Часть 5
Сейчас вечер, около девяти часов, и Чимин, свернувшись в клубочек, лежит на своём диване. Напротив него тихо работает телевизор при том, что он не обращает на него никакого внимания, утопая в огромном количестве одеял. Возможно, он должен попытаться что‑нибудь съесть, но он слишком занят тем, что сходит с ума из-за того, что произошло этим утром, чтобы действительно сосредоточиться на еде.
Мозгу Чимина потребовались несколько часов, чтобы полностью осознать то, что конкретно произошло чуть раньше. Во-первых, Юнги выглядит восхитительным и милым, когда он сонный, и это, на самом деле, в его случае ничем не может помочь. Во-вторых, Юнги пригласил его. На ужин. На свидание. Настоящее свидание.
Чимин стонет, когда чувствует, как вспыхивает его лицо, он ещё больше зарывается под одеяла, пытаясь отгородиться от звука телевизора. Дело в том, что Чимин согласился. Не то чтобы он сожалел об этом, вовсе нет, просто он чертовски напуган. Юнги — всё ещё клиент, несмотря на всё это, а встречаться с клиентом... ну, это не запрещено, но настоятельно рекомендуется не делать этого. У Чимина были и раньше клиенты, которые приглашали его на свидание, такое было у каждого человека, работающего там, Чимин отверг каждого из них просто потому, что ему это было не интересно. Кроме того, Джин сказал ему однажды, что многие вампиры чувствуют, как возникает определенная связь с человеком, у которого они пили кровь несколько раз подряд, и они принимают её за влюблённость. Вот этим‑то и забита голова Чимина прямо сейчас.
Если Юнги ведёт себя так только из-за его крови, тогда Чимин больше не хочет этого. Он не идиот и не наивный, он знает, что отношения между вампирами и людьми очень сложные. И Чимин... хорошо, да... он одинок. Ему не хватает привязанности, он скучает по любви, и всё это стало только хуже, когда он начал работать в борделе. Отходя от только что выпитой крови, вампиры становятся очень разговорчивыми, их мозг затуманен, и языки развязываются, они говорят приятные вещи, они становятся чуткими, именно тогда Чимин и понял, насколько сильно он скучал по такого рода привязанности. Но если Юнги надоест пить его кровь, будет ли он тогда чувствовать к нему влечение?
Телефон Чимина начинает гудеть в кармане его спортивных штанов, он вздыхает и вылезает из одеял. Он берёт телефон и хмурится, как только видит, что ему звонит Сокджин.
— Эй, хён, — говорит Чимин, как только он принимает вызов. — Всё хорошо?
— Да, Минни, всё в порядке, — говорит Джин, из трубки доносится музыка, играющая в клубе. — Ты уже обедал?
— Я ещё не проголодался, хён.
— Ты должен поесть, Чимин-а! Хочешь, чтобы я приехал и приготовил что‑нибудь для тебя?
Чимин хихикает и качает головой.
— Нет, хён, всё хорошо. Я съем что‑нибудь, не волнуйся. И, всё же, почему ты позвонил мне?
— Ах, да, — вздыхает Джин. — Я знаю, что ты обычно не... хорошо, тебе не нравятся такие запросы, но тебя заказали.
Чимин хмурится.
— Я... хён, я не работаю сегодня вечером, что...
— Нет, это не на сегодняшний вечер. Заказ на эту пятницу.
— Меня заказали заранее, за пять дней?
— На тебя поступил запрос на сеанс премиум-класса.
Чимин стонет, откидывая голову назад.
— Нет.
— Чимин-а...
— Я не буду этого делать, хён.
— Запрос сделал Юнги.
Глаза Чимина резко открываются.
— Подожди, что?
— Один час, — откашливается Джин. — В эту пятницу.
Чимин ничего не говорит. Он чувствует, как биение его сердца отзывается эхом у него в голове, от напряжения его мышцы просто окаменели, и это причиняет ему сильную боль. Твою мать, он действительно просил, чтобы Юнги заказал его больше, чем на тридцать секунд, но это...
— Хорошо, — шепчет Чимин. — Я согласен.
Джин делает паузу.
— Ты уверен?
— Да, — сглатывает Чимин. — Да, я уверен.
С другой стороны трубки молчат в течение нескольких секунд, Чимин слышит только басы песни, которая играет в клубе, и гул от разговоров посетителей.
— Тогда, хорошо, — наконец говорит Джин. — Я приму запрос, и к утру деньги будут переведены на твой счёт, как обычно.
— Да, спасибо.
— Чимин-а, хорошо отдохни за эти дни, окей? Много кушай и побольше спи.
— Я знаю, хён.
— Хорошо, — Джин вздыхает. — Хорошо, Минни. Береги себя, увидимся в пятницу.
***
Чимин уже соглашался раньше на два сеанса премиум-класса. Первый был прерван после двадцать пятой минуты, потому что вампир был уже слишком пьян и пытался использовать Чимина для другого рода услуг, которые они, на самом деле, не предоставляют. Второй был с Хёной, и Чимину удалось выдержать его полностью. Хёна была подругой, и она была с ним осторожной, и опять же, её опыт позволил ей не потерять свою голову слишком быстро. Но даже с нею, это было слишком напряжённо. С того дня, у Чимина была полная ясность относительно сеансов премиум-класса, он просто не соглашался на них. У Тэхёна не было особых проблем с ними, они ему не нравились, но он всё же соглашался на них, если был в настроении.
Но с Юнги... чёрт, Юнги должен знать. Чимин уже возбудился с ним лишь от сеанса в полминуты, и все остальные были такими невероятно приятными, что Чимин всё ещё помнит все свои ощущения от них в своём теле. Поэтому Юнги должен знать, что на этот раз, теперь, когда он заказал сеанс премиум-класса, он должен понимать, что это означает. И из-за этого Чимина охватывает трепет, растекающийся по его венам и пульсирующий внутри. Чимин понимает, что это желание.
***
— Ты в порядке? — спрашивает его Тэхён, держа в руке свой напиток. — Ты знаешь, у тебя всё ещё есть время, чтобы отменить сеанс, да? Джин-хён не будет возражать.
— Я не хочу отменять его, — отвечает Чимин и пьёт уже второй «Мартини». Он нервничает, что же, подайте на него в суд за это.
Тэхён хмыкает и ухмыляется.
— Ты нарядился.
Чимин посмеивается.
— Я всегда наряжаюсь на работу.
— Ты нарядился больше, чем обычно, — Тэхён указывает на его рубашку. — Это «Гуччи».
Чимин пожимает плечами.
— И ты использовал духи.
— Я всегда пользуюсь духами...
— На тебе «Шанель», хитрожопая сучка, не беси меня, — Тэхён выгибает бровь. — Признайся, ты собираешься попытаться обольстить его.
Чимин ничего не отвечает, он просто потягивает свой напиток.
— О, — Тэхён кусает свою губу. — У тебя есть план.
— Возможно.
Зачеркните слово «возможно», у него безусловно есть план. Он просто не уверен, будет ли результат таким, каким он хочет, поэтому он лучше промолчит об этом.
— Знаешь, а у меня есть новости?
— Да? — Чимин смотрит на своего друга. — Выкладывай.
— Меня пригласили на свидание.
— Это восхитительная новость.
— Чонгук.
Чимин моргает.
— Ты разыгрываешь меня?
Тэхён качает головой и самодовольно усмехается.
— Я говорю правду, друган. Он позвонил мне вчера, и ему потребовался целый час, чтобы спросить меня, не хотел бы я выпить с ним чашечку кофе. Он так нервничал, что говорил о погоде в течение, наверное, десяти минут, пока я просто сидел на диване и смотрел «Гоблина», поддакивая ему время от времени.
— Ты придурок.
— В любом случае, мы встречаемся в эти выходные, — Тэхён мечтательно вздыхает. — Я не могу дождаться. Я надену такие рваные джинсы, что у него будет сердечный приступ.
— Ты такой грёбаный ублюдок.
Тэхён пожимает плечами и смотрит вниз на первый этаж.
— О, Эдвард Каллен здесь.
Чимин хмурится и следует за взглядом Тэхёна. Юнги здесь, он разговаривает с Джином у стойки, он кивает чему‑то, что говорит ему старший вампир, потом, даже не взглянув на балкон, он направляется сразу в номера люкс. Чимин сглатывает, и его планшет подаёт сигнал.
— Пора идти, — усмехается ему Тэхён. — Трахни его, любимый.
Чимин закатывает глаза и встаёт с кресла, быстро спускаясь на нижний этаж. Он ищет Намджуна и находит его сидящим у стойки с планшетом, который контролирует камеры номеров люкс.
— Хён.
Намджун поворачивается к нему.
— Эй, ребёнок. Всё хорошо?
— У меня есть просьба.
Намджун кивает.
— Хорошо, что это?
— Ты должен выключить камеры в моём номере.
Намджун приподнимает подбородок и с сомнением смотрит на Чимина.
— Я не могу это сделать, Чимин-а.
Чимин глубоко вздыхает и игнорирует румянец, который появляется на его щеках.
— Нет, ты не понял. Я правда не хочу, чтобы ты видел то, что произойдёт в номере.
Намджун хмурится, но прежде чем он может что‑то ответить, Чимин продолжает:
— Юнги заказал меня на час.
Намджун закрывает рот, его глаза широко открываются и смотрят на Чимина.
— Ты имеешь в виду...
— Пожалуйста, просто выключи их, не заставляй меня говорить что‑то ещё.
— Господи, хорошо, хорошо. Чёрт побери, если Джин узнает, он убьёт меня, — ворчит Намджун, когда он возвращается к своему планшету и начинает беспорядочно нажимать на иконки из крайней колонки. Чимин видит, что квадрат, где обычно отображается его номер люкс, теперь просто чёрный. — Вот, отключил.
— Спасибо, хён, — бормочет Чимин, Намджун просто отмахивается от него рукой и поворачивается к нему спиной.
Чимин идёт к двери, которая ведёт в номера люкс, Югём, как обычно, открывает её для него и подмигивает ему, потом Чимин остаётся в коридоре один.
Он делает несколько вдохов, чтобы успокоиться. Он может это сделать.
Он открывает дверь в свой номер люкс, сразу же закрывает её за собой и находит Юнги, который уже сидит на диване и смотрит на него.
— Эй.
— Прежде чем мы что‑нибудь сделаем, — Чимин сглатывает. — Я не соглашаюсь на сеансы премиум-класса.
Юнги не реагирует в течение нескольких секунд, прежде чем кивнуть.
— И?
— Я согласился на твой.
— Я знаю.
— Хорошо. Вторая вещь, — Чимин замолкает на несколько секунд. — Я попросил Намджуна выключить камеры.
Расстояние между ними не очень большое, всего несколько шагов отделяют дверь от дивана. Чимин не видит, как на мгновение пальцы Юнги дёргаются на его колене, и его глаза впиваются в него.
— Значит... — Юнги встаёт и начинает двигаться к нему, Чимин следит за его движениями. — Он не видит нас.
Чимин ждёт, когда Юнги окажется перед ним.
— Нет.
Юнги кивает.
— Хорошо.
У Чимина есть время, чтобы вздохнуть, прежде чем губы Юнги оказываются на его губах. Чимин закрывает свои глаза и тянет Юнги за рубашку, чтобы приблизить его к себе, Юнги подчиняется и зажимает тело Чимина между собой и дверью. Юнги целует также, как он говорит: лениво, медленно, проверяя, что Чимин действительно понимает то, что он ему говорит, что он имеет в виду. Чимин открывает свой рот, и Юнги наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, пока его руки зарываются в волосы Чимина и начинают слегка тянуть за его пряди. Руки Чимина скользят по груди Юнги, останавливаясь на его плечах и, твою мать, Чимину всегда нравились широкие плечи.
Руки Юнги сжимают бёдра Чимина, и он начинает пятиться назад, заставляя Чимина следовать за собой, пока тот старается изо всех сил не прервать поцелуй, потому что, серьёзно, никто в здравом уме не стал бы прерывать такой поцелуй.
Ноги Юнги натыкаются на диван, и вампир падает назад, увлекая Чимина за собой, и они сильно сталкиваются лбами. Чимин отстраняется и шипит, потирая свой лоб ладонью.
— Чёрт, прости, — стонет Юнги. — Ты в порядке?
— В порядке! — восклицает Чимин, покончив с этим, он быстро обхватывает ногами талию Юнги, сев на него верхом. — Со мной всё хорошо, не волнуйся, давай продолжим.
Чимин видит, что Юнги хочет ответить, и, ну, в общем, он не позволяет ему это сделать и закрывает ему рот, целуя его снова. Юнги хмыкает и позволяет Чимину просунуть свой язык внутрь, поглаживая руками его бёдра. Сказать, что это даже лучше того, на что надеялся Чимин, это ни сказать ничего. Юнги целует его так, как будто он никак не может насытиться им, его руки скользят по его телу, как будто он никогда не прикасался ни к кому такому, как Чимин, и этого достаточно, чтобы заставить голову Чимина закружиться. И Чимин хочет большего, и он знает, что будет больше, и с каждой секундой его нетерпение растёт, его пальцы чуть не дёргаются, когда они хватаются за ткань рубашки Юнги.
— Юнги, — Чимин задыхается, и Юнги уже почти ловит его губы, но останавливается, чтобы посмотреть на него.
— Да?
Чимин закусывает свою нижнюю губу и вздрагивает, когда он замечает, что глаза Юнги следят за этим его действием. — Я хочу попросить тебя о кое о чём, но это так смущает.
Юнги усмехается.
— Ещё больше смущает, чем то, что ты ударился лбом, потому что я мог бы попытаться быть не таким неуклюжим, когда мы добирались до дивана?
Чимин фыркает.
— Хорошо, не на столько.
— Просто скажи мне, чего ты хочешь, куколка, — говорит Юнги, сжимая его бёдра. — Я дам тебе это.
Чимин сглатывает, прежде чем находит в себе мужество и начинает расстёгивать верхние пуговицы своей рубашки. Взгляд Юнги падает на его ключицы, и он быстро облизывает свои губы, Чимин расценивает это, как свою победу. Он позволяет рубашке немного спуститься вниз с его плеч и наклоняет голову набок.
— Пожалуйста?
— На самом деле, ты не должен просить об этом, — говорит Юнги, лаская пальцами шею Чимина.
— Нет, я прошу тебя не запачкать эту рубашку, потому что она дорогая.
Юнги усмехается.
— Как будто я бы испачкал её, за кого ты меня принимаешь? За новорождённого? Я занимался этим дерьмом в течение двух веков, твоя рубашка останется нетронутой.
Чимин усмехается ему.
— Я надеюсь, что так и будет. Если появится хоть одно пятнышко, ты купишь мне новую.
Юнги закатывает глаза.
— Раньше ты краснел по любому поводу, а теперь посмотри на себя, ты уже просишь подарки.
— Я хороший ученик, схватываю всё налету.
Юнги хихикает, но склоняется к его шее, он начинает спускаться поцелуями от его челюсти вниз по горлу, затем вдоль его ключиц и вверх к плечу, Чимин, в ожидании, закрывает свои глаза.
— Если я сильно увлекусь, скажи мне, и я остановлюсь. Если я не остановлюсь, просто оттолкни меня, хорошо?
— Да, хорошо.
— А ты не должен включить секундомер или...
— Юнги, какой, на хер, секундомер.
Он чувствует, что Юнги фыркает ему в шею, и Чимин закусывает губу, чтобы сдержать улыбку.
Юнги оставляет ещё один последний поцелуй на его коже с боковой стороны шеи и кусает. Глаза Чимина закрываются, когда он чувствует, как клыки пронзают кожу, на этот раз немного сильнее, чем раньше, как будто Юнги больше не сдерживается. Юнги обхватывает руками талию Чимина и начинает сосать и, наконец, Чимин чувствует это снова. В том месте, куда укусил его Юнги, начинает появляться жар, который быстро распространяется под его кожей. Чимин не пытается бороться с этим, вместо этого он вздыхает от этого чувства, его руки блуждают по спине Юнги, чтобы дать ему знать, что он может продолжать, что он может сделать гораздо больше.
Юнги лижет ранку и, внезапно, он кусает снова, Чимин задыхается, и хриплый стон уже готов вырывается из его горла, но ему, всё же, удаётся сдержать его. Новая волна жара заставляет его кожу гореть огнём.
— Чёрт, — шипит Чимин, он чувствует, что его тело расслабляется, ноги раздвигаются ещё больше, и он давит всем своим весом на колени Юнги.
Юнги вгрызается в новую ранку, высасывая из неё кровь, а затем прижимается к ней языком, Чимин сдерживает стон, но он чувствует, что его член дёргается у него в штанах, становясь твёрже с каждой секундой, и всё его тело становится ещё горячее.
— Ты тихий, — говорит Юнги, всё ещё прижимаясь к его шее. — Я помню, что ты был громче в первый раз.
— Я пытаюсь не быть таким.
— Прекрати это, — Юнги лижет кожу вокруг раны, и Чимина пробирает дрожь. — Я хочу слышать тебя.
У Чимина уходит секунда на то, чтобы ругнуться на Юнги и его дурацкий низкий голос, прежде чем клыки вампира снова вонзаются в его шею.
Чимин издаёт громкий стон, его бёдра дёргаются, Юнги хмыкает в его кожу и сжимает его бедро. Чимин чувствует, что жар движется под его кожей от его шеи, распространяясь по всему его телу, он посылает вибрацию и приятное покалывание вдоль его позвоночника. Чимин знает, что Юнги, вероятно, заводится от этого, от той власти, которую он имеет над ним. Это не должно быть таким возбуждающим для него, но, к большому удивлению, это именно так. Но Чимин, на самом деле, тоже не такой простой засранец, который только сидит там и наслаждается всем этим, отдавая всю победу Юнги. В тот момент, когда он чувствует, что язык Юнги лакает кровь из его шеи, Чимин перемещает свои бёдра так, что его промежность оказывается прижатой к промежности вампира. Юнги задыхается, и его пальцы впиваются в бёдра Чимина.
— Твою мать, куколка, ты такой чертовски твёрдый, — стонет Юнги, как только Чимин снова давит на него своими бёдрами. — Тебе, правда, это нравится?
— Очень, — выдыхает Чимин, двигаясь ещё быстрее. — Мне это так нравится, Юнги.
Бёдра Юнги начинают двигаться вверх навстречу Чимину, когда тот давит на него сверху вниз, и это извлекает из Чимина ещё один стон.
— Ты стонешь так охуенно, — Юнги начинает страстно целовать Чимина вдоль линии челюсти, и его рука перемещается на поясницу парня. — Я хотел бы записать тебя и вставить эти звуки в песню.
Чимину удаётся слабый смех.
— Не уверен, что это будет хорошо продаваться.
— Я бы купил такое.
— Ты можешь получить это бесплатно.
Юнги хихикает и отстраняется от его шеи, и Чимин замечает, насколько тёмными стали глаза вампира, и как сильно его губы окрашены кровью. Прежде чем Чимин может остановиться, он наклоняется и целует его, Юнги сразу же отвечает ему, жёстко и быстро, позволяя Чимину ощутить вкус его собственной крови. Чимин знает, что это просто ужасно, но если честно, он зашёл уже так далеко, что теперь это беспокоит его меньше всего.
Юнги тянет бёдра Чимина вниз, так чтобы он снова прижался к нему, и тот задыхается, когда чувствует, что Юнги тоже возбуждён и давит своей эрекцией на его член.
— Ещё раз, — шепчет Чимин, когда он прерывает поцелуй и подставляет своё горло. — Укуси меня снова.
Взгляд Юнги падает на его шею, он тяжело сглатывает, сжимает челюсти и, наконец, склоняется снова. В третий раз, когда клыки Юнги пронзают его кожу, Чимин клянётся, что у него перед глазами поплыли белые круги. На этот раз, волна жара сильная и быстрая, она распространяется под его кожей за одну секунду, подвергая пытке всё его тело. Чимин хнычет, его бёдра снова прижимаются к Юнги, и вампир жадно сосёт, слизывая кровь с его кожи.
Чимин чувствует, что его член начинает пульсировать в его нижнем белье, руки Юнги спускаются к его заднице и массируют её, раздвигая ягодицы, и Чимин проклинает себя за то, что он всё ещё в штанах, но сейчас уже слишком поздно, чтобы что‑то с этим делать.
— Я сейчас кончу, — стонет он, закрывая глаза и позволяя жару полностью поглотить его. — Юнги, я сейчас...
— Твою мать, — стонет Юнги, прикусывая кожу вокруг раны. — Кончай, куколка, я хочу слышать тебя.
Чимин сжимает в кулаках ткань рубашки Юнги и продолжает двигаться у него на коленях и, когда он чувствует, что Юнги кусает его в ту же самую ранку, шок от удовольствия полностью накрывает его, и Чимин кончает, его тело содрогается, прижимаясь к Юнги. Дерьмо. Это... чёрт, это лучшее из того, что он когда‑либо испытывал прежде. Всё по-другому, гораздо ярче, дольше, и его тело продолжает сотрясаться от лёгких волн наслаждения, которые медленно исчезают, заставляя его задыхаться.
— О, Боже, — слабо стонет Чимин, чувствуя, что его губы растягиваются в улыбке. — Чёрт побери, это было так хорошо.
Юнги фыркает, утыкаясь носом в его волосы.
— Да?
— Да. Я... — Чимин хихикает, когда он оседает на коленях Юнги, и вампир хватает его за плечи и придерживает, стараясь удержать его прямо.
— Вау, ты же не падаешь на мне в обморок?
— Нет. Нет, я в порядке, просто... — Чимин хихикает, затаив дыхание. — Чёрт побери, я не ожидал такого. Мои ноги ничего не чувствуют.
Юнги хмыкает.
— Хочешь прилечь на секунду?
— Да, ну, на хер, — Чимину удаётся немного выпрямиться, и он открывает глаза. — Мне и здесь хорошо.
Он видит, что Юнги тоже улыбается, его грудь вздымается и опускается быстрее, чем обычно, у него тёмные и широко открытые глаза. Чимин чувствует, что его сердце начинает биться быстрее, и его снова охватывает приступ смеха.
— Что такого смешного, мм?
— Просто... — Чимин облизывает свои губы и вытирает большим пальцем остатки крови с нижней губы Юнги. — Ничего, ты просто... действительно красивый.
Юнги смеётся и качает головой.
— Ну, не я же похож на чёртово видение после того, как у него высосали кровь.
— О, теперь ты так просто говоришь об этом.
— Нет, я действительно серьёзно отношусь к этому, — Юнги ложится на спину, устраиваясь поудобнее, и кладёт свою голову на одну из подушек, его рука скользит вверх по бедру Чимина и нежно поглаживает его. — Я очень серьёзно отношусь к тому, насколько горячим ты выглядишь.
— Не знал, что я встречаюсь с поэтом, — говорит Чимин, и Юнги наклоняет голову набок.
— Не знал, что мы встречаемся.
— Ты прав, мы не встречаемся. Ты прямиком вцепился в мою шею перед ужином, который ты обещал мне.
— Это ты сказал, чтобы я заказал тебя на большее количество времени, — вздыхает Юнги. — И, что касается того ужина, я подумал...
— Мм?
— Ты свободен в понедельник?
— Разве это не твой день рождения?
— Да.
— И ты хочешь провести свой день рождения со мной?
Юнги пожимает плечами.
— Конечно, да, — хмурится он. — Ты выглядишь удивлённым.
— Нет, я... — Чимин качает головой. — Я не знаю. Я счастлив? Я, серьёзно, не знаю, у меня сейчас самый долгий отходняк в истории пост-оргазмов.
Юнги смеётся над этим, по-настоящему, у него хриплый голос и прищуренные глаза, его губы широко растянуты, так что видны его дёсны.
— Твою мать, ты такой милый, — хихикает Чимин, и Юнги сразу же прекращает смеяться.
— Милый.
— Правда, милый.
— Я не милый.
— Нет, отчасти, ты... — Чимин смотрит вниз на свою руку и видит, что его большой палец всё ещё испачкан кровью, которую он вытер с губ Юнги. Не задумываясь об этом, он подносит его к своим губам и сосёт, ощущая вкус меди у себя на языке. Он оглядывается на Юнги и обнаруживает его пристальный взгляд, у него пронзительные глаза и приоткрытые губы.
— Ты... — Юнги глубоко вздыхает. — Ты, на хер, даже не представляешь, что ты делаешь со мной.
Чимин чувствует волну адреналина в своих венах.
— Юнги.
— Мм?
— Есть ли ещё место, где бы ты хотел укусить меня?
Юнги ничего не говорит в течение некоторого времени.
— Ты что, на самом деле, проверяешь меня.
— Я серьёзно, — ухмыляется Чимин. — Где‑нибудь? Тебе ведь нравится кусать меня в запястье, но есть ли какое‑нибудь другое место?
Юнги очень медленно кивает.
— Где?
— Я уже выпил достаточно у тебя.
— Я в порядке. Кроме того... — Чимин надавливает своими бёдрами вниз, и Юнги шипит под ним. — Ты всё ещё твёрдый. Просто скажи мне где.
Юнги закусывает свою нижнюю губу, его взгляд перемещается с глаз Чимина на его колени, пока он не вздыхает. — Бёдра.
Чимин моргает.
— Мои...
— Твои бёдра.
Чимин спрашивает себя, не спас ли он страну в своей предыдущей жизни, потому что, что это за внезапное благословение вампира?
— Твою мать, пожалуйста, сделай это, — Чимин поворачивается так, чтобы снять свою обувь, и бросает её в угол номера люкс.
— Подожди, ты, действительно, серьёзно?
— Настолько серьёзно, что думаю, у меня снова стояк, — дрожащими руками Чимин уже расстёгивает кнопку своих джинсов. — Если честно, я уже больше не подвергаю сомнению свои странные пристрастия, я такой плохой.
— Мне нравится это, — говорит Юнги, прежде чем схватить Чимина за бёдра и опрокинуть его на спину на диван так, чтобы он лежал. — Я не собираюсь тебя обманывать, я уже чертовски набрался.
— Ты пьяный?
— Не пьяный, но близко к этому.
— Эй, моё стоп-слово «рисовый пирожок».
Юнги делает паузу.
— Подожди, в самом деле?
— Каковы шансы услышать такое слово во время секса?
— Это справедливый аргумент, — Юнги расстёгивает молнию на джинсах Чимина и тянет их вниз, Чимин приподнимает свои бёдра так, чтобы Юнги мог снять их с него. — Чёрт, я серьезно люблю твои ноги.
Чимин довольно ухмыляется.
— Спасибо. Подожди, ты складываешь их?
Юнги посмеивается, когда он аккуратно сворачивает его джинсы и кладёт их позади него.
— Они выглядят дорогими, я забочусь о твоей одежде. Не благодари.
— Какой хороший парень, я впечатлён.
— Знаешь... — Юнги прижимает руки к внешней стороне бёдер Чимина. — Ты слишком много говоришь.
— Ты сам хотел, чтобы я был громким.
— Громким — не означает быть мелким паршивцем.
Чимин пожимает плечами и усмехается Юнги.
— А я — избалованный ребёнок.
Юнги закатывает глаза, но Чимин видит, что он изо всех сил пытается скрыть улыбку.
— Да, я заметил.
Прежде чем Чимин может что‑то сказать, Юнги берёт его за лодыжки и притягивает ближе к себе, и задница Чимина прижимается к выпуклости в штанах Юнги. Вампир поднимает одну из ног Чимина и закидывает её себе на плечо, а потом он оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра Чимина.
— Пни меня в лицо, если захочешь, чтобы я остановился.
Чимин кивает ему, облизывая свои губы в предвкушении. Он, честно говоря, сомневается, что снова сможет возбудиться, не после того оргазма, но мысль о том, что Юнги будет пить кровь из его бедра, сводит его с ума. Он смотрит на своё нижнее бельё, видит, что оно запачкано, и вздыхает про себя.
Юнги проводит языком по своим зубам, прежде чем склониться и вонзить свои клыки в мягкую плоть бедра Чимина.
— О, твою мать! — стонет Чимин гораздо громче, чем он хотел, и выгибается на диване. Чёрт, это... это настолько хорошо, возможно даже слишком. На этот раз всё даже хуже, чем прежде, жар врывается под его кожу и слишком быстро доходит до его члена, пальцы Юнги вонзаются в его кожу, но он ощущает это не так, как раньше. Прямо сейчас Чимин настолько чувствительный, он только что отошёл от того оргазма, и теперь Юнги просто заставляет всё вернуться вновь.
Чимин пытается держать глаза открытыми, сосредоточиваясь на Юнги, когда вампир сосёт из ранки кровь, и его губы блестят от неё. Кровь кажется более тёмной под синим неоновым светом, и Чимин только теперь понимает, что Юнги тихо мурлычет что‑то себе под нос, когда пьёт кровь с закрытыми глазами и хмурится. Потом вампир начинает двигать бёдрами и тереться своим возбуждённым членом через одежду о задницу и яйца Чимина. Чимин хнычет, джинсовая ткань штанов Юнги слишком грубая и причиняет боль его чувствительной коже, но он не возражает, на самом деле, ему нравится грубое трение. Боже, он уже снова намочил своё нижнее бельё, так он не продержится долго, если это продолжится в том же духе.
Юнги слизывает кровь, стекающую вдоль внутренней стороны его бедра, и тихо стонет ему в кожу, Чимин закусывает свою нижнюю губу и пытается сдержать звук, который готов вырваться из его горла.
— Ты такой красивый, куколка, — говорит Юнги невозможно низким голосом. У Чимина перехватывает дыхание, и он подсознательно двигает своими бёдрами в такт с толчками Юнги.
— Ещё... — хнычет Чимин, и он понимает, что после он будет смущаться из-за этого. — Юнги, ещё.
Юнги смотрит на него в течение секунды с приоткрытым ртом и почти закрытыми глазами, прежде чем вернуться к его бедру и слизать длинную дорожку от крови, стекающей вниз. Чимин задерживает дыхание в ожидании, он уверен, что может кончить снова, если только Юнги укусит его ещё раз, возможно немного сильнее и глубже...
Юнги широко открывает свой рот и кусает его, клыки вонзаются в кожу за секунду, его бёдра толкаются в задницу Чимина быстрее, и это всё, что нужно Чимину, чтобы, сжав зубы, снова кончить. Его руки пытаются схватиться за кожу дивана, когда всё его тело содрогается от оргазма, и это кажется слишком большим удовольствием для него, ослепляющим и почти болезненным.
— Юнги...
— Чёрт возьми, ты такой красивый, — стонет Юнги, когда он продолжает толкаться членом в Чимина. — Я практически даже не прикоснулся к тебе, ты такой...
— Твою мать, мне нравится это, — бормочет Чимин, всё ещё дрожа. — Мне чертовски нравится это.
Юнги снова лижет ранку, сильно сжимая его бедро, потом он замирает, и его тело сотрясается, когда он тоже кончает, тихо выстанывая имя Чимина, крепко закрыв глаза.
Чимин пытается отдышаться, пока Юнги медленно приходит в себя после полученного наслаждения, опуская ногу Чимина вниз и роняя свои руки вдоль тела.
— Ты в порядке? — спрашивает Чимин, удивляясь, что он может даже сформулировать предложение.
— Я такой пьяный.
Чимин фыркает.
— Да?
— Ты будешь моей смертью.
— Тебя, если честно, слишком легко убить.
Юнги хихикает и, наконец, опускается на диван, облизывая свои губы.
— Прямо сейчас я, на самом деле, очень слабый мужчина.
Чимин хмыкает. Он был бы не против обняться с ним прямо сейчас, потому что, Бог знает почему, он чувствует себя чертовски изголодавшимся по этому, но в то же время его тело не подчиняется ему.
— Скажи мне, что ванная близко, потому что я должен обтереть тебя, — говорит Юнги и откашливается.
Чимину удаётся поднять руку и указать на дверь позади Юнги.
— Там.
Юнги кивает и сжимает его колено, прежде чем встать, он еле держится на ногах.
— Дерьмо, я забыл, какое это отвратительное чувство, когда ты кончаешь в свои штаны.
— И не говори, я кончил дважды.
Юнги открывает дверь и на несколько секунд исчезает в ванной, Чимин слышит шум льющейся воды, потом Юнги выходит с влажным полотенцем в руке. Он садится между ногами Чимина и начинает вытирать кровь, затем он передаёт полотенце Чимину.
— Думаешь, ты сможешь очистить это? — спрашивает он, кивая на его нижнее бельё, и Чимин закатывает глаза.
— Нет, — говорит он, но всё же пытается оттереть его. — Но, честно говоря, это того стоило.
— Правда? — хихикает Юнги. — Сколько времени у нас осталось?
Чимин поворачивает голову, чтобы посмотреть на секундомер, лежащий на прикроватном столике.
— Двадцать пять минут.
— Хочешь, я уйду, чтобы ты отдохнул?
— Нет, я хочу обниматься.
Юнги выгибает бровь.
— При нынешней экономике?
Чимин бросает полотенце ему в лицо, и Юнги усмехается.
— Эй, если ты действительно хочешь встречаться со мной, тогда ты должен знать, что я требую к себе большого внимания.
— Мм, — Юнги пытается протиснуться в пространство между Чимином и спинкой дивана, и Чимин быстро двигается, освобождая для него место.
— Да, мне нужно много объятий. Особенно после секса, — Чимин усмехается, как только Юнги находит удобное положение, и поднимает руку. Чимин быстро перекатывается на бок и прижимается к Юнги, переплетая вместе их ноги и утыкаясь носом в его шею. — Именно такие.
Юнги кладёт руку на бедро Чимина, рисуя большим пальцем круги на его обнажённой коже.
— Это будет ужасной жертвой, но я буду стараться изо всех сил.
Чимин улыбается.
— Ты знаешь, очень трудно сказать, когда ты саркастичный, а когда нет.
— У меня за спиной двести лет сарказма, я стал мастером в этом, — Юнги целует его в лоб. — Однажды, я был в ресторане на деловом ужине, я продюсировал трек для одного нового певца. Так или иначе, чувак входит, и на нём штаны из лайкры.
— О, Боже.
— Прежде чем я смог остановиться, я сказал... — Юнги, откашливается и, когда он говорит снова, его голос становится бесцветным. — Ничего себе, какие хорошие штаны.
Чимин фыркает.
— Певец захихикал, потом он стал очень серьёзным и, посмотрев на меня, спросил: «Подождите, это был сарказм, да?» — Юнги делает паузу. — Я посмотрел ему прямо в глаза, очень серьёзно, и сказал: «Нет, почему ты это сказал?»
— Ты такой придурок, — хихикает Чимин.
— Он выглядел таким смущённым, что я, на самом деле, почувствовал себя плохо, — Юнги сопит. — Я всё ещё пьяный.
— Ты много выпил.
— Ты в порядке, да?
— Немного кружится голова, а так, всё нормально.
Юнги хмыкает.
— Лучше бы тебе поесть селёдку.
Чимин фыркает.
— Остановись.
— Селёдка такая вкусная.
— Юнги...
— Я собираюсь купить тебе целый аквариум сельдей, так чтобы они были всегда свежими.
— О, Боже, — пыхтит Чимин, слабо ударяя Юнги по груди. — О нет, почему это настолько забавно?
— Я... — хихикает Юнги. — Я посажу целое апельсиновое дерево в твоём саду.
— У меня нет сада.
Юнги делает паузу.
— Тогда я достану для тебя несколько китайских мандаринов. Они растут на крошечных деревьях, и ты сможешь растить их как комнатное растение. Но они не идут ни в какое сравнение с селёдкой, о нет.
— Я сейчас врежу тебе по яйцам.
— Представь, ты впервые приглашаешь меня на ночь к себе домой...
— Заткнись.
— Мы заканчиваем наши дела, и ты даже не даёшь мне времени, чтобы обтереть тебя, ты сразу бежишь к аквариуму с сельдью.
— Я не приглашу тебя к себе. Никогда.
— Но сельди, Чимин.
— В следующий раз, когда мы будем трахаться, я клянусь Богу, я буду звать сельдей вместо твоего имени.
Юнги начинает хохотать над этим, и звук от его смеха отдаётся вибрацией в груди Чимина.
— О том ужине... — начинает Юнги.
— Я пришлю тебе мой адрес, — Чимин делает паузу. — У тебя есть телефон, да?
— Нет, куколка, я решил придерживаться добрых старых времён.
— Мм.
— Но не волнуйся, у тебя будет свой собственный почтовый голубь так, чтобы мы могли поддержать связь.
— Ты становишься действительно болтливым, когда пьяный.
— Да, и я буду сожалеть завтра обо всём, что я сказал.
— Нет, мне нравится это. Это забавно, — Чимин задирает подбородок, чтобы посмотреть на Юнги, который улыбается ему ужасным кровавым ртом. — Не подумай ничего такого, но ты выглядишь так, как будто только что убил кого‑то своими зубами.
— Чёрт, — Юнги начинает протирать свой рот. — Так лучше?
— Да.
— Хорошо, — Юнги наклоняется и чмокает Чимина в губы.
— О, Боже, — Чимин хихикает и прячет своё лицо. — Мне нравится, когда ты пьяный.
— Из-за чего ты стал вдруг таким застенчивым, только что ты просил меня укусить тебя за бёдра.
Чимин стонет.
— А теперь я ненавижу, когда ты пьяный.
Юнги просто притягивает его ближе к себе, и Чимин делает глубокий вдох. Юнги хорошо пахнет каким‑то дорогим одеколоном, который, кажется, ему немного знаком, и его руки легко обнимают его за талию. Чимину очень хорошо. Твою мать, он чувствует себя в безопасности, и это главное.