Часть 8
В клубе тихо, когда Чимин возвращается в свою смену. Тэхёна всё ещё нет и не будет ещё целую неделю, Чимин сидит на балконе в одиночестве. Это чертовски скучно. Посетителей не много, но Чимин не удивлён. После несчастных случаев так всегда, по крайней мере, неделю будет мало клиентов, потому что даже вампиры не хотят находиться в том месте, где один из них учинил бесчинство. Чимин остался один пить свой «Мартини», глядя на нижний этаж, где несколько клиентов просто спокойно болтают, сидя за своими столами со стаканами, наполненными кровью. Чимин находит Чонгука на его обычном месте и машет ему рукой, чтобы привлечь его внимание. Когда у него это получается, Чимин жестом показывает ему подойти поближе, и младший сразу же делает это.
— Всё хорошо? — спрашивает он, как только оказывается под балконом.
— Да, не волнуйся. Просто хочу узнать, как там Тэхён. Он говорит, что он в порядке, когда мы говорим по телефону, но... ну, ты же знаешь.
Чонгук вздыхает и кивает.
— Нет, я понимаю. Если честно, то он в порядке. Иногда я вижу, что он смотрит на свою руку, но он, на самом деле, не говорит об этом. Я думаю, что он всё ещё просто пытается забыть о том, что произошло.
Чимин хмыкает.
— Как он себя чувствовал, когда ты привёз его домой?
Чонгук морщится.
— Это было ужасно, он много плакал. Он был таким напуганным, я думаю, что он пытался выглядеть так, как будто с ним всё в порядке, потому что там был ты.
Чимин кивает и прикусывает внутреннюю части своей щеки.
— Да, я понял это. Но с ним всё хорошо, да?
— Я уверен, что он скоро оправится. Ты знаешь его дольше, чем я, он просто из вредности скоро выздоровеет.
Чимин улыбается на это, и Чонгук усмехается вместе с ним.
— Да, ты прав, Куки.
— А ты? У тебя всё хорошо с твоим парнем?
— Да.
— Он сходил с ума от волнения?
Чимин вздыхает.
— Твою мать, да, так и было.
— Я знал это, — пожимает плечами Чонгук. — Вампиры. Мы такие. Я имею в виду, что я только наполовину вампир, но во мне всё же есть эта черта. — Чонгук быстро осматривается. — Я должен вернуться на своё место, с тобой всё будет хорошо?
— Делай свою работу, Кук-а, а я буду делать свою, — Чимин подмигивает ему. — Спасибо.
Чонгук кивает и уходит, возвращаясь в свой обычный угол, он стоит там, расправив плечи и положив руки за спину.
Чимин возвращается к своему напитку, но никак не может сосредоточиться на его вкусе. Он не обманывал Чонгука, между Юнги и им всё идёт очень хорошо. Просто Чимин никак не может выкинуть из головы то, что ему сказал Юнги. Хёна тоже упоминала об этом. Разбитое сердце. Каждый раз, когда вампир упоминает об этом, это кажется намного опаснее, чем кажется на самом деле. Чимин понимает, что его «Мартини» закончился, и, ну, в общем, он не собирается сидеть здесь и ничего не делать, и ничего не пить. Он бросает взгляд на бар и видит там Намджуна, который разговаривает с Хосоком, мужчина сейчас почти не занят, потому что так мало посетителей. Чимин встаёт и спускается вниз по лестнице балкона, направляясь к барной стойке. Он тяжело опускается на свободный табурет рядом с Намджуном, и Хосок с удивлением выгибает свою бровь.
— Что ты здесь делаешь? Если тебе была нужна выпивка, ты мог бы просто...
— Мне не нужна выпивка, — хмурится Чимин. — Нет, херня, на самом деле, она мне нужна. Но мне также нужен совет.
Хосок вытаращивает на него глаза, убирает со лба пряди оранжевых волос и поворачивается, захватив бутылку «Джина».
— Что тебе нужно, ребёнок? — спрашивает его Намджун, глядя в свой стакан с алкоголем.
Чимин ждёт, когда Хосок закончит смешивать его «Мартини». Мужчина ставит перед ним бокал для коктейля и наливает в него жидкость, потом вынимает из миски оливку и бросает её туда.
Чимин смотрит на него.
— Никакой зубочистки?
— Мне слишком любопытно, какой тебе нужен совет, — усмехается ему Хосок и облокачивается на стойку. — Выкладывай, ребёнок.
— Я должен узнать побольше о Добыче.
Брови Намджуна поднимаются, и глаза мужчины задерживаются на нём в течение некоторого времени.
— Зачем?
— Ты встречаешься с вампиром? — спрашивает Хосок.
— Да, но не то, чтобы он, на самом деле, просил меня об этом. Просто... я просто хочу знать больше, потому что я практически ничего не знаю об этом. Хотя бы, самое основное.
Намджун кивает, Чимин берёт свой стакан и пьёт.
— Хорошо, что ты спрашиваешь, лучше знать то, во что ты ввязываешься.
— Когда ты так говоришь, это кажется страшным, Джун, — бормочет Хосок.
— Ну, это уж точно не что‑то лёгкое, знаешь ли? Быть Добычей — это обязательство.
— Просто объясни это мне, — просит его Чимин, начиная беспокоиться.
— Хорошо, чёрт возьми, — Намджун глубоко вздыхает. — Ну, знаешь, быть Добычей... я не собираюсь говорить, что это что‑то похожее на брак, но, на самом деле, чертовски близко к этому. Это больше, чем обещание, это — клятва. Когда ты становишься Добычей, ты обещаешь кое-что практически навсегда.
Чимин кивает так, чтобы Намджун видел, что он слушает и понимает.
— Дело в том, что стать Добычей легко. Ты пьёшь каплю крови вампира и всё, ты и этот вампир связаны. На всю жизнь. Я не шучу об этом. Но именно в этом и загвоздка, ты не единственный, кто связан, вампир тоже.
Чимин хмурится.
— Подожди, этого я не знал.
— Это распространённое заблуждение, но оно тоже не совсем ошибочно. Знаешь, когда ты становишься Добычей, ты чувствуешь себя гораздо ближе к своему возлюбленному. Я говорю, на самом деле, о такой чёртовой близости, которую трудно описать. Ты просто чувствуешь его, ты чувствуешь, что твоя душа принадлежит теперь не только тебе. И, конечно, раз ты пьёшь кровь вампира, продолжительность твоей жизни тоже увеличивается, так чтобы ты мог оставаться с вампиром как можно дольше. Чем чаще ты её пьёшь, тем дольше ты живёшь.
— В этом что‑то есть, — комментирует Хосок, вынимая из миски оливку и закидывая её себе в рот.
— В свою очередь, твой возлюбленный будет питаться только твоей кровью, потому что он будет связан только с тобой. Ты понимаешь?
— Думаю, да, — Чимин трёт свой нос. — Это значит, что они не могут физически питаться другими или...
— Они могут. Но Джин говорит, что в этом случае, на вкус эта кровь, как дерьмо, — отвечает Намджун. — Но есть ещё одна вещь... Дерьмо, я думаю, что это несправедливо. Ты становишься Добычей, ты обещаешь, что это навсегда, но ты можешь выйти из этого.
Наступает тишина, беспокойство Чимина становится ещё сильнее.
— Я не понимаю.
— Если ты хочешь прекратить быть чьей‑то Добычей, ты просто прекращаешь быть ею, — разъясняет Намджун. — Ты считаешь, что с тебя достаточно? Просто уходи и никогда не встречайся с этим вампиром снова, ты прекращаешь пить его кровь, и связь будет ослабевать, пока не исчезнет совсем, и ты начнёшь снова стареть, как обычный человек.
— Хорошо, — медленно кивает Чимин. — Почему это несправедливо?
— Связь исчезает для Добычи, но не для вампира, — Намджун снова смотрит в свой стакан. — Этот вампир будет всё равно связан со своей Добычей. Вот почему это навсегда.
Чимин моргает, пытаясь осознать всё, что ему только что сказал Намджун. Это... твою мать, это, действительно, кажется несправедливым. Это худший вид расставания, какой вообще может быть.
— Почему? — наконец, спрашивает Чимин.
— Чёрт возьми, если бы я знал, как это работает, — пожимает плечами Намджун. — Разве, у вампиров что‑нибудь поймёшь. Поэтому, это большой шаг, особенно, принимая во внимание риски.
— Риски?
Хосок фыркает.
— Чёрт возьми, твой парень что‑нибудь говорил тебе? — Он смотрит на Намджуна, изгибая бровь. — Возможно, он не хочет говорить Чимину, потому что боится отпугнуть его.
— О чём вы говорите, парни?
— Разбитое сердце, — отвечает Намджун и облизывает свои губы. — Вампиры могут умереть от этого.
— Это... — Чимин пытается подобрать слова, но они умирают на его губах. Хёна выглядела такой печальной, когда она говорила о разбитом сердце.
И Юнги... было похоже, что Юнги просто ждал чего‑то подобного. Как будто это то, чего он ожидает, то, что он должен обязательно испытать.
— Вампирам свойственно доводить себя до смерти от голода после того, как уходит их Добыча, — добавляет Намджун. — Практически невозможно встретить вампира, у которого было бы больше, чем одна Добыча. Джин сказал мне, что они чувствуют, когда находят свою Добычу, они могут понять это по вкусу крови или ещё как‑то. Чёрт, я знаю о Добычах, которые не оставляют своих возлюбленных просто потому, что они боятся разбить их сердца, и, ну, в общем, ты же не можешь оставаться с кем‑то из чувства страха. — Намджун делает паузу. — Вот почему я говорю тебе, Чимин, быть Добычей замечательно, если ты любишь. Если ты уверен, что собираешься провести всю свою чёртову жизнь рядом с ним. Но если ты не уверен, тогда не делай этого. Ради него.
Чимин решает, что теперь настало время, чтобы выпить залпом свой напиток, и впечатлённый Хосок присвистывает.
— Твою мать, Джун, ты чертовски напугал его.
— Эй, я просто был честным, — отвечает Намджун. — Ему нужна правда.
— Я в порядке, — хрипит Чимин. — Как... как долго ты остаёшься Добычей Джин-хёна?
— Я нахожусь с Сокджином в течение шестидесяти семи лет, — с улыбкой отвечает Намджун. — И не планирую прекращать это в ближайшее время.
Хосок за стойкой пытается шутить.
— Боже, я ненавижу счастливые пары.
— Чимин-а, — зовёт его Намджун, глядя на него глазами, слишком старыми для его лица. — Поговори с ним, прежде чем принимать какое‑нибудь поспешное решение. Потому что ты слишком добрый, чтобы жить в страхе.
***
Наступает рассвет, когда он возвращается домой. Это просто приходит Чимину на ум, что в последнее время он часто называет квартиру Юнги своим домом. И это ещё одно, о чём он должен теперь подумать. Ему удаётся снять свою обувь, несмотря на то, каким усталым он чувствует себя, и он тащит своё сонное тело в спальню.
Он различает силуэт Юнги в тусклой темноте комнаты, плотные занавески ограждают его от солнца. Юнги лежит, свернувшись калачиком под одеялами, с крепко закрытыми глазами и поджатыми губами. Твою мать, он такой милый.
Чимин снимает свою одежду и берёт первую попавшуюся рубашку, которую он находит в шкафу, потом он забирается на кровать под одеяла и ложится рядом с Юнги.
Как и каждую ночь, Чимин проводит пальцами по спинке его носа, потом по изгибу его губ, его челюсти и ведёт вверх до его скул и бровей. Чимин чувствует, как его губы растягиваются в улыбке.
— Ты вернулся, — ворчит Юнги, не открывая своих глаз.
— Разбудил тебя?
— Всё хорошо, я ждал тебя, — Юнги двигается немного ближе к нему. — Иди сюда, как работа?
— Хорошо, — говорит Чимин, когда он с лёгкостью пристраивается на груди Юнги, и вампир обнимает его. — Тихая ночь, не было ни одного клиента. Что очень плохо для моего банковского счёта, но прекрасно для моей крови.
— И это чертовски правильно.
Чимин хмыкает.
— Юнги.
— Мм?
— Я не собираюсь разбивать твоё сердце.
Юнги ничего не говорит, но Чимин чувствует, что он обнимает его крепче.
— Хорошо.
— Вот почему я думаю, что, возможно...
— Чимин, куколка, ты, на самом деле, не должен становиться моей Добычей. Я серьёзно.
— Я думаю... — продолжает Чимин. — Я думаю, что, возможно, мы должны посмотреть, как всё сложится, прежде чем принять какое‑нибудь решение. Потому что это слишком важное решение.
— Это так.
— Поэтому мы останемся, как сейчас, на некоторое время. Надеюсь, надолго. И, возможно, у меня на это уйдут целые годы, но как только я буду уверен, тогда...
— Как только ты будешь уверен, — Юнги трётся губами о лоб Чимина. — Как только ты будешь уверен, скажи мне. До тех пор мы остаёмся так, как есть.
Чимин вздыхает, становясь немного потерянным в тёплых объятиях Юнги.
— До тех пор.