19
Ночь была холодной, и в особняке царила почти гнетущая тишина. Чонин стоял у окна в своей комнате, глядя на луну. Он пытался убедить себя, что то напряжение, которое поселилось в груди, — всего лишь каприз, игра чувств, которая скоро пройдёт. Но чем дольше он вспоминал взгляд Сынмина, его слова и близость, тем сильнее сердце билось.
Шаги в коридоре. Он сразу понял, кто это. Даже до того, как услышал лёгкий стук в дверь.
— Войди, — коротко сказал Чонин, не поворачиваясь.
Сынмин вошёл тихо, но его присутствие было как удар молнии. Тяжёлое, властное, слишком живое.
— Ты избегал меня весь день, — заметил вампир, подходя ближе.
Чонин резко обернулся.
— Я не обязан вам подчиняться каждую секунду, — в его голосе было больше злости, чем он планировал.
Сынмин усмехнулся и сделал шаг к нему.
— Но ты всё равно думаешь обо мне.
— Прекратите! — Чонин отступил к окну. — Я… я не хочу…
— Не хочешь? — мягко, почти нежно прервал его Сынмин и неожиданно оказался рядом, прижав ладонь к стене возле его головы. — Или боишься?
Чонин сжал кулаки.
— Я ненавижу таких, как вы. Холодных, властных… Вы играете людьми.
Сынмин наклонился ближе, и их лица разделяли лишь сантиметры.
— Тогда почему твой голос дрожит, Чонин?
Он хотел оттолкнуть его, но вместо этого вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Его дыхание стало тяжёлым, а в груди сжалось от какого-то странного жара.
— Ты сводишь меня с ума, — наконец выдохнул Чонин почти шёпотом.
Сынмин улыбнулся — впервые не высокомерно, а искренне.
— Вот и признайся.
И Чонин, будто ломая собственные оковы, резко потянулся вперёд и сам коснулся его губ. Поцелуй был резким, почти злым, но за ним сразу последовал другой — более медленный, полный сдержанной страсти.
Сынмин крепко прижал его к себе, ощущая, как дрожит его тело.
— Теперь ты мой, — прошептал он прямо в губы.
Чонин отстранился лишь на мгновение, глядя на него холодными глазами, но уже без прежней злости.
— Только попробуй когда-нибудь меня предать… и я сам разорву тебя.
Сынмин усмехнулся, проведя пальцами по его щеке.
— Вот за это я тебя и выбрал.
И в эту ночь они уже не пытались отрицать то, что между ними горело.