Часть 9
Юнги говорит ему однажды днём, что у него никогда раньше не было Добычи и никогда не возникало желания найти её.
— Я наслушался об этом столько разного ужасного дерьма, — говорит Юнги, когда он лежит на диване с Чимином, растянувшимся на нём, и в полглаза смотрит телевизор, расчёсывая пальцами волосы младшего. — Я родился в семье, где не было Добычи, мои родители были оба вампирами, чистокровная родословная и всё такое. Некоторые из нашего рода — элитарные придурки, другие, на самом деле, не придают этому никакого значения. Не знаю, не видел их целую вечность. Иногда я разговариваю со своим братом.
Чимин хмыкает, упираясь подбородком в грудь Юнги.
— А остальная твоя семья?
— Мой отец в порядке, но моя мама не была рада, когда я уехал из дома так скоро, — усмехается Юнги. — Я имею в виду, что я прожил с ними пятьдесят лет, имея дело со всеми их заморочками, и я хочу сказать, что я продержался гораздо дольше, чем ожидал.
— Что за заморочки?
— У меня большая семья. Кузены, дяди, весь этот бедлам. И, так как мы все чистокровные вампиры, у нас было столько конфликтов по поводу денег, состояния и предприятий, которыми мы владеем, но это, на самом деле, всё очень скучно. Поэтому я просто уехал и начал жить сам по себе, так чтобы они не могли найти меня в течение... — Юнги замолкает. — Скажем, пятисот лет, когда я, наконец, состарюсь, и они все захотят получить часть моего наследства, потому что они думают, что имеют на него полное право. Твою мать.
Рука Юнги перемещается от волос Чимина к его щеке. Накрывая её ладонью, он рисует на ней круги большим пальцем, и Чимин немного наклоняется вперёд в поисках более тесного контакта.
— А какое отношение это всё имеет к Добыче?
— Элита, вот кто мои родители, — отвечает Юнги. — Им не нравится сама идея того, что между вампирами и людьми может быть какая‑нибудь связь.
— Но ты уехал давным-давно, ты разорвал отношения, так что они не могли помешать тебе быть с кем‑то.
— Я говорил тебе, что никогда, на самом деле, не думал об этом. Потому что... — Юнги сжимает свои губы. — Мои родители и семья забили мне голову историями о разбитых сердцах, о вампирах, которые потеряли всё из-за человека, из-за людей, которые лгали им только для того, чтобы иметь возможность жить дольше. Поэтому я никогда никого не искал. Тебя я тоже не искал, ты просто появился сам. — Юнги пожимает плечами. — И тут я мало что мог сделать, ты просто вскружил мне голову.
Чимин поджимает свои губы так, чтобы скрыть широкую улыбку, которая готова появиться у него на лице, и прячет своё лицо на груди Юнги, уткнувшись носом в футболку вампира.
— Чёрт возьми, с чего это ты ведёшь себя так мило, мм? — спрашивает Юнги.
— Ох, замолчи.
— Ты всегда так делаешь, ты задаёшь мне вопросы, я отвечаю честно, а ты весь вспыхиваешь и становишься смущённым.
— Пожалуйста! — смеётся Чимин, поднимая голову, чтобы посмотреть на Юнги. — Вчера я ходил в шортах, а ты выглядел так, как будто был готов взорваться.
— Это не было смущением, просто у меня совершенно неожиданно встал член.
Чимин щиплет Юнги за бедро, и вампир вздрагивает, шипя и впиваясь в него взглядом.
— Для такой крошки, ты ужасно жестокий.
Чимин с усмешкой пожимает плечами, подаётся вперёд и начинает покрывать поцелуями лицо Юнги, вампир стонет и морщится, но всё же позволяет ему делать это.
***
Тэхён возвращается к работе, как будто с ним никогда ничего плохого не происходило. Он всё так же улыбается и шутит, отпускает грязные комментарии о заднице своего парня и... ну, что же, всё как всегда. Тэхён не нацепляет фальшивые улыбки и не изображает счастье, он никогда не был таким человеком. Но теперь, каждый раз, когда его заказывают, Чимин видит, что он неосознанно потирает свою руку, как будто ему нужно напоминание, прежде чем принять заказ.
***
— И вот я, — Тэхён потягивает свой напиток, закинув ногу на ногу. — Одетый только в один из самых сексуальных комплектов «Babуdoll», какой ты только мог когда‑нибудь найти, в крутой позе лежу на своей кровати, как будто я нахожусь в чёртовом каталоге «Victoria's Secret», когда Чонгук, наконец, возвращается домой.
Чимин кивает и проводит пальцем по ножке своего бокала для коктейля.
— Он открывает дверь, заходит, видит меня и просто замирает на месте. А я там жду хороший трах, представляешь?
— Конечно.
— Чонгук просто продолжает смотреть. И я не уверен, должен ли я счесть это горячим или нет. Я клянусь, что прошло не меньше минуты, во время которой я даже не мог дышать, — Тэхён облизывает свои губы и делает драматическую паузу. — А потом Чонгук шлёпается на проклятый пол, как сырая тряпка.
Чимин моргает:
— Он упал в обморок?
— Да.
— Потому что он увидел тебя в «Babydoll».
— Я чуть не вызвал скорую помощь.
— Твой парень — чёртов идиот.
— Я предпочитаю термин Милый Великовозрастный Ребёнок, — говорит Тэхён. — М. В. Р., если хочешь.
Чимин фыркает и чуть не захлёбывается своим «Мартини». Его планшет гудит, он вздыхает, берёт его и смотрит на запрос.
— Сеанс на тридцать секунд, — стонет он, когда принимает работу. — Я скоро вернусь.
— Да, — улыбается Тэхён. — Будь осторожен, хорошо?
Чимин кивает ему.
— Да.
***
Если честно, то он начинает серьёзно задумываться о том, чтобы уйти c работы. У него никогда не было проблем с ней, его работа давала ему деньги и определённый образ жизни. Но с тех пор, как появился Юнги, для него становится всё труднее и труднее сидеть там на диване рядом с другим вампиром, который пьёт его кровь. Это начинает быть некомфортным. И всё же, он не уйдёт, пока Джин не найдёт кого‑нибудь, кто сможет заменить его.
Чимин поправляет рубашку и открывают дверь в свой номер люкс. Должно быть, это новый клиент, Чимин уверен наверняка, что он никогда не видел этого мужчину прежде. Он выглядит довольно обычно, простой дёшево выглядящий костюм, который слегка обтягивает его, огромные глаза на довольно маленьком лице, хотя он хорошо сложён. У него, вероятно, нет достаточно денег, но всё же он хочет выглядеть, как нувориши, вот почему ему удалось заказать Чимина только на тридцать секунд.
— Привет, милый, — Чимин улыбается и закрывает дверь. — В первый раз здесь, мм?
— Да, — отвечает он, его голос настолько низкий, что Чимин напрягается, услышав его.
— Ну, сядь там, я начну с правил, — Чимин указывает на угол потолка. — Здесь есть камера, которая всё записывает, мне разрешено прервать сеанс в любой момент. Я подниму тревогу, если по какой‑либо причине я не буду чувствовать себя комфортно.
Чимин видит вспышку раздражения на лице вампира, когда он садится на диван.
— Если ты хочешь добавить секунды, ты должен сказать мне, прежде чем наше время истечёт, — Чимин начинает расстёгивать пуговицы на рукаве своей рубашки, закатывая его вверх, надеясь привлечь внимание вампира к своему запястью. — Всё понятно, милый?
Вампир кивает и бормочет «да».
— Вот и хорошо, тогда, — Чимин садится рядом с ним и берёт секундомер. — Где ты хочешь...
— Шея.
Чимин сдерживает вздох и сжимает челюсть.
— Да, хорошо.
Он расстёгивает первые две пуговицы рубашки, позволяя ей слегка спасть с его плеч, откашливается и наклоняет голову набок.
— Когда ты будешь готов.
Как только он говорит это, вампир уже находится на нём, погружая свои клыки в его шею так быстро и сильно, что Чимин вынужден закусить свою губу, чтобы не закричать. Чёртов кусок дерьма действительно хочет получить столько крови, сколько он может за то короткое время, которое у него есть.
Чимин включает секундомер и глубоко дышит. Он знает, что это... всего лишь тридцать секунд, но это... твою мать, это так больно. Вампир сосёт кожу слишком сильно, Чимин, уже чувствует, что там появляется синяк, острые зубы впиваются в открытую рану, вызывая ещё больше боли. Чимин закрывает глаза и сдерживается, чтобы не застонать, изо всех сил стараясь вытерпеть это. Не в первый раз ему попадается такой грубый клиент, всё хорошо, он может сделать это.
Вампир издаёт какой‑то звук у его шеи, слизывая языком кровь из раны, Чимин морщится, но ничего не говорит. Такое бывает, у него никогда не было проблем с такого рода поведением. Чёрт побери Юнги за то, что избаловал его и сделал таким разборчивым, это полностью его вина.
Вампир кусает снова, в том же самом месте, с тем же самым давлением и силой, Чимин ворчит от боли и смотрит украдкой на секундомер. Он видит, что до конца остаётся только пятнадцать секунд. Поэтому он закрывает глаза и начинает считать, игнорируя звуки, которые издаёт вампир, он просто ждёт...
Секундомер звенит, и Чимин открывает глаза.
— Время закончилось, милый.
Вампир лишь немного отстраняется.
— Я прошу ещё несколько секунд.
— Так нельзя.
— Ещё десять секунд, — он возвращается к его шее и снова сосёт.
Чимин закатывает глаза и тянется за тревожной кнопкой, которую он держит в заднем кармане своих джинсов. Внезапно чья‑то рука захватывает его запястье и поднимает его руку вверх, фиксируя её у него над головой.
— Отъебись от меня, — рычит Чимин, начиная вырываться, но вампир просто сжимает его запястье ещё крепче и впивается в его шею.
Именно тогда у Чимина кровь застывает в жилах. Потому что он был в опасности прежде, но это впервые, когда он не может подать тревогу.
Чимин начинает бороться, пытаясь сбежать от вампира, по крайней мере, заставить его прекратить пить свою кровь, он знает, что такими темпами у него скоро начнётся головокружение, мужчина пьёт слишком много и слишком быстро.
— Твою мать, отпусти меня! — кричит Чимин, пытаясь упереться коленями в живот вампира, чтобы оттолкнуть его и получить тот единственный шанс выбраться из этого, прежде чем всё это дерьмо зайдёт слишком далеко.
После инцидента с Тэхёном, Сокджин дал ясно понять одну вещь: самозащита была важнее всего.
Чимину удаётся поставить ногу на диван, он всё ещё пытается отпихнуть вампира и изо всех сил старается не закрывать глаза от боли. Свободной рукой он тянется к своей икре и почти достаёт до неё, чувствуя нож под тканью своих штанов.
Он быстро подсовывает руку под штаниной джинсов, когда вампир кусает его шею так сильно, что Чимин клянётся, что может упасть в обморок прямо сейчас. Он кричит хриплым голосом с глазами, полными слёз, боль в шее такая мучительная, его кожа почти горит в том месте, где его укусили. У Чимина начинает темнеть в глазах, всё болит, но ему всё же удаётся схватить нож, спрятанный в его штанах, он привязан простым поясом к его голени. Он вытаскивает его из ножен и, не задумываясь ни на секунду, глубоко вонзает его в шею вампира. Мужчина орёт и отстраняется, хватаясь за свою шею, и Чимин, наконец, может вырваться от него. Он падает на колени, как только вскакивает с дивана, но снова встаёт, прижимая руку к ране на своей шее, а другой рукой хватает тревожную кнопку в кармане своих джинсов и нажимает на неё. В тот же момент звучит тревога.
Чимин выбегает из номера, его ноги дрожат, и он едва держится на них, делая несколько заплетающихся шагов, прежде чем снова падает на пол на колени. Но Югём уже находится в коридоре и мчится к нему.
— Чёртово дерьмо, Чимин, что... — внимание Югёма переключается на вампира, который выбегает из комнаты, пытаясь скрыться.
Но Югём набрасывается на него, хватая его руку, и, скрутив её, прижимает вампира к стене. Мужчина начинает сопротивляться, но вскоре успокаивается, как только Югём начинает вонзать и поворачивать нож, который Чимин воткнул в шею вампира, ещё глубже в рану.
Чимин отползает к стене так, что он может, по крайней мере, опереться на неё спиной, его голова плывёт от боли и головокружения, он чувствует, как кровь просачивается между его пальцами. Совершенно ясно, что одного давления на рану не достаточно. Краем глаза Чимин видит, что прибывает ещё несколько человек из службы безопасности, он видит, что к нему бежит Чонгук, поэтому он решает, что если закроет свои глаза прямо сейчас, то это не будет такой уж плохой идеей.
— Ты держишь свои чёртовы глаза открытыми, Чимин, — говорит Чонгук твёрдым голосом, его руки уже находятся на шее Чимина, и тот опускает свою руку, но глаза, всё-таки, открывает.
— Т-ты забыл добавить «хён», — бормочет Чимин, и Чонгук заставляет себя засмеяться.
Другие охранники уводят вампира. Югём смотрит на него огромными глазами.
— Это большая рана, — говорит он. — Мы должны отнести его в медпункт.
Чонгук кивает, и Югём опускается на колени возле него, они оба поддерживают Чимина за ноги и за спину, Чонгук прижимает руки к ране на его шее.
Чимин изо всех сил пытается держать глаза открытыми, он не осмеливается закрыть их, пытаясь сосредоточиться на потолке, когда он чувствует, что кто‑то берёт его за руку и сжимает её.
— Что, чёрт возьми, произошло с ним? — говорит Тэхён громким голосом, в котором слышен страх.
— Я клянусь, что был на месте, как только прозвучала тревога, но он уже был в таком состоянии, — отвечает Югём, Чимин смотрит на Тэхёна. — Это выглядит просто ужасно, я не знаю, почему он сразу же не поднял тревогу.
Чимин чувствует, что на него устремлены взгляды практически каждого клиента, когда его несут в медпункт. Он видит, как Джин открывает для них дверь.
— Я в порядке, — удаётся прошептать Чимину, его горло сильно болит.
— Ты совсем не в порядке, — бормочет Чонгук, когда они вместе с Югёмом сажают его на стул.
— Он теряет так много крови, это не нормально, — бормочет Тэхён, сжимая его руку, которую он всё ещё не отпускает.
— Всё хорошо, — говорит Джин, захватывая бинты и дезинфицирующее средство. — Всё будет хорошо, сначала мы посмотрим насколько, на самом деле, глубока рана, а потом, возможно, начнём паниковать.
— Ничего себе, это... действительно, не поможет, — говорит Югём, Джин бросает на него взгляд и встаёт рядом с Чонгуком, складывая бинт в четыре слоя.
— Ты быстро убираешь свои руки так, чтобы я смог положить это на его шею, — говорит он Чонгуку. — Сейчас.
Чонгук убирает руки, и Джин сразу же прижимает повязку к ране, Чимин шипит и сжимает руку Тэхёна ещё сильнее.
— Хорошо, давайте посмотрим, — Джин осторожно отодвигает край повязки, прищуривает глаза и облизывает губы. — Оказывается, что нам не стоит паниковать, всё не так плохо.
— Не так плохо?! — верещит Тэхён. — Он выглядит так, как будто этот придурок перерезал ему горло!
— Это потому, что он вырвал у него целый кусок плоти, но рана не глубокая, и он не повредил артерию, рана поверхностная. Просто большая. — вздыхает Джин. — Твою мать, тебе, Чимин, так повезло.
Чимин хмурится.
— Да. Повезло. Именно это я и чувствую.
Тэхён хихикает.
— Он саркастичный, он будет жить, это чудо.
Чимин бы засмеялся, но, если честно, каждый раз, когда он открывает свой рот, у него всё болит так сильно, что он лучше помолчит.
— Будет очень больно, — говорит Джин с бутылкой дезинфицирующего средства в своей руке. — Но я быстро, ладно?
Чимин слабо кивает и глубоко вздыхает, готовясь к ещё большему количеству боли. Сокджин наклоняет бутылку и начинает лить жидкость на его кожу, всё тело Чимина напрягается, и он стискивает зубы, изо всех сил стараясь не проронить ни звука. После того, через что он прошёл в своём номере, эта боль была для него, на самом деле, пустяком.
— Югём, принеси мне чистые повязки, — даёт инструкции Сокджин, всё ещё дезинфицируя рану. — Чонгук, возьми несколько полотенец и намочи их водой, чтобы мы могли оттереть с него эту кровь.
Тэхён судорожно вздыхает, явно пытаясь успокоиться.
— Господи, Минни, и как тебя так угораздило?
— Я пытался поднять тревогу, как только он попросил больше секунд, потому что он сказал это после того, как закончилось время, — говорит Чимин и сглатывает. — Но он заметил это и схватил мою руку, он продолжал пить кровь, мне едва удалось достать нож.
Югём возвращается с чистыми повязками, и Джин быстро накладывает их на рану, сложив их в несколько слоёв, потом он закрепляет их, обернув бинт вокруг шеи Чимина.
— Слишком туго? — спрашивает он, Чимин качает головой. — Хорошо. Ну, кровь уже остановилась, но, возможно, было бы лучше для тебя поехать в больницу. Если не сегодня вечером, то тогда завтра.
Чимин вздыхает.
— Останется шрам?
Джин морщится.
— Боюсь, что да, ребёнок.
Чимин закрывает глаза и кивает.
— Да, хорошо.
— Чимин...
— Это не твоя вина, хён, — говорит Чимин. Он действительно так думает. Это не вина Джина, здесь никто не виноват кроме вампира. И его самого, потому что он всё ещё работает здесь. — Но, это чтобы ты знал, ты можешь начинать подыскивать кого‑нибудь, кто в скором времени сможет заменить меня.
Джин улыбается ему.
— Я приложу все усилия. В любом случае, ты можешь не возвращаться сюда в течение, по крайней мере, трёх недель, ты подвергся серьёзной опасности.
— О, Боже, — стонет Чимин. — О, нет, Юнги убьёт меня.
— Не думай об этом сейчас, — говорит ему Джин, потирая переносицу. — Отдохни здесь некоторое время, хорошо? А когда почувствуешь себя лучше, я вызову тебе такси.
Чимин кивает.
— Да, спасибо.
Сокджин смотрит на него в течение нескольких секунд, он плотно сжимает губы и хмурится.
— Я так сожалею, Чимин.
Чимин натянуто улыбается.
— Это не твоя вина.