракон, созданный из энергий и мистерий, свился вокруг Хаджара. Он ощерился острыми чешуйками, каждая из которых сияла молниями и мистериями меча и ветра.
От одной лишь этой защиты над степями поднялся шторм, вырвавший колышки тысяч палаток. Благо в них, с самого рассвета, никого не было. Солдаты и легионеры с обеих сторон собрались чтобы воочию запечатлеть битву, которой было суждено остаться в легендах и песнях на многие века.
Они хотели сказать своим детям и внукам.
"Я был в тот день в Ласканских степях. Я держал штандарт. Я видел, как Алый Мечник бился с Безумным Генералом. И один из них должен был умереть, чтобы мы могли жить и рассказывать вам эту легенду".
— Откуда взялся этот мальчишка... – протянул Урнул, стоящий на борту взмывшего в небо судна Ярости Смертного Неба. – Эта защита... она ничем не уступает по силе Оруна.
– Как бы эта манипуляция волей не была сильна, удар Алого Мечника она не останов... — Змеиный Глаз не успел договорить.
Он, вместе с остальными одиннадцатью Великими Героями использовал свои волю и мистерии чтобы закрыть армии и легионы Дарнаса от простого эха, вызванного столкновением двух могущественных сил.
Исполинский клинок Алого Мечника сверкнул темной кровью. Багряный покров протянулся полотном на многие километры к небу и еще больше – в ширь.
Хаджар чувствовал в нем глубину мистерий сразу нескольких королевств. Меча, крови, войны, скорости, молний, облаков и, наверное, травы. Хотя причем тут была трава — Хаджар не знал.
Удар сразу семи объединенных в единое целое королевств пришелся прямо по лезвию Синего Клинка и дракону, свившему защитный кокон.
Сказать, что Хаджару показалось, будто на него упала летящая сквозь бескрайний космос звезда — не сказать ничего. На него не свалилось небо, не упала вселенная.
Нет, он лишь почувствовал холодные костлявые пальцы на своем горле.
Костяная старуха снова пришла по его душу.
– Еще рано! – взревел Хаджар.
Его меч вспыхнул небесными просторами. Раздался рев дракона, глубокий и пронзительный, будто правитель страны Драконов сошел с трона Рубинового Дворца и отправился на битву.
Этот рев срывал пласты земли весом в многие тонны и крошил их в мелкую пыль. Он заставлял воинов, наблюдавших за битвой, использовать свои лучшие защитные техники, лишь чтобы сохранить ритм своего сердца.
Небольшой кокон превратился в огромного дракона, который схватил когтями и клыками багряный покров, стремящийся закрыть собой все степи от левого, до правого горизонта.
Алые потоки хлынули на землю. Они резали её, измельчая до состояния вспышек разорванных молекулярных соединений.
Синие чешуйками молниями прожигали воздух и облака. Корабли подняли свои энергетические щиты, но даже те не всегда могли остановить эхо от двух столкнувшихся даже не техник, а лишь одного "простого" удара и столь же "простой" защиты.
Хаос творился вокруг.
Земля поднималась волнами и трескалась, высвобождая пламя застывающей внутри растущего шторма лавы.
Люди смотрели на то, как встретился узкий, классический меч и исполинский, двуручный тяжеловес. И все говорило о том, что сражались два великих мечника.
Но, почему-то, вместо людей виделись монстры.
Монстры, которым не место в мире смертных.
Тан, продержав давление не больше доли секунды, сделал несколько шагов. Он выглядел таким же свежим, как и прежде. Ни единой царапины не появилось на его кроваво-золотых доспехах. Ни единого лоскута ткани не потерял алый плащ.
В то время как Хаджар, чтобы защититься от жуткого давления, припал на правое колено и его Божественные, сшитые самой Королевой Мэб, доспехи постепенно восстанавливали многочисленные прорехи.
Кровь стекала по рукам Хаджара.
– Я не думал, что ты выдержишь хотя бы одного удара, Великий Мечник Дархан, – Тан поклонился. Куда ниже, чем в первый раз. — Последний раз я бился в полную силу тысячу лет назад. Когда в тайне ото всех мы второй сразились с твоим Учителем... В тот вечер я не смог выдержать даже присутствия в момент, когда он полностью высвободил всю свою силу. Ты далек от его уровня. Но для воина, который не прожил даже века... ты полностью превзошел своего учителя.
Не смог выдержать... этот монстр, обычный удар которого выжал из Хаджара десятую часть энергетического запаса не смог выдержать даже простого присутствия рядом с Тирисфалем.
— Покажи мне то, к чему тебя привел твой путь, Великий Мечник, — Тан вонзил перед собой меч и сложил латные перчатки на гарде. – пусть этот бой будет так велик, что песни о нем будут петь и после того, как закончится счет эпохам!
Хаджар, выпрямившись, взялся за меч обеими руками. Птица Кецаль, летящая по клинку, вдруг расправила свои крылья. Облака поплыли от гарды к острию.
В небе зазвучали раскаты грома и синие молнии дельфинами начали прыгать в растущих грозовых тучах.
Тан смотрел на все это и пусть его лицо было сокрыто золотым шлемом, но в нем явно чувствовались предвкушение и восхищение.
– Это твой путь, Великий Мечник?! Он прекрасен! Давай же, обрати всю свою мощь против меня и выясним, кто из нас двоих – лучший мечник Семи Империй!
Внутри Хаджара разгоралась буря. Буря, которая началась в тот день, когда он выхватил материнский меч, чтобы отправить к праотцам предательниц из женской гвардии королевского дворца Лидуса.
И ветер в тот день шептал, кричал и вопил ему в уши:
-- Драконья Буря!
Молнии сплетались внутри грозовых туч в единый силуэт исполинского дракона. Крыльями ему принадлежали шторм и сталь, а клыками и когтями – меч и война.
Десять тысяч шагов в длину и сотню шагов в ширину. Он извивался среди грома и бури. Его рев заставлял землю раскалываться и подниматься в небо километровыми горами. Как будто она пыталась защититься от гнева небес, направленных на неё.
Одежды Хаджара, пропитанные энергией и мистериями, вспыхнули белым и синим светом. Облака, закрывающие звезды, у подола одежд превратились в тучи, внутри которых звезды выглядели вспышками все тех же молний.
Эти три года, которые Хаджар провел сражаясь против генералов одной лишь тростинкой, углубили его понимание меча. И понимание его собственного пути.
Пути, на котором Хаджар меньше всего жаждал сражений... и больше всего другого – он жаждал именно их – сражений. Чтобы дойти до конца.
В жутком, рубящем ударе, следом за которым потянулся шлейф бесконечной синевы, с неба сорвался дракон из молний, ветра, меча и стали.
И теперь пришел черед не только Великим Героям Дарнаса защищать свою армию, но и Ласканцам выставить вперед своих Колоссов, дабы те помогли людям защитить миллионы солдат и легионеров от эха столкновений двух энергий.
– Марш Двух Тысяч! – Алый Мечник выдернул из земли меч.
Глава 1121
Кассий смотрел на битву, развернувшуюся в степях Ласкана. И вот этот юноша меньше четверти века пришел в его Академию простым Небесным Солдатом? И за столь краткий срок, он бился с тем, кто, если бы не одиннадцать Великих Героев и Ярость Смертного Неба, смог бы уничтожить все войска Дарнаса?!
Как такое могло быть.
— Генерал был прав, – прошептал Балигор Стойкий, прошедший сквозь горнило войн за возрождение Дарнаса. – Никто из нас не был бы способен на... подобное.
Теций, стоявший рядом с ним, сжимал защитный амулет. Он был уверен в своих силах, но... не настолько, чтобы по глупости попытаться выдержать давление техники северного варвара. Даже с учетом, что великую её долю съедало защитное поле Ярости.
– Какой монстр может создать подобную технику?! — Змеиный Глаз, вокруг торса которого защитным коконом оплелся его же собственный хлыст, до белых костяшек вцепился в бортик корабля. – Я чувствую, что она находится за гранью Императорского уровня!
— Только тот, кто может от неё защититься! — ответил ему Урнул, указывая на Алого Мечника.
В тот момент, когда легенда Ласкана выдернул меч из земли, за его спиной вдруг поднялось целое воинство. Тысячи воинов, вооруженных такими же мечами, что и Алый Мечник, вытянулись под два метра ростом. Они встали тремя шеренгами. Сверкая подобно солнцу золотой броней,
А затем произошло то, чего Хаджар никак не мог ожидать, хотя и должен был предвидеть. Две тысячи воинов поднялись в небо на кровавом облаке. И, единым ударом, они встретили перед собой исполинского дракона.
Молнии ударили о золотую броню, крылья из шторма и стали врезались в облако из крови бесчисленного множества поверженных врагов, каждый из которых стал новым слогом в легенде о Алом Мечнике.
Буря синего и золотого сияний бутоном цветка кровавой бойни и войны распустилась в центре бушующего океана грозовых туч. Взрыв силы, достаточно, чтобы оттолкнуть в разные стороны корабли Ласкана и Дарнаса, шаром огненного хаоса взмыл куда-то к вселенной.
Он словно бросал вызов тем, кто обитал еще выше.
Тем, кто назвал себя Богами и теперь вершили судьбы людей.
Он говорил: "Вот, смотрите, сейчас мы боремся друг с другом, но однажды бросим вызов и вам".
Еще до того, как шар исчез в сиянии вечной тьмы бескрайнего космоса, Алый Мечник сорвался в очередном рывке. Алые и золотые молнии стали его ногами.
Он двигался так быстро, что воздух на расстоянии в несколько километров начинал пылать.
Солдаты и легионеры осеняли себя священными знаменами своих религий. Каждый из них понимал, что если бы не ряды щитоносцев, использовавших десятки защитных техник, вкупе с волей и энергией одиннадцати Великих Героев, то от одного просто передвижения Алого Мечника в бою десятки миллионов воинов, стоявших в первых рядах, отправились бы к праотцам.
И это учитывая, что само сражение находилось за десятки километров от первых шеренг.
Хаджар видел перед собой разноцветные вспышки – это все, зачем успевали уследить его глаза. И когда двуручный меч, вновь выстреливая покровом алого сияния, по широкой дуге полетел ему в правый бок, то Хаджар определил направление удара скорее по трескающейся и дрожащей от давления почве, нежели непосредственно доверяя собственным глазами.
Защищаться от подобного удара было бы еще большей глупостью, чем надеяться, что бой с легендой Ласкана окажется легким променадом среди генеральского, армейского сословия.
Благо, Хаджар не был глуп.
Во всяком случае – не когда дело касалось схватки, где ставками выступали жизнь и смерть.
Его одежды вспыхнули искрами бело-синих молний и Хаджар, немногим уступая по скорости своему противнику, разорвал дистанцию. Удар двуручного меча пролетел в десятке сантиметров от его груди, но даже этого хватило, чтобы сквозь защиту из мистерий и энергии глубокий порез остался на его коже, а Божественные доспехи обнажили кровавую прореху в зачарованной ткани.
И это лишь малая толика от самого удара, в то время как большая часть – огромное алое полотно, рассекая пространство, полетело куда-то к горам Да'Кхасси.
И, видят Вечерние Звезды, благо, что Алый Мечник находился "лишь" на стадии Безымянного. Потому, как если бы удар, минуя все те гигантские расстояния, все же достиг бы гор...
А так – он иссяк "всего лишь" на расстоянии в сотню километров.
Тяжело дыша, Хаджар вновь принял защитную стойку.
Битва на таком уровне уже не была фехтованием. Нет, она превратилась в обмен энергией, скоростью, волей и техниками. Нечто совсем иного толка.
И это открывало глаза на путь развития быстрее, чем что-либо иное.
Еще не так давно — тридцать лет назад. Будучи рекрутером армии под руководством генерала Лунной Лин, Хаджар фехтовал с юношей, которого назвал "Крабом".
А потом впервые бился с адъютантом, повинном в смерти Сенты и Эйне — Колином Лаврийским. И тогда они фехтовали. Бились на мечах с красотой и изяществом, а призрачный удар, похожи на дуновение ветра, который мог лишь надрезать кожу на расстоянии в пять шагов уже считался чем-то невероятным.
Что же теперь...
Миновало чуть больше трех десятилетий, не считая времени на Горе Стихий. И вот Хаджар держал в руках Божественный Артефакт. Был облачен в Божественные доспехи. И смотрел на то, как на расстоянии в сотню километров исчезает алая дымка, способна стереть с лица земли легионы и армии Дарнаса.
Всего за три движения, Хаджар потратил ровно треть от запаса источника. И, наверное, он мог бы использовать пилюли, но... что-то ему подсказывало, что это лишь испортит их поединок.
Они будто пришли к молчаливому соглашению. Использовать лишь то, что принадлежало им как воинам. Свое тело, умение, доспехи и мечи. И все.
Никаких артефактов. Никаких талисманов или артефактов. Никакой алхимии.
Хаджар, вновь превращая одежды в покрова молнии, серпом, скользя над поверхностью земли, обогнул Тана и, в прыжке, разворачиваясь вокруг своей оси, нанес быстрый, хлесткий, секущий удар мечом.
Великие Герои, стоявшие на Ярости Смертного Неба смотрели на это широко округлившимися глазами.
— Что это за стиль такой? – Урнул не мог понять, что конкретно он только что увидел. – Здесь надо было использовать стиль "Крыло Воспарившего Павлина"! Так бы он смог нейтрализовать преимущество Алого Мечника в длине клинка!
– Нет, лучше Пробуждение Весеннего Ручья, -- спорил Балигор. – чтобы покрыть разницу в скорости.
– Их скорость почти на одном уровне и...
– Прекратите, – прозвучал властный, командный тон. Сперва можно было подумать, что он принадлежал Моргану, но, на деле – его сыну, Тецию. Но Великие Герои, невольно, замолчали. – Великий Мечник Дархан не владеет стилями фехтования.
Сперва тишина, а затем:
– Вы бредите, принц?
– Как такое возможно!
– Я прожил сорок веков, но никогда не слышал о Великом Мечнике, в основе силы которого не лежало бы стиля!
– Да ни один воин не способен пройти путь хотя бы до Рыцаря Духа, если не владеет стилем.
И только Кассий молчал.
Он знал, что из этого правила было исключение.
И заключалось оно в следующем.
Отсутствие стиля компенсировал опыт. И, чем дальше по Пути Развития, тем больше опыта требовалось. И, учитывая, что из всех одиннадцати сильнейших адептов Дарнаса, с Алым Мечником сейчас бился юноша, которому и века не исполнилось, то...
Его опыт превышал их собственный, совокупный.
Через что, демоны и боги, довелось пройти этому человеку, чтобы стать таким монстром?!
– Смотрите! – закричали люди, в том числе и на Ярости Смертного Неба, указывая на Безумного Генерала.
Глава 1122
Если за мечом Алого Мечника тянулось огромный алый покров, то следом за мечом Хаджара во вспышках бесчисленных молний, виднелись драконы, чья тела — мечи.
Не такой широкий ореол, как у противника, он, все же, выглядел ничуть не менее величественно и столь же разрушительно и смертельно.
Будто бы огромное крыло, на развороте, удар врезался в выставленный Алым Мечником жесткий блок. Позади его горделивой фигуры земля поднялась океанскими волнами-цунами. Слоя за слоем, плоские каменные клыки рвались за границу в десятки метров над уровнем степей.
Почва вспенивалась. Она превращалась в пыль и лаву, чтобы действительно, словно морская воды, хлынуть куда-то позади Тана.
Но, даже так, в отличии от Хаджара, ни единого следа не появилось на брони Алого Мечника. Все такая же сверкающая, ало-золотая, она выглядела точно так же, как до начала боя.
Ни единого пятнышка, ни одной вмятины или царапины.
Удары Хаджара попросту не проходили сквозь защиту Тана.
[Анализ завершен... Объект: Тан. Процент использования потенциала: 31,85% Вероятность победы носителя в текущем состоянии: 2,5% Рекомендация: подключить блок управления боем для использования 100% потенциала]
Разумеется, после того, как Хаджар, еще три года назад, едва ли не полностью отключил обработку библиотеки клана Хищных Клинков, то нейросеть вернулась в свой обычный рабочий режим.
И, закончив анализ паттернов ведения боя Таном, его энергетических потоков и прочего, мало того, что выяснила что он способен использовать лишь треть(!) от всей полноты своих возможностей, так еще и составила идеальную стратегию ведения боя.
Стратегию, которая заключалась в том, что Хаджар смог продвинуться до двенадцать процентов использования собственного потенциала в то время, как нейросеть, могла задействовать все сто.
Но...
Хаджар посмотрел на Тана... Танигеда.
Не так давно этот воин пришел на земли Дарнаса. И он не стал помогать Дереку Степному. И он не убил, хотя мог, Хаджара. И не разрушил, хотя имел некоторые шансы, столицу – Даанатан.
Потому что, как он сам сказал: "В этом нет чести и славы".
Все они – лишь следы на песке.
Хаджар не мог упасть до того, чтобы... призвать волну, которая лишит всякого смысла путь, который ведет к тому, чтобы лишь ненадолго сделать свой след чуть глубже.
Чтобы тот пережил не одну, а чуть больше волн времени.
– "Отключись", — отдал Хаджар мысленный приказ.
[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Прекращаю любую деятельность до команды возобновления вычислительных процессов.]
Может это было глупо. Может неправильно. Но так будет думать лишь тот, кто никогда не сражался. И не важно – как и где. Кто плывет по течению, а не против. Тот не поймет.
— Ты хорошо держишься, Великий Мечник Дархан, — голос противника не дрожал, в нем не было ни грамма усталости. Интересно, чувствовал ли себя Алый Мечник сейчас так же, как Хаджар, когда бился тростинкой с Ласканскими Генералами... – Посмотрим, как ты справишься с этим. Наступление Двух Тысяч!
Вновь за спиной Тана поднялось золотое воинство. Но на этот раз они не взмыли в небо на кровавом облаке. Нет, обнажив двуручные, золотые мечи, они начали сливаться с призвавшим их воином.
Клинок в руках легенды Ласкана сиял все ярче и ярче. Его металлический цвет постепенно менялся на ало-золотой. На цвет крови, пролитой на золото.
А затем, не сходя с места, Алый Мечник нанес титанический, разрывающий небеса и землю, рубящий удар. В момент, когда он занес меч над головой, золотой луч выстрелил в небо. Он удлинялся до тех пор, пока не превысил длину в пятнадцать тысяч шагов. Ширина же его составила пять сотен.
Огромная копия того клинка, который держал за рукоять Тан, рассекла небо и устремилась в жутком падении прямо на Хаджара.
Это действительно не было фехтованием.
И даже не походило на бой, который Хаджар пережил, благодаря все той же нейросети, с главой секты Черных Врат. Это не походило на схватку с Санкешем Солнцеликим.
Нет, это было что-то совсем иного толка.
Мастерство владения мечом переходило в подобных битвах на иной уровень. От фехтования, к глубине познания своего пути и мистерий.
И тот, кто опережал противника в этом и в том, какое количество энергии он мог скопить в себе, определяло победителя.
Тан находился на уровне Безымянного и обладал истинным королевством, в котором объединил семь других.
Хаджар – на уровне Повелителя и владел истинным королевством, сложенным из двух.
Те два с половиной процента, которая показала нейросеть, были слишком щедры, но...
Но путь воина не ограничивался лишь его оружием и телом. Он простирался дальше. Уходил глубже.
– Что делает этот мальчишка?! – кричал кто-то из Великих Героев на Ярости Смертного Неба. — Он должен использовать защитный артефакт, иначе ему не пережить подобного удара!
— В этом нет чести!
— К демонам твою честь, Балигор! Судьба Дарнаса зависит от того, уцелеет он сейчас или нет.
И вновь, лишь Кассий сохранял спокойствие.
– Вы смотрите на ученика Тирисфаля, собратья, – произнес старик. – Ученика монстра... демона... дьявола, но дьявола, который никогда не отступал перед противником. Вы думаете, что Дархан... Великий Мечник Дархан отступит?
-- Велик...
Урнул собирался высказать свои сомнения в том, что юнец, не перешедший грань первого века жизни, достоин так именоваться, но замолк.
Не потому, что был чем-то удивлен или поражен.
Нет, просто слова, которые он произнес, почему-то не имели звука.
Как, впрочем, и все остальное.
Паруса корабля все так же трепыхались на яростном ветру, но их хлопков было уже не слышно. Как не слышно рева могучих техник, заставляющих изгибаться потоки Реки Мира. Не слышно поддерживающих криков солдат и легионеров с обоих сторон. Не слышно звонов оружия о щиты, ставших симфонией битвы.
Звуки стихли.
Будто кто-то попросил у мира немного тишины, чтобы внутри покоя выкроить пару мгновений на раздумья.
И, когда звуки вернулись, то почему-то смолкли паруса. Почему-то разошлись облака на небе, а молнии-дельфины осыпались дождем из огненных искр разбитого в дребезги синего сияния.
Вот только никуда не исчез шторм. Наоборот, лишь усиливаясь, превращаясь в бурю, он, сжавшись до точки, оказался внутри Безумного Генерала.
Как будто источником яростных шквалов ветра был не мир, а сам Генерал.
– Истинное слово, – прошептал с почтением и неверием Кассий. – Дархан, все же, смог...
– Смог...что? – переспросил Урнул.
– Превзойти своего учителя, – ответил Кассий.
– Но ненадолго, – Балигор указал на рассекающий небо, заставлявший пылать саму атмосферу, золотой меч Алого Мечника.
– Великий Мечник, – повторил Кассий. – тот, кто владеет подобным титулом, не падет ниц пред какой-то замшелой техникой. Их битва только начинается, собратья. И сейчас мы увидим то, в чем даже подобные нам могут найти вдохновения для своего развития.
И, будто в подтверждение слов Кассия, Хаджар выставил меч, острием указуя на технику Алого Мечника.
Глава 1123
Хаджар прошел сквозь множество битв. Он сражался плечом к плечу с Неро против сектантов и кочевников, бился с Эйненом против бедуинов, бандитов, Санкеша и всевозможных тварей.
Он прошел через горы Грэвэн'Дора, он видел страну Фэйри, он побывал в гробнице Первого Императора Драконов, он выжил в сокровищнице Эрхарда. Горы Да'Кхасси покорились ему, джунгли Карнака не смогли отобрать жизни.
Весь этот путь, все это время, ветер не покидал своего собрата. Он давал ему возможность прорваться сквозь холодные объятья костлявой, чтобы встретить новый рассвет.
— Драконий рассвет!
Ученья Травеса... странно, но Хаджар до сих пор о них вспоминал. О той сцене, где дракон, изгнанник и герой своей родины, провел десятилетия взирая на дерево, растущее на вершине гор и не знающее ничего, кроме вечной осени.
Это тоже было частью его пути.
И этот путь вылился в... маленькую полоску едва видимого синего света. Не толще швейной нити, на длиннее конского волоса. Но, ветер будто шептал, когда нить, сорвавшись с острия Хаджара, унеслась к золотому клинку.
Он шептал:
Стефа – и её вечно радостный, неунывающий характер звучал в этом имени.
Сента – гордая, но любящая мать.
Эйне – слегка грустная, наивная девушка, мечтающая о сказках.
Догар — могучий медведь, не знающий ничего, кроме чести.
Неро... Сера... Робин... Лида... Тим... Лиан... Лин... Гэлион... Тур... Саймон...Лергон...Дубар... Дарий...Ралпи...Шакар...Шакх...Ильмена...Эйнен...Харад...Сулар...Рахаим...Зурх...Санкеш...Аликша...Рагар...Тилис...Рамухан...Кариса...Харлим...Дора...Том...Анис...Прайс...Чин'Аме...Хашим...Бромхэд...Имир...Эрхард...Степной Клык...Акена... Морган... Хельмер... Враг...Крыло Ворона...Фрея...Примус...Элизабет...Хавер...Элейн...Шакур...
Эти имена, что могло быть истиннее них.
Эти имена, среди многих других, – путь Хаджара, который он прошел от того момента, как сделал первый вздох в этом мире, до того, как встретился лицом к лицу с сильнейшим человеком среди всех Семи Империй.
С того момента, как впервые взял в руки меч, как услышал шепот ветра.
Ветра, который рождался внутри него самого.
Золотой клинок Алого Мечника рассыпался в прах, а синяя полоса исчезла где-то среди бесконечного неба, слившись с его неприкрытой тучами синевой.
Хаджар вонзил меч в землю. Но не чтобы повторить жест Тана, а просто иначе он бы упал лицом в пыль. Он высвободил имя ветра из недр своей души и позволил тому вновь отправиться в свои бесконечные странствия.
Из уголка рта Хаджара текла струйка темной, жирной крови.
— Это красивые имена, Великий Мечник Дархан, — прошептал Алый Мечник. Впервые на его броне появились царапины, а из-под забрала упала одна единственная алая капля. – Я услышал твой путь. Он честен и благороден. Ты сражаешься на ради себя. Не ради своей славы. Не чтобы помнили тебя... а чтобы не ушли те, кто шел с тобой плечом к плечу. Из всех воинов, которых я отправил и отправлю к праотцам, лишь тебя я буду вспоминать в те времена, когда потеряю ориентир на своем пути.
– Я... пока... не собираюсь к праотцам, – Хаджар выпрямился и вытащил меч из земли. Он восстановил свое дыхание. Запасов энергии оставалось меньше четверти, а энергетическое тело дрожало от давления битвы.
– Не один ты знаешь истинные слова, Великий Мечник Дархан, — Алый Мечник поднял перед собой двуручный клинок так, будто бы тот весил не десяток тонн, а меньше перышка.
— Я убедился в этом в долине Дельфи, — Хаджар вытер губы, а затем сплюнул слюной, смешанной с кровью.
Во рту остался медный привкус.
– Долина Дельфи... трагедия, которая должна была свершиться ради... – Тан замолчал, а затем продолжил уже совсем в ином тоне. – Там я показал тебе лишь крохотную часть того, что ты увидишь сейчас. Моя техника, которую я создал за все годы погони за тенью Тирисфаля, имеет всего три удара. И это -- её последний. Тризна Двух Тысяч!
***
Миллионы взглядов, обращенных к степям Ласкана, увидели, как за спиной Алого Мечника вновь поднялись две тысячи золотых воинов. А затем еще две и еще, и еще и так, до тех пор, пока все свободное пространство степей не было заполнено золотым воинством.
И, когда все думали, что вот-вот и призванная армия ринется в бой, произошло нечто, чего они никак не могли ожидать. На броне воинов начали появляться следы от вражеского железа. Порезы, пробоины, рваные, жуткие края. Из которых сочилась кровь.
Ручьи крови от умирающих золотых воинов сливались в реки, они перетекали в огромное озеро, пока то не поднялось волной бескрайнего океана.
Слова о том, что оно достигло неба, не смогли бы описать его высоты. Слова о том, что оно простиралось куда-то за левый и правый горизонты – едва-едва задевала края его истинной широты.
Все семь королевств объединились в этом невероятном ударе. Способным смыть целые города и даже страны. Ничто не могло устоять перед этим кровавым океаном.
И весь он, своим сосредоточием на всего одну цель – маленькую фигуру, стоявшую посреди уставшей от битвы степи.
– Щиты! – закричали по обе стороны.
– Всю энергию в щиты! Используйте защитные амулеты и артефакты!
Обе армии, что Ласканская, что армия Дарнаса полностью исчерпали весь свой запас защитных карт. Начиная личными амулетами воинов, заканчивая огромными стационарными волшебными иероглифами, которые накрывали куполами невероятные массивы земли.
Но даже так – когда кровавое пространство накрыло собой обе армии, то воины и легионеры чувствовали, что смерть стоит где-то совсем близко. Рядом. Почти вплотную.
Дышит ледяным дыханием в затылок.
Щиты, в которых сосредоточилась сила сильнейших воинов обеих империй, дрожали и прогибались под ударом всего одного мечника.
Великого Мечника Тана.
Каждый из солдат, легионеров, офицеров, генералов, даже Великих Героев, вдруг поняли, насколько они были невзрачны и миниатюрны на фоне этой мощи. Силы, столь запредельной, что сама мысль о ней казалась граничащей с бредом безумца.
– Ничто не выдержит такой атаки, – прошептал Теций. – сколько бы ни был монструозен ученик Оруна, но это... это за пределами возможностей адептов Семи Империй... Эта сила... она может ранить даже воинов из числа стражей Руб...
Вокруг Теция вспыхнули золотые огоньки, напоминающие о принесенных клятвах, и принц замолчал. Он не должен был забывать о том, какие слова принес пришедшим во Запретный Город посланникам.
И, пусть этих слов была лишь половина от тех, которые когда-то произнес на своей крови его отец, как Император, но и их было вполне достаточно.
Впрочем, Великие Герои и сами понимали, о чем идет речь. Как и Теций, приняв титул и привилегии, они так же принесли необходимые клятвы.
Но не Императору, как думало большинство населения.
Населения, которые понятия не имели о Рубиновом Дворце.
– У Дархана нет ни единого шанса...
Таков был вердикт.
Вердикт, который ему вынесли еще до тог, как он родился в теле, способном ходить.
"У него нет ни единого шанса" – Хаджар, Боря, Борей, Дархан, так к этому привык, что уже не мог представить себе той ситуации, когда жизнь давала бы ему этот самый шанс.
Но если шанс не дается свыше, то... Хаджар заберет его сам. Вырвет из цепких лап судьбы, смерти, богов, демонов – не важно.
Глава 1124
Пока все смотрели на то, как на одинокую фигуру мечника в синих одеждах падает кровавые океан, сам мечник видел иное. Он вдруг оказался посреди поля.
Такого же, как поля Херменса. Золотое поле ржи и пшеницы.
А на нем молодой юноша, увлеченно что-то насвистывающей и косящий урожай в числе сотен таких же счастливых ребят, как и он сам.
Две, три, четыре сотни... двадцать сотен.
Две тысячи. Столько людей собирали урожай в его поселке.
Затем сцена сменилась.
Юноша утешал плачущую старушку. Их урожай забрали. Не военные, на нужды армии, ни губернатор, чтобы набить свою мошну или казну.
Нет, это были простые бандиты.
И юноша был уверен — кто-то придет. Обязательно кто-то придет, чтобы помочь.
Но никто не пришел ни на второй раз, ни на третий, ни на четвертый. И юноша понял, что если не они сами, то – никто.
Две тысячи крестьян защищали свой урожай как могли.
Горящее село.
Мертвые люди.
Уничтоженные поля.
Бегущий вдаль, раненный юноша.
Кровь и трава – все, что он видел перед собой.
Хаджар вновь стоял перед лицом неминуемой гибели. Поля сменились на степь. А слабый юноша-смертный, на сильнейшего воина Семи Империй.
И теперь Хаджар знал, почему Тан так стремился отнять жизнь Тирисфаля. Он знал, почему Тирисфаль никогда не заканчивал их битвы с юношей.
Они с Хаджаром действительно были похожи...
Так же сильно, как непохож Тан на Дерека.
Последний решил использовать чужую силу, чтобы отомстить тому, кто у него все отнял. А Тан – свою собственную.
Те, кто отнял урожай у Тана, действительно ставшего лишь наследником и учеником Алого Мечника, переняв у того титул... среди них Хаджар увидел знакомое лицо.
Лицо молодого воина — Тирисфаля.
Как бы ни был велик и безграничен этот мир, но судьбы людей всегда сплетались в единый узор. Жуткий, но прекрасный в своем ужасе.
– Прощай, Великий Мечник, — прошептал Тан. — я не смог уничтожить твоего учителя, но когда умрешь ты... души моих людей смогут успокоится.
Хаджар смотрел на своего противника.
Путь, который провел его сквозь Лидус, Балиум, Море Песка, горы Грэвэн'Дора, джунгли Кар... сквозь огромные просторы Дарнаса и Ласкана.
Этот путь был ложным.
Столь же ложным, как и тот, которым шел Тан.
Этот путь давал силу. Огромную силу, о которой не могли мечтать иные. Но он же и забирал. Больше, чем человек мог отдать.
Хаджар был обязан жизнью всего паре слов, которые ему когда-то сказала умирающая Тигрица.
И это позволило ему найти цель после того, как месть выжгла его дотла.
– Два процента... – прошептал Хаджар. – более чем достаточно.
Оттолкнувшись от земли, Хаджар устремился на встречу кровавому океану Он не прятался, не защищался, не убегал. Будто поток штормового ветра он несся вперед.
Его меч сиял синим небом. Он рассекал силуэты бесчисленного множества золотых воинов внутри кровавого потока. Но еще больше, в десятки раз, успевали нанести ему ранения. Будто овощ сквозь терку, Хаджар летел сквозь поток.
Птицей Кецаль оборачиваясь, Путем Среди Облаков, он устремлялся все выше и выше к небу. Его перья опадали кровью и лоскутами доспехов. Его когти меркли по мере того, как угасала энергия внутри его клинка.
***
– Самоубийца!
— Безумец!
— Дарнас обречен!
— Победа Ласкана!
– Ласкан вечен!
Самые разные крики были слышна по всей степи. Но люди, даже предвидя чем все это закончится, не могли отвести взгляда от птицы, летящей сквозь океаны крови, внутри которых на ней обрушивались удары мечей от сонма золотых воинов.
***
Достигнув пика, Хаджар замер. Почти лишенный сил. Израненный. Он лицезрел воинство, которые уже мчалось по его душу.
И смерть шептала страстно и вожделенно:
– "Теперь ты мой".
Хаджар лишь крепче сжал меч.
– Не сегодня... Мирный День!
И мир застыл.
Кровавый океан вдруг замер посреди небес. Рубинами мерцающей энергии он завяз в технике Хаджара. Адепты вдруг почувствовали, себя не сильнее простых смертных, а Великие Герои -- не сильнее простых адептов.
Алый Мечник, не понимая, что произошло, направил всю энергию, без остатка, в свою лучшую технику, но было уже поздно. Меньше мгновения заминки, короче, чем первое дрожание сердце перед ударом, а птица Кецаль уже сорвалась в вертикальном пике.
Синей молнией расчертив не поспевающий за ней кровавый океан, она вонзилась в грудь Алому Мечнику.
Хаджар, вбив клинок в сочленение доспехов, прямо над ключицей противника, повалил его на землю.
Такая простая, физическая рана, учитывая, что Хаджар был полностью лишен сил, разумеется, не могла причинить вреда кому-то уровня, Великого Мечника Тана, но...
Хаджар отдал мысленный приказ и вечно голодный меч впился множеством жадных до духа и энергии жгутов в энергетическое тело Тана.
Тот, стискивая зубы от небывалой боли, попытался вырвать жуткий артефакт из плоти, но не мог.
Он потерял контроль над телом.
И, лежа на истерзанной земле, вглядываясь в уцелевшие кусочки золотой степи, он постепенно умирал.
– Метафорично... – прошептал Тан. – техника войны... побеждена техникой... мира.
Хаджар лежал рядом. Их затылки соприкасались. Но если Тан не мог пошевелиться из-за пожиравшего его меча, то Хаджар просто потому, что у него не было сил. Даже дыхание давалось ему с трудом.
– В этом был план Регент-Матери? – Хаджар видел, к чему привела их с Таном битва – обе армии оказались полностью лишены любой защиты. Обнаженные перед угрозой даже такой простой, как загоревшийся порох.
Как птенцы в гнезде, откуда улетела грозная наседка.
– Это была хорошая битва... – Тан выдохнул и замер. – нас будут помнить.
Это был его последний вздох и выдох. Синий Клинок закончил свой пир. И, вместо пышущего жизнью человека, в ало-золотых доспехах в степи лежала иссушенная мумия.
Хаджар же лежал в ожидании. Ожидании хода Моргана.
План Регент-Матери удался – она лишила обе армии защиты и теперь могла закончить эту войну, а одновременно с этим – закончить то, что не удалось Тану.
Но, ведь Морган, разумеется, уже заготовил на этот случай свой ход...
Хаджар, как и многие другие, ощутил вибрации внутри Реки Мира. Как нанести удар по обеим армиям, если ты, все же, не обладаешь техникой такого уровня, что создал Алый Мечник?
Разумеется, при помощи Реки Мира, которая пронизывает все сущее.
Но как на нести удар по чему-то эфемерному и иллюзорному.
Только при помощи артефакта.
Но сколько энергии потребуется для этого артефакта? Столько, что и не снилось ни одному из смертных.
И где столько взять?
Вытянуть из множества остальных артефактов.
И из собственной души...
Сад Сатиров.
Прием маленького Императора.
Могучая Регент-Мать, которая была равна по силе Моргану. Она не могла вырастить мальчика, который обладает душой и сердцем великого воина в нечто несуразной, не способное даже говорить или есть мяса.
Или могла...
Потому что мать.
Потому что так ей проще сделать жуткую жертву.
Это была ловушка...
Хаджар не мог закричать, даже пошевелить пальцем.
Он лишь лежал и осознавал происходящее.
Битва между Великими Мечниками происходит совсем иначе.
Так же, как война между империями – это лишь игра. И тот, кто в ней хитрее, тот и победит.
Морган действительно сделал свой ход.
Лучший ход, который он мог сделать в этой ситуации.
Он бездействовал.
– Н-н-н-е-е, – Хаджар, преодолевая то, что многие назвали бы смертью, потянулся рукой к судам, застывшим в небе. Там, где-то, были его люди.
Армия Лунного Ручья.
Он так и не смог их сберечь.
Сберечь от огня, который охватил всю степь, пожирая миллионы, десятки и сотни миллионов жизней.
Горела сама Река Мира.
Глава 1125
Когда люди поняли, что происходит, то спасались как могли. Они бежали, кричали, пытались призвать свои техники, но не могли. Горели не они сами, не земля или небеса. Не воздух и вода. Горела Река Мира. Горело все сущее.
И там, на одном из грузовых судов, где стояли люди Лунной Армии, пылал корабль, а вместе с ними и недавние крестьяне, которые бились за свою страну и которыми пожертвовали.
Том смотрел на людей, который корчились в агонии. Сгорая заживо. Сотни битв они прошли ради короны, и умирали от какого-то жалкого огня.
— Только... через... мой... труп.
– Старший офицер Том...
Огнешь смотрел на человека, которого он презирал, которого считал никчемным пьяницей. Том, закинув в рот горсть каких-то пилюль, вдруг расправил руки.
И, вместе с тем, как пылала Река Мира, а вместе с ней и все степи, он прикрыл глаза и направил удар энергией. Внутрь своего собственного сердца силы.
– Том!
– Не ори, село, — подмигнул бывший аристократ и исчез во вспышке белого света. – Назовешь сына в мою честь.
Этот свет сферой накрыл судно, отсекая его от Реки Мира. Этого хватило, чтобы огонь пропал, а когда вспышка ушла, то больше уже не вернулся.
Так же, как не вернулся и Том. Только его дымящиеся, пустые доспехи и покатившаяся по доскам горлянка.
***
Анис, стоя у окна башни в замке Хищных Клинков, смахнула непрошеную слезу со щеки. В саду, там где они играли будучи детьми, отломилась ветка от дерева вишни. На ней, когда-то, маленький, заносчивый мальчик, считавший, что он станет правителем целого мира, вырезал свое имя.
***
Секундный шок миновал и все больше адептов находили способ сбросить пламя, а затем то и вовсе исчезло. Мир, находящийся на грани уничтожения, вернулся к спокойствию так же быстро, как и попал под угрозу исчезновения.
Вот только за те несколько мгновений, что он горел, к праотцам унеслись души сотен миллионов воинов. Корабли падали с небес. Даже Ярость Смертного Неба превратилась лишь в пепел и память о былом величии.
Она плавно планировала лишь за счет десяти выживших Великих Героев.
Трость, сделанная из старого дерева, распустилась прекрасной яблоней. И именно она спасла остальных Великих от неминуемой гибели.
Но не смогла спасти своего владельца.
— Что... ты... наделал...
Над Хаджаром, в этом штиле, наступившем после жуткой бури, нависла знакомая тень.
Тень Моргана.
Как и следовало ожидать, на нем не было ни единого ожога или какого-то иного следа от полученного увечья.
— Чтобы победить противника, который сильнее тебя, Хаджар, надо сделать жертву. Жертву, которая будет настолько заманчива, что искусит врага. А любого врага можно искусить, – Морган, скрестив руки на груди, смотрел на восток. – Все мы ищем чего-то. И это что-то ослепляет нас. Регент-Мать была ослеплена желанием уничтожить все вокруг себя в отплату за смерть мужа. Пять империй завидовали Ласкану и Дарнасу и бездействовали в ожидании, когда война ослабит нас. Так же, как и...
– Др...
– Воины Ласкана и Дарнаса! — голос Моргана громом разносился над степями. — Посмотрите, оглянитесь вокруг себя! Вот к чему привела наша война! Миллионы погибли по вине Регент-Матери! Ослепленная местью и ненавистью, она едва было не уничтожила обе наши страны!
Люди молчали. Они слушали эти слова и не понимали, что им хочет сказать единственный уцелевший Императора. Засим — явный победитель в этой войне.
Ибо первыми, кто погиб в огне, оказались именно големы. Как и любые другие конструкты они были слишком подвержены влиянию Реки Мира.
Регент-Мать хотела не только уничтожить обе армии, но и унести с собой в могилу то, что считалось славой Ласкана – големов Колоссов. Чтобы больше никогда и никогда не узнал секрета их создания.
При таких раскладах один только Морган, вкупе с несколькими Великими Героями, мог спокойно захватить Ласкер.
– Семь веков мы сражались! Мы, Ласканцы и Дарнасцы, проливали кровь друг друга! Но ради чего?! Из-за семян ненависти, которые заронили наши отцы и матери? Наши предки?! Мой отец, мои жены, мое дитя пали в этой войне! Ваш Император, Императрица и их сын – пали в этой войне! Но ради чего?! Ради чего, спрашиваю я вас?!
И тишина. Степи молчали.
Сложно было понять, где теперь находятся Ласканцы, а где Дарнассцы. После того хаоса, что творился здесь несколько мгновений, две армии смешались в единое целое.
-- И что будет завтра? Пять других Империй придут к нам. Придут по наши души! Война ослабила нас! Мы потеряли лучших из лучших! И мы слабы как никогда! Но мы слабы поодиночке! Вместе же... вместе мы будем сильнее! Ласкан, Дарнас – не важно! Когда-то давно, когда еще не пал Эрхард, Последний Король, он создал страну! Страну, в которой не было вражды внутри себя! Где люди видели лишь братьев и сестер, а не врагов, стоявших по ту сторону границы! И, как не сегодня, когда мы увидели, к чему приведет наша бесконечная вражда, нам начать, постепенно, восстанавливать то, что мы потеряли! То, что у нас забрали! Как и Эрхард когда-то, я – Морган, построю страну и объединю Семь Империй ради того, чтобы эта война стала последней!
И снова тишина, а затем...
– Что за бред?!
– Да кто ты такой?!
– Мы не пойдем на войну с Чавери, Газаргасом, Дулсом и остальными!
– Это объединение приведет лишь к новым войнам!
– И ради чего?!
– Чтобы аристократы опять богатели, а мы бледнели?!
– Этот счастливый мир есть только в сказках!
– Мы не пойдем....
– Я понимаю ваше смятение, братья и сестры! – вновь прогремел голос Моргана. – Вы спрашиваете меня ради чего?! Лучше подумайте ради кого! И я отвечу – ради ваших детей. Ради ваших отцов. Ради ваших матерей. Ваших предков и потомков. Всех тех, кто вырос и умер рабами. Тех, кто еще только вырастит, но все равно – умрет врагами!
И вновь тишина.
– Я говорю про нашего врага! Нашего единственного врага! Тех, кто поработил нас, воспользовавшись слабостью! Кто предал нас! Кто воткнул нож в спину нашему первому Великому Герою – Эрхарду, – Морган согнулся и закашлялся. Кровь толчками била из его горла. – Я! Морган Бесстрашный! Объявляю войну Рубиновому Дворцу! Я объявляю войну Стране Драконов! И всем тем зверям и монстрам, что поработили человечество!
Первый, второй смешок, а затем вся степь сотрясалась от хохота.
– Регент-мать выжгла ему мозги!
– Страна Драконов? Я уже не ребенок, чтобы верить в такое.
– Драконы, которые нас захватили! Больше глупости я не слышал.
Хаджар смотрел на Моргана.
Он все еще слышал его слова – "не только солдаты приносят клятвы". И это правда. Морган тоже их принес. Рубиновому Дворцу. Даже без Чин'Аме – Хаджар знал это. И так же он знал, что клятвы приносили и Великие Герои.
Но...
Как Морган сумел сказать то, что сказал и отделаться лишь серьезными внутренними повреждениями, но никак не смертью клятва преступника?!
– Я докажу вам, братья и сестры! – взревел Морган. Он сорвал с себя одеяния Императора, под которыми показались одежды послушника секты Лунного Света – те же бусы, те же одежды. – Сегодня, регион Белого Дракона, в котором некогда люди жили в мире с драконами, увидит правду!
Несколько силуэтов из числа бойцов армии ринулись в небо, но было уже поздно.
Морган свел ладони вместе и мир вновь преобразился.
Глава 1126
Рассвет, лишь набирающий обороты, окрасил небо в огненно-золотые цвета. Белые кучевые облака, куполами пышных дворцов плыли по бесконечной лазури. И от того было странно видеть, как красные молнии сжимают четыре фигуры, вырвавшиеся из рядов армии.
Путами они стискивают их в тесных объятьях, а затем, будто преступников перед палачом, втягивают в центр степи. Они поставили их на колени перед Морганом. И, пронзая все небо, продолжали держать их в узде.
— Как ты это сделал... – сказала девушка с волосами цвета молодой вишни.
– Невозможно... ты приносил клятву нашей стране.
– Мерзкие предатели, — прошептал Морган. – не знаю, куда отправляются ваши души, но самые темные уголки бездны будут ждать тех, кто вонзил нож в спину тем, кого называл друзьями.
— Мешок мяса и костей! Двуногое создание, как смеешь ты!
Морган покачнулся. Он слабел буквально на глазах. Но все еще удерживал драконов от попыток освободиться из пут.
— Если вы думали, что какие-то жалкие клятвы смогут остановить меня, то вы ошиблись! Я никогда не прощу! Ни за что! Никогда не будет забыто то, что Рубиновый Дворец сотворил с нашей родиной! Как вы стравливал нас все эти эпохи! И сегодня я положу этому конец!
– Да кто тебе поверит, жалкое ты создание!
– Стравливали вас?! Да вы, грязные людишки, сами готовы порвать глотку другому за пару блестящих кругляшков!
– Может и так, – процедил Морган. — но лучше пусть мы будем биться за честь и славу по собственной воле, чем по вашему наущению!
После этого, не позволяя монстрам сказать и слова, он сделал несколько пассов руками и вновь свел ладони воедино.
Проклятье...
Все эти года, Хаджар думал, что Морган — мечник.
Но последователь истинного учения Лунного Света... он презирал любое оружие и сражался лишь голыми руками.
Когда молнии вспыхнули, то люди застыли пораженные тем, что увидели. В небе, в высоком небе, парили четыре Хозяина Небес. Огромные драконы, которые закрывали крыльями облака и солнце.
— Драконы...
– Это драконы!
– Боги и демоны! Легенды не врали!
– Значит...
-- Император Морган говорит правду?!
– Регент-Мать, молодой Император погибли из-за них?!
– Принцесса Акена! Императрица! Эти ящерицы виноваты в их смерти!
Не прошло и десяти мгновений, как две армии, которые лишь недавно были готовы уничтожить друг друга, встали плечом к плечу. Они опустили в землю щиты. И, поддерживая друг друга, израненные и обожженные, уставшие и почти на последнем издыхании, ударили по щитам оружием.
И грохот металла заглушил слитый воедино рев четырех драконов.
– Мы уничтожим вас, мерзкие двуногие! – прогремел один из вас. – И уничтожим любого, кто...
– Не сегодня! – Морган, разведя ладони, вдруг вонзил их прямо в землю.
Сила, которая прошла под телом Хаджара, затмевала даже то, что он ощущал внутри красного покрова Алого Мечника. Алые молнии, разрывая в клочья земную твердь, ударили в небо. Они закрутились, формируя огромное торнадо. Шириной оно превышало ширину всего Даанатана, а высотой поднималось далеко за пределы того, что мог обозреть взгляд человека.
Хаджар чувствовал в этой технике множество истинных королевств, но, что куда страшнее, он ощущал то, как Морган полностью контролировал истинное слово.
Три истинных слова.
Молнии, Ветра и Огня.
Если Тирисфаль мог так долго скрывать свои истинные силы, то Морган...
Воронка огненного, сверкающего алыми молниями, торнадо затянула внутрь четырех драконов. Вихрь ломал их крылья, огонь сжигал тела, а молнии дробили полные энергии ядра.
Всего несколько мгновений хватило, чтобы четыре Хозяина Небес, каждый из которых был могущественнее, чем Великий Герой, полностью исчезли, не оставив после себя ни единого следа.
– Что это...
– Император Морган... он сильнее, чем Алый Мечник?!
– Он сильнее, чем любой из Семи Империй!
– Может ли быть, что он так же силен, как Эрхард?!
– Тогда... может... он сможет объединить наши страны!
– И мы сбросим иго Рубинового Дворца!
– Император Морган!
– Император Морган!
– Император!
– Император!
Всего за несколько ударов сердца Морган Бесстрашный стал для людей, для адептов, символом, знаменем того, что они могут достичь на своем пути развития.
Он в одиночку, всего одним движением, уничтожил четырех древних монстра, вышедших их древних легенд. И только Хаджар видел, как бледен и слаб император.
Кровь ручьями стекала по его лицу и рукам.
Он уже не слабо видел и шатался, но продолжал стоять.
Сердце Моргана билось через раз.
Хаджар понятия не имел, каким образом Император преодолел оковы клятвы на крови, но, видимо, это далось Бесстрашному столь высокой ценой, что пути назад уже не было.
Как мог живой мертвец, жизни в котором оставалось на пару минут, говорить о такой вещи, как восстание против Рубинового Дворца.
А затем Хаджар услышал хлопки.
– Хлоп-хлоп-хлоп
Нет...
Не может быть.
Абсурд.
– Ты всегда умел удивить меня, Морган. Признаться, работать с тобой было одно удовольствие.
– Генерал, что вы...
– ТИХО!
Рев, куда более жуткий и могущественный, чем четыре прозвучавших прежде, действительно заставил всех в округ замолчать. Полная тишина опустилась на степи.
Декой Шувер, вставший напротив Моргана, устало массировал переносицу.
– А ведь тебе всего-то было надо – достойно победить в этой войне, пограбить Ласкер и Ласкан, а потом бодаться с остальными пятью империшками. А что теперь? Слово, брошенное по ветру, не вернется обратно. Мы ведь хорошо жили, Морган. Люди думали, что свободны, а мы спокойно собирали урожай с этих земель. Это было время мира. Ты же создал время войны. Теперь будет деспотия. Восстания станут неизбежностью, а их подавление, жестокое подавление, – закономерным итогом.
– Не может быть мира между рабом и его хозяевами, – сплюнул Морган.
– В этом ты прав, раб, – улыбнулся Декой. – И все же, скажи мне, как ты миновал смерти клятво отступника? Или... погоди... не говори мне... Это как-то связано с той полукровкой-суккубой, которую ты мне подсунул? Я хорошо повеселился с Летицией, правда она уже об этом вряд ли расскажет.
Генерал Тайной Канцелярии... дракон, поставленный наблюдать за Императором, засмеялся. А затем резко стал серьезным.
– Суккубы, Высокое Небо, среди демонов нет тех, кто лучше разбирается в магии крови, чем они, – Декой подошел вплотную к едва держащемуся на ногах Моргану. Он принюхался к нему, а затем отшатнулся. – Ну и вонь, Морган! Спасибо, что скрывал её раньше... Пить зелье на крови собственного сына! Да ты безумец! Теций хоть знает? Хотя, о чем это я – конечно не знает.
– Мерзкая ящерица.
– Закрой рот, – невидимая пощечина оставила красный след на правой щеке Моргана. Несколько зубов вылетело из его рта и упали на землю – Меня удивляет, нет, честно удивляет тот факт, что ты смог определить во мне дракона, хотя я скрывал сей факт максимально тщательно, но... Смотри, к чему это все привело.
И Декой Шувер исчез.
Глава 1127
Вместе с Чин'Аме Хаджар наблюдал за тем, как Крыло Ворона и Том играли в какую-то игру, в которой ставками был алкоголь. И, надо отдать должное умению фанатика, Крыло Ворона еще пока ни разу не проиграл.
Хотя, Тому, вроде как, так даже было лучше. Он пил и веселился.
— Я думаю, этот юноша не понимает, что горячий алкоголь лишь разжигает боль от раны в его душе, – вздохнул Чин'Аме, опираясь на свою палочку-посох. – И те демоны, от которых он бежит... от них не скрыться. Отказаться от своего рода. От своей крови. От своего имени. Все это бег по кругу, где за тобой гонится сама смерть. Ели ты быстр – сможешь оттянуть момент, когда она схватит тебя. Алкоголь же... лишь замедляет бег.
Хаджар посмотрел на дракона-волшебника иначе.
— Вы знаете об обряде выхода из рода?
– Знаю ли я, — хмыкнул Чин'Аме. — когда-то давно, дракону, предавшему Эрхарда, пришлось создать этот ритуал, чтобы обмануть клятву, которую они принесли друг другу на крови. Глупый Последний Король... он хотел создать страну, где не будет войн. А в итоге лишь удобрил почву, в которой все, что восходит, лишь новый распри. И не важно, среди Семи Империй или в Стране Драконов – не проходит ни дня без кровопролитий.
Хаджар промолчал.
– Тогда зачем вы предлагаете мне свергнуть нынешнего Императора?
Чин'Аме опять улыбнулся.
– Любую войну всегда начинают ради одного, Хаджар – ради лучшего завтрашнего дня. Богатого, теплого или мирного, не важно — но лучшего. Тоже самое предлагаю, и я тебе. Если удастся свергнуть нынешнего Императора, то, мое тебе слово, Страна Драконов и Семь Империй вернутся к мирном сосуществованию, а не тому, что есть сейчас.
Хаджар продолжал смотреть на игру Крыла Ворона и Тома.
— А как устроены остальные регионы?
— По разному, – пожал плечами старый дракон. – Где-то существует деспотия. В других – как у нас, за спинкой трона Императора стоит тень, присланная из крупнейшей секты/клана или рода.
-- За Морганом кто-то стоит?
– Ну, скорее рядом с ним, – уклончиво ответил Чин'Аме. – следит за тем, чтобы Император не покидал дозволенных ему рамок... Что же до твоего вопроса, то в большинстве регионов существует практика соседства. К примеру, если бы кто-то из Семи Империй достиг таких высот, каких достигли Великие Герои, то их не ограничивали бы, а с радостью принимали в Страну Драконов или иную секту, страну, клан – называй как хочешь. Лучшие бы имели возможность идти дальше, а остальные видели перед собой цель и имели стимул.
– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Ты прав, юный Хаджар. Даже слишком хорошо. От войн и распрей это не спасает. Но люди и разумные звери хотя бы имеют возможность свободно сражаться за то, что считают для себя важным. Слава, власть, ресурсы, самк... женщины, если на твой манер. Их не стравливают друг с другом, они сами бьются, по своему желанию.
– Тогда я вновь отказываюсь, достопочтенный Чин'Аме.
– Что же... значит мы лишь вернемся к этому разговору чуть позже.
***
Прямо из земли, посреди степи, выросла огромная гора. По своим масштабам она ничем не уступала природным горам Да'Кхасси. Вот только на её вершине покоилось существо, которое было даже больше самое горы.
Дракон, из племени "Многоглавых". Хаджар знал от Травеса об этом племени. Они могли менять свою внешность, обладая одной на каждую голову. И, чем больше голов, тем более высокой силой они обладали.
Декой Шувер, или как его звали на самом деле, имел пять голов. Это ставило его на уровень четвертой ступени стадии Духа. Что для людей равнялось начальной стадиям Небесного Императора.
Ступени, находящейся за гранью Безымянной.
Давление силы, которое исходило от этого существо, было выше того, что можно вообразить или описать. Это давление заставило всех, кто находился в степях, ландшафт которых был изменен за считанные мгновения, пасть ниц.
Даже Великие Герои, с одной и другой стороны, припали на одно колено. Всеобъемлющая, жуткая мощь.
– Узрите, люди, силу Хозяев Небес! – ревел дракон, лишь недавно бывший верным союзником Дарнаса. – С этого дня, дань, которую вы раньше не замечали, мы будем собирать открыто! Ни один Император более не ступит и шага, без нашего дозволения! Слишком долго мы, Хозяева Неба, позволяли вам, людям, жить в иллюзии свободы! Пришло время узнать какова истинная реальность! И в этом вы можете винить лишь одного – Моргана Бесстрашного! Нет, Моргана Глупого!
Хаджар смотрел на уже почти ушедшего к праотцам Императора.
Морган Бесстрашный... это была ложь. Морган никогда не был "Бесстрашным". Наверное, этот человек, всю жизнь прожил в страхе. В страхе от того, что он узнал в старых архивах Лунного Света...
И всю жизнь он боролся с этим страхом, пытаясь вырваться из его цепких лап.
Он пожертвовал двумя женщинами, которых любил. И дочерью. Пожертвовал единственным другом. Пожертвовал домом. Теми людьми, что долгое время были ему семьей.
И все это он сделал из страха.
Но был ли он глупым?
Нет, Морган никогда таковым не являлся.
Это был человек, который видел силу не в оружии, не в кулаках, а в своем разуме. И самоотверженности. Готовности сделать последний ход, который неминуемо свалит главную фигуру с доски.
Простую пешку.
Пешку, которая стала королем.
Невзрачное копье появилось в руках Моргана.
Он, наверное, мог бы метнуть его в сторону Рубинового Дворца... если бы легенда оказалась правдой. Но мифы, как это часто бывают, слишком приукрашают истину.
– Все мы, лишь следы на песке, Хаджар, – произнес Морган.
Эта фраза... никогда не принадлежала Акене. Она лишь услышала её в детстве, а под конец жизненного пути смогла осознать смысл.
– Но ведь наши следы, – Морган улыбнулся. В его глазах, несмотря на подступающую смерть, сквозило облегчение. План, реализация которого заняла у него больше тысячи лет и для которого потребовалось пожертвовать, буквально, всем, увенчался успехом. – куда-то, да ведут.
Копье взмыло в небо.
Морган упал на землю.
Его сердце не билось. Он отдал самое дорогое, что у него оставалось...
Нет, не собственную жизнь.
А жизнь Теция.
– Отец! – закричал целый и невредимый принц.
Морган сумел обмануть всех. Даже саму судьбу. Даже древнейшие заклинания. Копье, благодаря магии крови и зелью демона, приняло Моргана за его сына.
В грудь огромного, пятиглавого дракона, вонзился столп золотого света. На миг он принял форму копья, а затем Хозяин Неба, извиваясь и ревя от боли, начал каменеть, пока не свился вокруг созданной же им скалы и застыл навеки в форме, которую барды назовут Хребтом Дракона.
***
Касаясь новых всходов, Морган шел по полю пшеницы. Обнимая ту, которая родила ему любимую дочь, обнимая дочь, сверкавшую изумрудными глазами, он шел навстречу.
Навстречу единственному, кого мог бы назвать...
– Здравствуй, брат мой.
– Ты заставил меня ждать, проклятый интриган! – засмеялся высокий, плечистый мужчина с голым торсом, покрытым татуировками, гривой черных волос и ожерельем из звериных клыков. – Пойдем, дружище! Ты даже не представляешь, какое вкусное здесь вино! И мяса – хоть от пуза!
Тирисфаль, чуть ли не в припрыжку, побежал к дому на холме, а Морган, на мгновение задержавшись, посмотрел на рассвет.
Впервые за тысячи лет, это действительно был – новый рассвет.
Тот, что обещал принести с собой что-то иное, чем было прежде.
Морган улыбнулся.
Счастливо и беззаботно.
Он крепче обнял возлюбленных и пошел следом за другом.
Глава 1128
— Дядя Хаджар, дядя Хаджар, – маленький Шакур прыгнул на руки к Хаджару, а тот поднял его высоко над головой и закрутил.
Поодаль, в беседке, отдыхала Дора, что-то обсуждая с Анетт.
Эйнен же весьма увлеченно строил для своего сына песчаный замок, на берегу пруда.
– Давай возьмем его в осаду, – предложил, прищурившись, Хаджар.
— Хммм, – по-детски пухлый мальчишка задумчиво приложил палец-сосиску к подбородку. — хорошая идея, дядя Хаджар! Почему ты такой умный?
— В детстве я ел много рыбы!
– Фууу, – скривился Шакур. – рыба! Ненавижу рыбу!
– Только не говори отцу.
— Почему?
— О, поверь мне, он в ней души не чает?
— Даже больше, чем в маме? – испуганно удивился мальчик.
Хаджа сделал вид, что задумался.
– Нет, твою маму, он, все же, любит больше... наверное, – в этот момент в беседке Дора недобро стрельнула глазами в спину Хаджару. -- Просто он вырос на островах, а там сразу после Великой Черепахи идет богиня – Великая Сельдь.
– Да ладно?!
– Вот-вот. А знаешь какой у неё тотем?
– Какой?
– В виде бочки! Огромной такой, – Хаджар наглядно показал руками, насколько велика была это бочка. – а в ней куча каменной селедки.
– Каменной? Как же они её едят?
– Они её не едят, – наставительно возразил Хаджар. – а молятся ей.
– Молятся? Каменной селедке?!
Эйнен сломал в пальцах палочку, которая должна была стать штандартом на замке. Хаджар же внутренне ликовал. Кто же будет рушить идиллию дяди и мальчика, которые просто общаются. И не важно, что все в саду клана Кесалия были способны слышать их весьма свободно.
Адепты, все же.
– Да, твой отец, мой друг, возможно даже припрятал такую в замке.
Шакур повернулся к песчаному изваяние своего отца.
– Идем на приступ, дядя! – потряс он кулачком. – Я обязательно должен попробовать каменную селедку!
– Ну, разумеется, – подыгрывая, сохраняя игриво-воинственный тон, согласился Хаджар. – Только давай лучше нападем из засады. Твой отец явно этого не ожидает.
Во "взгляде" закрытых глаз Эйнена уже читалось: "Ты покойник", но что не сделаешь ради веселой игры.
Притаившись в кустах, Хаджар и Шакур уже были готовы ринуться в бой, как позади Хаджара кто-то прокашлялся.
– Ой, мама, привет! А ты разве не с тетей Анетт?
– Дорогой, сбегай к папе.
– Ну вооот, – протянул Шакур и, выкинув две ветки, которые приставил на манер рогов (кажется, он хотел замаскироваться под оленя), понуро поплелся к отцу.
– Отлично выглядишь, Хаджар, – прыснула проходившая мимо Анетт.
Хаджар, стоя на четвереньках, так же держал около висков две ветки.
– Ты вообще – нормальный? – прошипела Дора. – что еще за каменная селедка?! Ты чему ребенка учишь?!
– Мыслить широко, – назидательно, все еще находясь в образе, высказал Хаджар.
Дора, едва слышно, так, чтобы не заметил явно прислушивающийся Шакур, выругалась.
– К тебе Император, – только и сказала она.
Хаджар посерьезнел.
– В кабинете? – спросил он.
– Уже, – ответила Дора.
После этого, молча, Хаджар развернулся и направился в дом, который когда-то давно принадлежал его учителю. Он поднялся по лестнице, проведя пальцами по перилам из красного дерева. Посмотрел на картины и гобелены; наслаждался тем, как ноги утопали в ворсистом ковре.
Кабинет Эйнена был широким и просторным. Но даже так, фигура человека, облаченного в Императорские одеяния, явно бросалась в глаза.
Он стоял и смотрел за окно прямо на оживленный, самый богатый проспект Даанатана. Сейчас там было не протолкнуться от людей.
– Тебя не было на коронации, – чуть недовольно произнес Император.
Хаджар прислонился к стеллажу со свитками и многочисленными табличками.
– А разве она не завтра? Я уже даже одежду подготовил и...
– Ты прекрасно знаешь, Великий Мечник, что она была семь месяцев назад.
– Семь месяцев?! – удивился Хаджар. – вот ведь время летит. Получается, теперь мне надо называть вас... мой генерал, Теций?
Бывший принц, ныне – Император Дарнаса обернулся. С битвы у Хребта Дракона прошло уже два года. И эти два года сделали Теция куда больше похожим на своего отца, чем можно представить.
– Мой генерал... пусть будет так, – кивнул Император.
Говорят, его коронация прошла весьма пышно и даже с помпой. Примерно, как коронация нового императорского рода Ласкана.
Немного странно звучит, да?
Ну, а чего еще ожидать от Рубинового Дворца...
Любые упоминания о Стране Драконов должны караться смертной казнью. Ответственность за это возложили на Семь Империй. Все слухи – пресекаться. Любое письменное упоминание – уничтожаться.
Произошедшее в степях Ласкана – не более, чем последствия сражения двух войска. А Хребет Дракона – их причудливый результат, вокруг которого развели слишком много шума всякие нарушители спокойствия и маргиналы.
– И насколько времени они запретили войны?
– Пятьдесят лет, – ответил Теций. – полвека ни одна Империя не может открыто или тайно выступить против другой.
– Надо же, – хмыкнул Хаджар. – щедро...
Они замолчали. Смотрели друг другу в глаза. И молчали.
А где-то там, в тишине, во тьме, так, чтобы никто не слышал, люди пели песни. О Моргане Бесстрашном, который пошел против Рубинового Дворца. Об Алом Мечнике, который бился ради своей родины.
Слово, пущенное по ветру, не вернешь обратно...
– Отправляйся на север, Великий Мечник, – Теций вытащил из-за пазухи свиток и положил его на стол. – мой отец оставил мне несколько тайных рукописей и...
– Вам придется найти другого исполнителя, мой генерал.
Теций вздрогнул и повернулся к Хаджару.
– Что ты имеешь ввиду?
– То, что уже сказал, – Хаджар отодвинулся от стеллажа и подошел к окну. – Я бы мог сказать, что мои передвижения по стране вызовут слишком много вопросов у Рубинового Дворца, но... это будет ложью. Я бы мог сказать, что хочу больше времени провести здесь, с другом и его семьей, но... это тоже ложь.
– Тогда в чем правда?
– Правда... – повторил Хаджар.
Он улыбнулся и снял с шеи медальон. Тяжелый.
Слишком тяжелый.
– Второй раз в своей жизни я снимаю генеральский медальон, Теций. Забавно... сказки говорят, что чтобы судьба не смогла тебя обыграть, нужно что-то либо трижды сказать, либо трижды сделать. Значит ли это, что я в третий раз стану генералом – не знаю. Но знаю одно – завтра Семь Империй услышат, что Безумный Генерал, Великий Мечник Дархан, мертв. Скончался от ран, полученных два года назад.
Теций молчал.
Долго молчал.
– Ты это точно решил?
Хаджар кивнул.
– Ты больше никогда не сможешь вернуться сюда, Хаджар. И говоря сюда, я имею ввиду весь Дарнас. Включая Лидус.
Хаджар снова повернулся к окну.
– Может быть... а может и нет. В конце концов, и мои следы тоже куда-то, да ведут меня.
– Тогда не теряй своего пути, Великий Мечник и... прощай.
– Прощайте, мой генерал.
***
Хаджар стоял у главных ворот столицы, прекрасного Даанатана. Отсюда открывался потрясающий вид на Небесный Причал и академию Святого Неба.
– Кажется, лишь недавно мы сюда прилетели в поисках силы, мой друг, – Хаджар потянулся рукой к причалу, куда пристало их судно.
– Да, Хаджар, кажется, – стоявший рядом Эйнен открыто взирал на мир фиолетовыми глазами.
Они молча стояли и смотрели на столицу их родины. Жаль только, что слишком много времени у каждого ушло, чтобы понять, что, все же – это действительно их родина.
Пусть местами уродливая.
Пусть неказистая.
Склочная.
Порой даже злая.
Но родная.
Затем они крепко обнялись.
Разошлись и сжали предплечья друг друга.
– Живи свободно, брат мой, Эйнен Кесалия.
– Не смей умирать, брат мой, Хаджар Дархан, – переиначил фразу Эйнен.
Хаджар кивнул и Эйнен остался смотреть на то, как в небе исчезала птица Кецаль.
– Ведь мы еще встретимся, – прошептал островитянин. – пусть и не скоро, но встретимся...
После этого он отправился обратно – домой.
Там где его ждали сын, жена и покой.
***
Хаджар стоял на высоком холме и взирал с него на бескрайние просторы Дарнаса. Здесь он впервые сражался. Впервые страдал. Был счастлив. Печален. Познал горечь разлук и радость от встреч.
Здесь он проливал свою и чужую кровь.
Здесь был его дом.
Его родина.
Он опустился на колени и низко, касаясь лба, поклонился ей.
После этого, большим пальцем, резко нанес несколько ударов по жизненно важным точкам.
Короткая вспышка боли и тишина.
– Надо же... – Хаджар поднял руки перед собой. Они казались ему такими тяжелыми. – я уже и забыл какого это... Анализ.
[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Носитель нанес себе травмы несовместимые с жизнью. Текущий уровень силы:
Имя:Хаджар. Уровень развития: Формирование (Зерно). Сила:2; Ловкость:2,3; Телосложение:2,05; Очки энергии:3,8
Время до полного окончания функционирования всех систем жизнедеятельности: 124 года 8 месяцев 12 дней 22 часа 45 минут 16...15...14... секунд ]
Век с четвертью... столько у Хаджара было времени, чтобы создать свой собственный стиль.
– Спасибо, Учитель Орун, – Хаджар еще раз поклонился родине.
Только так он мог стать сильнее.
Чтобы достичь своей цели.
Отыскать путь на Седьмое Небо.
И то, что это возможно, то, что возможно – все, ему показал Великий Император...
После поклона он поднеся и, прикрыв глаза, позвал Ветер. Тот откликнулся так же быстро, как и всегда. Его имя Хаджар слышал в каждом звуке и шорохе вокруг себя.
Ведь эта была его – собственная сила.
Он передал ему сообщение и принялся ждать.
К вечеру, когда он пребывал в глубокой медитации, что-то мягкое ткнулось ему в бок.
Он открыл глаза и увидел перед собой огромную махину из белого меха, пересеченного синими и черными полосками.
– А ты выросла, – Хаджар зарылся лицом и руками в мех на шее родного зверя.
Азрея утробно заурчала и прижалась головой к спине родного двуногого.
Хаджар чувствовал под шкурой тугие мышцы, следы от заживших ран и клокочущую силу.
Пока он сражался все эти годы, Азрея тоже не сидела сложа лапы.
– Ну, отправляемся? – спросил он. – Нас ждет целый мир.
Зверь опустилась на живот и Хаджар, поднявшись ей на спину, схватился за шерсть.
Тигр и человек, оборачиваясь вспышкой белоснежного огня, исчезли с холма.