14
Утро в особняке началось с лёгкого напряжения.
Чонин сидел в большой гостиной, делая вид, что спокойно пьёт чай. Но на самом деле его руки слегка дрожали. Воспоминание о поцелуе с Сынмином не давало покоя: он всё ещё ощущал на губах тот холод и жар одновременно.
Дверь открылась, и вошёл Сынмин. Его уверенные шаги снова напомнили Чонину, кто здесь хозяин.
Сынмин (с усмешкой): — Доброе утро, танцовщик.
Чонин (резко, стараясь не смотреть): — Не называйте меня так.
Сынмин (наклоняясь ближе): — А как? Мой?
Чонин мгновенно покраснел, и, чтобы скрыть это, встал со стула.
Чонин (с холодом): — Не надейтесь. То, что произошло вчера… — он замолчал, но взгляд Сынмина загорелся.
Сынмин: — Значит, ты всё-таки думаешь об этом.
Чонин прикусил губу, не найдя слов.
---
В саду тем временем.
Хёнджин и Феликс снова встретились. На этот раз Феликс держал в руках книгу и тихо читал вслух.
Хёнджин сел рядом, слушая, но его взгляд больше ловил не слова, а движения губ Феликса.
Хёнджин (ворчливо, но мягче чем обычно): — Зачем ты постоянно улыбаешься?
Феликс (поднимая взгляд): — Потому что рядом с тобой хочется.
Эти слова выбили Хёнджина из равновесия. Он резко отвёл взгляд, но Феликс наклонился ближе.
Феликс (шёпотом): — Или тебе неприятно, что я смотрю только на тебя?
Хёнджин почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Его пальцы непроизвольно сжались, и он вдруг понял: если кто-то другой приблизится к Феликсу — ему это не понравится.
---
Вечером все четверо случайно оказались в одном зале особняка. Чонин сидел в стороне, избегая взгляда Сынмина. Феликс что-то рассказывал Хёнджину, а тот впервые слушал слишком внимательно.
Сынмин, заметив это, склонился к Чонину и тихо произнёс:
Сынмин: — Смотри, твой друг тоже не равнодушен. Кажется, скоро он забудет обо всём, кроме Феликса.
Чонин (резко, защищая друга): — Не трогайте его!
Сынмин (с довольной усмешкой): — Значит, ты всё же способен ревновать. Интересно… а если я заставлю ревновать и тебя?
Он нарочно коснулся руки Чонина.
Чонин вздрогнул, его сердце билось слишком громко, а взгляд метался — злость, растерянность и что-то новое смешалось в нём.
А с другой стороны комнаты Феликс тихо улыбался, глядя на Хёнджина.
И впервые Хёнджин подумал: «Если он улыбнётся кому-то ещё так же… я этого не вынесу».