Глава 19
— Вы не кажетесь мне удивленным, не задаете вопросы о произошедшем, почему? — я не выдержала и нарушила молчание. Слишком оборотень был погружен в свои мысли, и мне нестерпимо захотелось, хоть немного его переживаний вытянуть наружу.
— Вопросы задавать скоро будешь ты, — он посмотрел на меня с легкой улыбкой, бровь грациозно приподнялась вверх, я невольно облизала губы. Неужели я действительно при первой встрече считала его не красивым? Я что тогда ослепла? Если так, то лучше бы мне и не надо было прозревать, слишком он опасен, своей первобытной красотой, слишком волнительно просто находится рядом. Все хватит! Нужно взять себя в руки.Волк долго смотрел на меня, потом добавил, понизив голос:
— И прости за отца. Не хочу, чтобы его слова тебя ранили.
— Вся наша ситуация смахивает на трагикомедию. И видеть женой сына вампира вместо волчицы, тут я его понимаю. Спасибо, что заступились… — я хотела добавить, что его поддержка была очень важна, еще много приятных слов вертелось на языке, но я усилием воли их проглотила.
— У отца и без этого хватает тараканов и страхов. Ладно, — он небрежно махнул рукой, — Не будем о нем. Пришло время познакомиться с тобой, — он подхватил меня на руки, и практически помчался куда вверх по склону леса.
— Мы вроде бы знакомы? — я не смогла сдержать улыбки.
— И да и нет. С собой обновленной ты точно не знакома, — мы вышли на маленькую открытую поляну, усеянную полевыми цветами. Тучи расступились и на нас светило солнце.
Я смотрела по сторонам, в нос ударили свежее запахи, кружилась голова, а в теле появилась легкость.
— Вы привели меня показать здешнюю красоту? — волк опустил меня на ноги, и я кружила, смеясь, подняв голову к небу.
— Вряд ли в мире существует что-то совершеннее тебя, солнечная девочка, — он говорил с придыханием, тихо, чувственно, будоражащее. Я замерла, не зная, что сказать, что делать.
— Да, странно, что я могу находиться на солнце, не ощущая побочных эффектов, — выдавила из себя, как мне казалось нейтральную фразу.
— Что ты сейчас чувствуешь, Лиса? — он подходил ко мне медленно, на солнце его глаза сияли золотистыми искорками, манящие, глубокие, внимательные. — Внутренние ощущения, когда на тебя падают солнечные лучи? — уточнил свой вопрос и остановился в одном шаге от меня.
— Я чувствую себя живой, — я ощущала теплоту, проникающую внутрь, мне хотелось улыбаться, вампирский холод уходил.
— Ты светишься, в прямом смысле этого слова, — он говорил очень медленно, старательно подбирал слова, словно готовил меня к чему-то.
Я посмотрела на свои руки. С виду никаких изменений.
— Не понимаю вас. О каком свечении вы говорите? — оборотень достал телефон, что-то там понажимал и держа в своих руках, направил его на меня.
— Я включил приложение зеркало. Посмотри сама, — я заглянула и ахнула. Протерла глаза, снова посмотрела, и замотала головой.
— Это… что… какой-то эффект в телефоне… шутка? — участки моей открытой кожи сверкали, от меня исходил свет, лицо и вовсе походило на инопланетное существо, вначале даже подумала что горю. Вновь перевела взгляд на руки, без зеркала они мне казались обычными. А ощущения все же стали острее, теперь я чувствовала, как теплая энергия наполняет мой сосуд жизни.
— Ты солнечный вампир, Лиса. И это один из твоих способов питания, — по его голосу и выражению лица, казалось — волк не шутит. Но такого просто не могло быть!
— Бред. Откуда вы набрались этой ереси? — я была сбита с толку и не представляла, как реагировать.
— Наиль рассказал в нашу последнюю встречу. И чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее убеждаюсь — он был прав.
— Такого не бывает. Я просто обычный слабый вампир, — я замотала головой и пошатнувшись села на землю. Чонгук тут же уселся рядом, и притянул меня к своей груди. Я оперлась на него спиной, он гладил меня по руке, рассказывая небылицы, про мою связь со стаей, про судьбу стать вампиром, а потом переродится.
И хоть его слова звучали полнейшим бредом, он умело подтверждал их фактами. А чего не знал он, вспоминала я сама. Фрагменты его рассказа удивительным образом складывались в одну реалистичную картину.
Рафаэль! Он знал! Именно об этом он говорил! А Дарий? Что вокруг меня происходит?
— Как мне это принять? Как жить дальше? С осознанием, что я непонятно кто? — слезы текли из моих глаз. Получается, я сама себя не знала!
— Я помогу тебе во всем. Ты ведь уже ощущаешь стаю? Ты чувствовала душу Наиля? Он помогал тебе. Лиса, я видел все, — волк говорил искренне, или я хотела, чтобы так и было.
Немного отодвинувшись от него, села чуть дальше на траве, и заглянув ему в глаза, спросила:
— Если верить вашему рассказу, мне не нужна человеческая кровь?
— Со временем станет не нужна. Пока ты в процессе перерождения. А когда это произойдет, мы можем только догадываться. Наиля больше нет, и я не знаю, кто еще может ответить на наши вопросы. Придется разбираться самим, — он пожал плечами, и склонил голову на плечо.
Мой взгляд упал на шею волка, на пульсирующую жилку на коже, горло свело судорогой, а все мысли подчинил себе дикий голод. Я попыталась отползти, цеплялась за траву, выдирала цветы с корнем, а жажда становилась все сильнее. Никогда я еще не испытывала такого всепоглощающего голода, когда нет сил двигаться, говорить, и хочется только крови, его крови. В первый раз, когда ощутила этот позыв, я нашла в себе силы убежать. Сейчас самоконтроль стремительно утекал из меня, как вода из разбитой чаши.
— Уходите… оставьте меня… — отползая, еле выдавила из себя предостережение.
Чонгук же наоборот приближался ко мне, медленно, как хищник:
— Жажда, Лиса? Ты хочешь моей крови? — и на губах его играла довольная, я бы даже сказала порочная улыбка.— Да… — выдавила из себя, продолжая отползать, отрицать нет смысла. Мой внутренний монстр показывал — больше нет во мне человека. Кожа волка переливалась в солнечных лучах, зазывно блестела, тело и разум подчинены одному желанию — проткнуть его кожу, измазать губы в крови. От этих ощущений мне стало дурно, но остановиться я была не в силах.
— Не сдерживайся, возьми мою кровь, — и эта фраза показалась мне самой сексуальной, самой возбуждающей. Оборотень подполз и остановился в миллиметре от моего лица, на губах улыбка, в глазах вожделение. Что он творит? Почему не напуган моим поведением? Не важно, ничего сейчас не имеет значения, только кровь, я уже ощущала запах его крови, так близко, что дурела, теряя последнюю тонкую нить своей человечности.
— Нет… — из горла вырвался слабый писк, и даже я понимала, насколько он жалок.
— Лиса, тебе нужна кровь, Наиль предупреждал, что так и будет. Не борись с собой, — у него было выражение лица, словно сейчас должно произойти что-то умопомрачительно приятное. И выбора не было, своей близостью он лишил меня контроля.
Я неуверенно взяла его руку, посмотрела на запястье, облизнулась на пульсирующую вену. Волк мягко забрал у меня свою руку, обнял меня за плечи и прошептал:
— Нет, в шею, — у меня вырвался стон. Что он творит? Я же сейчас хочу этого, так что тело сводит сладострастной судорогой.
— Я… никогда… — облизала дрожащие губы, — Никого не… кусала…
— Это охринительно и тут быть первым, — он говорил хрипло как перед сексом, в воздухе непроглядной стеной витало его возбуждение, оно заражало меня, пропитывало насковзь, еще сильнее усиливая жажду.
Оборотень подставил свою шею, я даже не заметила, как обнажила клыки. Склонилась к пульсирующей вене, лизнула ее языком и задрожала. Кожа упругая и гладкая, так и звала запустить в нее клыки. Я обхватила губами вену, Чонгук сильнее прижал меня к себе, и я сдалась, запустив клыки в него.
Первый момент контакта, животрепещущий, улетный и пугающий. Я вошла в его плоть, проткнула гладкость, и первые две капельки крови упали ко мне в рот. И ничего более захватывающего не было в моей жизни. Никакая донорская кровь не могла сравниться с его вкусом.
Только на один короткий миг мне стало стыдно, а потом отдалась во власть жажды, испивая волка, ощущая, как его огонь льется в меня. Он опалял, исцелял и давал силу, его кровь, как живой организм проникала в меня, ласкала изнутри, даруя свет. Запах леса, и ласка шелковистого меха, Чонгук лился в меня стремительной лавиной.
На кончике языка я ощущала его бьющееся сердце. Казалось, могу дотронуться и приласкать его там, куда никогда не добраться рукам. Он дышал прерывисто, еле слышно постанывал, и рука его дрожала, крепко прижатая к моей спине.
Это была какая-то дикая форма единения. Сильней, глубже, пронзительней и опасней чем секс. Я четко знала — он чувствует все тоже, ощущает меня, как себя. Он отдавал добровольно частичку себя, пускал в свой мир, прогонял мою тьму, даруя теплый свет.
Единый пульсирующий организм, плоть, биение сердец в унисон, мы трепетали, энергия моего льда и его огня соединились в бешеном танце, обнажая наши души. Казалось, даже дыхание стало едино, мы вдыхали друг друга, а кровь Чонгука продолжала литься в меня.
Она была сладкой, и несла горькое послевкусие его боли. Я ощущала его старые раны как свои, и больше всего хотела их исцелить. Его душа раскрылась для меня и теперь она кричала, нуждаясь в утешении. Моя сила могла дотронуться, приласкать его, и хотя бы попробовать исцелить болезненные раны внутри.
И вместе с тем сейчас ему было хорошо, точно так же как мне, отдавая кровь, волк наслаждался моментом, он был счастлив, что его жизнь теперь течет во мне.
Больших усилий стоило мне оторваться от него. Я упала на землю, смотрела на небо с невероятно счастливой улыбкой. Ощущая, как его нектар жизни наполнил меня до краев. Губы и подбородок измазаны его кровью, и я облизывалась, как сытая кошка. Должно быть стыдно? Возможно, будет потом, сейчас я была опьяненная и неприлично счастливая.
Чонгук полулежал рядом со мной, облокотившись на руку. По ране стекала кровь, он не выглядел истощенным или испуганным, скорее довольным, но в глубине его улыбчивых глаз таился голод.
— Стало легче? — пальцы нежно пробежались по моей щеке.
— Спасибо. Не знаю, что на меня нашло… — я от смущения отвела глаза.
— Я тебе говорил, про кровь оборотней, она нужна для твоего перерождения. И Лиса, не надо смущения, — он наклонился к моему лицу, — все было потрясающе, — последние слова он прошептал мне в рот, опаляя горячим дыханием.
— И все же я никогда так не теряла контроль над собой. И теперь ваш рассказ подтверждается еще больше. А что будет дольше даже думать боюсь, — говорила я одно, а ощущала другое, мое тело и душа пели. Мне было так хорошо, как никогда. Опьяняющая легкость, и непонятная правильность действий. Где-то в глубине сознания раздавался шепот: «Так и должно быть!».
— Мы со всем справимся, солнечная девочка, — волк пожирал меня глазами. Я ощущала, что своими действиями еще сильнее пробудила его голод. Оборотню стоило очень больших усилий, сидеть около меня, сдерживая своего зверя. Как мне нужна была кровь, ему необходима близость, всепоглощающая потребность ломала его, выкручивала и пыталась подчинить. И при этом оборотень старался никоим образом себя не выдать. Удивительная выдержка.
— Если вы помогли справиться мне с моей жаждой, — сложно было подбирать слова, стыдно, неловко, но так будет правильно, — То ваш голод остался. Я его чувствую, запах вашего желания кружит вокруг нас.
— И что же ты предлагаешь? — в глазах плясали лукавые искорки, а палец его очерчивал контур моих губ, размазывая остатки крови, я не удержалась и взяла его в рот, жадно посасывая, слизывая кровь, и удовлетворяя свое странное желание, возникшее еще в машине. Никогда в трезвом уме не могла представить, что буду наслаждаться посасыванием пальца, но это было именно так, с привкусом крови его палец казался мне амброзией.
Нехотя оторвавшись от своего занятия, прошептала:
— Вы помогли мне, я помогу вам…
Оборотень прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и с обольстительной улыбкой наклонился к моим губам:
— Ты мне предлагаешь секс?
— Вам это необходимо, — он был так близко, я дышала им, еще больше пьянея.— Я тебе, ты мне? — его пальцы пробежались по моей шее, легкое, невесомое прикосновение, а дыхание участилось мгновенно.
— Я понимаю, чувствую природу вашего голода, — кого я обманываю, я бы никогда не предложила подобного, если бы сама в глубине души не жаждала ощутить его близость. — И я хочу, чтобы вам тоже стало легче, — я отвела взгляд. Мои слова звучали стыдно, я предлагала близость. Неужели я в здравом уме это сделала?
— Ох, Лиса… Лиса, — его бархатный полушепот был почти осязаем, звуки голоса проходились по моей коже оставляя волнующий след. — Я ценю твою готовность… даже польщен, — пальцы блуждали по моему лицу, зарылись в волосы, — И поэтому мне еще тяжелее сказать, — он наклонился к моему уху, обхватил мочку губами, прошелся по ней кончиком языка, со вздохом выпустил ее, — Нет.
Я отодвинулась в сторону, желая поймать его взгляд. Сказать, что удивлена — это ничего не сказать. Как он может отказываться, если я задыхалась от запаха его желания. Или же это мое тело уже тянулось к оборотню, и я уже не различала где его эмоции, а где мои?
— Почему? — это одно слово мне показалось пошлым и унизительным.
— Я не хочу секса с тобой из-за твоей благодарности. Я хочу тебя всю, — он провел рукой по моей шее, груди, животу, — Полностью. Рука волка залезло под мою футболку, горячая, нежная, сильная. Где взять силы, чтобы не придвинуться ближе, чтобы не застонать и не молить о большем? Что он со мной делает? — Лиса, ты мне нужна целиком, чтобы ты хотела, звала и принимала меня, отдавая свою душу. В случае с тобой только секс меня не устроит, — он говорил серьезно, глядя мне в глаза, давая прочувствовать твердость своих намерений.
— Вы хотите от брака большего, чем мы изначально договаривались? — сколько усилий мне стоило сохранить хотя бы видимое спокойствие. Что в принципе было бесполезно, учитывая, как я дрожала в его руках.
— Ты себе даже не представляешь насколько больше, — он продолжал гладить мой живот, почти целомудренно, и от этого распаляя меня еще сильнее, передавая мне свой голод, свою страсть. — Только одна просьба у меня к тебе все же будет… — золотые искорки в его глазах лукаво отплясывали свой порочный танец.— И что же вы хотите? — я не могла отвести взгляда от его лица, сейчас он был такой соблазнительный, открытый, желанный.
— Перестань мне «выкать», — его идеально очерченные пухловатые губы разъехались в довольной улыбке. До одури захотелось ощутить их вкус.
— Вам… ой… тебе это так важно, Чонгук? — впервые я произнесла его имя вслух, и обезумела, увидев шальной блеск в глазах, его неподдельное удовольствие, а тугой жаркий узел внизу живота, стал еще требовательней и настойчивей.
— Как я давно мечтал это услышать! Будет еще лучше, когда ты будешь шептать это задыхаясь от страсти, переполненная желаниями, принимая меня, и отдаваясь целиком, — его рука немного поднялась вверх, и остановилась под грудью, легла на сердце. И в этот момент я ощущала, как наши сердца трепещут в унисон друг с другом, словно шепча признания, которые мы так и не осмелились произнести.
— И это странно, — даже сейчас выпив его крови, ощущая его страсть, голод и боль, я не могла найти ответы на многие вопросы, не могла разгадать внутренний мир волка.
— Что именно, солнце мое? — он не убрал руку, и продолжал лежать рядом слишком близко.
— Зная историю стаи, голод, жажду, учитывая, что я увидела, не так давно, я никак не ожидала от вас… тебя такой сдержанности и… — тут мне стало неловко, но я все же произнесла это слово, — нежности. Подозреваю, что с Саной ты был другим, более требовательным, брал, что хотел и как хотел. Почему же в отношении себя я не вижу жестокости? — пусть тема не сильно романтичная, но если волк вызывает у меня отклик в душе, я должна услышать ответы на свои вопросы. Себе я уже не доверяла, и подозревала, что могу упасть к нему в объятия в любой момент.
— А ты все ждешь, что я наброшусь на тебя и начну жестоко терзать твое совершенное тело, — слово «совершенное» мне теплым бальзамом приласкало душу. Он снова, уже в который раз заставил меня засмущаться. Была бы я человеком, несомненно, мои щеки уже стали бы пунцовыми.
— Это было бы ожидаемо, учитывая, что я имею представление о твоих… предпочтениях, — и нет, глядя сейчас в его лицо, я уже не верила, что он может причинить мне боль. Слишком стремительно он менял меня, подминал под себя, и я кажется, уже перестала сопротивляться.
— Мужская модель поведения во многом зависит от женщины и его отношения к ней. Мы можем быть жестокими, ветреными с одной, и стараться положить мир к ногам другой. И как бы кто не утверждал, что волка исправить невозможно, это не совсем так, — его пальцы играли с моей кожей, энергия теплым потоком струилась в меня, и я как зачарованная слушала его голос. — Голод взывает к нашему зверю, мы не сдерживаемся, и думаем лишь об удовлетворении инстинктов, но приходит момент, когда появляется она, та ради которой готов многое стерпеть, многое преодолеть, и скорее лишишься жизни сам, чем причинишь ей малейшую боль. Тут уже во главе идет инстинкт защитника и хранителя семейного покоя.
— То есть с Саной вы были эгоистичным засранцем? — его речь напоминала признание, то о чем я даже думать боялась. Я постаралась придать своему лицу веселое и беззаботное выражение.
— О да, я был отменным эгоистом. Не задумывался о ее чувствах, мне было удобно, больше меня ничего не волновало. Взаимовыгодной союз, где каждого все устраивало до поры до времени, — тень грусти пробежала в его глазах.
— Сожалеете?
— Она строила планы, надеялась, не сожалею, просто сделал выводы. И зла ей не желаю, надеюсь она отойдет, и найдет того кто оценит ее, — его рука чуть сильнее сжала мою кожу.
— И что же заставило вас из эгоиста превратиться в заботливого волка?
— Ты… — как у него получается одним словом напрочь вышибать воздух из легких?
— И если между нами произойдет… э…ммм… близость… то инстинкты не возьмут верх? Каким вы будете? Нежным или жестоким? — в горле пересохло, сама не верила, что задаю подобные вопросы.
— А тут я ничего не буду говорить, у тебя есть только один способ узнать, — он стал осыпать мое тело мелкими поцелуями, едва касаясь моей кожи, заставляя выгибаться ему навстречу, и даже ласка солнца была ничтожно мала по сравнению с его всепоглощающим жаром.
— Как узнать? Проверить? — я не узнавала своего голоса, в нем сквозило желание, неприкрытое порочное.
— Именно так, Лиса…