Часть 7
Но всё дело в том, что сам Чимин чувствует себя очень плохо. По дороге домой его бьёт озноб, у него перед глазами всё время вплывает образ Тэхёна, присевшего на полу, его сильно кровоточащая рука, кожа, приобретшая ужасный серый оттенок, беспокойство в глазах Чонгука и ярость, которую он видел в вампире. Он понимает, что только сейчас осознаёт в полной мере то, что, возможно, могло бы произойти, и как плохо это могло бы закончиться, и его тело просто, наконец, реагирует на это, принимая и перерабатывая шок и страх.
Он всё ещё дрожит, когда находится в лифте, уставившись на панель с кнопками, пока поднимается на третий этаж. Он глубоко вздыхает, когда выходит из него и направляется к квартире Юнги. Возможно, он должен был позвонить ему и сказать, что он собирался идти домой, но это взволновало бы его ещё больше. Он уже собирается позвонить в дверь, когда она открывается, и Юнги хватает его за руку, затаскивая его внутрь и плотно закрывая дверь.
— Я почувствовал запах крови ещё в тот момент, когда ты входил в здание, что, чёрт возьми, произошло с тобой? — голос Юнги такой невыразительный, что Чимин чувствует, как дрожь снова начинает истязать его тело.
— Это... это не моя.
— Твою мать, я знаю, что это не твоя, — шёпотом ругается Юнги, когда смотрит на руки Чимина, всё ещё розовые от крови. — Так, скажи мне, что за дерьмо произошло на самом деле.
— Тэхён.
Юнги резко смотрит на него, и его лицо сразу же превращается в одно сплошное беспокойство.
— Чёрт, куколка, с ним всё хорошо?
Чимин кивает.
— Да, он в порядке, мы подоспели к нему вовремя.
Юнги глубоко вздыхает.
— Тогда, почему ты так сильно дрожишь?
Чимин молчит, глядя на Юнги до тех пор, пока не чувствует, как комок в его горле, наконец, отступает. Его глаза наполняются слезами, и резкий всхлип застревает у него в груди.
— Нет, не плачь, иди сюда, — шепчет Юнги, притягивая его ближе к себе и обнимая его за шею, его рука сразу же начинает поглаживать его по голове, и это только заставляет Чимина плакать ещё сильнее. — Чимин, всё хорошо, он же в порядке, да?
— Я был... — заикается Чимин. — Я был так напуган.
— Я знаю, куколка.
— Он выглядел таким чертовски бледным, Юнги! Я думал, что он, на хер, умирает, я...
Чимин прижимается лицом к изгибу шеи Юнги и глубоко вздыхает, запах его одеколона — это единственная вещь, которая знакома ему прямо сейчас.
— Хорошо, ты в порядке, куколка, — Юнги прижимается губами к его макушке. — С тобой всё будет хорошо, просто дыши.
Чимин кивает, медленно делая вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Чёрт его побери за то, что он такой эмоциональный в неподходящие моменты, было бы гораздо лучше, если бы эта истерика случилась с ним в борделе.
— Эй, как насчёт этого, мм? — говорит Юнги, поглаживая его по спине. — Я приготовлю для нас ванну, отмою твои руки, а потом мы можем делать всё, что ты захочешь. Я даже зажгу те душистые свечи, которые тебе так нравятся, мм?
Чимин, несмотря на всё это, слабо улыбается.
— Даже при том, что от их запаха у тебя щекочет в носу?
— Я принесу эту жертву, да-а.
***
Чимин чувствует себя гораздо спокойнее после того, как его руки больше не испачканы кровью Тэхёна. Он вздыхает в тёплой воде ванны, прижимаясь к груди Юнги, и вампир обнимает его со спины и нежно целует его в шею.
— Я ненавижу эти свечи.
Чимин улыбается, закрывая глаза.
— Они чертовски дорогие.
— Теперь я ненавижу их ещё больше, — Юнги фыркает, а потом стонет. — Мой нос уже ничего не чувствует.
— Как ты думаешь, у них есть свечи «Yahtzee» с запахом сельди?
Юнги хихикает.
— Боже, ты можешь представить, какое от них будет зловоние?
— Чесночные свечи «Yahtzee».
— Я утоплю тебя в этой ванне.
— Я прихорошусь для тебя, надену прозрачные трусики, разбросаю лепестки роз по кровати и... — хихикает Чимин. — И зажгу двадцать свечей с запахом чеснока, ожидая тебя с задранной вверх задницей.
— Я бы умер, — говорит Юнги. — Наверное, я бы, на самом деле, задохнулся и умер.
— Из-за свечей или из-за моей задницы в трусиках?
Молчание, а затем:
— Дерьмо, из-за всего вместе.
Чимин улыбается, чувствуя себя намного лучше, напряжение в его мышцах медленно отступает.
— Спасибо за это, Юнги. Теперь я чувствую себя хорошо.
— Я рад, куколка, — сглатывает Юнги. — Я, правда, ненавижу, что ты работаешь там.
Чимин вздыхает.
— Мне тоже это не нравится, Юнги.
— Тогда увольняйся.
— Это не так просто, у меня есть контракт. Кроме того, Джин так много сделал для меня, что я не могу уйти и оставить его без работника. Но я скажу ему, что, возможно, ему придётся начать подыскивать себе кого‑то нового, мм?
— Да?
— Да, — Чимин двигает шеей. — Да, теперь мне больше не нравится, когда случайные вампиры пьют мою кровь.
Юнги хмыкает, и его пальцы пробегают по плечу Чимина, останавливаясь на месте свежего укуса.
— Что это, мм?
— Хёна.
— Это правда?
Чимин вздыхает, когда Юнги оставляет влажный поцелуй на этом месте, касаясь его языком.
— Что ты делаешь?
— Заставляю тебя расслабиться. Ты чертовски напряжённый, куколка.
— Нет, ты просто метишь свою территорию.
Юнги проводит зубами по нежной коже, и у Чимина перехватывает дыхание.
— Ты причиняешь мне боль, куколка, и, несмотря на это, я веду себя, как первоклассный возлюбленный.
— Ты прав, так глупо с моей стороны.
Юнги улыбается ему в кожу.
— Могу я? Я не трону тебя, если ты хочешь спать.
— Нет, сделай это, — Чимин наклоняет голову в сторону, оставляя для Юнги больше места. — Пожалуйста.
Юнги не кусает его сразу же. Вместо этого он продолжает оставлять влажные поцелуи на его коже, на его плече, на боковой стороне его шеи, его пальцы медленно спускаются вдоль его живота вниз к его пупку, ноги Чимина раздвигаются от этих прикосновений и добиваются лишь того, что рука Юнги возвращается назад, чтобы подушечками пальцев начать ласкать его сосок.
Чимин выгибается, откликаясь на прикосновения руки Юнги.
Наконец, Юнги погружает свои клыки в его кожу в том же самом месте, где его укусила Хёна, но он делает это очень медленно, растягивая удовольствие, и Чимина сразу же охватывает жар.
— Ах... — задыхается Чимин. — Юнги.
— Всё хорошо, куколка, просто расслабься, — Юнги лижет ранку, и бёдра Чимина дёргаются. Рука Юнги снова движется вниз и, на этот раз, он берёт член Чимина в свою ладонь, крепко сжимая его в кулаке, и начинает медленно двигать по нему рукой.
— Ты всегда такой чувственный, я так люблю это, — шепчет Юнги таким любящим и тёплым голосом, что Чимин вздыхает. — Ты такой хороший со мной, куколка. Такой чертовски хороший.
Чимин стонет от похвалы, чувствуя, как его член дёргается в руке Юнги, вампир всё ещё лениво поглаживает его, проникая большим пальцем в его щёлку и поддразнивая чувствительную головку.
— Ещё? — спрашивает Юнги, обхватив губами ранку, и Чимин кивает.
Юнги снова прокалывает его кожу, выпуская кровь, и заставляет Чимина хныкать.
— Я просто хочу, чтобы тебе было приятно, куколка.
— Мне очень приятно, — тяжело дышит Чимин, приподнимая свои бёдра так, чтобы усилить трение, Юнги сжимает свой кулак и сосёт его кожу, он пьёт медленно, без всякой спешки. Это не для него, это только для того, чтобы заставлять Чимина чувствовать себя хорошо. Чимин знает это, и он обожает за это Юнги, за то, что он делает что‑то только для Чимина, только для того, чтобы он получил удовольствие.
Юнги покусывает его вокруг ранки, поглаживая его член ещё быстрее, и Чимин задыхается и стонет, напрягая своё тело.
— Просто кончи, куколка.
— Я так близко... — шипит Чимин, стремясь получить удовольствие.
Юнги нежно кусает его за мочку уха.
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, куколка?
— О, Боже, пожалуйста.
— Хочешь, чтобы я растянул тебя и заполнил своим членом?
— Юнги, чёрт... — Чимин кончает, Юнги продолжает поглаживать его, нашёптывая ему на ухо всякие грязные штучки, пока Чимин не начинает хныкать, слабо дёргаясь возле него, и Юнги останавливается, положив свою руку на мягкий живот Чимина.
— Почему я такой порочный? — шепчет Чимин, растягивая губы в пресыщенной улыбке.
— Я не знаю, но, твою мать, мне так повезло, — Юнги вдыхает запах его волос. — Я бы хотел, чтобы ты был моим вечно.
— Это возможно.
— Мм... — Юнги облизывает свои губы. — Да, ну, в общем, мы ещё посмотрим.
Чимин хмурится от голоса Юнги, ясно, что он чем‑то расстроен, Чимин слышит это в его повышенной интонации.
— Что не так? — спрашивает он. Юнги не отвечает. — Юнги?
— Ничего.
— Серьёзно, что не так? Ты можешь поговорить со мной.
Чимин наклоняет свою голову так, чтобы он мог посмотреть на Юнги. Вампир, не отрываясь, смотрит на пену, которая медленно растворяется в воде.
— Юнги.
— Я люблю тебя.
Он говорит это быстро, торопясь, как будто он этого стыдится или боится. Чимин чувствует, как уголки его губ начинают приподниматься. — Я знаю.
Юнги закатывает глаза.
— Конечно, ты знаешь.
— Я тоже тебя люблю.
Юнги, наконец, смотрит на него и глубоко вздыхает, прежде чем взять его лицо в свои ладони. — Я знаю.
— Ты знаешь, — Чимин слегка приподнимается, чтобы поцеловать его в краешек рта. — Так, раз ты знаешь, скажи мне, что не так.
— Это не то, о чём мы должны говорить прямо сейчас, Минни.
— Это о том, что я должен стать твоей Добычей?
Юнги отводит от него взгляд.
— Да.
— Ты хочешь этого? — Чимин снова кладет свою голову на плечо Юнги, он находит под водой его руку и сжимает её. — Правда, я ничего не знаю о добыче, я, на самом деле, не знаю, как это работает. Просто... ну, я бы жил тогда дольше, да?
— Всё не так просто.
— Но если ты...
— Чимин, куколка, я серьёзно, — Юнги качает головой. — Ты не должен становиться моей Добычей. Потому что... твою мать, это нормально, что я чувствую себя так, потому что это в моей природе, хотеть, чтобы ты стал моей Добычей, но это случилось слишком быстро, да?
Чимин кивает, кусая свою нижнюю губу.
— Но что, если я, в конце концов, не захочу стать твоей Добычей?
Юнги улыбается ему той слабой улыбкой, которая выглядит немного принуждённой и очень грустной.
— Наверное, я буду должен смириться с тем, что моё сердце будет разбито.
— Что?
— Детка, — Юнги проводит носом по его щеке и вздыхает. — Давай не будем думать об этом дерьме прямо сейчас, хорошо? Ты устал, и у тебя был плохой вечер, давай просто ляжем спать.
Чимин хмыкает.
— Мы будем обниматься?
— Ты знаешь это чертовски хорошо, мы будем обниматься.