Часть 11
Когда он просыпается, должно быть уже день, судя по низким солнечным лучам, проникающим в комнату через небольшую щель между занавесками. Чимин вздыхает, у него в горле ощущения, как от наждачной бумаги, и болит шея. Ему удаётся встать с кровати и медленно выйти из комнаты. Он направляется в кухню, наливает себе стакан воды и жадно пьёт.
Юнги, кажется, нет дома, слишком тихо. В этот час он обычно или спит, или работает, но из небольшой студии не доносится никаких звуков, и когда Чимин идёт проверить комнату для гостей, он находит её пустой.
Юнги нет дома. Он ушёл, когда солнце ещё не зашло, и уже одно это говорит Чимину о том, насколько Юнги должен быть рассерженным на него...
Это не значит, что он сгорит дотла, но вампирам просто не нравится солнечный свет, а Юнги особенно чувствителен к нему. Поэтому, если Юнги, на самом деле, почувствовал настолько сильную потребность покинуть дом средь бела дня, тогда это действительно означает, что Чимин облажался.
***
Чимин убивает время, принимая долгую ванну, он меняет повязку на шее и морщится от того, насколько раздражённой выглядит кожа вокруг его раны, она очень чувствительная и пульсирует. Потом он сидит на диване, закутавшись в одно из пушистых одеял Юнги, и смотрит телевизор, на самом деле, не обращая на него никакого внимания, ожидая, когда вернётся Юнги. Это всё ещё его дом, он должен вернуться, даже если только для того, чтобы расстаться с ним.
Чимин смотрит на свой телефон, уже десять вечера. Он даже ещё ничего не ел, слишком занятый тем, что проклинал себя за то, что был таким придурком. Чимин вздыхает и быстро набирает номер Джина. Он ждёт, когда вампир ответит.
— Минни? Всё хорошо?
Чимин вздыхает.
— Я в порядке, хён.
— Ты же не просто так говоришь это, да? — на заднем плане звучит музыка, Джин должно быть в борделе. — Мне так плохо, Чимин, я думаю о том, как улучшить систему безопасности и...
— Джин-хён, это была не твоя вина, я просто стал очень невезучим, — пытается его успокоить Чимин, потому что это, на самом деле, не вина Джина. — Просто... я должен поговорить с кем‑то. И вампир подошёл бы для этого лучше всего.
— Хорошо. Хорошо, дай мне секунду.
Чимин замолкает и ждёт, когда Джин заговорит снова, он слышит, как музыка медленно исчезает, открывается и закрывается дверь, потом наступает тишина. Джин должно быть или в своём офисе, или возле клуба, возможно на заднем дворе.
— Хорошо, Чимин-а, рассказывай.
— Это... — Чимин теребит одеяло. — Я сказал кое-что ужасное Юнги.
Пауза.
— Хорошо, что именно?
— Он был очень взволнованным и сходил с ума из-за несчастного случая с клиентом, и продолжал говорить мне, что я должен уйти c работы.
— Ну, ты не можешь винить его за это, Чи...
— Я знаю это, — бормочет Чимин. — Но я так нервничал, мне было очень больно, и я был напуган, но всё, что делал Юнги — это орал мне вещи, которые я уже знаю, поэтому я просто огрызнулся на него.
— Что ты сказал?
Чимин буквально изо всех сил пытается повторить это снова.
— Я сказал ему, что я не его Добыча, поэтому он не может указывать мне, что делать.
На другой линии молчат некоторое время, потом слышен вздох.
— Господи, Чимин.
— Я знаю! — восклицает Чимин. — Я знаю, это было ужасно, это было уже слишком и совсем неуместным, я знаю, насколько важным для вампиров является всё, что касается Добычи! Я был возбуждён, я не имел в виду то, что сказал! Но теперь его нет, он ушёл и всё ещё не вернулся, и я боюсь, что разрушил всё просто потому, что я идиот и...
— Чимин, дорогой, пожалуйста дыши? Ты начинаешь заговариваться, успокойся.
Чимин закрывает глаза и делает вдох, медленно вынуждая своё сердце биться не так быстро.
— Я чувствую себя, как последнее дерьмо.
— Я знаю, Чимин. Но... хорошо, выслушай меня. Я знаю, что ты сказал это в порыве гнева, у тебя был ужасный опыт, и вместо того, чтобы успокоить тебя, Юнги просто говорил тебе вещи, которые ты уже знаешь. Но на этот раз, я думаю, что ты должен попытаться поставить себя на место Юнги, — осторожно и мягко говорит Джин. — Если ты хочешь остаться с ним, я хочу, чтобы ты понял, что такие вещи будут случаться. Потому что вампиры такие, мы такие по своей природе. Мы защищаем то, что мы любим, потому что то, что мы любим очень хрупкое, а мы нет. Я знаю, что это раздражает, поверь мне, Намджун никогда не забывает напоминать мне об этом, но мы защитники от природы и охраняем свою территорию. Мы рождены хищниками, это в нашей природе, и это нельзя изменить. И если ты когда‑нибудь станешь его Добычей, то инстинкт защищать своё только станет ещё сильнее. Юнги и так старается изо всех сил, то, что он спокойно относится к тому, что ты работаешь в этом борделе до сих пор, всё ещё поражает меня. Он, на самом деле, позволяет тебе работать в месте, где другие вампиры пьют твою кровь, ты хоть понимаешь, как это, на хер, трудно? Я не думаю, что смог бы позволить такое, если бы это касалось Намджуна.
Чимин ничего не говорит, поэтому Джин начинает снова.
— Чимин, ты — сильный человек, и у тебя есть своя собственная жизнь. Я понимаю это. Но эта работа грязная и опасная, и любой, не только вампир, не захотел бы, чтобы ты занимался этим. И вот ты возвращаешься домой и пахнешь так, как будто кто‑то разорвал твоё горло, он запаниковал. Чёрт, я удивлён, что он не попытался приехать сюда и убить вампира, который сделал тебе это.
— Я знаю, — шепчет Чимин. — Я знаю это.
— Юнги, возможно, вёл себя слишком резко, но разве его можно обвинять за это? Ты чуть не умер, — вдыхает Джин. — Чимин, вампиры окружены вещами, которые увядают так быстро, что глазом не успеешь моргнуть. Мы делаем всё от нас зависящее, чтобы быть уверенными в том, что они не увянут на наших глазах.
***
Чимин не уверен, сколько сейчас времени, возможно близится рассвет, но он просыпается от того, что пальцы Юнги расчёсывают его волосы.
— Спи дальше, — говорит Юнги, он стоит на коленях на полу перед диваном. — Я не хотел тебя разбудить.
Чимин шевелится под одеялом.
— Который час?
— Ещё даже не рассвет, возможно, четыре часа утра, — Юнги замолкает на секунду. — Всё же, тебе лучше лечь в кровать.
— Ты будешь спать со мной, или уйдёшь в комнату для гостей?
— Если ты хочешь, чтобы я спал с тобой, то я буду спать с тобой.
— Хорошо, — Чимин протягивает руки. — Отнеси меня?
Юнги закатывает глаза, но всё же подсовывает свои руки под руки Чимина и обнимает его за талию, Чимин быстро приподнимается и обхватывает ногами талию Юнги. Вампир встаёт, поднимая Чимина с дивана.
— Боже, ты тяжёлый, — стонет Юнги.
— Что случилось с силой вампира? — спрашивает Чимин, упираясь подбородком в плечо Юнги, когда тот идёт в спальню.
— Никогда не был сильным вампиром. Моя сила в скорости.
Чимин хихикает.
— Ты, на самом деле, один из тех убогих супергероев, у всех есть супер крутые способности, и всегда находится один, кто просто быстрый.
— Я собираюсь уронить тебя, тогда мы посмотрим, кто здесь убогий супергерой.
Они добираются до кровати, и Юнги становится на колени, чтобы осторожно опустить Чимина на матрас, а потом сам тяжело падает рядом с ним.
— Я так чертовски устал.
Чимин молча лежит рядом с ним.
— В следующий раз, когда я решу, что это хорошая идея прогуляться по округе, когда я взбешён, и солнце ещё светит, просто затолкай мне чеснок в задницу.
Чимин фыркает на это, и этот звук быстро превращается в смех, Юнги улыбается ему с тем самым глупым любящим выражением, которое появляется на его лице.
— Не заставляй меня смеяться, моя шея всё ещё болит.
Взгляд Юнги падает на его шею.
— Скажи честно, насколько это плохо?
— На самом деле, не настолько плохо. Но и не хорошо, но я буду в порядке, — вздыхает Чимин. — Хотя, останется шрам.
Юнги кивает, а потом раскрывает свои объятия, и Чимин быстро двигается так, чтобы Юнги мог обнять его. Младший чувствует, как у него вырывается вздох, как только он утыкается лицом в шею Юнги, запах его одеколона такой знакомый, что напоминает запах дома, и руки Юнги так легко обнимают его тело.
— Я так сожалею, куколка, — говорит Юнги в его волосы. — Мне так чертовски жаль.
— Нет, это я перегнул палку. Я, правда, не имел это в виду, когда говорил о том, что я не твоя Добыча...
— Ты не моя Добыча.
— Это не даёт мне право говорить такие ужасные вещи. Я знаю, насколько Добыча важна для вампира, и я сожалею, что намекал на то, что ты контролировал бы меня или что‑то в этом роде. — Чимин делает паузу. — Прости, Юнги.
— Хорошо, куколка, — Юнги тыкается носом в его волосы. — И ты меня прости за то, что я только нападал на тебя, когда тебе было нужно просто немного покоя, я был так... так напуган. Но ты был тоже напуган, даже больше, чем я, поэтому... — Юнги замолкает на некоторое время. — И почему, на хер, я так плох в таких делах?
Чимин хихикает, его пальцы скользят вдоль позвоночника Юнги.
— Ты хорош в других вещах.
— Да?
— Конечно.
— В чём, например?
— Когда вылизываешь мою задницу.
— Тебе повезло, что ты всё ещё слабый и раненный, иначе я бы уже разложил тебя на этой кровати, умник.
— Ты хорош в том, что очень добр ко мне, Юнги, — говорит Чимин. — Ты хорошо ко мне относишься.
Юнги прижимает его к себе чуть сильнее, и Чимин не обращает внимание на лёгкую боль в шее, готовый потеряться, как ему кажется, в самом безопасном для него месте на земле.
— Я оставлю работу в борделе, хорошо? Просто дай Джину-хёну время, чтобы найти замену, и я уйду. У меня есть три недели отпуска, Джин сказал, что собирается найти кого‑нибудь за это время, скоро я буду свободен от этого. — Чимин быстро чмокает Юнги в плечо. — Хорошо?
— Хорошо, — говорит Юнги. — Хорошо, куколка.