Глава 5.2.
― Отстань ты от меня! ― уже стала возмущаться я, потому что Джеймс вспомнил про мое слабое место и стал меня щекотать. А я эту щекотку до одури боюсь.
― Да прям сейчас, вот так просто взял и отстал. Но так уж и быть, схожу принесу какао. Ты будешь? ― сладко потягиваясь, словно кот, и поднимаясь с дивана, спрашивает мой мучитель.
В ответ ему я только киваю, потому что сосредоточенно изучаю ленту в Инстаграм. Джеймс чем-то шуршит на кухне и напевает себе под нос. Я не удерживаюсь и иду к нему на кухню, чтобы полюбоваться на это зрелище. Но он просто достал пачку маршмэллоу и добавил в мое какао. Я тихо подхожу сзади к нему и обнимаю, утыкаясь носом между лопатками.
― Ну что, будешь такое пить?
― Буду, ― растягиваю я. ― Никогда не пробовала прежде. Не смотри на меня так, ― говорю я, уже рядом с ним и потягивая какао.
Я так скучала по этой атмосфере уюта, когда был здесь со мной. В моей квартире. Она стала нашим местом уединения. Поэтому я и не смогла оставить в Нью-Йорке после всего случившегося. Моя собственная квартира мне напоминала о Джеймсе, о котором я тогда даже думать не хотела. Но сейчас мы снова с ним здесь пьём какао. Пока эту идиллию не прерывает телефонный звонок.
― Алло?
Звонит мой отец, а на другом конце слышно частое дыхание. Он явно чем-то взволнован.
― Что случилось, говори быстрее? ― грубовато, но он заслужил.
― Можешь приехать в больницу? Мы с твоей матерью попали в аварию. Она в операционной. Я сейчас скину тебе адрес.
Я едва не роняю телефон на пол, но успеваю опомниться и удержать его и себя в руках. Быстро сбросив звонок и оставив Джеймса в недоумении, мчусь в коридор, чтобы обуться и поехать в больницу.
― Джин?! Ты куда собралась?
Джеймс не даёт мне сбежать без объяснений. Я хочу уже бежать на улицу, но он хватает меня за плечи и держит крепко, смотря в глаза.
― Что случилось? ― видимо понял, что что случилось что-то очень плохое, но все равно решает удостовериться тихим и спокойным голосом. Это самое спокойствие он хочет передать мне.
― Отец и мама в больнице после аварии и мне нужно к ним, ― выпаливаю я так быстро, что сама едва разбираю, что сказала.
― Я тебя одну не пущу, да к тому же за руль. Не хватало ещё, чтоб ты тоже в аварию попала.
Вдвоём мы проделываем путь до машины, а потом и до больницы, адрес которой отец скинул, как только мы вышли из квартиры. Ехала я вся как на иголках. Каждый поворот сверяясь с адресом. На душе скребли кошки. Мне было страшно. Ужасно страшно за маму. С отцом все в порядке, раз ему дали телефон и вполне трезво и четко может выговаривать слова. Но мама... Что с ней? Вряд ли ее потащили бы в операционную, если бы у неё просто была пара царапин.
Из машины я буквально вылетаю, едва не сбив выходящих из здания больницы двух медсестёр. Извиняться мне перед ними некогда, поэтому пробираюсь дальше. Мне даже не приходится говорить имена родителей в регистратуре, потому что я сама натыкаюсь на своего отца.
Он сидит на диванчике и смотрит в потолок. Его напыщенное спокойствие так и витает в воздухе. Будто это не он виновник аварии.
― Как это случилось? Что с мамой?
Церемониться я с ним не собираюсь после всего того, что он наговорил мне и пожелал смерти. Когда он встаёт и становится почти наравне со мной я, сама того не контролируя, влепляю ему пощечину, которая эхом звенит по всему коридору. Отец даже не понимает что происходит. Не успевает опомниться, когда я заношу руку для второго удара. Но мою руку перехватывает Джеймс опускает ее и сжимает запястье. Наклонившись к самому моему уху, пытается успокоить и достучаться до меня.
― Успокойся. Так он тебе ничего не скажет, только хуже сделаешь. А ещё тебе не стоит нервничать.
И я слушаюсь. Перевожу глаза на него и так, что заметно только ему одному, киваю. Рука сразу расслабляется и больше не рвётся в бой, чтобы ещё раз со звонок оставить красный отпечаток на щеке отца.
― Ты в своём уме?! Совсем совесть пропила? ― взрывается отец.
Меня захлёстывает с головой новая волна негодования.
― А каким образом человек с более чем тридцатилетним стажем вождения машины попадёт в аварию? Что такого могло случиться, что ты, идиот, едва не прикончил мою мать?!
Мне он ничего не успевает ответить, потому что в коридоре появляется врач и внимание отца сразу переключается на него.
― Что с Эмили?
― Что с моей мамой?
Два вопроса, заданных одновременно.
Врач сначала оглядывает меня. Мой внешний вид его точно мало устраивает. Клетчатая рубашка Джеймс и короткие шорты, которые не видно из-под рубашки. На голове гнездо из рыжих волос.
― С миссис Райт сейчас все в порядке. Мы провели операцию, и, так сказать, вернули кость на место. Так что скоро ваша жена и мать восстановится и снова сможет бегать.
― Подождите, что значит «вернули кость на место»? ― спрашиваю я.
― У вашей матери был открытый перелом голени и закрытая черепно-мозговая травма. Сегодня и завтра мы продержим ее в реанимации, а потом переведём в палату и вы сможете ее навещать. Сейчас я вас пустить не могу, только передать ей что-нибудь, когда она проснётся.
Мы ещё побеседовали с врачом, чтобы сказать ему все, чтобы он передал маме, а потом вышли на улицу. У отца всего пара ссадин на лице, поэтому его так просто и отпустили. А мама... Моя мама... Словно забыв о своей болезни и плохом состоянии, я вырастаю перед отцом. Он отшатывается от меня назад.
― Что там случилось? ― процеживаю я сквозь зубы.
Отец пытается не смотреть мне в глаза, избегает моего взгляда всеми способами. Но опускает голову и начинает говорить:
― Я сам толком ничего не понял, но перед машиной неизвестно откуда резко выросла какая-то фигура.
― Посреди трассы? Ты что несёшь?! Эта загородная трасса, откуда там может вырасти из ниоткуда какая-то фигура?
― Да не знаю я! Я сам не понял. Я испугался, ну и вильнул, чтоб этого психа не сбить.
Отец не врет. Нервничает. Испугался.
― Откуда он только там взялся? ― отцовские мысли вслух.
― Кто он? Как он выглядел хотя бы, ты запомнил? ― мои нападки на отца закончатся только тогда, когда я разберусь во всей этой ситуации.
Ситуация абсолютно бредовая. Взяться из ниоткуда посреди загородной дороги какой-то парень просто так не мог, так ещё и выйти на самую середину. Ехать специально за город, чтоб броситься под машину? Глупость и неочевидный результат. В городе у этого парня явно было бы больше шансов. А ещё у моего отца отличное зрение ― не заметить его он просто не мог.
― Запомнил отчасти. Высокий, не толстый, но и не худой. Блондин, волосы длинные...
Дальше я не стала слушать. Слишком знакомое описание слишком знакомого мне вампира. Хоть бы я ошибалась, хоть бы это был не Карл, посланный Генрихом, чтоб запугать меня. Но зато так у меня складывается пазл в голове. Джеймс, стоявший все это время рядом, молча и не смотря на меня, задерживает взгляд на мне. Он понимает ход моих мыслей. Но, кажется, страха в его глазах больше, чем у меня.
На отца больше я орать не в силах. Теперь мне ясно абсолютно точно, что он не виноват. Злость на него за предыдущие его поступки не позволяет мне извиниться перед ним, как должна извиниться нерадивая дочь перед отцом. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Без объяснений. На них у меня нет сил. Моя догадка сжала внутри все внутренности. Голова будто под водой.
Из носа снова начинает идти кровь. Тонкой струйкой. Отец этого уже не видит, но зато видит Джеймс. Он видит, как я под тяжестью собственного тела начинаю оседать на вымощенный плиткой главный вход больницы.
― Тише, поехали домой. С мамой все будет хорошо. Он не посмеет их тронуть.
Его слова помогают мне, но только мысленно. Тело уже не слушается и Джеймсу приходится нести меня до машины.
Мое состояние улучшилось по пути домой. Голова перестала быть чумной, мысли прояснились.
― Джеймс, он хотел убить их, ― мой тихий голос в тишине машины звучит будто эхом.
Джеймс сжимает руль до белых костяшек.
― Он их не тронет. Хотел просто напугать, ему не они нужны, а ты. ― Он пытается сохранить спокойствие в голосе, но он все равно подрагивает.
Я откидываюсь на сиденье. Я хочу ему верить. Но это не какой-то коллектор или бандит, который будет сначала только угрожать. Генрих сразу приступил к действиям. Ближайшие мне люди, до которых смог добраться. Мама в реанимации. Моя ненависть к нему растёт в геометрической прогрессии.
Стоит нам выйти из машины, как у меня звонит телефон. Неизвестный номер.
― Алло?
― Как там мама, папа? Живы?
Сердце упало в пятки. В горле встаёт ком, от осознания, кто говорит на другом конце. «Ты не должна показывать ему свой страх».
― Да.
А ещё я не хочу, чтоб Джеймс понял, кто это звонит.
― Чего ты хочешь?
― А ты ещё не поняла, или тебе Ромео не поведал? ― он сладко растягивает слова, смакуя каждое. ― Мне нужна ты, Джин и как можно скорее, пока Карл наблюдает за твоими родителями со стороны.
― Не смей их трогать, ― шиплю я в трубку, как можно тише.
Джеймс все время разговора был рядом и возился в машине, изредка поглядывая на меня, словно спрашивая «все в порядке?». В ответ ему я только киваю, пытаясь сохранить лицо.
― Я не трону твоих родителей, но ты должна будешь кое-что сделать...