9
Чонин тяжело дышал, его пальцы всё ещё дрожали от желания разорвать всё вокруг. Но прикосновение Сынмина было словно ледяной поток, прорывающийся сквозь бушующее пламя.
Он пытался оттолкнуть его руку, но не мог. Внутри него что-то сломалось — тьма будто впервые нашла себе якорь.
Чонин (хрипло): — Убери... руку... я потеряю контроль...
Сынмин (тихо, почти шепча): — Потеряй его. Но только рядом со мной.
И вдруг всё замерло. Словно время на миг остановилось.
Алый свет, тонкая нить, протянулась от сердца Сынмина к сердцу Чонина. Это не была обычная метка вампира — она возникла сама, как отклик на их столкновение.
Хёнджин в ужасе отшатнулся.
Хёнджин: — Господин… это невозможно… вы его… пометили?!
Сынмин (усмехнулся): — Нет. Это он пометил меня.
Чонин тяжело рухнул на колени. Его звериная форма стала медленно отступать, когти втянулись, дыхание стало ровнее. Но глаза оставались настороженными, дикими.
Он смотрел на Сынмина так, будто ненавидел… и жаждал одновременно.
Чонин: — Ты… опасен.
Сынмин (наклонился, поймал его подбородок пальцами): — Зато теперь мы связаны.
В этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Феликс — тот самый светловолосый танцор, с мягким лицом и добрыми глазами. Он бросился к Чонину.
Феликс (в панике): — Чон! Ты снова сорвался?! Я же говорил тебе, не танцуй слишком долго…
Он упал рядом с ним, обнял его, прикрывая от всех. И именно тогда Хёнджин впервые почувствовал странный укол в груди. Его взгляд зацепился за Феликса, и сердце забилось быстрее, чем должно было.
Хёнджин (про себя): — Кто… он? Почему я…
Сынмин только ухмыльнулся, наблюдая за этой сценой.
Сынмин (тихо): — Похоже, вечер становится всё интереснее.
Феликс держал Чонина в объятиях, его голос был тихим и мягким, словно колыбельная:
Феликс: — Всё хорошо… я здесь… успокойся.
Чонин, ещё не до конца пришедший в себя, прижался лбом к его плечу. Казалось, только этот светловолосый парень способен остановить бурю внутри него.
Сынмин смотрел на них с лёгкой усмешкой, но в глубине его алых глаз мелькала ревность — тонкая, хищная.
Сынмин (спокойно): — Значит, ты — его сдерживающий свет? Интересно.
Феликс поднял голову, его взгляд встретился с вампиром. Он не дрогнул, хотя от ауры Сынмина воздух будто сгустился.
Феликс (твёрдо): — А ты кто такой, чтобы вмешиваться?
Хёнджин, стоявший чуть позади, впервые в жизни почувствовал странное желание — защитить не своего господина, а… этого светловолосого мальчика. Его сердце билось так, что он боялся, Сынмин услышит.
Хёнджин (резко): — Эй! Следи за словами, если не хочешь проблем.
Феликс удивлённо посмотрел на него, а потом вдруг улыбнулся. Тепло, мягко, так, что Хёнджин будто потерял почву под ногами.
Феликс: — А ты, похоже, не такой страшный, как пытаешься казаться.
Хёнджин замер, не найдя, что ответить. Его уши вспыхнули красным.
Тем временем Чонин поднялся на ноги, опираясь на Феликса. Его глаза снова стали холодными, как лёд. Он бросил взгляд на Сынмина.
Чонин: — Если ты думаешь, что сможешь мной играть, ошибаешься.
Сынмин (ухмыльнулся): — А если я не думаю, а уже начал?
Напряжение в воздухе стало невыносимым. Две силы — тьма вампира и дикая ярость оборотня — переплелись, а между ними стояли Феликс и Хёнджин, сами того не понимая, становясь новыми участниками этой игры.
Сынмин (в сторону Хёнджина): — Уведи их. Завтра они мне ещё понадобятся.
Хёнджин (сжал кулаки): — …Есть.
Феликс хотел возразить, но Чонин взял его за руку и кивнул. Они вышли вместе.
Хёнджин шёл рядом и всё время ловил себя на том, что смотрит не на Чонина, а на Феликса. Его смех, его глаза, его тепло… пробивали броню, которую Хёнджин строил годами.
А Сынмин остался в зале один, с бокалом вина, и его улыбка была такой опасной, что даже стены будто вздрогнули.
Сынмин (шепча): — Кровавый танец только начинается.