Вивьена
"Traveling somewhere
Could be anywhere
There's a coldness in the air
But i don't care
We drift deeper
Life goes on
We drift deeper
Into the sound"
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву клёнов и дубов, словно золотые стрелы пронзали зеленый поляну леса, создавая на земле причудливый узор из света и тени. Каждый лёгкий дуновение ветерка, подобный нежному вздоху природы, сдвигало эти солнечные пятна, заставляя их плясать и переливаться, словно живые существа. Я стянула с ног светло-голубые босоножки, почувствовав, как нежная, чуть влажная от утренней росы трава – густой, сочный ковер из мятно-зелёной травы - щекочет кожу ног. Её мягкость приятно контрастировала с грубой корой старого дуба, на который я оперлась спиной, чувствуя шершавую, прохладную текстуру коры под пальцами. Воздух был пропитан ароматом влажной земли, переплетенным с тонким, сладковатым запахом диких цветов, возможно, это были ромашки или тонкие колокольчики, их нежные головки покачивались на ветру неподалеку.
Детский смех, звонкий и чистый, как журчание ручья, заполнил всё пространство вокруг. Простодушный и заразительный смех, всё ещё полным детской непосредственности. Даже жужжание пчел, собирающих нектар с цветущего клевера на лужайке, казалось под стать этому радостному концерту. Всё вокруг – солнечный свет, шелест листвы, пение птиц, аромат цветов – создавало ощущение идеальной гармонии с природой, хрупкой и прекрасной, как сама жизнь.
Солнце щекочет мне нос своими тёплыми лучиками. Я сижу на мягкой траве на опушке леса, а вокруг всё такое яркое и красивое! Бабочки порхают, как цветные конфетки, птички поют свои весёлые песенки, и воздух пахнет свежей землёй и цветами.
Вокруг столько интересного, а я всё равно чувствую что-то странное. Как будто кто-то смотрит на меня. Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Может, это лиса? Или зайка? Или ... лесные гномы? Мама рассказывала про них страшные истории, но я думаю, что она просто шутит. Но всё равно страшно. По спине бегут мурашки, лёгкие, как перышки, но холодные, как утренняя роса.
Прямо за моей спиной треснула сухая веточка. Я вздрагиваю, но не кричу. Это наверняка мама придумала новую игру! Она любит меня пугать. Я быстро придумываю свой ответный ход. Я возьму большой-большой лист лопуха, сделаю из него маску для лица и громко-громко закричу: "Я – лесной гном! И теперь буду пугать тебя!" А потом буду прятаться за деревьями, чтобы мама меня поискала. Только мамы нет... И вокруг тихо... Очень тихо...
- Мама? – с тревогой обратилась я к пустоте.
Я решила отомстить маме за то, что она снова пытается меня напугать. Я спряталась в самом безопасном для меня месте - в дупле старого огромного дерева, которое возвышалось над моей опушкой.
- Вот сейчас я её напугаю! - с усмешкой, шепотом и неким детским злорадством говорила я себе.
Сидя в дупле старого дерева, мое нутро все кричало, будто предупреждая об опасности. Будь это мама, она бы уже попадала какой-то знак. Сердце замерло в предчувствии беды, я поняла - это не мама, но бежать уже поздно. Я сжимаю в руках тот самый лист лопуха, пытаюсь закрыться им, будто одеялом, как это обычно делаю ночами, когда мне кажется, что монстры из под кровати вот-вот и схватят меня, закрываю глаза. В моей детской голове, все мои действия - это крепость: я никого не вижу и никто не должен увидеть меня за моей «маскировкой».
Шаги, едва слышные вначале, теперь звучали все отчетливее, выдавая крадущегося незнакомца. Они приближались, словно хищник, подбирающийся к своей жертве, и вдруг замерли в опасной близости. Тишина, звенящая в ушах, казалась предвестником бури.
И вот, словно разряд молнии, ногу пронзила адская боль, словно челюсти стального капкана сомкнулись на ней. Неведомая сила, грубая и мощная, рывком вырвала меня из моего укрытия, бросая в объятия кошмара.
- Мама! Папа! Аааа! – крик, полный ужаса, вырвался из груди, но утонул в зловещем рычании.
В панике я пыталась разглядеть источник мучений, и увидела его – огромного пса, чья пасть сомкнулась на моей ноге. Жёлтые клыки, острые как кинжалы, вонзились в нежную плоть, разрывая её безжалостно. Каждая секунда приносила новую волну боли, собака с остервенением сжимала челюсти, а кровь, горячая и липкая, струилась по ноге, окрашивая землю в багровый цвет.
Отчаяние и страх придали сил. Я кричала, захлебываясь слезами, и отбивалась, пытаясь ударить разъяренного зверя здоровой ногой. Но пёс, словно обезумевший от ярости, с глазами, налитыми кровью, бросился на руку. Его зубы, острые как бритвы, впились в кожу, отрывая куски плоти. Боль была нестерпимой, но страх смерти оказался сильнее. В голове пульсировала лишь одна мысль: выжить.
Силы стали покидать меня, секунда казалась мне вечностью, а каждый крик или движение тела - боль и изнеможение. Я готова была принять поражение, я готова была уйти, чтобы прекратить эту битву и боль, что она мне принесла.
В глазах начало все двоиться, звуки и голоса, которые приближались с каждым мигом все ближе, стали затухать.
Я на своей опушки, глаза фокусируются на одной светлой точки, буквально в двух метрах от меня: босоножки, мои светло-голубые босоножки, аккуратно поставлен друг с другом.
- Вива! Вива! - я слышу мужской голос, так похож на голос папы.
- Вива! Вивьенна, мать твою! - крик Оливии прорезал воздух. В нём смешались паника и ужас. Голос был так насыщен эмоциями, что я вздрогнула, словно от электрического разряда. - Господи, я подумала, что сейчас коньки отброшу! Что за день сегодня?! Я думала, ты уже... я не знаю, что я думала!
Я резко открыла глаза. Передо мной стояла Оливия, лицо её было бледнее обычного, глаза расширенными от испуга. Она смотрела на меня с таким ужасом, будто долго пыталась разбудить меня от кошмара, а я не просыпалась.
- Что случилось? - прошептала я, голос дрожал, тело пронизывала холодная волна. Я была вся в поту, волосы прилипли ко лбу.
- Я услышала тихий плач, - Оливия глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но руки её продолжали дрожать. - Не особо громко, сначала даже не поняла, что это было, но начала беспокоиться. Посмотрела на тебя, а ты вся в слезах... Я думала, что-то серьёзное случилось! Ты всё не просыпалась! Я уже начала думать...
Её нежные пальцы погладили меня по плечу, и я почувствовала, как меня трясёт не меньше, чем её.
- Со мной всё хорошо, правда! - быстро вытирая слезы, я старалась сделать вид, что ничего страшного не произошло. Лицо горело от стыда. - Я вчера «Хатико» смотрела... до сих пор не отошла... сама понимаешь... чувствительность на максимуме...
Оливия понимающе кивнула, хотя я видела, что она не поверила в мои «собачьи» слезы. Но я была ей благодарна за то, что она не стала допытываться.
- Ладно... - Оливия вздохнула, стараясь сменить тему. - Давай заедем на заправку, а то мы уже проехали большую часть пути. Хочу размяться, машину заправить, кофе выпить и хотя бы руки помыть. Этот испуг выбил меня из колеи.
Я только кивнула, всё ещё приходя в себя от этого внезапного приступа паники. Воспоминания о кошмаре по-прежнему цеплялись за меня.
Время двигалось ближе к вечеру, по нашему плану, оставалось ехать еще часа 2 от силы.Наша машина остановилась около заправки, Оливия вышла из машины и достала пистолет из колонки.
- Я пойду пока кофе нам возьму, тебе еще что-то надо? - Спросила я у подруги.
- Возьми мне еще просто воды, пожалуйста, - Ответила Оливия, она не смотрела на меня, была сконцентрирована на процессе.
Здание заправки выглядело типично: ярко-оранжевый фасад, выцветший от солнца, рядом ряды топливных колонок, блестевших на вечернем солнце, и небольшой магазинчик с кассой и стеллажами, заваленными разнообразными товарами: шоколадками, чипсами, энергетиками, бутылками воды и сладкими газировками. Запах бензина смешивался с ароматом кофе и чего-то сладкого, исходящего из мини-маркета.
Я подошла к кассе, где за кассовым аппаратом сидел молодой человек с уставшим лицом.
- Два латте, пожалуйста, - сказала я, стараясь не встретить его взгляд.
Пока он готовил кофе, я добралась до холодильника с водой, и краем уха услышала новостной репортаж с телевизора, прикрепленного к стене:
- Мы гарантируем вам, что ничего опасного в вирусе «Эхо» нет, это просто типичный сезонный грипп! - сказал уставший эксперт в белом халате. Его слова звучали без всякой интонации, как заученный текст.
- То есть, вы утверждаете, что если носить маску, соблюдать правила самоизоляции и чаще мыть руки, то шанс заразиться равен почти нулю? - спросила телеведущая, голос её звучал не очень уверенно.
- Да, всё верно! - подтвердил эксперт.
- Подскажите, а данный грипп, как сильно влияет на организм человека, который уже заразился им? - спросила телеведущая, зачитывая вопрос с бумажки.
- Почти бесследно... главное - не распространять дальше... - эксперт не успел договорить. Из другой части студии раздался крик:
- Хватит врать! Мы видели тех зараженных, мы видели, что с ними происходит! А вы здесь сидите и... - мужской голос был перебит резкой сменой кадра на рекламу пиццы.
Я взяла воду и кофе, оплатила счёт. Чувство непонятного беспокойства не покидало меня. Все это было слишком странно.
Выйдя на улицу, я подошла к Оливии.
- Ну, что? Финишная прямая и мы дома? - спросила Оливия, широко улыбаясь.
- Осталось совсем чуть-чуть, - ответила я, улыбаясь в ответ, но моя улыбка была не очень уверенной. Новостной репортаж заставил меня задуматься... и хотелось скорее добраться до дома.
Длинная дорога тянулась, словно бесконечная лента асфальта, разворачиваясь за окном машины. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пылающие оранжево-красные тона. Рядом со мной за рулём сидела Оливия, ее лицо, освещенное тусклым светом приборной панели, выражало сосредоточенность. Радио шептало какую-то мелодию, но я её не слушала. Мои мысли были поглощены кошмаром и неизвестностью, который только что оставил во мне холодный след ужаса.