20
Утро в особняке наступило холодное и бледное. Чонин проснулся первым. На секунду он не понял, где находится — пока не ощутил рядом чужое дыхание. Сынмин лежал вполоборота, всё такой же спокойный и безмятежный, словно даже во сне держал под контролем весь мир.
Чонин хотел встать, но его рука оказалась в плену — Сынмин сжимал её, будто не желал отпускать.
— Ты не спишь? — тихо спросил Чонин, понимая, что тот давно проснулся.
Сынмин открыл глаза и улыбнулся уголком губ.
— Я слушал, как ты дышишь.
— Странный вы, — фыркнул Чонин, отворачиваясь к окну. Но щеки его предательски вспыхнули.
Сынмин сел и притянул его обратно, развернув лицом к себе.
— Странный? Может быть. Но ты всё равно остаёшься здесь. Значит, тоже странный.
Чонин хотел оттолкнуть его, но вместо этого позволил обнять себя. Его тело было холодным, но прикосновение — надёжным.
— Я не доверяю вам, — сказал Чонин с вызовом.
— А я и не требую. Я хочу, чтобы ты сам захотел доверять, — ответил Сынмин, глядя прямо в его глаза.
Эти слова выбили почву из-под ног. Никто раньше не говорил ему подобного. Чонин почувствовал, как внутри рушатся стены, которые он годами строил.
Он опустил голову, позволив себе редкую слабость.
— Я устал всегда быть настороже.
Сынмин коснулся его подбородка и приподнял лицо.
— Тогда позволь мне быть рядом.
Они снова поцеловались — на этот раз мягче, медленнее, с теплом, которого Чонин никак не ожидал от холодного вампира.
В тот день они больше не играли в маски. Сынмин учил Чонина боевым приёмам, показывал тайные залы особняка, рассказывал о своём прошлом. А Чонин, сам того не замечая, впервые смеялся рядом с ним.
Ночью же они сидели у окна, и Чонин вдруг спросил:
— Если однажды я исчезну, ты пойдёшь за мной?
Сынмин посмотрел на него серьёзно.
— Я переверну весь мир, но найду тебя.
Чонин замер. Эти слова были слишком искренними. И впервые он почувствовал не только желание — но и спокойствие.