27
Но спокойствие длилось недолго.
К полудню Аня резко побледнела. Её лицо посерело, вены на висках проступили отчётливее, а рука сжалась в кулак от боли, пробежавшей по животу, как удар молнии. Она не вскрикнула - только вскинула голову и тяжело задышала. Иван, стоявший у окна и о чём-то тихо разговаривавший со стражником, обернулся моментально. Он почувствовал - в воздухе изменилось всё.
- Аня? - Он оказался рядом за секунду. - Что случилось?
- Я... - она зажмурилась, стиснула зубы. - Оно началось... Я думаю... это оно.
Мир замер. Стражник выбежал из комнаты. Иван обнял её за плечи, опустился на колени у постели. Она не могла удержаться - её тело сотрясалось от внутреннего давления, от боли, похожей на огонь, что сжигает изнутри.
Ведь всем известно,что вампиры носят ребёнка меньше чем люди, иногда даже вдвое раз.
- Дыши, - прошептал он, не зная, как не выдать паники. - Пожалуйста, дыши.
Через минуту в покои влетела врачевательница, за ней - трое помощниц. Их лица были сосредоточены, движения точны, как у боевых магов перед сражением. Иван не отходил от Ани ни на шаг. Её схватки усиливались, тело ломало, губы побелели. Боль была невыносимой.
Для вампиров роды - редкость. Почти чудо. Но именно поэтому - проклятие. Каждое появление потомка на свет сопровождается болью, как будто судьба требует цену за новую кровь.
- Все вон, - рявкнула старшая из помощниц, глядя на Ивана.
- Я никуда не уйду! - прорычал он, глаза налились кровью.
- Она не сможет пройти через это, если ты будешь мешать! - резко бросила она. - Или хочешь, чтобы она умерла?
Иван смотрел в лицо Ани. Она слабо кивнула, и только тогда он встал, отступая, будто сдавая крепость. За дверью он ударил кулаком по стене, оставив в камне вмятину. Всё царство было поднято на уши. Во всех залах, от башен до кухни, знали: рожает королева. И каждый знал - это не просто ребёнок. Это надежда. И если она погибнет - погибнет всё.
В зале совета никто не смеял говорить. Иван вышел к ним, как тень, в его глазах бушевало безумие. Он отдал распоряжения укрепить все границы, усилить охрану, никого не впускать без личного допуска. Его голос не был громким - он был холодным, режущим. У всех дрожали руки.
Всё началось семь месяцев назад. За это время Аня не раз была на грани срыва. Её мучила жажда, тело не принимало еду, кровь отторгалась, как яд. Она теряла силы, теряла себя. Но всё равно вставала. Взгляд у неё был всегда один - прямой, как у той, кто больше не боится боли. Только любви.
Она приняла свою судьбу. Приняла Ивана. И теперь, стоя на грани между жизнью и смертью, она должна была выдержать ещё раз.
- Прошу... спаси её, - прошептал Иван в пустоту, не зная, к кому обращается. - Я всё отдам. Только оставь её.
А за дверью - стон. Крик. И первый плач.