Ch.5
* * *
Чимин почти месяц не может нормально спать. У него депрессия, паранойя и наверное куча всякой подобной хрени, потому что он понимает последствия того, что будет, если отец узнает обо всём. Больше всего он боится именно этого, и получается, что всё к тому и идет.
Он шмыгает носом, чувствуя, как сдерживаться удается всё труднее, и поднимается с дивана, пошатываясь и хватаясь за спинку, чтобы не упасть; подбирает свой рюкзак с пола и направляется к выходу, даже не оглядываясь. С него хватит. Завтра же рванёт к Кобре и будь что будет. Даже если его убьют там — плевать. В любом случае, перспектив у него и так было мало, с самого начала он понимал, что этот план — полный бред.
— Не в ту сторону идешь! — кричит вслед Юнги, и Чимин рычит и разворачивается.
— Карликов не спрашивал…
— Я всё слышал!
— У карлика ещё и уши как у слона…
— И это тоже, Пак Чимин!
— Да пошёл ты! — кричит ему на прощание Чимин, показывая средний палец, и больше в ответ не слышит ничего.
Как же его бесит Мин Юнги. Бесил, бесит и будет бесить всегда, и этот поцелуй… Он уже жалеет, что сделал это. На самом деле жалеет.
Выйдя наконец из здания, Чимин смотрит на часы в телефоне — 22:10. Прекрасно, возможно, он ещё успеет на последний автобус отсюда до дома.
Идти по-настоящему тяжело. Тело ноет так, как будто он за эти четыре недели израсходовал весь свой запас жизненной энергии, и теперь ощущает себя девяностолетним стариком, у которого всё хрустит и одышка постоянная. Надо бы потом к врачу сходить, проверить — может, Юнги ему уже все внутренние органы отбил, а он и не в курсе. Но только после того, как завершит начатое. Если ему это не удастся, то и по врачам ходить будет незачем. Он просто сбросится с моста или наглотается таблеток и дело с концом.
По наставлению Юнги, Чимин теперь всегда держит в кармане перочинный нож, чтобы в случае чего не копаться и сразу прибегать к его помощи, если на него кто-то нападет. На самом деле, после того случая, когда его избили в переулке парни Кобры, он всерьез задумался о безопасности. Раньше он не думал о том, что кто-то может напасть, побить, отнять у него что-то, но когда это происходит, потом это служит уроком на всю жизнь.
Поэтому, четыре недели тренировок не проходят даром, когда на него внезапно нападают со спины, и Чимин знает, что это Юнги. Тот хватает его за шею и душит, оттаскивая куда-то в сторону, но Чимин тут же пихает его локтями и пинает пяткой под коленкой, хватает попавшуюся под руку доску, которая валяется в шаге от него, и бьет, попадая в бок. Он слышит вскрик Мина, но не останавливается. Чимин научился переключаться, и сейчас он в бою, он защищается, и — правило номер один: страх твой враг.
За время, что Юнги учил его защищаться, Чимин привык к нападениям и больше не боится этого. Он не боится боли, не боится упасть, поэтому он не теряется и его цель сейчас выжить любой ценой. Пусть даже ценой сломанных ребер Мина.
Пока Юнги замешкался на секунду, шипя от боли, Чимин пользуется вторым правилом, бьет в горло и отпихивает на груду какого-то строительного мусора, а затем сразу применяет правило пять — не позволяет противнику оказаться сверху. Он наваливается на Юнги и приставляет нож к горлу.
У него перед глазами всё красное и шумит в ушах как будто где-то включена сирена и мигают сигнальные огни, как у полицейской машины. Он дышит слишком шумно и хрипло. Он хочет просто убить его, но сжимает зубы и выдаёт последнее, что хочет сказать Юнги, перед тем, как перестанет с ним общаться:
— Я тебе заплатил уже, — шипит он, — можешь больше не волноваться. Дальше сам как-нибудь справлюсь.
Юнги смотрит на него и начинает смеяться. Совершенно неожиданная реакция, от которой Чимин теряется, но потом сильнее давит лезвием на горло Мина, и тот выставляет руки вперед.
— Эй, эй, полегче! Я еще жить хочу!
— Чего тебе тогда ещё надо? Чего, что? Что тебе нужно от меня?! Больше не надо меня учить, я уже усвоил все твои правила, спасибо, блять, за помощь! Завтра принесу тебе оставшиеся пять сотен и до свидания, хённим!
Юнги понимает, что у Пака действительно снова срыв. Он в напряге с того самого момента, как обратился к нему за помощью, и, видимо, лимит крепости нервов превышен. Ему нужно отдохнуть, нужна разрядка, а этого можно добиться только одним способом.
Юнги медленно и даже осторожно берет его за руку, в которой до дрожи в пальцах зажат нож, и отводит её в сторону, после чего поднимается с горы мусора, отряхивается и треплет замершего в ступоре Пака по волосам, ухмыляясь беззлобно и как-то даже мягко.
— Правило семь, ловелас ты херов: пиво будешь?
Чимин уже хочет осесть на землю из-за внезапно покинувших его сил, но Юнги не дает ему опуститься, притягивает к себе и хлопает по спине, слушая его шумное дыхание, пока тот не приходит в себя.