Глава 5
Но врешь. Я видел все, и я не умер.
Не говорите мне, что я никто.
Ольга Лишина
Томаш раз за разом пытался вспомнить, что было между, но память все время обрывалась на расцветающем над замком огненном цветке. А потом все расплывалось.
Его приковали к стене так, что даже пошевелиться было трудно. Боялись. Перед глазами все еще плясали темные пятна, тошнило и хотелось пить (будь проклята вся эта магия), но хуже всего было осознание, что тебя предали. Разменяли, как мелкую фигуру в игре - ради большей цели не жалко.
- Где я?
Голос прозвучал хрипло и безразлично. Действительно, какая разница, где он, если все плохое, что могло случиться, уже случилось.
Стражник, стоявший у двери, вздрогнул: ни то успел задремать, ни то удивился, что пленник вообще разговаривает. Действительно, навьим тварям положено рычать и бросаться на все, что видят.
- Не твоего ума дело, - зло бросил он, покрепче перехватывая заточенную жердь, - Радуйся, что маги (чтобы им пусто было) тебя трогать запретили, а то бы давно прирезали, караулить еще, выродка.
Стражник сплюнул на земляной пол.
В острожке никого не держали долго. Убийцы и воры, если переживали народный суд, обычно отделывались платой в городскую казну. Томаш не помнил, когда его первый раз бросили в вырытое для вампиров подземелье, время вообще превратилось в вязкий кисель из пробуждения, голода и поглощающей все темноты. Но точно гораздо позже, чем все это случилось.
- Иди, погуляй.
- Но, госпожа магичка...
Девушка морщится на нелестное прозвище. Стражник видит это и мнется еще сильнее. Ругаться с магом будет только последний дурак.
- Вот. И жди за дверью.
Звякает монета, в полутьме не видно какая, но стражник так рьяно бросается ее подбирать, что чуть не роняет свое «копье». Лесса одной рукой перехватывает обструганную осиновую палку, и та в мгновение осыпается в ее руках пеплом. Стражник пятится, сшибает головой плохо закрепленную балку и в ужасе выскакивает за дверь.
Девушка подходит ближе. Улыбается, растягивая слова:
- Вацлав Мазур.
Тогда его еще звали Вацлав. Обычное такое имя, не то чтобы сильно родовитое. Не выродок, не тварь, не вампирское отродье. Но сейчас даже его хотелось забыть, как страшный сон, вместе со всем, что произошло.
Больше всего на свете в этот момент ему хотелось задушить ее. Стереть самодовольную усмешку. Цепи надсадно зазвенели, но выдержали. А жаль.
- Зря стараешься, мальчик, - Лесса улыбнулась и провела грязными от сажи пальцами по его щеке. - Я не такая сентиментальная, как Якуб. Но этот дурачок очень просил за тебя, так что сегодня ты не умрешь.
- Предатель... - бессильно прорычал он сквозь зубы. - Зачем вы это делаете? Думаете, вас ненавидят меньше?
Девушка пожала плечами.
- Клятва, Вацлав. Ничего личного. Мы защищаем магию ценой всего, а... как они вас называют? Вампиры? Вампиры - это меньшая цена, что мы можем заплатить. Пара сотен лет, и о тебе никто не вспомнит, а академия будет жить.
Он уже почти не слушал ее. Почему-то вспомнилась старая северная сказка про злого чародея, заточенного в подземелье храброй царевной. Кажется, потом его, по глупости, выпустил ее жених, а вместе с ним зимнюю стужу и много чего еще. Но Вацлаву нечего было надеяться на такое чудо. Сегодня он не умрет, значит, умрет завтра или через год, не самое ужасное будущее, которое могло бы случиться...
...которое случилось.
- Томаш?!
Вопрос мага вспугнул воспоминания. Вражик спросил одно и то же уже два раза, но по затравленным глазам понял, что тот вампир ничего не услышал. Отмечая про себя, что занятия с первогодками наделили его, если не вселенским спокойствием, то уж точно бесконечным смирением с тем, что тебя не слушают, Вражик вздохнул и терпеливо повторил еще раз:
- Ты ешь чеснок?
- Это опять ваши глупые предрассудки? - настороженно отозвался Томаш, невольно потирая запястья.
- Что? - маг опешил. - Просто Вальжана его не любит, вот я и спрашиваю.
Вражик вернулся к готовке. Вальжана еще утром убежала разносить лекарства и до сих пор не вернулась. Он уже начинал беспокоиться за сестру, хотя и знал, что в городе с ней ничего не случится.
- А раньше про вас тоже всякие бессмысленные байки придумывали? Или это уже после войны началось?
Томаш пожал плечами.
- При мне уже были. Правда достаточно невинные, например, что мы не отражаемся или тень не отбрасываем. Меня как-то даже девчонка спрашивала, откуда я знаю, как выгляжу.
Вражик усмехнулся, разбивая яйцо на сковороду:
- И что же ты ей ответил?
- Что в книжке прочитал, а у нее так точно не получится, так что пусть на себя в ложке любуется.
- Бедная девочка.
Маг уже не первый раз пытался вывести Томаша на разговор. Вампир отвечал неохотно, но постепенно втягивался.
- Угу, а потом оказалось, что ложки у нее деревянные. Никогда себя больше таким дураком не чувствовал.
Вражик не выдержал и рассмеялся.
- Это уже перед самой войной стали говорить, что мы детей убиваем и девушек... воруем. Я даже не думал, что в такую глупость кто-то поверит, - Томаш поморщился, - Оказалось зря.
- Чем глупее слух, тем люди охотнее в него верят. Наша соседка вообще считала, что раз я маг, то по ночам обязательно мертвецов поднимаю. Сама сходила бы какую-нибудь навь упокоить - пол ночи убьешь только на то, чтобы ее по болоту выследить - после такого точно не останется никакого желания еще кого-то воскрешать.
- Кого ты там собрался воскрешать? - весело спросила Вальжана, плечом открывая дверь.
Руки ее были заняты охапкой ярко-желтых одуванчиков, которые с первыми теплыми днями высыпали вдоль полей.
- Тебя. Время-то видела, полуночница, - отозвался Вражик, ставя на стол сковороду.
- Ну не ворчи, подумаешь, задержалась чуточку.
Девушка сунулась за печку и вытащила оттуда какой-то горшок, едва не уронив всю охапку цветов. К утру пушистые головки все равно поникнут, но и оставлять их без воды жалко.
Вражик миролюбиво отобрал горшок и зачерпнул в него воды из ведра.
- Ёжик твой подарил?
Девушка фыркнула:
- Йо-шко.
После Раудоны прошла всего неделя, но разговоры о таинственном ночном незнакомце в доме не утихали. Впрочем, таинственным он давно не был. Ближе к летним работам в Хоривицу стягивались работники со всех окрестных поселений. Некоторые приезжали и совсем с юга, где леса постепенно сменялись степью, а вместе с тем редели и обжитые места. Йошко был одним из таких искателей счастья: смуглый, темноглазый, он в первую неделю привлек внимание всех хоривских девчонок. Вражик, между делом, поспрашивал о нем у кузнеца, взявшего на постой «степняков», но и тот знал о них немного: парни работящие, дурашливые, железо ковать не наученные, но быстро схватывают. Большее его не интересовало. Вражик и сам пару раз видел парня, зубоскалящего с торговками на площади: ничего примечательного, но магу все равно что-то не нравилось. «Пустой он», - хмурился Врвжик на восхищенные рассказы. Вальжана лишь отмахивалась, смеясь, и брат отгонял ревнивые мысли, напоминая себе, что пора бы уже перестать носиться с сестрой, как с непутевым ребенком.
- А еще, он обещал пойти со мной завтра черемуху обрывать.
Вальжана достала из печи завернутый в полотенце хлеб и, устроившись с ногами на лавке, принялась нарезать его на аккуратные ломти.
- Представляете, к югу она, оказывается, почти не растет. Зато у нас в этом году сколько! Хоть и половину весны лили дожди.
Вальжана говорила восхищенно, и Томаш невольно представлял, как распускаются на деревьях первые белоснежные цветы, и кажется, что даже для листьев не остается места - одни лепестки.
- Йошко даже хочет следующим летом уговорить мать с сестрой перебраться в Хоривицу, хотя бы на время. Сказал, ему тут больше нравится, - продолжала девушка, смешно надкусывая хлеб по краям, обгрызая корочку.
- Непросто им будет, - заметил Вражик. Он-то хорошо знал, что Хоривица не спешит привечать тех, кто решается остаться дольше, чем на одно лето.
- Мне тут тоже первое время не нравилось, если бы... - девушка запнулась, - если бы не пришлось, ни за что бы не ушла из дома. И замуж бы пошла, за кого отец выберет, но что уж теперь.
Вальжана мотнула головой, отгоняя тревожные мысли, и снова, как ни в чем не бывало, заулыбалась.
- А у тебя, Томаш, была семья?
Пальцы так сильно сжали черенок ложки, что резное дерево хрустнуло:
- Была.
Ответ вышел резкий.
Была. Была, пока не пришли люди. Была, пока кто-то не решил, что может решать, чья жизнь важнее.
Томаш резко встал из-за стола и вышел на крыльцо. Никто не решился его останавливать, лишь Вальжана проводила испуганным взглядом.
- Думаешь, он и нас считает виноватыми? - шепотом спросила она у брата.
Вражик пожал плечами, расслабляя сложенные в заклинании пальцы.
- Я бы считал.
Оба замолчали. Есть перехотелось. Вальжана по-птичьи пощипывала хлеб и комкала его в пальцах, так и не донеся до рта.
- Может быть он прав, - наконец произнесла девушка, - Бабушка говорила, что рядом с нами раньше жили вампиры. Значит...
Глаза Вальжаны заблестели от слез.
- Они ведь тоже могли...
- Это ничего не значит, - оборвал ее Варжик, - Мы не обязаны расплачиваться за их дела.
Девушка горько вздохнула и спрятала лицо в ладонях.
- Я поговорю с ним, - пообещал маг, отводя глаза, - Тебе не о чем переживать. Все будет хорошо.
***
Все деревья в Хоривице зацвели одним днем. Или правильнее было сказать ночью. Просто одним утром люди вышли из домов и задохнулись от запаха цветущих вишен, яблонь, груш. Холодный ночной воздух еще сильнее обострял запахи: сладкие, едва уловимые яблочных садов, и, напротив, терпко-горькие, тянущиеся от зарослей черемухи у реки. Даже Вражик на минуту замер на крыльце, наслаждаясь этим коротким весенним чудом, втянул влажный горчащий воздух.
Томаш неподвижно сидел на нижней ступеньке, спрятав лицо в сложенные лодочкой ладони. Маг спустился и сел рядом, зарываясь босыми ногами в сырую от опустившегося тумана траву.
- Не злись, она не хотела тебя задеть.
Вампир потер глаза, силясь отогнать воспоминания, но они не отпускали, продолжая душить даже спустя столько лет. Хотя были ли эти годы?
- Я знаю, - тихо ответил он. Но разве было от этого менее больно?
Где-то у реки заливались соловьи, перекрикивались разными голосами, звенящими в ночной тишине.
- Вальжане было десять, когда родители умерли.
Вражик не знал, зачем говорит это. За двенадцать лет он ни разу не жаловался на судьбу, с чего бы начинать.
- Лихорадка? - Томаш поднял голову, цепляясь взглядом за загорающиеся звезды.
Маг кивнул.
- Сгорели за два дня. Говорят, даже кожа осыпалась пеплом.
- Ты не успел? - понимающе уточнил Томаш. Конечно не успел. Сожгли в тот же день, пока не заразился кто-то еще, хотя и это вряд ли помогло.
- До Хоривицы день пути. Я сорвался, как только узнал, но было уже поздно, - Вражик до боли сжал кулаки, - Никогда не прощу себе этого.
Что бы мог сделать четырнадцатилетний мальчишка? Маг-недоучка. Из цепких лап судьбы людей не могли вырвать ни отвары, ни заклинания. Но от этой беспомощности было горько до слез.
- Ты все равно не смог бы им помочь.
- Но мне не дали даже попытаться, - Вражик со всей силы ударил кулаком по ступеньке крыльца. Боль обожгла руку, но на душе стало легче.
Томаш кивнул.
- Мне тоже. От этого еще хуже.
- Не дергайся, - Якуб сжал плечо, и пол ушел из-под ног.
Вацлав не успел понять, как оказался на коленях. Он попытался встать, но ноги отказались слушаться. Маг нагнулся к самому уху и прошептал:
- Ты все равно не сможешь им помочь. Только сам погибнешь. А так я смогу вытащить хотя бы тебя.
Лучше бы он погиб тогда вместе со всеми. Вместе с матерью и отцом, вместе с сестрой, со всеми, кто до последнего защищал его дом. Не чувствовал бы сейчас себя последним подлецом.
Маги вошли первыми. Встали вдоль стен, даже не обнажив мечи. Не хотели пачкать руки. Следом хлынула разгоряченная людская толпа, вооруженная факелами и рогатинами, фанатично уверенная в своей правоте.
Они сметали все на своем пути: поджигали то, что горело, разбивали то, что могло разбиться. Хрустнуло под чьим-то сапогом зеркальце с краснощекой Раудоной на обороте. Надрывно закричала сестра.
Вацлав почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он попытался вырваться, но не удалось даже пошевелиться. Тело точно окаменело, подчинившись магу.
Когда сестру за волосы выволокли на середину зала, заплаканную, в разорванном свадебном платье, он не смог даже отвести глаз. Так и смотрел беспомощно, как она захлебывается рыданиями, как от стены отходит Лесса, как вытаскивает меч из-под белоснежного плаща, как кровь, такая же алая, как и у всех, растекается по полу.
Томаш задохнулся от сдавившего горло крика, но из груди не вырвалось ни звука. Ни тогда, ни сейчас.
Они просидели так до тех пор, пока небо на горизонте не начало сереть. Вальжана пару раз на цыпочках подходила к двери, тоскливо выглядывала на улицу и возвращалась в дом. Но в конце концов и она сдалась, ушла спать.
- Идем. - Маг поднялся, - А то уже скоро вставать, а мы не ложились.
Томаш не стал спорить, только задержался у ведра с водой - горло саднило.
Когда он зашел в дом, Вражик уже проверял защитную черту. Что-то магу не нравилось: он подчищал ногтем потемневшее дерево и засыпал сверху кварцевым порошком. Томаш, стараясь не мешать, сел в центр круга. Как бы хорошо к нему ни относились, он оставался пленником, и этого было не изменить.
- Почему ты помог мне?
- Что? - Вражик отвел с глаз мешавшиеся волосы, сосредоточенно проверяя заклинание.
- В острожке. Ты ведь мог просто уйти.
Маг пожал плечами. Он и сам думал об этом, но внятного ответа так и не нашел. Большую глупость было сложно сотворить.
- Ты выполнил свою часть сделки, я свою. Вот и все, - отстраненно ответил Вражик, отряхивая ладони от пыли.
- Спасибо.
Вспыхнули голубые искорки заклинания и тут же погасли, уступая место предрассветному полумраку.
- Не за что тут благодарить.
***
- Кто тебя учил так стоять? Разверни ногу! Вот. - Лесса обхватила девчонку, едва-едва достававшую ей макушкой до груди, за худые плечи и резко развернула, - Смотри на противника, а не под ноги. Ну!
Первогодки наводнили академию. Меньше двух дюжин, но шуму от них было больше, чем от всех остальных. Студенты постарше, казалось, вовсе исчезли из академии. Стоило пройти последним экзаменам, как они бросались искать себе более важные дела, чем отбивать пороги магистров ради отработок. Кто-то действительно растворялся среди библиотечных полок, терпеливо собирая источники для исследований, кто-то брал разрешения на полевые практики, но большинство просто слонялись по городу в поисках развлечений и быстрой подработки. Никто из старших магов не расстраивался из-за этого. Дети, едва выдержавшие первые испытания, сполна возмещали ту головную боль, что обычно доставляли адепты.
Большинство не знало совсем ничего. Родители учили их лепить горшки, ловить рыбу, отличать сорную траву от лекарственной. Научить связывать между собой едва различимые руны или держать меч обычно было некому. Потомственных магов никогда не рождалось слишком много.
Вражик ухмыльнулся, глядя, как Лесса прикрикивает на малышню, с трудом отрывающую от земли деревянные мечи. Он сам прекрасно помнил, как, обманутый кажущейся легкостью, едва не уронил такой же себе на голову. Из всего их набора одна Лесса с легкостью размахивала мечом, играючи отбиваясь от любого мальчишки. Вот и сейчас выпросила у Якуба разрешение тренировать первогодок. Вражик не завидовал. Его с Митеком определили начитывать теорию, Роже, как самую терпеливую, заставили обучать рунам.
К концу лета, когда волосы у юнцов отрастут достаточно, чтобы первый раз обрить виски, они будут уже вполне сносно читать, перестанут хвататься за меч, как за палку, и худо-бедно научатся контролировать свою силу. Вот тогда можно будет начинать лепить из них магов. А пока адепты глядели на них, посмеиваясь, точно старые вороны на нелепых, еще не оперившихся птенцов.
Маг не хотел мешать и, не здороваясь, свернул в один из переходов. Но Лесса все же заметила его и окликнула, жестом показывая подопечным, что можно отдыхать.
- Мы что, тоже были такими непутевыми? - девушка засмеялась, на ходу перехватывая шнурком растрепавшиеся волосы.
- Надо у Якуба спросить, сколько раз он мечтал от нас избавиться.
- Мне кажется, до сих пор мечтает.
Вражик тепло улыбнулся. Терпению учителя можно было только позавидовать.
- Забегу к вам сегодня. - Никогда нельзя было понять, спрашивала Лесса или ставила в известность. - Мне нужно один прием отработать, ты будешь дома или опять до утра в лаборатории?
- Забегай. Я только учебник забрать и домой. Завтра рассказывать про Зимнюю войну...
- Сдался этот учебник, - фыркнула девушка, краем глаза поглядывая на учеников. Они уже успели отдохнуть и теперь норовили подраться, доказывая, кому достался меч тяжелее. - У тебя вон целый вампир без дела сидит, у него бы спросил.
Вражик лишь покачал головой.
- Иди уже, пока эта мелочь друг друга не переубивала.
Лесса наиграно закатила глаза, но спорить не стала: за первогодками действительно нужен был глаз да глаз.
- До вечера! - девушка махнула рукой и закричала уже разбредшимся по углам детям, - А ну перестали портить имущество! Вернулись в круг.
Маг проводил ее взглядом и свернул в переход, ведший к библиотеке. Высокие стены украшали мозаичные фрески. Огромные, в два человеческих роста. Вражик любил разглядывать их в детстве. Архимаги, гениальные изобретатели - кто не мечтал занять место рядом с ними?
Коридор вел вглубь академии, достойных магов было достаточно, чтобы выложить мозаикой большую часть стен. Последние изображения принадлежали уже героям войны и тем, что умер после. Лешек - архимаг, чье место занял Якуб двадцать лет назад, перед ним два магистра, не доживших до этого дня пару лет. Не доходя до них пары шагов, у стены шептались две девчонки, видимо ускользнувшие от пристального взгляда Лессы. Они с благоговением разглядывали фреску, пытаясь разобрать выбитые в камне слова. Вражику даже не нужно было подходить ближе, он и так, казалось, мог воспроизвести в памяти все лица.
- Это что, наш мастер? Какая красивая, - девочка запрокинула голову, чтобы получше разглядеть уходящую вверх фигуру.
- Да нет, тут написано, что она герой войны, а война-то когда была. Тыщу лет назад, - уверенно заявила вторая.
- А мне, кажется, она. И имя тут написано.
Девочки наконец-то заметили мага и, тихо ойкнув, прижались к стене.
- А ну быстро на занятие. - строго прикрикнул на них Вражик. Тысячу лет, и кому он, спрашивается, целый месяц читал лекции?
Девочки, не дожидаясь повторного приказа, бегом бросились подальше от строгого учителя.
Вражик убедился, что они никуда не свернули, и тоже подошел к фреске. Действительно похожа. Не знай он Лессу с детства, тоже подумал бы, что она по какой-то странной случайности попала в один ряд с погибшими героями. Девушка с фрески смотрела на него холодными серыми глазами-камушками, локоны спадали по плечам, в отблеске факела напоминая живой огонь. Одной рукой она опиралась на меч, а в другой сжимала шар, выложенный из среза алого агата. Лесса тоже, одна из немногих, колдовала в красном спектре - даже магией пошла в мать.
Говорили, она погибла сразу после рождения дочери, выслеживая степных духов. Но мало кто в это верил. Однажды Вражик спросил об этом Якуба, но тот так и не ответил. Может быть, и сам не знал всей правды. В Хоривицу вернулся лишь меч Лессы и ее дочь, похожая как две капли воды. Якуб, видимо, так и не смог смириться с потерей.
Часть стены рядом с фреской все еще пустовала. Ее не занял ни Лешек, ни его предшественники. Каждый знал, кого она ждет.
***
Первая половина лета обещала быть жаркой. Если по утрам еще стояла туманная прохлада, то к полудню солнце настолько прогревало воздух, что становилось тяжело дышать.
Вражик отбил очередной удар и пригнулся, пропуская над головой «светлячка». Лесса ухмыльнулась, с удвоенным энтузиазмом продолжая атаку.
На тренировках тяжелые шерстяные плащи лишь мешались. Даже накинутые на одно плечо, они сильно ограничивали движение, а в жару еще и заставляли задуматься, была ли хоть капля совести у того, кто решил сделать их обязательной формой для хоривских магов. Но, несмотря на все неудобства, адепты продолжали тренироваться в них в любую погоду: лучше привыкнуть сразу, чем оказаться неприятно удивленным в реальном бою. К тому же, толстая ткань нередко спасала от случайных ожогов и неудачно прилетевшего меча.
Лесса, дождавшись, пока Вражик отведет руку для заклинания, резко сократила дистанцию и выбила меч. Не дожидаясь, пока маг успеет перехватить инициативу, она, не останавливаясь, налетела на него, сбивая с ног. «Светлячок» скользнул по плащу и погас, упав в траву.
- Ну все, можешь сдаваться или умереть, - весело усмехнулась девушка, занося меч.
Вражик хитро прищурился. Он даже не попытался встать, просто вскинул руку. Лесса, охнув, выронила оружие и зашипела, не столько от боли, сколько от досады.
- Опять эти твои фокусы. Чуть руку мне не сломал.
- Не сломал бы, - Вражик закинул руки за голову, вытягиваясь на траве, - А вот ты опять повелась.
Лесса растянулась рядом. Они оба уже на середине боя перестали следить за дыханием и теперь легкие горели от каждого вдоха, а переносицу безжалостно саднило. Вражик даже коснулся носа тыльной стороной ладони, чтобы убедиться, не останется ли на ней крови.
- И все-таки, как ты это делаешь? Отец нам такого не показывал.
- Да в общем-то, ерунда, давай научу.
- Ага, только плащ сниму, - кивнула девушка, не спеша вставать.
Ветер гнал облака в сторону степей. Тяжелые, кучевые, они сбивались в отары, время от времени закрывая палящее солнце, и тогда холод, все еще тянувшийся от северных озер, ощущался сильнее.
Маги еще несколько минут продолжали лежать, переводя дыхание, пока Лесса не потянулась к оставленному мечу и, убедившись, что лежа до него не достать, все-таки заставила себя подняться.
В доме Вальжана о чем-то расспрашивала Томаша. Оба выглядели удивительно умиротворенно, словно знали друг друга всю жизнь. Слов со двора было не разобрать, а разуваться ради того, чтобы пойти за водой не хотелось. Лесса потянулась к оставленному на крыльце ведру и без жалости опрокинула половину на голову. Рубашку под плащом все равно можно было выжимать. Ветер тут же забрался под воротник: мокрой кожей он ощущался холоднее, чем был на самом деле, и это радовало.
Вражик щелкнул застежкой и, перебросив плащ через перила, бесцеремонно отобрал оставшуюся воду.
- Сколько знаю тебя, и все равно не подумала бы, что ты притащишь в дом вампира. Опутник еще куда ни шло...
- Угу, я тоже, - проворчал в ответ маг, отфыркиваясь от воды, стекающей за ворот, - Не подумал бы. Честно, надеялся, что Якуб отговорит.
- Отец вообще сам не свой последнее время. - Лесса смяла плащ и забросила его на верхнюю ступеньку, - Говорят, он сильно повздорил с Трином из-за этого, напоминал о каких-то обещаниях. Его же поставили главой стражи лет двадцать назад. Наверное, чуть позже, чем умер прошлый архимаг.
- Когда Якуб что-то рассказывал? - Пожал плечами Вражик, доставая из-под крыльца два надколотых кувшина, - Но я бы Трину тоже задал пару вопросов, развести такой бардак еще нужно умудриться.
Маг расставил кувшины на ступеньке крыльца и отошел на два шага.
- Иди сюда. Смотри.
- Смотреть или видеть? - Лесса встала за его плечом. Ровно на полшага отступая назад, как учили первогодок.
- Видеть, - на секунду задумавшись, кивнул Вражик.
Пальцы его напряглись, легли на нити, и Лесса, сосредоточившись, наконец, разглядела их: тонкие, полупрозрачные, чуть подрагивавшие от прикосновений. Маги редко колдовали на этом уровне - уходило слишком много сил и времени, а толку обычно было мало.
- Это почти как контролировать прикосновением.
Лесса фыркнула. Одно дело касаться нитей рукой, а до кувшина не дотянуться при всем желании. Маг почувствовал это и добавил:
- Или как передвигать предметы. Но ни то, и ни другое. Проще всего, взять те нити, что уже есть. Например, - он дернул пальцами и две ниточки, мгновение назад едва заметные среди тысячи других, натянулись, - вот эти. Совсем рядом. Видишь, уже касаются.
- Угу, - Лесса видела, совсем просто, взять одни нити и сдвинуть ими другие. Но затем Вражик медленно приподнял локоть и нити, из которых был сплетен кувшин, наполнились его магией.
- Колдовство... - прошептала девушка.
- Всего лишь концентрация, - довольно улыбнулся маг, - Делать это медленно, знаешь ли, в тысячу раз сложнее.
- Верю. Это сколько же ты магии туда вливаешь.
- Зависит от расстояния, но вообще хватает немного, хотя поначалу тяжело отмерять.
Вражик тряхнул затекшей кистью, и нити, ожившие под его рукой, вновь погасли.
- Дай попробую.
Маг учтиво уступил девушке место, встал за правым плечом.
- Подними локоть выше, что ты как первогодка, и ногу отведи.
Лесса фыркнула:
- Слушаюсь, учитель.
Но Вражик пропустил колкость мимо ушей. Пригнулся к самому плечу, и положил свою руку поверх. Щеки девушки вспыхнули, нити перед глазами зарябили, норовя раствориться в воздухе, но она лишь сильнее сдвинула брови, стараясь сосредоточиться.
- Чувствуешь?
Лесса кивнула.
- Тогда понемногу замещай.
Нити стали тверже, больно впились в подушечки пальцев, точно сопротивляясь.
- Сожмешь слишком сильно - разобьешь, - предупредил Вражик, опуская руку чуть ниже и вновь поправляя локоть.
Нити кувшина на секунду стали розовыми, снова побледнели, но уже в следующую секунду налились ярко-алым сиянием и брызнули осколками лалов. Лесса моргнула. От кувшина остались только мелкие черепки.
- Будь это человек, ты бы сломала ему шею, констатировал Вражик, приседая, чтобы поднять откатившийся осколок.
Девушка раздраженно дернула головой, как всегда делала, если что-то не получалось с первого раза.
- Да, а еще на его месте сегодня могла быть моя рука.
- Да не обижайся ты. Я же знаю черту, за которую нельзя переступать. А ты просто торопишься, лучше бы потренировалась еще.
Лесса пнула осколок горлышка, вымещая на нем злость.
- Есть еще горшки?
***
Вражик, вопреки обещанию библиотекаря запретить ему даже приближаться к башне, пока книги (и он прекрасно знает, кто таскает их с молчаливого согласия архимага) не вернутся на полки, все-таки притащил домой целую стопку исследований по Зимней войне. Правда, изучить их магу не удалось: Лесса распустила нерадивых учеников, стоило колоколу отзвонить к обеду, и, набегу перекусывая купленной по пути булкой, появилась на крыльце как раз в то время, когда Вражик складывал фолианты на стол. Они так и остались сиротливо лежать, к недовольству Вальжаны занимая угол, на котором можно было уместить еще добрую вязанку ромашки.
Томаш, пользуясь тем, что маг все равно был похищен Лессой, а от нее (вампир уже успел убедиться) сбежать было не так-то просто, раскрыл верхнюю книгу. Выглядела она неважно: бумага пожелтела и истончилась, чернила кое-где затерлись. Томаш с удивлением заметил, что написали ее всего через несколько лет после начала войны. То ли с тех пор никто не брался переписывать старые работы, то ли Вражик просто не любил списки и тащил домой только то, что разваливалось прямо в руках. Впрочем, Томаша это не сильно огорчало. Даже лучше, меньше времени прошло, меньше сказок успели придумать.
- Интересно? - Вальжана склонилась над плечом, пробегая глазами по витиеватым буквам.
Зимой, незадолго после того, как брат забрал ее в Хоривицу, девушка от скуки уговорила научить ее читать. Но такой же любовью к книгам она так и не прониклась. Лесса тоже, время от времени, ворчала, что это развлечение для дураков, которые не придумали себе занятия получше, и все-таки постоянно забегала к Вражику обсудить какую-нибудь очередную рукопись, по большой дружбе выпрошенную у однокурсника.
- Интересно, что маги придумали, чтобы оправдать себя, - хмуро отозвался Томаш, мысленно помечая абзац, на котором остановился: «...по утру отряд из пятнадцати воинов напал на стан под Заячьим холмом, ранен маг Даруш, побито двенадцать людей, пришедших от Юркиса...». Да, хотелось бы верить, что хоть кто-то успел дать людям отпор.
- Ясно. - Девушка перекусила нитку, которой обматывала пучок высушенной травы, и отложила готовую связку в сторону, - Ты же, наверное, сам все видел, можешь не хуже Вражика рассказывать, а он-то эти книжки раз по десять прочитал.
- Не видел.
Томаш размял в пальцах горько пахнущий цветок, задумчиво наблюдая, как сворачиваются белые лепестки и тычинки осыпаются на стол. Вальжана ничего не говорила, но ее удивленный взгляд, был красноречивее любых слов.
- На нас напали первыми.
- Прости, - девушка виновато опустила глаза.
- Людей собирали долго, маги вообще до последнего не могли выбрать сторону, - Томаш оторвал еще один цветок и принялся один за другим обрывать лепестки, - Мы, конечно, понимали, что стычки не избежать, но надеялись, что все растянется хотя бы до весны. Близились морозы, к Северным озерам зимой так просто не подступиться.
- Но они... - Вальжана запнулась, - Мы все-таки напали?
Томаш медленно втянул воздух.
- Не бери на себя вину за всех. Те, кто это сделал, пусть сами отвечают за свои дела. - Вампир отложил ощипанную сердцевину ромашки. - Я не считаю тебя виноватой, и твоего брата тоже. Пусть он и маг.
- Не любишь магов?
- Они выбрали свою сторону. С чего бы мне их любить?
Девушка не стала спорить.
Звякнул разлетевшийся на черепки горшок.
- Третий, - вздохнула Вальжана, подсчитывая потери, а затем злорадно добавила, - Отправлю вечером за новыми. И тарелки давно надо бы поменять.
Томаш тоже обернулся на звук, покачал головой, наблюдая за безуспешными попытками Лессы не разбить посуду. Вражик в очередной раз поправлял ей руку, заставляя затрагивать нити самыми кончиками пальцев.
- Он что, правда ничего не замечает?
Вальжана усмехнулась, прикусывая кончик косы.
- Ты что, это же Вражик. Лесса, конечно, еще на что-то надеется, но, честно, будь она учебником, шансов было бы гораздо больше.
Вампир понимающе кивнул, возвращаясь к записям: «...все напавшие побиты». Он действительно пропустил все. Не только сражения, завершавшиеся одним и тем же, их маги заботливо занесли в свои книги, а вот о самом важном спросить было не у кого.