Лисьи сумерки

Когда Нил оказался в пустоте, он почувствовал, как его сознание начинает распадаться на мелкие осколки, словно разбитое зеркало, и тьма вокруг него сгущалась, поглощая остатки света. Каждый шаг давался всё труднее, будто гравитация увеличивалась, и он понимал, что сопротивление бесполезно. В этот момент, когда тьма окутывала его со всех сторон, страх проникал в каждую клеточку его тела, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей. Но вместе с этим страхом пришло странное понимание — что-то внутри него принимало эту неизбежность, как будто вся его жизнь вела к этому моменту, когда он должен был отпустить всё, что знал и во что верил.

Воспоминания, которые он считал своими, начали отдаляться, превращаясь в призрачные тени, а взамен появлялись новые образы, яркие и мощные, но чуждые. Нил чувствовал, как его личность размывается, уступая место чему-то большему, незнакомому, но в то же время родному. В этом хаосе образов и ощущений он вдруг осознал, что то, что он испытывает, напоминает возвращение домой — как будто его тело, долгое время ощущавшееся пустой оболочкой, наконец-то заполняется недостающей частью. Это было как обретение целостности, как если бы он долгие годы ходил с отсутствующим кусочком пазла, не понимая, что именно не хватает, и вот теперь этот кусочек нашёл своё место.

Но вместе с радостью возвращения пришло осознание, что прежний Нил ушёл навсегда. То, что он ощущал сейчас, было смесью страха и принятия — страх перед неизвестностью, перед тем, что предстоит пережить, и принятие неизбежности перемен. Он понимал, что это возрождение не будет простым, что впереди его ждут испытания, которые потребуют от него не только силы, но и мудрости, чтобы понять, кто он теперь и каково его место в этом новом мире. И когда Натаниэль забрал контроль, Нил почувствовал, что он будто стал полноценным, но в то же время погрузился в сон, где ничего не видел и не слышал, словно его сознание свернулось в маленький шарик, спрятанный где-то глубоко внутри.

Когда Нил оказался в белых коридорах своего подсознания, он почувствовал, как его сознание начинается восстанавливаться, собирая разбросанные осколки в единое целое. Перед ним простирались длинные светлые коридоры, стены которых казались прозрачными, словно стеклянные. Вдоль стен стояли белые двери, некоторые из которых были слегка приоткрыты, и сквозь щели пробивался слабый свет, приглашающий заглянуть внутрь.

Нил интуитивно понимал, что за этими дверями скрываются его собственные воспоминания — моменты из его жизни, которые он когда-то пережил. Одни двери были широко распахнуты, и за ними он видел яркие, живые сцены: детство, школьные годы, первые любовные переживания. Другие двери были лишь слегка приоткрыты, и за ними мерцали туманные образы, словно воспоминания, которые он пытался забыть или которые были слишком болезненными, чтобы их открывать.

Особое внимание Нил уделил одной из закрытых дверей. За ней скрывались воспоминания о детстве, которое он хотел раз и навсегда забыть. Воспоминания о жестоких поступках родителей, о постоянной борьбе за выживание, о чувстве одиночества, которое сопровождало его с ранних лет. Эти образы были мучительными, но в то же время важными — они формировали его характер, закалили его волю.

Еще одна дверь, слегка приоткрытая, содержала приятные моменты, связанные с дядей Стюартом. В этих сценах он видел доброту и поддержку, которые дядя оказывал ему в тяжелые времена. Эти воспоминания согревали его душу, напоминая о том, что даже в самых мрачных обстоятельствах можно найти свет.

Также среди приоткрытых дверей были воспоминания о школьных друзьях. Эти моменты были наполнены радостью и беззаботностью, дружбой, которая помогала ему справляться с трудностями и давала надежду на лучшее будущее.

И, наконец, за одной из дверей, которая оставалась плотно закрытой, скрывались трепетные моменты с Эндрю. Эти воспоминания были особенными, они пробуждали в нем чувства, которые он давно похоронил под слоем боли и разочарования. В этих сценах он видел нежность, страсть и взаимопонимание, которые связывали их, несмотря на все сложности и препятствия. Эти моменты напоминали ему о том, что помимо опустошения и борьбы, в его жизни были и светлые, радостные мгновения, которые стоило беречь.

Когда Нил обратил внимание на двери, за которыми скрывались воспоминания Натаниэля, он заметил, что они были плотно закрыты. Их поверхность казалась гладкой и непроницаемой, словно барьер, который невозможно преодолеть. Темнота, исходящая от них, была густой и плотной, как ночь без звёзд. Нил чувствовал, что за этими дверями скрывается нечто большее, чем просто воспоминания — там находилась другая половина его души, отделенная и замкнутая, но всё ещё тесно связанная с ним.

Когда Нил продолжал идти по белым коридорам своего подсознания, его внимание привлекла одна деталь — в конце прохода, словно маяк в тумане, мерцала чёрная дверь. Она казалась инородной в этом царстве белого света, и её присутствие вызывало у Нила смешанные чувства. Любопытство и тревога боролись внутри него, но он не мог устоять перед соблазном подойти ближе.

По мере приближения к двери, Нил заметил, что её поверхность была идеально гладкой, без ручек и замков. Она словно приглашала его войти, но в то же время предупреждала о том, что за ней скрывается нечто неизведанное. Нил протянул руку, и его пальцы коснулись холодного металла. Дверь бесшумно открылась, пропуская его внутрь.

То, что он увидел внутри, поразило его до глубины души. Комната была абсолютно пустой, без мебели, без украшений — лишь огромное зеркало занимало почти всё пространство. Оно стояло в центре, отражая его фигуру, но отражение было не совсем точным.

Когда Нил приблизился к зеркалу, его отражение показалось ему привычным, но в то же время чужим. Он увидел себя с тёмно-рыжими волосами, которые всегда казались ему слишком яркими и неукротимыми, словно символом его мятежного духа. Лицо в зеркале было испещрено шрамами, которые он получил в многочисленных стычках и боях, и которые он ненавидел, считая их постоянными напоминаниями о прошлом. Но самое главное — его глаза. Голубые, пронзительные, они смотрели на него с такой ясностью и глубиной, что Нил почувствовал, как его охватывает волна смущения и неприязни. Эти глаза всегда казались ему слишком лживыми, слишком открытыми, и он мечтал порой вырвать их, чтобы не видеть в них отражение своей собственной боли и неуверенности.

Когда Нил всмотрелся в зеркало, его отражение начало меняться. Черты лица стали острее, а глаза засветились янтарным блеском, словно впитывая в себя свет, который не имел источника. Это был не просто образ — это был Натаниэль, его вторая половина, которая всегда существовала, но теперь выходила наружу.

Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно пытаясь угнаться за ритмом происходящего. Он понимал, что это не просто видение — это была реальная встреча с той частью его души, которая долгие годы была закрыта и заперта за непроницаемыми дверями. В этот момент он осознал, что Натаниэль и Нил — это одно целое, две стороны одной монеты, которые не могут существовать друг без друга.

Натаниэль вышел из зеркала. Его лицо было столь же серьёзным, как и у Нила, но в глазах читалась тёплая искра узнавания. Он выглядел точно так же, как Нил: те же тёмно-рыжие волосы, те же пронзительные голубые глаза, та же угловатая линия челюсти. Единственным отличием было то, что Натаниэль выглядел чуть старше, словно его опыт и страдания оставили на нём свой отпечаток. Грация и сила, которые всегда были присущи Нилу, в нём проявлялись ещё ярче, словно умноженные на всю сложность его истории.

Взгляды Нила и Натаниэля встретились, и между ними мгновенно протянулась незримая связь, словно они связаны нитями, пронизывающими самые глубины их душ. Нил почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, когда Натаниэль улыбнулся ему той теплой, понимающей улыбкой, которую он уже знал, хотя и не мог объяснить почему.

— Где мы? — вырвалось у Нила, когда он осознал, что должен задать этот вопрос.

— Мы в хранилище воспоминаний, — спокойно ответил Натаниэль, глядя на Нила с глубоким пониманием. — Здесь прошлое и будущее сливаются воедино, создавая бесконечный поток событий.

Эти слова вызвали в душе Нила бурю эмоций. Он чувствовал, что это правда, но не понимал, как такое возможно. Сердце его забилось еще быстрее, когда он решился задать следующий вопрос:

— Кто ты?

Натаниэль слегка вздохнул, его глаза наполнились грустью и нежностью.

— Я — ты, Нил. Или, точнее, твоя оригинальная сущность. Мы были разделены временем, но остаёмся единым целым. Ты забыл свою истинную природу, свою прошлую жизнь, но я помню всё. Я — тот, кем ты был до того, как мир разделил нас.

Нил приподнял бровь, не скрывая удивления.

  — Ты хочешь сказать... — начал он медленно, словно переваривая услышанное, — что мы с тобой один человек?

Натаниэль усмехнулся, но его улыбка была скорее саркастичной, чем радостной.

   — Ну, почти так. Хотя, если честно, всё гораздо сложнее. Я не собираюсь рассказывать тебе всю историю сейчас, но давай скажем так: когда-то давно, ещё в нашей первой жизни, я провёл определенный ритуал. Это был эксперимент по разделению души. В результате одна её часть осталась в будущем, прошла через перерождения и утратила все воспоминания. А другая...

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

    — Другая, из-за какой-то ошибки в ритуале, не смогла пройти через перерождение. Она осталась здесь, сохранив все наши общие воспоминания, но... запечаталась. Провела долгие годы в глубоком сне.

Нил замер, глядя на Натаниэля широко раскрытыми глазами. Его разум отказывался принимать эту абсурдную идею, но что-то внутри подсказывало, что сказанное имеет смысл.

— Так это ты? — прошептал он наконец, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Натаниэль кивнул, его лицо стало серьёзнее.

— Да, Нил. Эта вторая часть — это я.

Нил почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, что говорил Натаниэль, казалось невероятным, но в глубине души он понимал, что это правда. Его сердце забилось быстрее, когда он спросил:

— И что теперь? Что нам делать?

Натаниэль задумался на мгновение, словно взвешивая варианты. Затем он вздохнул и произнёс:

  — У тебя есть выбор, Нил. Мы можем попытаться оставить всё как есть, жить раздельно, каждый своей жизнью. Или... — он сделал драматическую паузу, — мы можем слиться обратно. Вернуться к тому, кем были изначально.

На секунду Нилу показалось, что перед ним открылся путь к свободе. Но затем он заметил хитрую искорку в глазах Натаниэля и понял, что его подводят.

— Подожди-ка, — прервал он, почувствовав подвох. — Какой там выбор? Ты ведь уже решил за меня, да?

  Натаниэль усмехнулся, и в этот момент его лицо стало холодным и жёстким.

   — Ах, Нил, ты всегда был таким наивным. Выбор, который я предложил, — всего лишь иллюзия. Безопасность, которую ты чувствуешь, — обман. Слияние должно произойти. Иначе... — Он сделал многозначительную паузу. — Последствия будут непредсказуемыми. Для нас обоих.

Нил глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Несмотря на нарастающее беспокойство, он знал, что должен узнать больше. Медленно выпрямившись, он посмотрел Натаниэлю в глаза и спросил:

  — Хорошо, допустим, я согласен. Как мы это сделаем? Как пробудить эту силу?

Натаниэль чуть наклонил голову, изучая реакцию Нила. Затем он ответил, выдержав паузу:

  — Нам нужно отправиться в Колумбию. Именно там живёт могущественная ведьма, обладающая знаниями о ритуалах пробуждения сил крови. Она владеет древней книгой, содержащей необходимые инструкции. Без неё мы не сможем ничего сделать.

Нил нахмурился, чувствуя, что упускает что-то важное.

— Постой, а что за сила? О чём ты говоришь?

Натаниэль загадочно улыбнулся, словно наслаждаясь моментом.

— Ох, Нил... Ответ кроется в последней легенде, которую ты читал. Вспомни её внимательно. Там ключ ко всему.

Нил замер, погруженный в раздумья. Легенды, которые он изучал, внезапно приобрели новый смысл. Через несколько мгновений он поднял взгляд на Натаниэля и тихо спросил:

— Значит, ты... ты и есть Посланник Времени из тех легенд?

Натаниэль хитро улыбнулся, словно наслаждался игрой. Его глаза сверкнули, когда он ответил:

— Возможно, Нил. Возможно, я и есть тот самый посланник, о котором говорится в древних текстах. Кто знает?

Нил нахмурился, раздражённый этой двусмысленностью.

— Хватит меня дурачить! — резко бросил он. — Скажи прямо, что происходит!

Натаниэль слегка рассмеялся, наблюдая за реакцией Нила.

— Ах, Нил, ты всегда такой прямолинейный. Но знаешь, иногда лучше не знать всей правды сразу. Пусть она откроется постепенно, как страницы древней книги.

Нил тяжело вздохнул, чувствуя себя уставшим от всех этих недосказанностей.

— Мне уже надоело это постоянное «может быть» и «возможно»! — воскликнул он. —Скажи прямо, что происходит!

Натаниэль серьёзно посмотрел на него, его лицо стало напряжённым.

— Хорошо, Нил. Давай поговорим откровенно. Та сила, о которой идёт речь, — это сила крови. Наша кровь содержит древние магические свойства, заложенные в нас предками. Эти свойства позволяют нам управлять временем, пространством и даже судьбой. Но чтобы пробудить эти способности, необходима особая подготовка.

Нил настороженно выслушал объяснения, чувствуя, как его любопытство сменяется тревогой.

— И что конкретно нужно сделать? — спросил он, стараясь сдерживать волнение.

Натаниэль пристально посмотрел на него, словно оценивая готовность собеседника к следующему шагу.

— Прежде всего, нам нужно найти священную реликвию, хранящуюся в Колумбии. Эта реликвия — ключ к пробуждению силы крови. Она содержит древние символы и заклинания, способные активировать наши скрытые возможности.

Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что это путешествие будет опасным и полным неожиданностей.

— И что дальше? — выдохнул он, едва сдерживая дрож в голосе.

— После получения реликвии нам предстоит провести сложный ритуал. Этот ритуал включает элементы жертвоприношения, медитацию и магическое воздействие. Только пройдя через все этапы, мы сможем пробудить силу крови и объединить наши сущности.

Нил нахмурился, чувствуя, как тревога внутри него нарастает.

— Жертвоприношение? — переспросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты серьёзно?

Натаниэль выдержал его взгляд, его лицо оставалось серьёзным и решительным.

— Увы, да. Это неотъемлемая часть ритуала. Без жертвоприношения сила крови не пробудится. Но это не просто акт насилия, Нил. Это символический акт, связывающий нас с предками и самой природой магии.

Нил почувствовал, как его сердце сжимается. Он не был готов к такому повороту событий, но понимал, что у него нет выбора.

— И что именно требуется для этого жертвоприношения? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Детали я пока не могу раскрыть, — ответил Натаниэль, слегка уклоняясь от прямого ответа. — Но знай, что это необходимо для нашего объединения. Без этого шага мы не сможем стать теми, кем должны быть.

Нил вздохнул, понимая, что ситуация становится всё сложнее. Он решил сменить тему, чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей.

— Ладно, допустим, я согласен. Но где именно в Колумбии мы должны искать эту ведьму? И как её зовут?

Натаниэль задумался на мгновение, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Затем он замялся, его уверенность на мгновение поколебалась.

— Честно говоря, я не помню точно, — признался он немного растерянно. — Из-за погрешности в ритуале, который я проводил в прошлой жизни, некоторые детали стёрлись из моей памяти. Но я уверен, что ты помнишь. Твоя память хранит ответы, которые мне недоступны.

Нил усмехнулся, не скрывая иронии.

— Да ты сам не в курсе, — сказал он, качая головой. — И хочешь, чтобы я вспомнил то, что ты забыл?

Натаниэль слегка покраснел, но быстро взял себя в руки.

— Именно так, — ответил он твёрдо. — Я уверен, что в твоём подсознании есть ключи к разгадке. Нам нужно только найти способ их извлечь.

Нил задумался. Он понимал, что ситуация абсурдна, но в глубине души чувствовал, что Натаниэль прав. Возможно, в его памяти действительно скрывались ответы, которые они оба искали.

— Погоди-ка... А эта твоя метка, которая то появляется, то исчезает, — это тоже связано с силой крови? Из-за того, что мы сейчас как две разделённые личности?

Натаниэль кивнул, понимая, куда ведёт разговор.

— Верно. Видишь ли, сила крови у нас общая, но поскольку наша сущность разделена, она проявляется фрагментарно. Иногда сильнее, иногда слабее. Метка — это своего рода индикатор нашего состояния. Когда мы ближе к слиянию, она ярче. Когда дальше — тускнеет.

Нил задумчиво потёр подбородок.

— Значит, пока мы не станем одним целым, сила будет нестабильной?

— Именно так, — подтвердил Натаниэль. — Пока мы разделены, она не сможет раскрыться полностью.

Нил нахмурился, чувствуя, что его сомнения всё ещё не рассеялись полностью. Он поверил словам Натаниэля, но всё же осталось что-то, что не давало ему покоя.

— Ладно, допустим, я верю тебе, — начал он медленно. — Но вот что меня всё ещё беспокоит... То воспоминание, которое я видел в подвале. Почему я не помню, что произошло дальше? Ты что, постарался это скрыть?

Натаниэль выдержал его взгляд, не отводя глаз.

— Да, — признал он. — На самом деле, я действительно постарался. Но не по своей воле. Видишь ли, меня попросил об этом тот юноша, который присутствовал в нашем сне.

Нил нахмурился, чувствуя, как его раздражение нарастает.

— Ты скрыл мои воспоминания по чьей-то просьбе? — спросил он, едва сдерживая гнев. — И кто этот парень? Почему он вмешался в мои воспоминания?

Натаниэль вздохнул, понимая, что Нил не отступит, пока не получит ответ.

— Этот парень... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — его зовут Жан Моро. Он присутствует только в наших воспоминаниях. С помощью своих способностей он смог создать иллюзию и тем самым проникнуть в наш сон, где встретился со мной. Но, к сожалению, я не могу рассказать тебе подробности нашего разговора. Это... сложная тема.

Нил почувствовал, как его лицо напряглось.

— Значит, ты манипулируешь моим сознанием? — спросил он раздражённо. — И этот парень тоже?

Натаниэль кивнул, но в его глазах мелькнула тень грусти.

— Иногда приходится идти на такие меры, чтобы защитить себя. Но я понимаю, что это вызывает у тебя недовольство. Жан создал иллюзию лишь однажды, и это было необходимо. Он занимает особое место в нашей жизни, и скоро ты об этом узнаешь.

Нил, чувствуя, что его любопытство не утихает, продолжал расспрашивать:

  — Что он хотел от нас?

  Натаниэль задумался на мгновение, словно взвешивая, сколько можно рассказать.

  — Жан попросил меня скрыть некоторые детали из твоих воспоминаний, чтобы защитить тебя от преждевременного осознания всей правды. Он знает, что ты ещё не готов к этому. Но со временем, когда ты будешь готов, всё откроется само собой.

Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что за этими словами скрывается нечто важное, но пока не мог понять, что именно.

— И что именно он хотел скрыть? — настойчиво спросил он, чувствуя, что не может отпустить эту тему.

Натаниэль вздохнул, словно понимая, что больше не может уклоняться от ответа.

— Он хотел скрыть от тебя истинную природу силы крови. Он считает, что ты пока не готов к этому знанию. Но я уверен, что скоро ты сам всё поймёшь.

Нил почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Он не любил, когда его защищали, особенно если это означало, что от него что-то скрывают.

— Я сам разберусь, что для меня важно, а что нет, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я хочу знать всю правду. Всю, без исключений.

Натаниэль вздохнул, но в его голосе зазвучали нотки раздражения.

— Брось, Нил, — сказал он, качая головой. — На самом деле, ты хочешь задать вопрос не про Жана, а про Натана. Узнать, как он умер в итоге. Верно?

Нил почувствовал, как его лицо напряглось. Он не хотел признавать, что Натаниэль прав, но не мог отрицать, что этот вопрос действительно не давал ему покоя. Наконец, он нашёл в себе силы ответить:

— Я уже отпустил ту ситуацию в подвале, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Это в прошлом.

Натаниэль усмехнулся, и в его глазах мелькнула искорка сарказма.

— Лжец, — произнёс он, качая головой. — Ты не можешь обмануть меня, Нил. Я слышу все твои мысли и чувства. Мы один человек, нравится тебе это или нет. Ты должен мне доверять, если хочешь выжить. Как и делал это всегда.

Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что Натаниэль прав, но всё же не мог смириться с этой мыслью.

— Я не хочу говорить об этом, — сказал он, пытаясь скрыть своё раздражение.

Нил глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Его разум был полон вопросов, но он чувствовал, что за всеми этими тайнами скрывалось нечто большее.

Натаниэль усмехнулся, и в его глазах зажглась искра понимания. Он решил рискнуть, чтобы пробудить в Ниле те эмоции, которые тот пытался подавлять.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он, подходя ближе. — Ты боишься признаться самому себе, что тебе это понравилось. Что тебе нравилось причинять боль другим людям. Это ведь так, верно?

Эти слова ударили Нила, как молотком по голове. Он замер, ощущая, как кровь стучит в висках. Внутри него вскипела волна гнева и страха одновременно. Гнев на Натаниэля за то, что тот посмел сказать это вслух, и страх перед тем, что в глубине души он мог быть прав.

— Ты... ты лжёшь! — выдавил он, стараясь звучать убедительно. — Я никогда бы не...

— Никогда бы не что? — перебил его Натаниэль, не давая закончить фразу. — Никогда бы не наслаждался властью над слабыми? Никогда бы не получал удовольствие от их страданий? Посмотри в зеркало, Нил. Ты такой же монстр, как и Натан. Просто боишься это признать.

Нил почувствовал, как его ноги подкашиваются. Всё, что он считал своим внутренним светом, вдруг оказалось под угрозой. Может быть, Натаниэль действительно прав? Может быть, он действительно наслаждался тем, что делал, но просто не позволял себе это осознать?

— Нет, — повторил он, но его голос уже звучал неуверенно. — Это неправда. Я не такой!

— Тогда почему ты до сих пор не спросил, как именно он умер? — спросил Натаниэль, пристально глядя на него. — Почему ты до сих пор не потребовал всех подробностей у дяди? Потому что боишься узнать правду? Боишься увидеть, насколько далеко ты зашёл?

Нил почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он не знал, что делать, куда бежать. Всё, что он знал раньше, теперь казалось сомнительным.

  — Нет! — закричал Нил, сжимая кулаки. — Ты лжёшь! Я не такой! Я не монстр!

— О да, ты точно такой же, — усмехнулся Натаниэль, не сводя с него глаз. — Просто ты ещё не осознал этого. Но знаешь что? Когда ты начнёшь это понимать, тогда мы станем по-настоящему сильны. Вместе.

— Заткнись! — рявкнул Нил, чувствуя, как гнев захлёстывает его. — Я не хочу слышать эти гадости! Я не убийца!

— А кто тогда убил тех людей? — спросил Натаниэль, приближаясь к нему. — Кто разрезал их горло? Кто смотрел, как они умирают? Это был не я, Нил. Это был ты.

— Я защищался! — воскликнул Нил, пытаясь найти оправдание. — Они напали первыми!

— Конечно, конечно, — притворно согласился Натаниэль. — Ты всегда находишь оправдания. Но разве ты не помнишь, как ты улыбался, когда видел их страх? Разве ты не чувствовал удовлетворение, когда они молили о пощаде?

— Нет! — закричал Нил, закрывая уши руками. — Я не хочу это слышать!

— Ты трус, Нил, — сказал Натаниэль, повышая голос. — Ты трусливо прячешь голову в песок, потому что боишься посмотреть правде в глаза. Ты боишься увидеть себя таким, какой ты есть на самом деле.

— Замолчи! — рычал Нил, срываясь на крик. — Я не такой! Я не хочу быть таким!

— Тогда скажи мне, почему ты до сих пор не спросил, как умер Натан? — продолжал Натаниэль, не сдаваясь.  —Почему ты избегаешь этого вопроса? Потому что боишься узнать, что ты сделал? Боишься увидеть, насколько ты похож на него?

— Я не похож на него! — взревел Нил, чувствуя как внутри него всё кипит. — Я не убиваю ради удовольствия! Я не получаю кайф от боли других!

— Правда? — насмешливо спросил Натаниэль. Тогда почему ты до сих пор не рассказал никому обо всём, что произошло? Почему ты скрываешь это даже от самого себя?

— Потому что... — начал было Нил, но его голос оборвался. Он не знал, что сказать. Он не знал как объяснить то, что сам не понимал.

— Потому что ты боишься, — закончил за него Натаниэль. —  Боишься признаться себе, что ты наслаждался этим. Боишься увидеть свою истинную сущность.

— Прекрати! — закричал Нил бросившись на Натаниэля.—  Я не хочу больше это слушать!

Но Натаниэль лишь ухмылялся, словно наслаждаясь его болью.

— Ты не сможешь сбежать от правды, Нил, — сказал он. — Она всегда будет следовать за тобой. Всегда.

Нил замер, его грудь тяжело поднималась и опускалась от быстрого дыхания. Он чувствовал, как внутри него рвётся огромная борьба. Гнев сменялся страхом, страх — стыдом, и снова возвращался гнев. Всё, что он пытался отрицать, теперь стояло перед ним, обнажённое и пугающее. Он не мог больше сопротивляться истине, которую сам себе отказывался признать.

— Да, — прошептал он, опустив голову. — Иногда... иногда мне это нравилось. — Эти слова были подобны раскату грома в тишине комнаты. Нил почувствовал, как его тело содрогнулось от напряжения. — Но я боюсь, что если я дам этому волю, то уже не смогу остановиться. Я стану таким же, как Натан. Или хуже.

Его голос дрогнул, когда он произносил имя отца. Он боялся не только потерять контроль, но и утратить ту малую частицу света, которая ещё оставалась в нём. Эта мысль была невыносимой.

Натаниэль внимательно наблюдал за ним, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно подошёл ближе, его шаги эхом отдавались в комнате.

— Ты не станешь таким, как Натан, — сказал он твёрдо. — Потому что у тебя есть я. Я буду твоим проводником, твоей совестью. Но сначала ты должен принять себя таким, какой ты есть. Только тогда ты сможешь контролировать свои инстинкты.

Нил поднял глаза, его взгляд был полон сомнений и страха.

  — Но как? — спросил он едва слышно. — Как я могу контролировать то, что пугает меня до глубины души?

— Сначала признай это, — ответил Натаниэль, смотря прямо в глаза. — Признай, что ты не идеален. Признай, что в тебе есть тьма. Но эта тьма делает тебя сильным. Главное — научиться использовать её правильно.

Нил почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он не знал, верить ли словам Натаниэля или отвергнуть их как очередную ложь. Но что-то внутри него подсказывало, что этот путь — единственный шанс обрести покой.

— Легко тебе говорить, — выпалил Нил, внезапно разозлившись. — Ты уже всё испортил. А я только начинаю. Как я могу довериться тебе, если ты сам привёл нас к такому исходу?

Натаниэль, заметив, что Нил всё ещё колеблется, постарался убедить его своими словами:

— Нил, пойми, ошибки — это неотъемлемая часть нашего пути. Они помогают нам расти и становиться сильнее. Некоторые решения приводят к трудностям, но они также открывают новые возможности. Твой выбор привёл нас сюда, к этому моменту откровения. Это шанс начать заново, но уже с пониманием прошлого.

Нил слушал внимательно, но беспокойство не покидало его. Несмотря на доводы Натаниэля, он продолжал чувствовать, что тот что-то недосказывает.

— Я чувствую, что ты что-то скрываешь, — сказал он, пристально глядя на своего собеседника. — Расскажи мне всё. Что произошло тогда, в прошлом? Какую роль сыграл этот Жан, и почему ты вмешиваешься в мои воспоминания?

Натаниэль вздохнул, явно взволнованный вопросом. Он присел рядом с Нилом, сложив руки на коленях, и заговорил тише обычного:

— Ты прав, Нил. Есть вещи, которые я предпочитаю не раскрывать сразу. Дело не в том, что я пытаюсь что-то скрыть. Просто некоторые воспоминания слишком тяжелы для восприятия, особенно когда речь идёт о событиях, связанных с нашим общим прошлым.

Нил нахмурился, чувствуя, что Натаниэль избегает прямого ответа. Он ждал, что тот продолжит, и вскоре Натаниэль заговорил вновь:

— Мы оба совершили ужасную ошибку в прошлом, Нил. Ошибку, которая привела к трагедии. Я знаю, что это непросто принять, но это часть нашей общей истории. И чтобы двигаться дальше, ты должен открыть запечатанные двери в своём сознании. Только тогда ты поймёшь, что произошло на самом деле.

Нил задумался, осознавая важность слов Натаниэля. Ему было страшно представить, какие ужасы могли скрываться за этими дверями, но он понимал, что без этого знания он не сможет стать целостным.

— Но как мне открыть эти двери? — спросил он, наконец собравшись с духом. — Ведь я не знаю, с чего начать.

Натаниэль улыбнулся, хотя в его глазах читалась усталость.

— Тебе поможет Эндрю, — сказал он. — Он знает больше, чем кажется, о нашей прошлой жизни. Он был свидетелем некоторых событий, и его помощь окажется незаменимой. Открой ему сознание, Нил. Вместе вы сможете справиться с любыми преградами.

Нил посмотрел на Натаниэля с недоверием и осторожно спросил:

— Ты говорил с Эндрю?

Натаниэль отвёл взгляд, его лицо стало напряжённым, будто он пытался найти правильные слова.

— Да, — ответил он после паузы. — Мы обсудили многое... Но, честно говоря, эта тема тяжела для меня. Твоё прошлое, наше общее прошлое... Всё это переплетено с событиями, которые касаются и прошлого Эндрю. Он тоже это понимает.

Нил почувствовал, как внутри него нарастает тревога. Он хотел узнать больше, но боялся услышать правду.

— Значит, он действительно знает больше, чем я думал, — тихо произнёс Нил. — А почему ты говоришь, что мне нужно быть осторожным с ним?

Натаниэль усмехнулся, но в его смехе не было радости. Он выглядел усталым и обеспокоенным.

— Потому что, Нил, иногда правда бывает опасной. Особенно когда она касается тех, кого мы любим. Эндрю — особенный друг, но он также хранит секреты, которые могут повлиять на твоё восприятие мира. Будь осторожен, потому что, знаешь... Иногда мы сами можем причинить боль тем, кто нам дорог. Я беспокоюсь, что ты можешь ненароком задеть его чувства.

Нил слушал внимательно, но его внутреннее подозрение росло. Он чувствовал, что Натаниэль что-то недоговаривает, и решил проверить свою догадку.

— Сомневаюсь, что вы в прошлом ограничивались только дружбой, — сказал он, глядя прямо в глаза Натаниэлю. — Судя по тому, как ты сейчас говоришь, там было что-то большее.

Натаниэль слегка вздрогнул, его реакция была почти незаметной, но Нил уловил её. Он слегка усмехнулся, пытаясь замаскировать тревогу.

— Неужели ты намекаешь на то, что мы были любовниками? — спросил он, делая вид, что шутит. — Нил, ты переоцениваешь наши отношения. Мы были близкими друзьями, но наше взаимодействие всегда оставалось платоническим.

Однако Нил заметил, как в глазах Натаниэля мелькнула тревога. Он решил продолжить давление.

— Интересно, почему ты так быстро отвергаешь эту идею? — сказал он, наклоняясь вперёд. — Кажется, я попал в точку, раз ты так нервничаешь.

Натаниэль попытался сохранить спокойствие, но его голос слегка дрогнул:

— Я не нервничаю, просто это абсурдная мысль. Мы с Эндрю были исключительно друзьями. Больше ничего.

Нил усмехнулся, чувствуя, что добился своего.

— Ну, судя по твоей реакции, я, похоже, попал в точку, — сказал он, поднимая бровь. — Похоже, ты что-то скрываешь. И я намерен выяснить, что именно.

Натаниэль почувствовал, как ситуация выходит из-под контроля. Он попытался сменить тему, но Нил был настойчив.

— Оставь это, Нил, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Давай сосредоточимся на более важных вещах.

— Для меня это важно, — возразил Нил. — Если ты что-то скрываешь, я хочу знать. Иначе как я могу доверять тебе?

Натаниэль понимал, что Нил не отступит, пока не получит ответа. Он вздохнул и приготовился к неизбежному разговору.

— Эндрю действительно был особенным человеком в моём сердце, — начал он. — Он значил для меня намного больше, чем просто  возлюбленный. Он стал моей семьёй, той частью жизни, которую я не смог бы заменить никем другим.

Нил кивнул, прислушиваясь к словам Натаниэля.

— Когда мы были молодыми подростками, — продолжал Натаниэль, — мы совершали множество ошибок. Наши отношения часто превращались в крах из-за наших юношеских страстей и недопонимания. Но несмотря на все трудности, мы всегда находили дорогу обратно друг к другу.

— Наши отношения с Эндрю были подобны острым ножам, полным страсти и безумной любви, — продолжал Натаниэль, его голос стал глубже и мелодичнее, словно погружаясь в воспоминания. — Каждый день был наполнен эмоциями, которые колебались между эйфорией и отчаянием. Мы жили в мире, где каждое прикосновение обжигало, а каждая ссора оставляла шрамы на душе. Но в этом безумии была своя красота — она заключалась в непреодолимом притяжении, которое связывало нас вопреки всему.

Нил слушал, захваченный образами, которые рисовал Натаниэль. Он чувствовал, как глубоко и искренне тот говорит о своих чувствах, и это вызывало в нём смесь восхищения и зависти.

Натаниэль замолчал, и его глаза, уже и без того холодные, стали такими ледяными, что казалось, будто они превратились в два осколка замерзшего озера. В этот миг Нил заметил, как изменился его взгляд — он стал пустым, словно в нём погасло всё живое. Тишина повисла между ними, и воздух вокруг сделался тяжёлым, словно пропитанный невидимым туманом боли.

— Видимо, что-то случилось, — тихо проговорил Нил, чувствуя, как внутри него зарождается беспокойство. Он не мог игнорировать эту внезапную перемену в Натаниэле, словно перед ним стоял совсем другой человек — уязвимый и полный невысказанных страданий.

Горькая боль и вина, исходящие от Натаниэля, словно волна накрыли Нила. Он ощутил, как эти эмоции обжигают его изнутри, оставляя глубокий след в душе. Внутри него зарождалось понимание всей тяжести ситуации, в которой оказался Натаниэль, и одновременно желание докопаться до истины.

Натаниэль глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, чтобы продолжить разговор. Его голос стал тихим и дрожащим, но в нём слышалась неподдельная боль:

— Я совершил поступок, который нельзя оправдать, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Я предал его доверие, нарушил обещание, данное много лет назад. Эндрю доверял мне свою душу, а я использовал это против него. Мои действия были жестоки и эгоистичны, и они разрушили всё, что мы построили вместе.

Эти слова обрушились на Нила, вызывая волну сострадания и боли. Он понимал, что Натаниэль говорит искренне, и это вызывало в нём странное чувство ревности. Хотя он и осознавал абсурдность своих переживаний, поскольку он и Натаниэль были одним целым в прошлом, до разделения души, ему было сложно подавить возникающую ревность. Эндрю занимал особое место в их общей памяти, и Нил не мог не испытывать к нему тёплых чувств, даже несмотря на то, что они были связаны через Натаниэля.

— Ты... ты сильно любил его, — осторожно сказал Нил, пытаясь выразить свои эмоции. — И я... я тоже чувствую что-то к нему. Хотя это звучит странно, учитывая, что мы один человек.

Натаниэль бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло удивление.

— Странно, но вполне естественно, — ответил он. — Мы разделены, но наши чувства всё ещё переплетены. То, что ты испытываешь к Эндрю, — это отражение моих собственных эмоций. Мы оба знаем, что он был и остаётся важной частью нашей жизни.

Нил кивнул, понимая, что его чувства не были чужими или неправильными. Они были частью общего прошлого, которое они делили с Эндрю.

— Но что именно ты сделал? — спросил он, чувствуя необходимость узнать больше. — Как ты мог причинить ему такую боль?

Натаниэль замолчал на мгновение, словно собираясь с духом. Затем он продолжил:

— Я... я предал его доверие. Сделал что-то, что разрушило основу наших отношений. Это было не намеренное предательство, скорее следствие моих собственных страхов и неуверенности. Но результат оказался катастрофическим. Я сломал его веру в меня, и в результате — в себя. Это был самый большой грех, который я мог совершить против человека, которого любил.

Нил слушал, чувствуя, как его собственное сердце наполняется болью за Эндрю. Он понимал, что Натаниэль не преувеличивает, и это лишь усиливало его сочувствие.

— И что теперь? — спросил он, глядя на Натаниэля. — Как ты справляешься с этим?

— Справляюсь? — усмехнулся Натаниэль. — Я живу с этим каждый день. Вина и сожаление — постоянные спутники. Но я стараюсь извлечь урок из произошедшего. Стараюсь быть лучше, чтобы не повторять тех же ошибок.

Нил задумался над его словами. Он понимал, что их общая душа несёт на себе груз прошлых поступков, и теперь им предстоит справиться с этим вместе.

— А на какой исход ты рассчитываешь? — спросил Нил, наблюдая за Натаниэлем с интересом, словно оценивая очередной ход в шахматной партии. Его голос оставался спокойным и уверенным, без малейшего намёка на мягкость.

Натаниэль замер, осознавая, что вопрос требует честного ответа. Он посмотрел на Нила, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

— Честно говоря, я не уверен, — ответил Натаниэль, взвешивая каждое слово. — Всё, что я могу сделать сейчас, — это надеяться, что Эндрю сможет найти в себе силы простить меня. Но если он решит окончательно порвать с нами, я приму этот выбор. Он имеет полное право идти своим путём, независимо от того, насколько это будет больно для меня.

Нил продолжал внимательно наблюдать за Натаниэлем, отмечая про себя его искренность и готовность принять последствия своих действий.

— Значит, ты действительно готов принять любое решение Эндрю? — уточнил Нил, проверяя, насколько Натаниэль действительно осознал серьёзность ситуации.

— Абсолютно, — уверенно подтвердил Натаниэль. — Если он захочет уйти, я не буду его останавливать. Это будет непросто, но я заслуживаю эту боль. Главное, чтобы он нашёл покой и счастье, даже если это будет без меня.

Эти слова вызвали у Нила уважение и понимание. Он видел, что Натаниэль действительно изменился, став более зрелым и осознанным. Несмотря на всю сложность ситуации, в его словах была явная искренность и готовность нести ответственность за свои поступки.

— Ты удивляешь меня, — отметил Нил после короткой паузы. — Твоя готовность признать вину и стремление исправить ситуацию впечатляют. Возможно, есть шанс, что Эндрю увидит это и даст тебе второй шанс.

Натаниэль горько рассмеялся, и на его лице появилась саркастичная улыбка. Он посмотрел на Нила с неожиданной откровенностью, словно видя его насквозь.

— Спасибо за твою поддержку, — начал он, делая акцент на каждом слове. — Но давай будем честны. Ты говоришь это не от  чистого сердца. Твой интерес здесь — это страх потерять своё место рядом с Эндрю. Ревность и боязнь оказаться ненужным заставляют тебя сомневаться в моих мотивах. Ты боишься, что я верну его обратно, и тогда ты останешься одиноким и забытым.

Нил почувствовал, как его лицо вспыхнуло от неожиданности. Он хотел было возразить, но слова застряли в горле. Натаниэль продолжал, не давая ему возможности прервать:

— Ты не можешь отрицать, что чувствуешь ревность. Ты ведь знаешь, что Эндрю всегда был ближе ко мне, чем к тебе. И теперь ты боишься, что, если он вернётся, ты окажешься лишним. Поэтому ты пытаешься искать недостатки в моём раскаянии, чтобы убедить себя, что я не достоин второго шанса.

Нил был потрясён прямотой Натаниэля. Он понимал, что тот прав, но это знание лишь усугубляло его внутреннюю борьбу. Он действительно боялся остаться один, лишённым той связи, которая когда-то объединяла их всех троих. Его сомнения и страхи стали очевидны, и он не мог больше притворяться равнодушным.

— Может быть, ты прав, — признал Нил, пытаясь сохранить спокойствие. — Возможно, я действительно ревную. Но разве это делает мои слова менее истинными? Разве ты не заслуживаешь второго шанса, если действительно изменился?

Натаниэль пристально посмотрел на него, словно оценивая искренность его слов. Затем он покачал головой.

— Твои мотивы важны, Нил, — сказал он. — Потому что они определяют, насколько ты готов поддержать меня, если Эндрю действительно вернётся. Если твоя поддержка основана на страхе и ревности, она не будет настоящей. Ты должен быть готов отпустить его, если это нужно для его счастья.

Нил задумался над этими словами. Он понимал, что Натаниэль прав. Его ревность и страхи мешали ему увидеть ситуацию объективно. Но он также понимал, что должен преодолеть эти чувства, если хочет действительно помочь Натаниэлю и Эндрю.

— Я постараюсь, — наконец сказал он. — Постараюсь быть честным с собой и с тобой. Если Эндрю решит вернуться, я поддержу вас обоих. Но если он выберет другой путь, я тоже приму это.

Натаниэль кивнул, видя, что Нил действительно пытается разобраться в своих эмоциях. Их разговор стал более открытым и честным, и это дало обоим возможность лучше понять друг друга и свои собственные чувства.

Нил продолжал размышлять, погружённый в глубокие раздумья. Вопросы, которые он задавал себе, становились всё более мучительными. Неужели в прошлой жизни он действительно был таким человеком, каким предстал перед ним Натаниэль? Эта мысль тревожила его, вызывая чувство тревоги и неопределённости. Он пытался представить себя на месте Натаниэля, но каждый раз сталкивался с внутренним сопротивлением. Его собственная природа, казалось, отвергала идею, что он мог быть способен на такие поступки.

Но вместе с тем, Нил чувствовал, что его прошлое связано с Натаниэлем неразрывными узами. Они были одним целым, и значит, все решения и действия Натаниэля были и его собственными. Это осознание заставляло его чувствовать себя ответственным за произошедшее, даже если он не помнил тех событий.

Его тревога усиливалась от понимания, что, возможно, он тоже играл роль в разрушении доверия и надежд Эндрю. Он задавался вопросом, не было ли его участие в этой истории столь же значимым, как и участие Натаниэля. Этот факт заставлял его испытывать смесь стыда и вины, несмотря на отсутствие конкретных воспоминаний.

Мысли Нила становились всё более запутанными. Он пытался разобраться в своих чувствах, отделить настоящие эмоции от тех, которые могли быть вызваны влиянием Натаниэля. В глубине души он понимал, что его нынешнее состояние — это результат сложного взаимодействия прошлого и настоящего, и что он должен найти способ примириться с этим наследием, чтобы двигаться вперёд.

Комната, в которой находились Нил и Натаниэль, внезапно начала сотрясаться, как будто её захватила мощная невидимая сила. Стены дрожали, и пол под ногами Нила начал вибрировать. Нил поднял взгляд на зеркало, и его сердце сжалось от страха: оно постепенно покрывалось трещинами, начиная с центра и расходясь в разные стороны, словно хрупкое стекло под ударом молотка.

— Что происходит?! — воскликнул Нил, обращаясь к Натаниэлю, который стоял рядом, неподвижный и сосредоточенный.

Натаниэль посмотрел на Нила с глубокой печалью в глазах.

— Ты начинаешь просыпаться, Нил, — произнёс он, словно заранее зная ответ. — Мориямы не будут медлить. Они уже идут за нами. Тебе нужно постараться вспомнить всё и найти ведьму. Только она может помочь нам спастись.

Эти слова прозвучали как предупреждение, но Нил не успевал осознать их значение. Внезапно белоснежная пелена, окутывавшая комнату, начала закрываться, словно тяжёлый занавес, стремящийся поглотить всё вокруг. Свет мерцал и угасал, оставляя Нила в полной темноте. Мир вокруг него исчезал, растворялся в ничто, и Нил чувствовал, как его сознание начинает покидать эту реальность.