chapter 2
С вечера до самого рассвета я лежала на своей кровати, будто прибитая к ней тяжестью собственных мыслей. Тело казалось измотанным до предела, как будто в нём не осталось ни капли жизни, а разум кружился в бесконечном вихре тревожных образов. Потолок нависал надо мной, глядя сверху равнодушным взглядом. Я слышала, как за окном скрипит старая ветка под порывами ночного ветра, как где-то далеко лает одинокая собака, и всё это будто только подчёркивало — я одна, лицом к лицу со своим страхом.
Это будет моё первое задание.
Слова отца всплывали в голове, как приговор: «Не облажайся. В этом деле не бывает второго шанса.»
Я вздохнула. Глубоко. Тихо. Медленно.
Под моими ребрами стучало сердце — глухо, будто в другой комнате. Я чувствовала, как дрожит кончик пальца, цепляясь за простыню. Мне нельзя бояться. Я столько лет тренировалась. Каждое утро начиналось с пробежки, каждое утро заканчивалось выстрелом в пустоту — в дерево, в бутылку, в старый манекен с перекошенным лицом. Сколько часов я провела, прицеливаясь, не моргая? Сколько раз я падала на землю, сбивая в кровь колени, лишь бы в следующий раз подняться сильнее?
Я должна сделать это.
Не просто потому что мне приказали.
А потому что он — мой отец. Он верил в меня тогда, когда никто не верил. Он поднял меня после смерти мамы, научил не ныть, не чувствовать, не жалеть. Он вылепил из меня не дочь, а оружие. А теперь — впервые — он передаёт это оружие в дело.
— Справишься, девочка?
Его голос в памяти звучал чётко, с той едва слышимой усмешкой, которая всегда выдавала его уверенность. Он не говорил слов поддержки. Не гладил по голове. Но я знала — если я справлюсь, он будет горд. Он не скажет этого. Но я увижу это во взгляде. И мне этого хватит.
Я приподнялась с кровати. В комнате было полутемно. На прикроватной тумбочке лежала чёрная папка. Мой билет во взрослый мир. Мой шаг в бездну.
И сегодня вечером я сделаю первый шаг.
Шаг в ту самую бездну, о которой отец говорил шепотом.
Шаг, за которым не будет дороги назад.
Сквозь приоткрытые шторы робко пробивались первые лучи солнца, окрашивая комнату в янтарные, почти золотые тона. Свет медленно полз по полу, краем коснувшись моего стола, затем соскользнул на мои босые ноги. В этом мягком утреннем свете было что-то похожее на предупреждение… или, наоборот, благословение. Словно само небо говорило: "Наступило утро. Время делать выбор."
Я зевнула и лениво потёрла глаза, чувствуя, как сон постепенно уходит, оставляя после себя только остаточную тяжесть в голове. Встала, немного потянулась и машинально провела пальцами по подоконнику. Пыль. Мелкие соринки. Всё как всегда. Всё как прежде. И всё же — нет, не так. Сегодня всё изменится.
Мне нужно было выйти. Просто на минуту — вдохнуть прохладный воздух, позволить себе почувствовать, что я ещё живая.
Я вышла во двор. Трава была влажной от росы, а воздух пах чем-то свежим, почти детским. Где-то вдалеке заворковал голубь, и всё вокруг, казалось, замерло в ожидании.
На полпути к саду я увидела знакомую фигуру, стоявшую у кованого забора.
Он обернулся, как будто почувствовал мой взгляд, и его губы тронула теплая улыбка.
— Привет, Брук, — сказал он. Голос был мягким, уверенным.
Матео.
Один из лучших снайперов отца. И мой... старый друг. Мы познакомились много лет назад, когда его семья часто приходила в гости. Тогда мы были детьми. Почти чужими. А потом — стали чем-то большим. Тихим, неоформленным, но важным.
— Привет, Матео, — улыбнулась я и подошла ближе. Мы обнялись по-дружески, и в этом жесте было больше воспоминаний, чем слов.
— Ого, как ты выросла… я тебя сначала даже не узнал, — отстранился он, внимательно оглядывая меня с головы до ног.
Я фыркнула, слегка засмущавшись.
— Ты тоже. Похож на своего отца… особенно взгляд. Холодный. Пронзающий. Но я знаю — внутри ты другой.
Матео смущённо хмыкнул.
— Ты знаешь, почему я здесь? — спросил он уже более серьёзным тоном.
Я кивнула, будто заранее догадываясь.
— Отец звал.
Он опустил взгляд.
— Он хочет, чтобы я пошёл с тобой… на задание.
— Значит, я не буду одна. — Я выдохнула с облегчением и хлопнула его по плечу. — Это даже к лучшему.
Но Матео не улыбнулся. Его лицо оставалось настороженным.
— Мне не нравится, что он отправляет тебя туда. Это серьёзно, Брук. Там не тренировочный манекен. Там — живой человек.
— Я знаю. — ответила я почти шепотом.
Мы оба знали. Только он говорил это вслух, а я — молчала.
Из дома донёсся громкий голос отца:
— Матео! Где ты там?!
Матео резко выпрямился и покосился в сторону крыльца.
— Я пойду. Мы ещё поговорим. — Он мягко махнул рукой и скрылся за дверью.
Я осталась стоять, глядя ему вслед. В груди неприятно заныло. Неужели отец мне не доверяет? Почему он послал Матео? Чтобы меня прикрыли? Или… чтобы проследили?
Неужели он думает, что я не справлюсь?
Мои пальцы нервно сжались в кулак. В голове кружились вопросы, и каждый из них был острее предыдущего. Слишком много мыслей. Я медленно опустилась на скамейку возле небольшого фонтана. Вода в нём лениво плескалась, будто подслушивала мои сомнения. Я опустила взгляд, глядя на собственное отражение — чужое лицо. Холодное. Сомневающееся.
И тут…
Из-за высокого забора, за которым начинались владения соседей, донёсся смех. Глухой, с хрипотцой. Мужской. За ним — чей-то строгий голос. Я насторожилась, подняла голову.
Каулитцы.
Они здесь?
Соседи. Опасные. Молчаливые. И всегда в тени.
Я встала, медленно подошла к изгороди, прислушалась. Шаги. Слова. Я узнала этот голос — глухой, немного насмешливый.
Том Каулитц.
Он вернулся?
И вдруг всё внутри меня замерло.
Утро стало совсем иным.
Сегодня начнётся не только моя первая миссия.
Сегодня, кажется, пробуждается и кое-что другое. То, что давно было зарыто глубоко под кожей.
Я помню всё.Каждую игру. Каждый смех. Каждый взгляд, полный детской наивности.
Мы тогда бегали по двору, строили крепости из подушек, прятались за кустами, будто это была война. Казалось, ничто не изменится.
Но всё изменилось.
Эти люди… Эти когда-то близкие мне мальчишки, с которыми я делила конфеты и тайны, теперь носили оружие под куртками. Их голоса стали грубыми. Их глаза — тяжёлыми. Они выросли. И я тоже.
Я настороженно встала и подошла ближе к высокому забору, который отделял наш двор от территории семьи Каулитц. Там были они — соседи, союзники, тени из прошлого. Я слышала обрывки разговора. Громкие. Напряжённые.
Я затаила дыхание.
— Нам сегодня нужно заключить договор о товарах, а ты тут свои романы читаешь! — прогремел хриплый, ледяной голос. Сухой, как ржавчина на железе.
Кого-то отчитывали. Но кого — я не знала.
Голоса не прекращались. Они будто накатывали волнами, становились резче, то замирали, то снова вспыхивали. Каждый звук отдавался в груди лёгкой дрожью.
И вдруг...
— Иди готовиться. У тебя нет времени, — прозвучал сзади строгий, знакомый до боли голос.
Я резко обернулась — отец. Он стоял позади, с каменным лицом, не терпящим возражений. Его глаза были, как сталь — не гневные, но твёрдые.
Я кивнула, не говоря ни слова. Его приказы не обсуждаются.
Развернувшись, я быстрыми шагами направилась в дом. Сердце стучало громче, чем обычно. Я не знала — от страха ли, от волнения, или от желания доказать ему, что я готова. Что я не подведу.
Я поднялась на самый верхний этаж — туда, где располагалась тренировочная комната.
Металлическая дверь за моей спиной захлопнулась, и я оказалась в другом мире. В мире, где не было чувств. Только сталь. Порох. И точность.
На стенах аккуратно висели винтовки. На полках — ряды пистолетов, автоматы, обоймы, броня. Здесь всё пахло маслом, железом и потом.
Этот запах — часть моей жизни.
Я подошла к стойке и взяла в руки винтовку. Чёрная, тяжёлая, знакомая. Мои пальцы сжали её, как будто приветствуя старого друга. Сухая дрожь прошла по ладоням. Белые костяшки пальцев выступили сквозь кожу.
Я сделаю это.
Сегодня я не просто дочь. Не просто тень отца.
Я стану оружием. Его оружием.
Я встала к тренировочной стенке. Сделала вдох.
Первый выстрел — ровный, чистый.
В цель.
Второй — ближе к сердцу.
Третий — в голову.
Я стреляла снова и снова, словно входила в транс. Каждое движение — точное. Каждый вдох — выверенный.
Сорок... Пятьдесят... Семьдесят... Сто.
На лбу проступил пот. Футболка прилипла к спине. Руки слегка дрожали — от напряжения, но не страха.
С глухим стуком я бросила винтовку на скамью и подошла к умывальнику. Холодная вода ударила в ладони, потом — к губам. Я сделала несколько глотков, ощущая, как возвращается дыхание, как пульс выравнивается.
Сквозь окна пробивался яркий дневной свет.
Часы тикали.
Тик. Так. Тик.
Каждая секунда звучала, как отсчёт до чего-то… важного. Неотвратимого.
Ещё семь часов.
Семь часов до моего первого настоящего задания.
До момента, когда мои действия будут значить больше, чем чьи-либо слова.
У меня достаточно времени.
Достаточно, чтобы подготовиться.
Но хватит ли его, чтобы подготовить себя — изнутри?
Чтобы отпустить последнюю тень сомнений?
Я медленно провела рукой по холодному металлу пистолета.
Всё, что мне осталось — это не подвести. Ни отца. Ни себя.
Сегодня ночью я стану тем, кем он хотел, чтобы я была.
И уже никогда не вернусь назад.