Ch.6
* * *
Halsey ''Without Me"
Юнги решает проводить Чимина до дома. Просто чтобы удостовериться, что тот не сделает ничего безумного по дороге домой, потому что (ему подсказывала интуиция) Пак может это сделать. Сейчас, по крайней мере. Нервное напряжение и стресс еще никого до добра не доводили, а статистика самоубийств нынче не то чтобы уменьшается, так что Мин просто садится на автобус вместе с ним, а после идет рядом прямо до дома. По пути он купил-таки пиво для них обоих, и пока они шли к дому Пака, то выпили по бутылке, не говоря ни о чем. Юнги думал о Чимине, а Чимин о своих проблемах, однако совершенной неожиданностью для Юнги стало робкое:
— Не хочешь зайти? У тебя это… ну… Кровища у тебя на шее, короче.
— А раньше не мог сказать?
Ворчит Мин.
Он ехал в таком виде в автобусе, заходил в магазин и ещё недоумевал, почему люди так странно пялятся на него.
— Прости… Заходи, в общем. Чимин пропускает его внутрь и запирает дверь, включает свет в прихожей и тут же идет в гостиную, сходу заваливаясь на диван. Он так устал, что хотел бы уснуть прямо сейчас, а проснуться уже эдак недели через две, и чтобы все проблемы решены и отец не узнал ничего. Разве он многого просит?..
— Где у тебя ванная?
Спрашивает Юнги, оглядывая достаточно большой дом Чимина и невольно сравнивая его со своей крохотной квартиркой, в которой даже одному ему было тесновато.
— Воспользуйся моей, она на втором этаже справа, вторая дверь.
«А первая, наверное, твоя комната?» — думает зачем-то Юнги.
— И не суйся в мою комнату, хённим!
Кричит вслед Чимин, и Юнги усмехается.
— А так хотелось…
* * *
Порез совсем легкий, Юнги его почти не чувствовал, так что обработать его времени много не заняло, тем более у Пака в ванной была аптечка со всем необходимым. Почему-то Юнги подумал, что всякие мази от ушибов, тонны обезболивающего, антисептики и бинты с пластырями в таком большом количестве у него появились совсем недавно.
Вернувшись, он нашел Чимина всё на том же диване в гостиной, только тот болезненно щурился и разминал плечо, которым он приложился к стене во время тренировки.
— Дай помогу.
Юнги подходит к нему со спины, кладет руки на плечи, но Чимин стряхивает их с себя и хмурится.
— Отстань, я сам.
— Как хочешь… Я просто помочь хотел.
Юнги уже собирается уходить, ему бы успеть еще добраться до нужной остановки к одиннадцати часам, но когда поворачивается к Чимину, чтобы попрощаться, видит его пустой взгляд и какую-то уже ставшей болезненной худобу, и…
— Ты ужинать не собираешься?
— Нет, я не голодный.
Юнги хмыкает и качает головой
как же, не голодный он! С обеда как начали тренироваться, так и не ели до сих пор ничего, да и сам Юнги не отказался бы перекусить что-нибудь, всё равно у него дома еды особо и нет, кроме рамёна и полбутылки колы.
— А я вот голодный. Есть, что поесть?
На крайний случай, домой пойдет пешком, если не успеет на автобус.
— В холодильнике посмотри, — отмахивается Чимин, продолжая разминать плечо. Да, пожалуй, Юнги немного перестарался, когда нападал на него на тренировке.
Юнги находит кухню, и когда открывает холодильник, невольно застывает. Не то чтобы он не видел полных холодильников, но этот был, пожалуй, переполнен, да ещё и размером с его кровать. Тут даже пиво есть, которое, видимо, Чимин покупал сам, и оно на порядок выше ценой того, что купил Юнги.
Порыскав глазами по содержимому холодильника, он находит все ингредиенты для ''ленивой пиццы'' хлеб, колбасу и сыр, томатную пасту и орегано. На ночь может и не полезно вообще, зато вкусно и готовить всего ничего.
Спустя минут пятнадцать он уже возвращается в гостиную с полной тарелкой ''ленивых пицц'' и двумя бутылками холодного пива, кладет их на столик и усаживается на диван. Он широкий, удобный, и Юнги знает, что в жизни не сможет купить себе такой. И его совершенно не смущает, что он хозяйничает в чужом доме, Пак ведь и так уже почти привык к нему. Мин не может сказать, что за месяц всех этих тренировок они как-то сблизились, но однозначно, они уже не настолько злостные враги друг другу.
— Ешь, а то остынут. — Юнги пододвигает к Чимину тарелку с едой, и тот как-то нерешительно берет один бутерброд и пробует. Затем съедает его почти в три укуса, после чего берет второй, третий, пока не замечает на себе смешливый взгляд Мина.
— Что, вкусно?
— Фаебись, — с полным ртом бормочет Пак, дожевывая четвертый кусок, а Юнги открывает ему пиво и протягивает бутылку.
— На, запивай, а то живот болеть будет.
— Ты мамочка моя что ли?
Уже более внятно спрашивает Чимин и ухмыляется. У него никогда не было такого ужина. И Юнги ему не друг. Суррогат друга? Возможно. Или близкий враг. В любом случае, даже с ним у Чимина общение теснее сейчас, чем с Дженни или с парнями из банды.
Какое-то время назад Чимин думал, что быть в банде — это круто, это значит, что у тебя есть единомышленники, с которыми можно говорить обо всем на свете, что тебя поймут и примут, что это как одна команда, которая друг за друга горой. Оказалось, что всё совсем не так, и друзей у него нет. Больше нет. Как и причин находиться в банде.
* * *
Наевшись до отвала, Юнги развалился на диване, медленно допивая пиво, и включил телевизор. У себя он телек не смотрел давно, а тут большая плазма, да еще и двести каналов и интернет. Нет, у Чонгука, конечно, ничуть не хуже телевизор, просто Юнги немного не ожидал, что у Чимина тоже настолько… богато. Или это он слишком нищеброд рядом с ними обоими? В любом случае, Юнги просто пользуется возможностью и включает какой-то платный канал, которого у него нет.
Краем глаза он замечает, как Чимин застыл и пялится в пол, опираясь локтями на колени и ссутулившись, как будто на его плечах лежит как минимум спасение мира.
— Эй, всё нормально? — спрашивает Юнги, мягко ткнув его кулаком в плечо. Чимин морщится и лишь отмахивается от него, закрывая и растирая руками лицо.
— Ты и так знаешь, в каком я положении сейчас, хённим…
— В коленно-локтевом? - усмехается Юнги и внезапно толкает Пака с дивана. Тот оказывается на полу, стоя на коленях и упираясь руками в пол, выставив на обозрение свой зад, и от неожиданности медленно поворачивает голову на него и смотрит, не мигая.
На губах Юнги расплывается довольная улыбка, он разваливается на диване во весь рост, наблюдая, как Чимин краснеет от злости и едва не готов взорваться. Он возмущенно пыхтит и раздувает ноздри, кусает губы, и Юнги вовремя замечает, как его руки внезапно сжимаются в кулаки. Потому что через секунду он уже прикрывает руками голову, пока Чимин молотит его кулаками и кричит что-то про то, что он его уже до ручки довел и что просто убьет его, если он не прекратит.
— Да всё, блять! Успокойся! Я пошутил! — кричит Юнги, перехватывая его руки и сжимая запястья. Чимина колотит, руки его дрожат так сильно, что эта дрожь передается и Мину, и у него едва хватает сил сдерживать напор Пака.
— Прекрати, хватит! Стоп!
Ч
имин слишком бледный, он даже не похож на себя сгусток чистого гнева, страха и агрессии. И Юнги вдруг становится страшно. За него страшно, не за себя.
— Давай мы медленно досчитаем до десяти и ты успокоишься, да?
Чимин не отвечает, но хотя бы перестает дрожать, как будто у него приступ.
— Давай, вдох, выдох… Раз. Вдох, выдох… Два. Спокойно, дыши.
— Я спокоен!
Рычит Чимин, нервно оглядывая пространство в поисках чего-то, чем можно ударить. Его просто переклинило.
— Давай, это просто, — продолжает Юнги. — Вдох и выдох. Уже три. Расслабься.
— Я спокоен, блять!
— Я вижу, но еще немного постарайся, хорошо? — мягким успокаивающим голосом говорит Юнги.
Он смотрит в карие глаза напротив и видит в них тот же страшный блеск и безумие, что были у него самого пару лет назад. Он понимает, что Пака действительно переклинило, что он просто не в себе.
— Ложись на меня, давай, спокойно. Ложись сюда, — бормочет Юнги и тянет его на себя, укладывая к себе на грудь. — Вот так. Всё будет хорошо. Расслабься, окей? Я тебе помогу, всё будет нормально. Мы вместе справимся со всем.
Чимин молчит и просто дышит, как и велит Мин. Он прислонился ухом к его груди и вдруг понимает, что Юнги боится его сердце у него колотится так сильно, что Чимин чувствует это своей щекой. Он медленно приходит в себя и постепенно начинает понимать куда больше, чем мог минуту назад: Юнги гладит его по голове, обхватывает ногами, поглаживает по спине, напевая что-то своим хриплым голосом, и Чимин чувствует впервые за много лет, что о нём… заботятся. Что кому-то он небезразличен. Чувствует поддержку. Это даже опьяняет…
Когда он чувствует, как Юнги мягко касается его лба губами, он вдруг резко вскидывает голову и нахмурившись смотрит на него, моментально замечая проскользнувший страх в глазах Мина. Забавно, он считает его опасным.
— Ты как, всё?
— Зачем поцеловал? — перебивает Чимин.
— Температуру проверял, а что? — невозмутимо отвечает Юнги, и Чимин усмехается.
— Да конечно, — фыркает он и снова укладывается на его грудь и замирает. — Погладь ещё, хённим. Так хорошо…
Чимин чувствует, как Юнги тут же расслабляется сам после его слов, и затем горячая ладонь опускается ему на поясницу и поглаживает, а другая рука мягко теребит волосы на затылке, и снова Юнги что-то напевает. Да, так хорошо. Так приятно.
Они засыпают так, на диване в гостиной, и только спустя несколько часов посреди ночи просыпается Юнги из-за раздражающего мигающего света. Он еле-еле дотягивается до пульта, стараясь не разбудить Пака, спящего на нем как на подушке, выключает телевизор и снова засыпает. Они не друзья, и вроде до сих пор друг друга ненавидят. Но почему-то спать вместе с Чимином Юнги нравится больше, чем швырять его и драться с ним.