Глава 17
Я проснулась от дикого крика, создавалось ощущение, что кого-то режут и сдирают кожу живьем. Утробные завывания, в которых боль лилась беспрестанным сплошным потоком. Я поежилась в постели, от неприятных ощущений. Чужая боль была настолько осязаемой, что ускоряла биение моего собственного сердца.
Поспешно накинув халат, я вышла из комнаты. Кричала Сана, и даже при моем слухе я могла разобрать лишь отдельные слова в ее нечленораздельном бормотании. Казалось, еще немного и она захлебнется своими рыданиями.
Оборотень вчера сказал, что ее не будет в доме, но ведь он не уточнил, каким способом женщина покинет его стены? Память услужливо подсказала, увиденную не так давно картину, озверевших волков и окровавленных девушек. Дальше мое воображение рисовало сцены одну кровавей другой. Когда я открывала дверь комнаты, откуда доносились крики, я уже была готова увидеть наполовину растерзанное тело.
— Ты не можешь так поступить! Не имеешь права! — первая более менее понятная фраза, которую я услышала.
Да, порой мы сами готовы поверить в реальность, нарисованную в своем воображении. Я даже удивилась, что открыв двери не заметила ничего, из того, что так усердно представляла. Комната была большая с персиковыми стенами, тут царил полный разгром, при моем появлении в стену полетела ваза, со звоном рассыпавшись на мелкие кусочки.
Чонгук стоял у окна, руки сцеплены сзади. Стоял и не двигался, спокойный, и лишь по движению мышц на руках, можно было определить напряжение во всем теле. Чуть дальше стояли еще два оборотня. Один из них — Стен, к которому еще не так давно подкрадывалась смерть. Сейчас на его щеках играл здоровый румянец, ни следа недавнего происшествия. Второй волк был мне не знаком, высокий, крепкий, с длинными каштановыми волосами, забранными в хвост. Они стояли, не двигаясь, наблюдая за Саной.
Она же продолжала швырять предметами в их сторону, рвала в клочья одежду, она была настолько поглощена своей истерикой, что не заметила моего появления.
— Чонгук, не поступай со мной так! Я не смогу жить без тебя, ты хоть это понимаешь?! — она упала на колени, руками вцепилась себе в волосы и раскачиваясь из стороны в сторону запричитала, — Я просто умру без тебя, умру…
— Сана, возьми себя в руки. Ничего страшного не происходит. Я купил тебе красивый дом, на твоем счету хорошая сумма, ты можешь жить, как хочешь. И я не единственный оборотень, — волк говорил спокойно, но угадывались нотки раздражения. Он посмотрел в мою сторону, и кивнул, слегка улыбнувшись, в знак приветствия. Я ответила тем же. По-хорошему мне бы уйти, раз я убедилась, что никто женщину не терзает, но что-то заставило меня остаться и продолжать взирать на истерику.
— Ты и правда считаешь, что кто-то может тебя заменить?! — раздался отчаянный вопль, и в сторону волка полетела деревянная расческа. — Что ты в ней нашел? Хочешь, я ради тебя тоже обзаведусь клыками, раз теперь тебя привлекают упырихи? — она вновь запричитала, и стала до крови царапать себя руками.
— Не неси чушь. Довольно истерик. Ты знала, что наша связь может прерваться в любой момент. Давай не будем все омрачать. Возьми себя в руки, и тебе помогут собраться, — он говорил, а смотрел при этом на меня, кажется, ему было стыдно за эту сцену.
— Ради истинной! Это одно! Но ты променял меня на… — тут она, к сожалению, заметила меня, — Ты… ты… приперлась, танцевать на моем горе! Довольна тварь! Ничего, придет мой час, я еще проткну колом то дерьмо, что у тебя вместо сердца! — она кинулась в мою сторону, растопырив руки. Стен среагировал быстро и перехватил визжавшую женщину, а второй волк, достал откуда-то шприц, и что-то вколол ей одним быстрым движением.
Сана повисла на руках у оборотня, но ее глаза полные ненависти и боли смотрели на меня. Она прошипела тихо и сдавленно:
— Зачем он тебе? Ты же не любишь его?!
— Что вы ей вкололи? — это было первое, что я произнесла с момента появления в комнате.
— Не беспокойтесь, всего лишь успокоительное. Иначе, она могла себя покалечить. Я первые дни буду с ней, и прослежу, чтобы Сана, смогла адаптироваться к новым условиям, — ответил высокий оборотень.
— Сана не теряй рассудка. Ты молода и красива, вся жизнь у тебя еще впереди, не угробь ее! — Чонгук смотрел на нее с сожалением, а где-то в глубине глаз угадывалось чувство вины.
Мне по правде было тоже ее жаль. Чувства этой женщины были искренни, и удушающая боль была слишком сильной. И все же я была рада, что она покидает этот дом. Почему? Раз я не строила иллюзий насчет своего мужа? У меня не было ответов. Я просто не хотела, чтобы рядом с ним были женщины. И это неправильно, раз я не собиралась быть ему полноценной женой.
-
— Нельзя предавать любовь, — она прошептала заплетающимся языком.
— У тебя не любовь, зависимость, одержимость, но только не настоящее чувство, — он покачал головой и грустно посмотрел на меня, словно пытаясь что-то передать взглядом.
Тут неожиданно Стен передал ослабшую женщину длинноволосому волку, и подошел ко мне, встал на одно колено и поцеловал руку:
— Мы проследим, чтобы с ней все было хорошо. Дайте нам несколько минут, и она покинет дом, — и в голосе его явственно читалось какое-то толи преклонение, толи подчинение.
— Не обязательно вставать передо мной на колени. Встаньте. Благодарю за помощь, — я немного растерялась.
— Я чую вашу силу, связь, я принадлежу вам, — он склонил голову, и поднялся с колен.
Пребывая в растерянности, даже не нашлась что сказать. Объяснение было только одним, я была с ним в самый тяжелый момент. Чонгук подошел ко мне, взял меня за руку чуть выше локтя, и подтолкнул к выходу:
— Пойдем, они справятся.
— Всего вам хорошего, Сана, — я не стала спорить, и направилась к выходу. За спиной раздалось шипение и булькающие звуки, обернулась, и столкнулась с полными ненависти глазами. Мурашки пробежали по коже. Обычный человек, но концентрация негатива в ней зашкаливала.
— Прости, что тебе пришлось это увидеть. Я сам не ожидал такой реакции, — мы шли по коридору, и волк продолжал держать меня за руку, и не хотелось мне его отталкивать, настолько приятным было тепло его пальцев.
— Она вас любит, — я пожала плечами, что еще тут скажешь.
— Я ее не люблю… никогда не любил, — он тяжело вздохнул, потом резко мотнул головой, — Ладно, парни там разберутся. А нам скоро ехать. Тебе тридцати минут хватит, чтобы собраться?
— Да, вполне, — теперь я уже хотела уехать. Слишком неприятный осадок утренняя сцена оставила в душе.
— Мы едем в лес, одень на себя что-то спортивное, иначе будет неудобно, — он говорил подавленным голосом. Смерть колдуна сильно его подкосила.
— Но у меня ничего такого нет. Вы ведь знаете, я редко покидала стены дома.
— Пустяки, просто собирайся, по дороге заедем, купим все что надо, — он довел меня до комнаты, и махнув рукой, быстро скрылся из виду.Собралась я в рекордно короткие сроки. Отчаяние Саны ощущалось как черный дым, обволакивающий все пространство. И все же волк оказался быстрее, когда я вышла, он уже стоял около машины.
Небо было пасмурным, но было относительно тепло и безветренно. Оборотень стоял в черной футболке, синих джинсах и кроссовках, от него веяло силой и спокойствием. Странно, но его общество в данный момент я воспринимала слишком спокойно, не было раздражения, неприязни. Что-то поменялось, скорее всего, мы все же учимся жить без эксцессов, понемногу привыкая, к обществу друг друга.
— Готова? — легкая улыбка играла у него на губах. Я кивнула головой. — Тогда прыгай в машину, и погнали.
Как только мы выехали на дорогу, сразу стало легче, я посмотрела на профиль волка. Он с преувеличенной внимательностью смотрел на дорогу. Вроде бы ничего нового я не увидела, все те же коротко стриженные волосы, легкая небритость, руки… Тут у меня перехватило дыхание. Он по-особенному держал руки на руле, словно ласкает женщину. Я удивлялась такому сравнению, но мне отчаянно захотелось, чтобы он также провел ладонью по мне.
Я любовалась, как перекатываются мышцы, как его пальцы пляшут на коже руля. Смотрела, слегка приоткрыв рот, как загипнотизированная. Какие же у него красивые руки, почему раньше не замечала. Следующее желание и вовсе заставило меня судорожно сглотнуть и отвернуть голову — я хотела целовать эти руки, каждый пальчик брать в рот и посасывать, вдыхать его запах. Дышать стало труднее, в низу живота образовался странный пульсирующий узел, а по телу пробежал ток.
Он повернул голову в мою сторону:
— Тебе плохо? — о да, мне плохо, от того, что мою голову впервые в жизни посетили развратные мысли. С Деном я предполагала, что рано или поздно это случится, была не против, но не фантазировала, и мой пульс не трепетал у самых висков. Я просто наслаждалась нашими прогулками, нежностью, разговорами — и всегда была уверена — это и есть возвышенные чувства.
— Нет, все нормально, — даже заставила себя улыбнуться, старательно избегая смотреть на его руки на руле. Но тут он свернул, и быстрым небрежным движением, прошелся вверх и вниз по коже, пальцы при этом словно заигрывали со мной. И снова я как завороженная ловлю взглядом их движение. По моей коже бегут мурашки, я почти ощущаю теплоту пальцев волка на себе, из последних сил борюсь с желанием провести рукой от его оголенного плеча до соблазнительных пальцев. Зажимаю свои ладони между колен, трусливо опускаю взгляд и сосредоточенно смотрю на коврик под ногами.
Он расценивает мое состояние иначе:
— Ты чего так зажалась? Все еще опасаешься меня? — бросает на меня встревоженный взгляд, в глазах читаю едва прикрытую боль.
— Нет, с вами мне спокойно, — хочу успокоить его, стереть с глаз это выражение. Он и так утратил близкого вчера. С одной стороны говорю правду — у меня нет опасений на его счет, с другой бессовестно вру, охваченная странными желаниями и ощущениями.
— Тогда что? Перед поездкой нервничаешь? Ты в лесу когда последний раз была? — он слишком внимательно наблюдая, и под этим взглядом я начинаю плавиться, мне кажется оборотень без труда читает все мои постыдные мысли.
— Тогда на свадьбе. Я городская девочка, и всегда была далека от природы, — хоть тут лгать не надо.
— Лес мой второй дом, жаль что, познакомлю тебя с ним при печальных обстоятельствах, — тяжело вздыхает, и вновь смотрит на дорогу.
— И мне жаль, что так получилось… — закрываю глаза, и откидываюсь на сиденье, в машине воздух слишком наэлектризован. Нет, это просто мои галлюцинации.
— Мне тоже, Лиса, — останавливает машину перед магазином одежды, — Ничего, приедем на место и разберемся, а теперь пошли тебя одевать, — грустно улыбается, выходит из машины, оббегает ее, открывает дверь с моей стороны и протягивает руку.
Его кожа, почему я раньше не обращала внимания? Упругая и невероятно гладкая ладонь, а сколько теплоты, обвивающей меня, от нахлынувших эмоций, подкашиваются ноги, и я не понимаю, как очутилась прижатой к волку, в кольце его рук.
— Что с тобой? — ласковый шепот раздается так близко, я уткнулась носом в его грудь, вдыхаю сладко-горький аромат кожи, страшно раздражает его футболка, она мешает. С трудом подавляю порыв разорвать ее и провести руками по обнаженному торсу. И нет, это не только физическое желание, что-то больше, глубже, я хочу срастись с ним, дышать одним воздухом, не отпускать. Даже просто биение его сердца, мне сейчас кажется совершенной музыкой души.
Все эти мысли проносятся за мгновение у меня в голове. Я пытаюсь совладать с собой, отогнать наваждение.
— Слабость. Пройдет… — даже два слова даются с трудом. Неужели снова начала действовать магия? Надо выбираться из этого сладкого капкана его рук. Очень неуверенно отстраняюсь, даже не взглянув на волка, иду к магазину, ноги не слушаются, руки подрагивают.
Слишком я привязываюсь к оборотню. К тому с кем никогда не буду, придумываю себе невозможные вещи.
Ранний час и в магазине мы одни, не считая улыбчивой, пухленькой девочки продавца-консультанта. Я замерла в нерешительности, смотрю невидящим взглядом на одежду, даже не пытаюсь что-то выбрать. Волк все делает за меня, подбирает, общается с консультантом, наблюдаю, как она выпятила огромную грудь вперед, улыбается ему, кокетничает. Захотелось взять ее за ворот пиджака и хорошенько встряхнуть, начисто стереть эту похотливую улыбку.
Еще немного и я превращусь в озверевшего вампира. Что на меня сегодня нашло? Мотаю головой, стараясь привести себя в чувство.
Волк и консультант отправляют меня в примерочную, снабдив ворохом одежды. Руки не слушаются, еле снимаю платье, натягиваю черные джинсы, облегающую красную футболку и спортивную куртку. Выхожу и замираю в нерешительности.
— Ничего себе! — оборотень негромко присвистывает, и обходит меня со всех сторон, изучает. Встречаюсь с ним взглядом и тону в искристых янтарных глазах. Там внутри горит манящее пламя, оно зазывно трепещет, обещая согреть. — Потрясающе, Лиса, — в хриплом голосе угадывалась некая интимность, с таким придыханием шепчут самые сокровенные признания.
— Просто спортивная одежда, — я пожала плечами.
— С тобой ничего не бывает просто, — и снова этот обволакивающий голос. — Она идеально подчеркивает твои совершенные формы, — эту фразу он прошептал мне на ухо, и в дыхании его сквозил неприкрытый запах желания.
— Да, да девушка вам очень красиво, — консультант подходит к нам и заискивающе улыбается. Один мой взгляд и улыбка сползает с ее лица, она даже пятится назад.
Дальше мы начали выбирать кроссовки. И пытка продолжилась. Волк снял мои туфли, провел пальцами по ступне, нет и правда у него дивные руки. Одно прикосновение, а у меня ощущение что он затронул все мои нервные окончания, взбудоражил и без того помутившийся рассудок. Очень нежно одел кроссовок на мою ногу, и мне хотелось замурлыкать, я уплывала и не хотела чтобы он останавливался. Даже девушка-консультант меня больше не смущала.
То же самое, он проделал и с моей второй ступней, я вцепилась руками в обивку, так что оставила на ней борозды, лишь бы подавить желание, прикоснуться к его лицу, провести пальцем по приоткрытым губам, а языком прогуляться по его шее.
Он резко выпрямился:
— Пройдись, как тебе удобно? — и мое тело охватил жар, не свойственный вампиру. Вообще никогда мне не свойственный.
Я встала, неуверенно прошлась, кивнула головой:
— Да, удобно.
— Отлично, — и был в этом одном слове неведомый подтекст.
Волк расплатился, мое платье и туфли упаковали в пакет, и мы вернулись в машину.
— Теперь в лес, — почему теперь в каждой его фразе мне мерещится что-то постыдное, манящее, будоражащее мое воображение и заставляющее мою фантазию цвести буйством красок?
И что-то мне подсказывало, что испытания моей воли в этой поездке только начинаются. Нет, я определенно ему солгала насчет спокойствия. Я боялась, не его, себя и своих странных реакций.