Глава 18
— У вас есть подозрения, кто это мог сделать? — надо срочно отвлечься, сменить тему, и перестать пялиться на его руки. Убийство — это должно подействовать, как ушат ледяной воды.
— Нет, я был у него накануне, и даже не предполагал, что это наша последняя встреча. Сейчас прокручивая разговор, понимаю — он предчувствовал. Наиль был старше нас всех, когда я родился, он уже был стар, я был уверен — он будет всегда рядом, — он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, на миг закрыл глаза, словно прогоняя не прошеные слезы, потом вновь уставился на дорогу.
— Когда к чему-то привыкаешь, начинаешь воспринимать как должное, и только с потерей приходит осознание невосполнимой утраты, — я тоже не понимала, насколько ценна моя человеческая жизнь пока ее не потеряла.
— Ты права, да и век оборотней намного дольше, чем у людей. И мы со временем начинаем воспринимать окружающее, как нечто постоянное. И только утрата по-настоящему отрезвляет и напоминает, что все мы на этой земле только гости, — он повернул голову, посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, словно хотел что-то добавить, но не решился.
Теперь мне безумно хотелось его утешить, обнять и разделить нелегкий момент. У себя во рту я ощущала привкус его боли. Странное состояние, когда чужая потеря раздирает твою душу сильнее собственных переживаний.
— Вампиры тоже долго живут, так что жизнь воспринимается как бессмертие. Только оборваться все может в любой момент. Мне еще недавно казалось, что держаться не за что, после обращения — жизнь прервалась, и дальше только чернота. Я считала свое существование наказанием, — не знаю, почему вдруг меня прорвало на откровенность. Сама не осознавая, я ощутила странное единение с оборотнем. — А теперь, я уже не так в этом уверена…
— То есть начала ощущать вкус жизни? — он посмотрел на меня с любопытством, и легкой, чертовски обаятельной улыбкой.
— Наверно, что-то подобное. Теперь кажется, как бы не повернулась судьба, нужно ловить момент и жить, даже пусть и вампиром. И если задуматься, все не настолько плохо, как я нарисовала себе в голове… — тут я осеклась, четко осознав — мое мировоззрение поменялось после переезда в его дом. И глядя на веселые искорки в его глазах, волк понимал это не хуже меня.
Он переводил взгляд с дороги на меня, внезапно посерьезнел, и спросил хриплым голосом:
— Если ты так долго не принимала свою нечеловеческую суть, почему ты стала вампиром?
— Если вы думаете что по своей воле, то сильно ошибаетесь, — он повернул на очень скользкую тему, и мне это не нравилось.
— Тебя заставили? Дарий это сделал против твоей воли? — голос его был спокойным, но я отчетливо ощущала всплеск различных эмоций, от интереса и недоумения, до злости, даже ярости.
— Нет. Дядя не планировал ничего подобного. Может в глубине души я его и обвиняла, но тогда он сделал единственное что мог, — я невольно вспомнила первое свое пробуждение, ломка в теле, и нечеловеческий голод, атрофирующий любые другие чувства. Жажда крови взывала ко мне, я тогда ощутила себя диким монстром, с непреодолимым голодом. Тогда я бы не задумываясь, убила, желая насытиться. И память об этом преследовала меня день ото дня, не давая ни на секунду забыть, кто я теперь.
— То есть при выборе — смерть или вампир, ты бы выбрала первое? — Чонгук не смотрел на меня, но в голосе играло не прикрытое любопытство.
— В тот момент, скорее всего. И к чему ваши расспросы? — он хотел пробраться в мою душу, выведать тайны, и я не была готова. Слишком долго переживания хранились в темных закоулках моего сердца.
— Хочу лучше узнать тебя… понять. Ты не обычный вампир, во всех смыслах, и мне многое предстоит тебе рассказать.
— Рассказать? — я с удивлением уставилась на него.
— Да, Лиса. Есть вещи, которых ты о себе не знаешь, — он заметно нервничал.
— Оборотень будет мне рассказывать о вампирах? — я не сдержала улыбки.
— Только о тебе, другие меня не интересуют, — слишком интимный смысл читался между его слов.
Тут я вспомнила слова Рафаэля: «Волк владеет информацией о твоей персоне. Если поделится — советую пересмотреть к нему свое отношение. Если нет — он не достоин доверия». И что-то мне подсказывало, именно на это и намекал мой друг. Вокруг меня крутятся тайны, а я как в танке, слепая и глухая.
— И что же это за информация? — теперь уже я начинала нервничать.
— Всему свое время, — он ободряюще улыбнулся.
— Когда оно настанет? — я нетерпеливо заерзала на сиденье.
— Сегодня. После того, как посетим его дом, — он с трудом сглотнул горький комок, и я поступила также, вновь ощутив на языке вкус его потери.
Мы подъехали к лесу, волк бодро выпрыгнул из машины, и посмотрел вдаль, вдохнув полной грудью свежий воздух. Я неторопливо вылезла, и присоединилась к нему. Лес был красив, запах хвои, зелени, цветов, но для меня — это лишь пейзаж. Для оборотня эти запахи значили куда больше. Он менялся, появлялось что-то первобытное, хищное в глазах.
— Вы хотите сейчас сменить форму? — можно было и не задавать этот вопрос, ответ пробегался мурашками по его коже, волчья суть рвалась наружу.
— Нет. Пошли, — Чонгук протянул мне руку.
— Я же чувствую… если надо сделайте… а я… это… рядышком пройдусь, — мне казалось, что это немного поможет ему принять утрату. В лесу он хищник, и природа взывала к его второму естеству. Еще одна правда, как он не пытается выглядеть человеком — мой муж волк, точно также как мне глупо отрицать свою вампирскую суть. Мы те, кто есть. Могу ли я принять это? Сложный вопрос и ответа у меня не было.
— Я взял тебя с собой не для этого, — он ловко, грациозно запрыгнул на холмик, и жестом позвал меня присоединиться. У меня все получалось довольно неуклюже. — Не переживай, я вполне способен контролировать свои инстинкты, и мой зверь под контролем.
— У меня нет страха. Я хотела, чтобы вам стало легче… морально, — я слегка улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость.
— Забота, Лиса? — он цокнул языком, — Неожидал, — его взгляд прошелся теплой ласковой волной по моему телу.
Когда я приняла протянутую руку, хотелось большего, прижаться, раствориться в этом странном оборотне, пробраться внутрь, прямо в душу и согреться его теплом. Что он со мной делает, мы ведь просто держимся за руки? Или так действует магия? Я запуталась в паутине собственных мыслей и ощущений.
Мы шли несколько минут молча, воздух был такой чистый, что крутилась голова, запахи, звуки леса, были слышны так отчетливо. Это был новый для меня мир, я крутила головой, прислушивалась, словно пытаясь разгадать скрытые послания в успокаивающем шепоте листвы.
Волк резко притянул меня к себе, миг и я оказалась у него на руках, обжигающий ветер его дыхания прошелся у меня по шее, ошеломленная будоражащими ощущениями, я не сразу смогла разобрать смысл его слов.
— Тут крутой подъем, так будет быстрее, — можно было поспорить, потребовать, чтобы поставил меня на землю. Я вампир, и могу передвигаться быстро, только совсем не хотелось спорить. Я обвила руки вокруг его шеи, положила голову на плечо и глупо улыбаясь, позволила оборотню нести меня все глубже и глубже в лес.Волк вынес меня на маленькую полянку, спрятанную в такой густой чаще, что ветви деревьев полностью закрывали небо. У маленького домика толпились оборотни. Чонгук поставил меня на землю, и сразу стало грустно. Мне было так хорошо, что я с ним напрочь забыла о цели нашей поездки.
— Твой отец уже тут, — я обхватила себя руками, и отступила на шаг. Идти туда не хотелось, там пахло смертью.
— Да, все случилось слишком неожиданно. Пошли, — он взял меня за руку, — Может, на месте получится выяснить больше.
В саду около хижины стоял Чонсок и четыре оборотня, и все до одного смотрели на нас. Чуть поодаль, так что сразу и не увидишь, скрестив руки на груди, стоял Медин. Один из помощников Дария. Присутствие вампира меня удивило. Во взгляде старшего оборотня ясно читалась неприязнь, меня немного передернуло.
— Приветствую сын, Лиса, — он вышел вперед, с трудом раздвинул губы в вымученной улыбке.
— Здравствуйте, — я кивнула головой.
— Привет! Рассказывай, что стряслось? Как его нашли? — Чонгук сделал шаг вперед, немного загораживая меня собой. К нам подошли другие оборотни и поздоровались. Медин оставался стоять там, где стоял, казалось, он просверлит во мне дыру своим взглядом. Всегда его недолюбливала. Угрюмый, жестокий, любитель питаться от своих любовниц. Он считал, что свежая кровь дает вампиру больше сил, и не собирался отказывать себе в удовольствиях.
— Райан пришел к старику для ночного ритуала и нашел его с перерезанным горлом, — Чонсок развел руки в стороны.
— Запах? Следы? Хоть что-то? — оборотень посмотрел на отца взглядом переполненным болью.
— Ничего. Нож был отравлен, как я могу догадаться, иначе бы Наиль выжил, — посмотрев на альфу, заметила, как осунулась его лицо, что-то в глубине души терзало одинокого волка, и это была не смерть колдуна. Что-то засело намного глубже, сильнее, мешая ему засыпать и просыпаться каждое утро.
— Всегда есть зацепка, просто мы пока ее невидим, — Чонгук чуть сильнее сжал мою руку.
— Медин, а ты что тут делаешь? — не давало мне покоя присутствие этого вампира.
Он нехотя сделал два шага вперед:
— Пришел оценить обстановку. Бернард убит, — я посмотрела в пустые глаза Медина, ему было плевать, его ничуть не заботила смерть того, с кем плечо к плечу работал больше ста лет. Эти два вампира были у Дария на одинаковом счету.
— Странно все… Как его убили? — не нравилось мне происходящее, словно над головами всех нас сгущались тучи.
— Сердце вырезали, — монотонно сообщил Медин. — Ножом, не когтями.
— Выглядит, что кто-то хочет развязать войну. Столкнуть нас. Только почему убийства не имитируют почерк оборотней и вампиров. Волк никогда бы не стал вырезать ножом сердце, он бы просто вырвал его, — Чонгук при этом смотрел на меня, словно прося помощи найти ответы.
— Вампир бы тоже не стал резать горло Наиля ножом, — я согласилась с его рассуждениями.
— Если он не имитирует, тогда чего добивается убийца? — задумчиво протянул Чонсок.
— А может наоборот, это вампир либо оборотень, но он зачем-то маскируется, специально оставляя нейтральные следы. Так сказать отводит подозрения, — муж хмурился, продолжая держаться за меня.
— Догадки сын, одни догадки, и они нас ни на шаг не приближают к разгадке, — Чонсок достал сигарету и закурил. — Твой дядя тоже в недоумении, — сообщил, глядя на меня.
— Где он? — Чонгук спросил шепотом. Отец ткнул рукой куда-то в сад, и отвернулся.
Оборотень пошел в указанном направлении, увлекая меня за собой. Тут он резко отпустил мою руку, закрыв ладонью рот. Наиля я видела всего два раза в жизни. Он казался крепким и мудрым старичком. Сейчас же в бесформенной огромной одежде, с закрытыми глазами, сухонькими ручками, лежащими вдоль тела, он казался таким маленьким, беспомощным, так стало его жаль. От тела исходила доброта, этот старый колдун был сердцем оборотней, каждого любил по-своему, старался помочь и всегда прощал зло.
Стоп. Откуда я знаю о нем все это? Чонгук ничего мне не рассказывал. Но информация потоками лилась в мое сознание. Уже не до конца осознавая, что делаю. Я присела над телом, посмотрела на порез на шее, дотронулась до уже холодной руки, и ослепла от нахлынувших слез. Я горько оплакивала того, кого не знала. Сейчас сухонький старичок казался мне родным.
Неведомое тепло пробежало по коже, сад поплыл перед глазами, размывая привычные краски, и открывая мои глаза для чего-то иного потустороннего. Я больше не видела ничего кроме кружащего надо мной сгустка энергии. Он обволакивал меня, пробирался в сознание и давал потоки информации, о каждом члене стаи, о их тревогах и проблемах. Я ощущала, как Наиль переживает, он покинул своих волков, он жил для них, и теперь не представляет, как они будут без него.
Колдун был тут, я его ощущала, дух старого волка, отдавшего свою жизнь на благо стаи. Он отказался от любви, от себя самого, защищая тех, кто и не понимал никогда его роли. Наиль оберегал стаю, ничего не прося взамен. Он сожалел, что не успел помочь Райану, волка мучил голод, и ему все труднее было с ним совладать.
Электрический жар пропитывал мое тело, я горела невидимым огнем, задыхалась в потоке чужих ощущений, и не хотела ничего прекращать. Я жадно впитывала информацию, поглощала энергию, и горевала об утрате. Впервые я ощущала полноту, вечный холод вампира отступал, словно разрушилась невидимая стена внутри меня, и теперь я беспрепятственно поглощала свет.
Над бездыханным телом Наиля я чувствовала себя живой, по-настоящему живой. Я смотрела на мир его влюбленными глазами в природу. Я вдыхала аромат сада, тут каждый цветочек был посажен заботливыми трудолюбивыми ручками старика. Как же он боготворил эту землю, каждая травинка несла частичку его души, энергия безграничной любви к живому кружила в воздухе, заполняя меня. Взгляд прояснился, я видела все ярче, четче, ощущала дух леса, соприкасалась с ним, понимая намного больше, чем может воспринять обычный разум.
— Он не знал убийцу… — мой собственный голос звучал где-то вдалеке. — Наиль понимал, что уйдет, предчувствовал… и все равно был не готов…— Что она несет? Откуда ей вообще что-то знать, если ее не было тут в момент убийства? Или была? — я поморщилась от громкого раздраженного голоса Чонсока.
— Помолчи. Не мешай, — Чонгук говорил тихо, спокойно. Я подняла на него все еще затуманенные светом глаза. И осознала что такое альфа. До этого для меня это были просто слова, некая ступень в волчьей иерархии, но я никогда не задумывалась, что стоит за этим на самом деле.
Вокруг него кружил теплый энергетический водоворот, он засасывал окружающих, заставлял подчиняться, некая сила вынуждала волков склонять головы. Чонгук вызывал страх, но и наполнял сердца стаи силой, превращал волков в единый взаимосвязанный механизм. Опаляющая энергия пробиралось в каждую клеточку тела, она подчиняла и одновременно высвобождала, мне хотелось принять ее в себя, преклониться, его энергия словно звала меня стать одной из них, приглашала в стаю.
Чонсок ощущался за спиной иначе. Груз боли и смертей вился за ним следом. Он был слаб, чтобы удерживать лидерство, он не отдавал, а забирал силу оборотней, он их откидывал назад. Что в свою очередь приводило к зверскому голоду. Четко ощущалась взаимосвязь, они питали вожака, а после обессиленные изнемогали от желания восполнить энергетическую потерю.
Я сидела на земле и ощущала то, что невозможно объяснить словами, пока не прочувствуешь на себе. В этом месте я открывала для себя жизнь оборотней, такой как она есть, я ее понимала и самое удивительное принимала. Мне казалось еще немного, и я сольюсь с ними, их энергии уже бушевали во мне, я ощущала пульс стоящих рядом волков, кажется, я могла дотронуться до души каждого, познать их тайны, излечить боль, или же наоборот забрать силу себе. Только Чонгук оставался неприступной скалой, я могла лишь ощутить его энергию, принять ее, укутать себя ей, но не могла пробраться внутрь за теплый занавес бурлящей силы и приоткрыть завесу его сокровенных тайн. Туда дорога для меня закрыта.
Я вновь перевела взгляд на бездыханное тело, меня заполнила тревога Наиля, он хотел помочь и не успел.
— Райан, — я протянула руку, не глядя, ощущая дикий голод. Он подчинял, вытеснял все мысли и убивал человека в волке, жажда требовала женского тела, энергии секса и крови. Оборотень приблизился ко мне.
— Да, чем могу помочь? — голос недоуменный и вежливый. Скольких усилий ему потребовалось, чтобы спокойно стоять. Голод звал на охоту, перед глазами мелькали обнаженные образы, тело ломало, температура даже для оборотня зашкаливала. Мне казалось еще немного, и он сгорит в огне собственных желаний, охваченный неконтролируемым безумством.
Он взял меня за руку, я закричала, ощущения чудовищные, будто касаюсь раскаленного железа. Но вместо того чтобы одернуть руку, еще сильнее ее сжала, мы будто вплавлялись друг в друга, и я вбирала его жар в себя, я была холодным ветром, пляшущем в его душе, убаюкивающим пламя. Я сражалась с его очагом, и слышала в пространстве благодарный шепот Наиля.
Жар Райана выходил через меня и ветер уносил его вдаль. Голод отпускал, я чувствовала, как он впервые за долгое время смог вздохнуть полной грудью. Мучения отступили, мышцы больше не сводило судорогой, кости не выламывал голод, и тело казалось ему легким и свободным.
— Что вы сделали? — он смотрел на меня ошарашено.
— Лиса, ты в порядке? — Медин оказался рядом и дотронулся до моего плеча. Повеяло могильным холодом, словно в мое тело попадала отрава. Леденящий ужас прошелся по коже, все внутренности выкручивало, а в глазах погас свет, и тьма звала меня к себе. Я закричала и скинула руку вампира.
— Не трогай ее! — раздался рык Чонгука, и его теплые руки привлекли меня к себе. Он укачивал меня как ребенка, что-то шептал на ухо, гладил по голове.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, мир имел привычные очертания. И все что произошло, казалось не более чем сном. Моя голова лежала на коленях у мужа, было так спокойно и хорошо. Пока я не огляделась по сторонам и не увидела обступивших нас оборотней и вампира.
— Вы можете объяснить, что это был за спектакль? — Чонсок чуть наклонился, заглядывая мне в глаза.
— А вы объясните мне причину вашего недовольства? — я решительно поднялась на ноги, вставая немного покачнулась, но Чонгук тут же удержал меня.
— Лиса, для нас сейчас непростой период, Наиль был не просто членом стаи, он… — старый оборотень запнулся, — Много для нас значил. А вы решили устроить цирк.
— Лучше извинись отец. Никто не давал тебе права так разговаривать с моей женой и сыпать беспочвенными обвинениями. Верь или нет, а она хотела помочь, — муж стоял сзади, держал меня за плечи и прижимал к себе.
— Мой голод ушел! Она что-то сделала! — Райан смотрел на меня, выпучив глаза, во взгляде сквозил коктейль страха и благодарности.
— Не неси чушь. Она обычный вампир, что она могла сделать?! — Чонсок скривился, и на лице было столько пренебрежения, столько неприкрытого отвращения. А ты, — он перевел взгляд на Чонгука, — Неплохо устроился, уже против отца прешь. Не думал сын, что вампирское тело сможет отключить твой мозг! — он выплевывал слова, пропитанные ненавистью, какой-то обидой. Муж вздрогнул, как от пощечины, и еще крепче прижал меня к себе.
— Слеп у нас ты и ничего не видишь дальше своего носа. Я не буду осквернять это место, ругаясь с тобой. Наиль бы этого не одобрил. Но осторожнее в выражениях. Обещаю в следующий раз, если услышу что-то подобное в ее адрес, я не буду настолько лоялен. Любой, кто как-то ее тронет, отведает моего гнева, это касается и тебя отец, — осознание того, что он так и поступит, ввяжется в конфликт с отцом из-за меня, оглушило. Я понимала, что это правда, неожиданная, приятная, но до конца не верила. Слишком ошеломляющее открытие.
— Я твой альфа, не забывайся. И я начинаю думать, что Дарий прав, ты слаб для стаи. Ты ведомый, не можешь быть лидером, если ставишь интересы вампира, выше родного отца. Она тебе не истинная, сомневаюсь даже, что ходячий труп может согреть твою постель, — Чонсок злобно хохотнул.
Я почувствовала, как напрягся Чонгук, положила свои руки поверх его, пытаясь успокоить. Не знаю, помогло или нет, но заговорил он довольно спокойным тоном:
— Завидуешь? Хотел унизить, растоптать, а на деле вышло все не так? Да, отец? Если у тебя жизнь не сложилась, то и сын твой должен страдать? Ты просто не можешь смотреть на чье-то счастье, ты рад проблемам в стае, голоду и боли среди волков, так ты чувствуешь, что не одинок в своем горе.
— Чонсок ваше сердце плавает в кислоте, вы держитесь за стаю как за последний оплот власти. И не надо лжи, вы прекрасно чувствуете силу своего сына, знаете его возможности и продолжаете их отрицать, — я смотрела на старого волка, наши с Чонгуком слова отражались адской правдивой болью на его лице.
Когда сталкиваешься с болезненной реальностью, не всегда есть силы ее принять. Чонсок слабеющими руками держался за отрицание, как за спасательный круг, не понимая, что это камень, который тянет его на дно.
— Мы уходим. Сообщишь когда похороны. Тут нам делать нечего. И предупреди стаю, что сейчас нужна максимальная осторожность. И на похоронах я лично с каждым переговорю, — Чонгук взял меня за руку и решительно потянул прочь.
Чонсок отвернулся, даже не попрощавшись, окруженный облаком негатива, охотно пожирающим остатки энергии старого альфы.
— Лиса! Дарий в ближайшее время хочет тебя видеть, — Медин стоял с непроницаемым выражением на лице.
— Хорошо… — я рассеянно кивнула головой. Сейчас мои мысли были далеки от дяди, да и от вампиров в целом.
Мы покинули домик колдуна, и молча брели по лесу, я чувствовала — между нами назревает разговор, что-то стремительно менялось, во мне и в волке. И я все еще сомневалась, в своей готовности к его откровениям?