Лисьи сумерки

«Судьба любит шутки: возвращение старого врага оказывается началом новой войны».

***

       Несколько днями ранее...

Последний луч солнца угасал за горизонтом, окрашивая небеса в оттенки багрянца, когда битва завершилась. Последний оставшийся в живых вампир рухнул на землю, оставляя кровавые следы на каменных плитах мостовой. Высокий силуэт Натаниэля повернулся к Эндрю, освещённый отблесками уходящего солнечного света. Его глаза ярко вспыхнули тёплым сиянием, будто отразили пламя зари, и сердце Эндрю затопило волной ненависти, переплетённой с невыносимой болью. Где-то глубоко внутри рождалось стремление снова заглянуть в глубины собственной души, терзаемые страстью к возмездию и болезненными узами привязанности.

Эндрю напряжённо сжался, пальцы судорожно сжимались в кулак, острые края когтей врезались в нежную кожу ладоней. Каждый нерв откликался острой болью, разливающейся по телу. Вспышка слепящей ярости мгновенно погасила остатки рассудка, наполнив сознание единственным стремлением уничтожить улыбку, застывшую на лице человека, виновника множества страданий. Под покровом дружелюбия скрывалась ледяная расчётливость, хранящая воспоминания о мгновениях унижения и отчаянья, пережитых им столетия назад.

Прошли годы, века, эпохи сменялись одна за другой, но боль оставалась неизменной. Перед глазами вновь возникло отражение собственной гибели, память о потери, которую он тщетно пытался вытравить из сознания. Внутренний разлом разорвал его на части. Волны эмоций, наполняющие каждую пустоту, разрывали душу на куски. То, что было давно похоронено в глубине подсознания, всплывало на поверхность, открытая свежей раной, острой и болезненной.

Ему казалось, что душа стала пепелищем, на котором всё ещё горят остатки прежних чувств, перемешанных с презрением и злостью. Луна заливала своим светом лицо Натаниэля, подчёркивая суровую красоту его облика, превращая его в существо, едва ли принадлежащее этому миру, чуждое людям и их эмоциям. Человек, чьей рукой сто лет назад была начата вечная ночь, стоял напротив, с той же улыбкой, что раньше дарила надежду, а теперь несла страх и ужас.

При виде Натаниэля воспоминания вернулись вновь. Картинки прошлого прокручивались в сознании Эндрю, словно фильм, рассказывающий историю любви и трагедии. Тьма покрыла город, усиливая чувство одиночества и заброшенности.

— Mon cher, — прозвучал голос Натаниэля мягко, с намёком на искренность, хотя губы кривились в слегка снисходительной усмешке.  Голос вызвал резонанс старых эмоций, бередящих старые раны. Звук французского обращения отразился эхом в душе Эндрю, напомнив ему времена юности, проведённые бок о бок с человеком, который стал причиной всех бедствий, выпавших на его долю. Поэзия тех моментов навсегда исчезла, заменившись горьким привкусом истины, открывшейся сейчас, спустя столетия.

Эндрю сделал глубокий вдох, пытаясь удержать волну страха и растерянности. Несмотря на дрожащие руки, он сохранил видимое спокойствие, понимая, что любая слабость немедленно обернется против него. Взгляд бегло прошелся по фигуре Натаниэля, фиксируя перемены, произошедшие за прошедшие десятилетия. Старого врага нельзя было назвать ослабленным временем — наоборот, он выглядел моложе, сильнее, увереннее, и именно эта сила источала невидимую угрозу.

Натаниэль был живым воплощением собственного поражения, символом утраченного смысла жизни, постоянным напоминанием о бесславии и крахе надежд. От одного звука его имени по спине пробегали мурашки, оно неотделимо связывалось с началом конца, первого удара ножом, неожиданного поворота дружеских рук в смертоносные когти. Это был тот, кто прикинулся другом, обещал помощь и поддержку, вселил веру в прекрасное будущее, а затем бросил его посреди жестокого мира чудовищ и убийц.

Ненависть к нему крепла с каждым моментом, поглощая остальные чувства, становясь единственной поддержкой, позволяющей держаться уверенно и противостоять страхам. Она укрепляла волю, помогала идти дальше, несмотря ни на что. Для многих Натаниэль был легендарным охотником, непревзойдённым мастером борьбы со сверхъестественным миром. Но для Эндрю он оставался всего лишь мальчиком, пробившим окно в мир обещаний, подарившим иллюзию лучшего будущего, чтобы оставить его сломанным и покинутым навечно.

Эндрю никогда больше не позволял никому и ничему проникнуть в его сердце. Ибо понимание невозможности вернуть утраченного Натаниэля терзало его сознание веками. Натаниэль оказался рискованной ставкой, на которую Эндрю сознательно пошёл, зная заранее последствия поражения. Это была ошибка, о которой нельзя жалеть дважды, желание, которому лучше не давать хода.

С уходом Натаниэля Эндрю закрыл свое сердце наглухо, превратившись в холодный механизм выживания. Теперь его глаза потеряли блеск, чувства угасли, превращаясь в бесполезный балласт, неспособный откликнуться даже на самую искреннюю улыбку.  Ничей смех, ничья красота не могли растопить ледяной панцирь, окружавший душу. У него осталось лишь одно живое чувство — ненависть к своему прошлому и исчезнувшему  Натаниэлю.  Эта всепожирающая эмоция стала двигателем существования, единственной нитью, связывающей его с миром живых существ и неживых чудовищ одновременно. Только эта  ненависть вела его сквозь века одиночества и боли, давая силы продолжать существование в бесконечной тьме чужих утрат.

Стоя перед Натаниэлем, Эндрю смотрел на него широко раскрытыми глазами, стараясь запечатлеть мельчайшие черты лица и поведение. Даже спустя столько времени он никак не мог принять мысль о том, что минуту назад Нил Джостен — нынешнее воплощение Натаниэля — стоял рядом с ним и совершенно ничего не помнил.

Нил Джостен был парнем, который бежал от своего прошлого, от своей семьи, обладавшей уникальными способностями, унаследованными от падших богов и отверженных. Всего минуту назад он ещё был тем самым Нилом — язвительным, дерзким молодым человеком, которого привычно раздражала вовлечённость в жизнь Эндрю. Несмотря на постоянную опасность, исходящую от него самого, иногда Эндрю хотелось ударить его или же заткнуть его рот поцелуем.

Эндрю пытался ненавидеть его, вспоминая те моменты, о которых сам Нил давно забыл. Однако эта ненависть оказалась совсем иной, далекой от истинной неприязни, какой должна была бы стать. Такая особая, странная ненависть заставляла порой забыть обо всех принципах. Эндрю знал, что глубоко запутался, сам того не понимая до конца.

Вампир отлично догадывался, что Нил раскрыл его истинную сущность ещё несколько месяцев назад, но ради собственного любопытства продолжал игру. Он хотел продолжить интригу настолько долго, насколько позволит выдержка. Всякий раз, убеждая себя, будто интерес вызван лишь воспоминаниями о прошлом, когда они с Натаниэлем обменивались словами вроде «Я тебя ненавижу» вплоть до рокового момента, он чувствовал, что это лишь самообман. Чем ближе он оказывался к этому рыжему бедствию, тем отчетливее понимал, что такая близость неизбежно обернется разрушением, как это случилось ранее.

Эндрю не был мазохистом, однако рядом с Нилом вновь ощутил желание почувствовать себя живым человеком, испытать хотя бы малую часть человеческих чувств.

Сейчас же Эндрю казалось, что этот редкий шанс был окончательно упущен. Он никак не мог разобраться, что происходит, почему такое вообще стало возможным. Похоже, у беглеца произошло расщепление души, другого объяснения он не видел. Впрочем, он не смог припомнить, чтобы Натаниэль совершал такой ритуал накануне смерти. Подобные процедуры оставляют четкие следы в памяти даже опытного вампира. Эта мысль заставляла его наблюдать за происходящим с нарастающим недоверием и тревогой. Если душа Натаниэля действительно раскололась надвое, какой же образ является подлинным воплощением личности? Или, возможно, тот, кто сейчас предстал перед ним, всего лишь искусный притворщик, мастерски скрывающий своё истинное лицо?

— Ну здравствуй, mon cher, — голос звучал ровно таким, каким его запомнил Эндрю: самоуверенным, слегка раздражённым, будто общение было вынужденной мерой. — Что-то не вижу радости на твоём лице. Хотя... разве стоило ожидать иного?

Натаниэль Веснински скрестил руки на груди, внимательно изучая реакцию собеседника. Свет фонарей отбрасывал резкие тени на его лицо, придавая взгляду едва уловимую хищность. Элегантная поза, привычная манера держаться — всё говорило о том, что перед Эндрю действительно стоял Натаниэль. Теперь же каждое сказанное слово становилось многослойным, пряча тайну, скрытую глубоко под внешней оболочкой.

— Я удивлён твоей способностью замечать очевидное, — ответил Эндрю бесстрастно, сохраняя ровный тон голоса. Это было совсем не похоже ни на одну встречу с настоящим Натаниэлем, и сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя подвох.

— Всегда приятно слышать комплименты от тебя, — усмехнулся Натаниэль, двигаясь ближе, намеренно медленно и уверенно. Каждый шаг подчеркивал уверенность и власть, присущую человеку, привыкшему контролировать ситуацию. — Скажи честно, ты ведь скучал по моим визитам?

Эндрю холодно посмотрел на стоящего напротив мужчины, глаза которого отражали свет уличных фонарей.

— Скучаю по покойникам редко, особенно по тем, кто однажды умер окончательно, — спокойно произнёс он, чувствуя, как напряжение внутри нарастает. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, пока разум лихорадочно искал объяснения происходящему. — Ты знаешь правила игры лучше меня, Веснински. Один раз воскреснув, дважды — уже чревато последствиями.

Насторожённость сменилась легкой издевкой, в глазах появился еле заметный оттенок угрозы. Воспоминания о прошлой встрече вновь возникли в памяти, вызвав смешанные чувства гнева и недоумения.

— Но кажется, ты решил нарушить собственное правило, рискуя собственной душой.

Его взгляд скользнул по фигуре бывшего союзника, отмечая каждую деталь поведения и выражения лица. Все вопросы повисли в воздухе, интуитивно ощущалось отсутствие простых решений. Каждое произнесенное слово превращалось в тонкий танец между доверием и подозрением, где одна ошибка могла стать роковой.

Натаниэль хмыкнул, услышав сомнения Эндрю.

— Как трогательно, что ты беспокоишься обо мне, — протянул он, позволив улыбке тронуть уголки губ. — Неужели твои способности ослабели с годами? Разве ты не чувствуешь мою энергию, моё присутствие?

— Твоё умение интриговать достигло новых высот, Натаниэль, — сухо заметил Эндрю, стараясь сохранять внешнее спокойствие, несмотря на растущее беспокойство. — Но давай перейдем к делу. Что ты сделал с Нилом?Я знаю, что ты способен манипулировать его  сознанием, но сомневаюсь, что сумел бы заставить исчезнуть целого человека без последствий.

Вопрос прозвучал твёрдо, хотя внутренне Эндрю чувствовал, как нервы натягиваются струной. Всё происходящее казалось невероятным, почти невозможным, однако он знал, что игнорировать странности нельзя. Либо Натаниэль снова воскрес и замышляет нечто большее, либо события приняли совершенно иной оборот, и тогда последствия могли оказаться непредсказуемыми.

Взгляд Эндрю оставался пристальным, словно пытаясь проникнуть сквозь маску невозмутимости, которую демонстрировал собеседник. Каждым словом он пытался прощупать почву, понимая, что малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям.

Натаниэль рассмеялся коротко и негромко, демонстрируя полное владение ситуацией.

— Поверь, я не стал бы настолько примитивен, чтобы похищать кого-то столь открыто. Однако, коль уж речь зашла о Ниле...

Голос Натаниэля приобрёл холодный металлический оттенок, контрастируя с предыдущими нотками веселья.

— Видишь ли, мы с Нилом — одна сущность. Время разделило наши пути, но наша изначальная природа остаётся неизменной. Он утратил память о своём прошлом, но я сохранил её всю целиком. Можно сказать, я — та половина, которой недостаёт Нилу. Мы разделились, но суть осталась единой.

Эндрю нахмурился, чувствуя, как непонятные факты складываются в причудливую картину.

— Объясни, — потребовал он резко, подавляя раздражение, вызванное туманностью высказываний Натаниэля. — Что значит «одна сущность»? Почему Нил ничего не помнит? Какие манипуляции ты провёл, чтобы создать такую путаницу?

Натаниэль лукаво улыбнулся, наслаждаясь замешательством своего собеседника.

— Судьба на удивление постаралась в этом деле, — тихо сказал он, приближаясь ещё ближе к Эндрю. — Представь себе: два осколка одной и той же сущности, разбросанных временем и обстоятельствами. Один хранит знание прошлого, другой живёт новым опытом, лишённый воспоминаний.

Сделав эффектную паузу, Натаниэль продолжил, наблюдая за реакцией Эндрю:

— А вот какая личность интересует тебя больше, решать тебе самому. Меня вполне устраивает нынешняя ситуация. Ведь будь то оригинальный я, сохранивший свою природу, или моя обновлённая версия, именуемая Нилом, — выбор невеликий, правда? Оба — кусочки одного пазла, оба — отражение моей сути.

— Хочешь убедить меня, что твоя вторая жизнь — дело рук судьбы? — тихо спросил Эндрю, пристально глядя на собеседника.

Натаниэль приподнял уголок рта в холодной усмешке, продолжая смотреть сверху вниз.

— Забавно видеть, как ты цепляешься за иллюзии, Эндрю, — проговорил он мягко, но жестко. — Моя вторая жизнь стала результатом тщательного планирования задолго до моей первой смерти.

Эндрю нахмурился, собираясь с мыслями:

— Тогда расскажи, каким способом удалось совершить подобное возвращение? Известно немало методов возвращения души, но каждый из них требует значительных жертв и сложных усилий.

Уголки рта Натаниэля дрогнули в лёгкой презрительной ухмылке.

— Существуют древние методы, доступные лишь немногим посвящённым, — поясняет он с нарочитой небрежностью. — Использование крови существа, чья история насчитывает многие тысячи лет. Имя его давно утрачено всеми, кроме узкого круга посвящённых.

Эндрю остановился, размышляя над словами Натаниэля:

— Кровь древнего существа, говоришь? — повторил он задумчиво. — А какое существо настолько старое, чтобы восстановить разорванную связь между жизнью и смертью?

Натаниэль резко выпрямился, выразительно подняв бровь.

— Думаешь, я открою тебе секреты сразу? — язвительно заметил он.

Эндрю встретил его взгляд холодным, неподвижным взглядом.

— Не рассчитываю на откровенности, — ответил он сдержанно. — Просто предпочитаю получать информацию постепенно, без ненужных загадок. Но если хочешь поиграть в кошки-мышки, готовься к тому, что игру завершат мои условия.

Голос Эндрю остался спокойным, но твердым, давая понять, что терпению есть предел.

Натаниэль презрительно хмыкнул, затем ответил спокойно и расчётливо:

— Падшее божество, известное как Абраксас, — начал он, выделяя слова особым тоном. — Именно его кровь дала возможность возродиться. Перед смертью я заключил с ним особую сделку, став его преемником.

Эндрю молчал, всматриваясь в глаза собеседнику.

— Без жертвы это было бы невозможно, — подчеркнул Натаниэль, смотря в сторону. — Очень забавно, Эндрю, что ты интересуешься такими вещами. Вспомни: если бы ты тогда не спас Кевина вместо меня, никто бы не стал свидетелем моего второго появления.

Фраза прозвучала холодно и цинично, наполнив воздух горьким привкусом прошлых обид и предательства.

Эндрю едва заметно усмехнулся, голос его прозвучал жёстко и отчуждённо:

— Ты вечно переоцениваешь значение собственного существования, Натаниэль, — отозвался он, окидывая противника оценивающим взглядом. — Я действовал исходя из принципа наименьших потерь, и Кевин оказался куда полезнее, чем твоя  истерзанная оболочка.

Короткая пауза добавила весомости его словам:

— Честно говоря, твой очередной выход в мир волнует меня меньше всего. Гораздо интереснее выяснить, как долго продлится это очередное шоу, прежде чем ты вновь сгиньешь навсегда.

Натаниэль усмехнулся с лёгким презрением, его глаза блестели холодным интересом, когда он шагнул вплотную к Эндрю. Тон его голоса стал ещё более изысканным и жестким:

— Забавное заблуждение, Эндрю. Ты думаешь, что умеешь контролировать ситуацию, но на самом деле твои усилия лишь подтверждают, как сильно ты привязан ко мне.

Он остановился, оставив между ними едва заметное пространство, и понизил голос, предавая ему легкую интимность:

— Если я когда-либо исчезну, будь уверен, что ты последуешь за мной. Это не просто угроза — это неизбежность. Даже если пройдут столетия, ты навеки останешься моим, как бы ты ни пытался вырваться из этой связи. Ты не сможешь жить без меня, и я не отпущу тебя.

Эндрю смерил Натаниэля взглядом, полный неприкрытой враждебности.

— Не строй иллюзий, Натаниэль, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ты искренне веришь, что можешь навязывать мне свою волю? Намёкнем правду: я просто терплю тебя рядом столько, сколько сочту нужным. Никакой зависимости здесь нет, есть лишь игра, где победителем всегда выйду я.

Его голос звенел металлом, обнажая внутреннюю борьбу за власть.

— Единственное, что держит нас вместе, — это наше общее безумие, стремление доминировать и уничтожать друг друга. Но, поверь, я скорее отправлю тебя в пропасть, чем позволю снова завоевать господство.

Натаниэль улыбнулся зловеще, глаза вспыхнули дьявольским блеском.

— Тебе нравится убеждать себя в собственной независимости, Эндрю, — отрезал он тихим шипящим голосом. — Но ты обманываешь самого себя. Когда-нибудь ты поймёшь, что мы оба погрязли в игре, выйти из которой невозможно. Мы несём ответственность друг за друга, хотим мы этого или нет.

Подавшись вперёд, Натаниэль прижался лицом к лицу Эндрю, дыхание обжигало кожу.

— Мы сражаемся, стремимся покорять, соперничать, унижать, терзаемся желанием сломать сопротивление друг друга. Здесь нет любви, лишь страсть, боль и злость. Мы созданы, чтобы терпеть друг друга, и эта борьба никогда не закончится.

Их взгляды встретились, обостряя напряжение до крайности. Они стояли буквально на волоске от катастрофы, погружённые в пучину тёмных желаний и вражды.

Эндрю не мигая удерживал взгляд Натаниэля, мышцы лица напряглись, выдавая бурю чувств, бушующих внутри.

— Оставь мою семью вне этой грязной игры, — предупредил он холодно, чётко выговаривая каждое слово. — Иначе обещаю лично отправить тебя туда, откуда ты недавно вернулся. Пусть Абраксас получает своё кровавое наследство назад быстрее, чем ты успел моргнуть.

Разговор пошёл по линии границы, за которой лежали смертельные угрозы. Голос Эндрю дрожал от напряжения, открывая окно в глубины отчаяния и ярости.

— Последний раз предупреждаю: прикоснёшься к ним — и ты перестанешь существовать, слышишь меня? Никаких компромиссов, никакого шанса на спасение. И я сделаю это быстро, без колебаний и угрызений совести.

Каждый звук отзывался болью, сотрясая стены внутреннего мира Эндрю. Угроза прозвучала серьёзно, отчётливо давая понять, насколько велика цена дальнейшего противостояния.

Натаниэль гаденько улыбнулся, сверкая зубами в полумраке комнаты.

— Как предсказуемо ты реагируешь, — ядовито протянул он, растягивая слова. — Предлагаешь отправлять меня обратно к Абраксасу? Как мило заботишься о моем благополучии!

Эндрю сдержанно ответил, холодно глядя на врага:

— Не принимай близко к сердцу, Натаниэль. Избавившись от тебя, я избавлюсь от головной боли, связанной с постоянными попытками саботажа и разрушения.

Натаниэль картинно вздохнул, изображая глубокую печаль:

— Как грубо и прямолинейно ты выражаешься, Эндрю. — Натаниэль  сделал демонстративную паузу. — Боюсь, в таком случае ты рискуешь никогда не узнать остальные детали сделки, которые касаются непосредственно тебя и твоей семьи.

Эндрю почувствовал, как кулаки сами собой сжались, когти вонзились в ладони.

— Говори, — жёстко приказал он, плотно сцепив зубы.

— Заключая договор с Абраксасом, — коварно протянул он, — я использовал любопытный ход: предложил принести в жертву близкого мне человека. Большинство богов остались недовольны предложенной жертвой, посчитав её недостаточно ценной. Лишь Абраксас признал искренность поступка и вернул мне жизнь взамен.

Эндрю нахмурился, судорожно пытаясь вспомнить событие, которое могло служить основанием для подобного чудовищного шага. Лицо его застыло маской мрачной сосредоточенности, покуда сознание лихорадочно просматривало события прошлого.

— Кто был выбран жертвой? — сдавленно выговорил он, изо всех сил пытаясь держать голос ровным, хотя внутренние противоречия разрывали его на части.

Голос его опустился до шепота, губы растянулись в довольной полуулыбке.

— Твоя любимая Натали, помнишь её? — тихо проговорил Натаниэль, наслаждаясь мгновением. — Конечно, помнишь, сложно забыть посланницу богов, чьи решения определяют судьбу каждого живого существа. Её участие в моей судьбе сыграло ключевую роль, как и твоя собственная слабость, проявившаяся в тот решающий момент.

Это признание обрушилось на Эндрю взрывом негодования. Ярость, смешанная с отчаянной болью, заполнила грудь, вытесняя способность рассуждать трезво.

— Так вот какая жертва потребовалась, — процедил сквозь зубы Эндрю, стараясь сохранить спокойствие. Сердце билось быстрее, рука нервно дернулась к кинжалу, спрятанному под одеждой.

Противники смотрели друг другу в глаза, напряжение росло подобно грозовым облакам, готовые разразиться неизбежным столкновением. Сомнений больше не оставалось: Натаниэль возвратился, движимый властью и жаждой мести, и не отступит ни перед чем, чтобы достигнуть своей цели.

Натаниэль поднял голову вверх, посмеиваясь с злобным торжеством.

— Бедняжка Натали, теперь она освободилась от оков смертности, — продолжил он с болезненным удовольствием, наслаждаясь страданиями Эндрю. — Знаешь, эта прелестная девчонка теперь такая же бессмертная, как и ты. Приятно осознавать, что красивая женщина оказалась гораздо полезнее мертвой, чем живой, не так ли?

Эндрю почувствовал горькую горечь сожаления и злобы. Горло сдавила волна негодования, но внешне оставался спокоен и собран.

— Конечно, ты знал, что её ждут испытания и страдания, — мрачно отозвался он, стискивая кулаки сильнее. — Ведь именно благодаря этому преступлению ты смог обрести вторую жизнь. Что ж, признаюсь, неплохой ход. Хотя выбор у неё был невелик, учитывая обстоятельства, не так ли?

Натаниэль ухмыльнулся, оценивающе разглядывая Эндрю сверху вниз.

— Выбор? Ха! — расхохотался он грубо. — Ты прав, Эндрю, выбор отсутствовал изначально. Моя необходимость вернуться превыше всего, и, разумеется, любые средства хороши.

— Ты лишил её права выбора, превратил девушку в оружие собственного выживания, — прошептал он ледяным голосом, борясь с желанием немедленно броситься на обидчика.

— Эндрю, — мягко возразил Натаниэль, наслаждаясь эмоциями соперника, — кому нужны моральные терзания? То, что важно, так это конечный результат. А результатом стало моё второе рождение, и цель оправдывает средства, верно?

Отступив немного назад, Эндрю осторожно приготовился защищаться, понимая, что битва близка и неизбежна. Натаниэль становился опаснее, чем раньше, и в воздухе витала угроза нового столкновения. Эндрю понимал, что на кон поставлено слишком многое, и проигрывать нельзя.

— Бедняжка Рене, — с язвительной усмешкой проговорил Натаниэль, приблизившись ещё ближе, — подумай, как ей повезло оказаться связанной со мной. За её скромную жертву я подарил ей новую жизнь. Теперь она вовсе не смертна, моя дорогая Рене. Бессмертие и сила, которыми она обладает ныне, принадлежат исключительно моей щедрости.

Эндрю коротко усмехнулся, обнажив идеально белые зубы в холодной полуулыбке.

— Щедрость, говоришь? — Голос его звучал равнодушно, словно речь шла о чём-то незначительном. — Ты переоцениваешь свои добродетели, Веснински. Добро — понятие абстрактное, применимо оно лишь там, где есть надежда. А у тебя её нет.

Взгляд Эндрю задержался на вытянутой руке Натаниэля, игриво рисующей фигуры в воздухе.

— Впрочем, поговорим о твоих проблемах. Раз уж раздвоение души создало трудности в управлении собственным телом, возможно, ты готов признать, что магия древних сил имеет последствия?

Рука Натаниэля дрогнула, выдавая его внутреннее напряжение.

— Признание трудностей — первый шаг к решению проблемы, — иронично добавил Эндрю, держа дистанцию. — Есть предположение, что дальнейшее развитие ситуации приведёт к полной потере контроля?

Натаниэль моргнул, не отводя глаз от Эндрю, но молчание затягивалось бесконечно.

— Понимаю, неприятно признавать слабость, — произнес Эндрю, склоняя голову набок. — Давай договоримся, что я не буду настаивать на подробностях твоей магии, если ты пообещаешь прекратить эксперименты над чужими судьбами.

Легкая улыбка появилась на губах Натаниэля, но глаза оставались холодными и расчетливыми.

— Возможно, пришло время заключить перемирие, — предложил Натаниэль. — Пока наши интересы не сталкиваются настолько остро, чтобы начинать войну.

Эндрю кивнул, соглашаясь, но выражение лица оставалось настороженным.

— Перемирие звучит привлекательно, — признал Эндрю, осторожно продвигаясь вперед. — Но обещание прекратить манипуляции с душами должно быть выполнено беспрекословно.

Натаниэль вдруг вздрогнул, на мгновение потеряв бдительность. Его рука дернулась, выдавая замешательство мимолетным движением. Следующие слова прозвучали неуверенно, словно маскируя ложь:

— Манипуляции? — недоуменно переспросил он, приподнимая тонкие брови. — Мы с Нилом — одно целое, и никаких манипуляций тут нет. Зачем вообще говорить о таких вещах?

Эндрю вздохнул, подавляя раздражение.

— Ладно, допустим, ты искренне веришь в эту чушь, — согласился он с долей сарказма. — Тогда скажи прямо, зачем пришел ко мне? Чего хочешь добиться?

Натаниэль замер, быстро соображая, как сформулировать предложение. Наконец, принял решение открыто изложить свою позицию.

— Нам нужна твоя помощь, — заявил он, расправляя плечи. — Полноценное слияние душ невозможно без участия третьей стороны. Нужно объединить усилия, чтобы завершить начатый ритуал.

— Третья сторона? — уточнил Эндрю, сохраняя нейтральный тон. — Кто конкретно нужен?

— Мне нужна Теодора Муллади, — Натаниэль оскалился мерзко, прищурив глаза. — Надеюсь, ты понимаешь, о ком идет речь.

Эндрю слегка наклонил голову, рассматривая Натаниэля с холодной отстраненностью.

— Боюсь, придется разочаровать тебя, — произнес он бесцветным голосом. — Ведьма, которую ты ищешь, умерла примерно пятьдесят лет назад.

Натаниэль издал низкий свистящий звук, растягивая губы в коварной ухмылке.

— Вот это да! — прохрипел он, едва сдерживаясь от смеха. — Оказывается, подружка Кевина давно сгнила в могиле! Забавно видеть, как доверчивость ведет в тупик.

Эндрю бросил внимательный взгляд на Натаниэля, мгновенно почувствовав угрозу. Холодное сомнение мелькнуло в его глазах, свидетельствуя о внутренних сомнениях.

— Допустим, ведьма действительно мертва, — начал он осторожно. — Но что именно ты рассчитываешь получить от нее сейчас?

Натаниэль расслабленно развел руками, демонстрируя откровенную хитрость.

— Дело в том, что Теодора обладала особым талантом взаимодействовать с древними силами, — пояснил он спокойно. — Ее связи с мощнейшим артефактом были записаны в особой книге, известной лишь посвященным. Без нее мы не сможем завершить важный ритуал, позволяющий пробудить силу, дремлющую в теле Нила.

Эндрю насторожился, распознавая подтекст в словах Натаниэля.

— Какой именно силы ты надеешься достичь? — спросил он осторожно, наблюдая за реакцией собеседника.

Натаниэль заметно напрягся, его голос стал тверже и увереннее:

— Ты прав, Эндрю, мой интерес вызван значительно большей целью, чем кажется на первый взгляд… — Тон изменился, стал глубже и проникновеннее. — Моя цель заключается в восстановлении полного контроля над моим кланом. Возрождение моего законного места главы клана Мориям — вот моя конечная задача.

Остановившись ненадолго, он пристально посмотрел в глаза своему собеседнику, продолжая с нажимом:

— Я верну себе то, что было похищено сотни лет назад, — тихо произнес он, подчеркивая каждое слово. — То, что по праву должно принадлежать мне одному.

Эндрю внимательно слушал, понимая всю серьёзность намерений Натаниэля.

— Почему именно сейчас? — повторил он вопрос, скрывая внутреннее волнение. — Что заставило тебя решиться на такой шаг именно сейчас?

Натаниэль медленно поднялся из-за стола, принимая угрожающую позу:

— Действующий глава, Ичиро Морияма, уже начал движение против меня, — процедил он сквозь зубы. — Члены клана встают на сторону моей оппозиции, и я больше не могу ждать. Они планируют уничтожить всех моих сторонников, уничтожив тем самым будущее ордена.

Сделав шаг ближе к Эндрю, он добавил убедительно:

— Пойми, Эндрю, если ты останешься в стороне, пострадают многие невиновные. Среди них могут оказаться твои близкие, твоя семья. Ты обязан защитить их!

Эндрю нахмурился, внутренне сопротивляясь попыткам манипуляции:

— Какие гарантии ты можешь предложить, кроме угроз? — мрачно спросил он, игнорируя попытки давления.

Улыбнувшись зловеще, Натаниэль пожал плечами:

— Гарантии просты, Эндрю. Присоединись ко мне, и мы победим наших врагов вместе. Откажись — и станешь врагом самому себе. Выбор за тобой.

Эндрю ухмыльнулся уголком губ, скрестив руки на груди.

— Продолжай, — протянул он лениво. — Убеди меня окончательно…

Натаниэль подошёл ближе, понижая голос до шёпота.

— Подумай обо всех тех годах одиночества, которые мы провели вдали друг от друга, — заговорщически прошептал он. — Представь, как замечательно будет вновь почувствовать себя полноценным существом, способным творить чудеса! Разве ты не хочешь этого снова испытать?

Эндрю сдержанно усмехнулся, наблюдая за сменой выражений лица собеседника.

— Ты играешь на моей сентиментальности, — сухо заметил Эндрю. — Но твои аргументы звучат слишком соблазнительно, почти неправдоподобно сладко…

Натаниэль гордо распрямился, бросив многозначительный взгляд поверх плеча.

— Ах, mon cher, твоя подозрительность совершенно неуместна, — притворно мягко парировал Натаниэль.

Эндрю внимательно следил за каждым движением Натаниэля, отмечая мелкие отклонения в манере общения и поведении. Виднелись признаки внутреннего напряжения, слабость уверенности, абсолютно несвойственная настоящему Натаниэлю. Натаниэль, конечно, не был ангелом, но он никогда не опускался до прямого убийства дорогих ему людей. Да, он мог предать, нанести удар ножом в спину, но сознательно лишить близкого жизни — такое было не в его духе.

Воспоминания вернулись к тем временам, когда Натаниэль шёл на жертвы ради выживания. Вспомнилось, как однажды он встал на защиту девушки, рискуя собой, и даже помог ей избежать опасности. Эти эпизоды говорили о его способности к состраданию и смелости, пусть и ограниченной рамками обстоятельств.

Настоящий Натаниэль не убил бы человека, которому обещал покровительство, будь то кровная родственница или близкий соратник. Такие качества проявлялись в нём даже в самые тёмные периоды жизни. Именно это отличало его от фальшивого образа, стоящего сейчас перед Эндрю.

И вдруг среди хаоса воспоминаний вспыхнула одна чёткая мысль: подобное поведение ранее встречалось в жизни Эндрю и Натаниэля. Был один человек, знакомый им настолько близко, насколько можно представить. Возможно, именно он оказался ныне в образе псевдонатаниэля, разыгрывая новую партию с единственной целью — разрушить остатки доверия и гармонии.

Поэтому Эндрю сохранял спокойствие, уверенный в том, что настоящие причины происходящего лежат намного глубже. Пока главное оставалось загадкой: кто же поселился в теле Нила и зачем понадобилось использовать образ Натаниэля?

— Очень убедительная речь, — сухо отозвался Эндрю, старательно скрывая раздражение. — Только вот твой акцент немного отличается от оригинала, да и манеры явно другие. Совсем не то поведение, которое я привык видеть у моего Натаниэля.

Самозванец громко захохотал, запрокинув голову, потом тяжело выдохнул и мрачно ухмыльнулся, сверля глазами Эндрю.

— О, mon cher, ты действительно разбираешься в людях, — прошептал он с презрительным оттенком. — Твой острый глаз сразу уловил мои маленькие изъяны. Правда милая иллюзия, не правда ли?

Эндрю мрачно глядел на него, сложив руки на груди.

— Довольно вранья, Рико, — ледяным тоном проговорил он. — Давно понятно, кем ты являешься на самом деле. Мориямы отреклись от тебя задолго до того, как Ичиро отправил тебя на тот свет. Ты потерял всякую поддержку среди своей семьи и окружения. Так что прекрати игру и объясни, каким образом ты завладел телом Нила и зачем оно тебе понадобилось?

Рико зло усмехнулся, кривя губы в ядовитой улыбке:

—  Эндрю, ну разве я могу отказать тебе в удовольствии услышать правду? — процедил он, с издёвкой глядя на бывшего врага. — Знаешь, когда мы сражались с Натаниэлем, я  собственноручно убил посланницу богов. Вследствие этого двери к неограниченной силе раскрылись, выпуская наружу наследие Абраксаса и его последователей. Вместо того, чтобы воспользоваться открывшейся возможностью, Ичиро поспешил меня ликвидировать. А Натаниэль растаял во тьме, оставив лишь пепел и тени. Никакого тела найдено не было, но все решили: он умер.

— И знаешь, что самое забавное? Вас так легко было одурачить, — лукаво добавил Рико. — Достаточно было обвинить Натаниэля в превращении Рене в вампира. Ты поверил мне и пошёл за Аараном. Отличный трюк, верно?

—Может, ты и одурачил остальных, но не меня, — ответил Эндрю, холодно усмехнувшись. — Ты просчитался, Рико.

— И в чём же мой просчёт? — поинтересовался Рико с явным сарказмом.

— В тот день я выбрал не Аарана, — серьёзно ответил Эндрю. — Сначала могло показаться, что я присоединился к нему, но на самом деле я был на стороне Натаниэля и лишь притворился, что перешёл к Аарану.

— Остроумно, признаю, — Рико смерил Эндрю долгим взглядом. — Но ты так и не понял сути. Меня сложно назвать простым призраком из прошлого. Я — Рико Морияма, наследник крови Абраксаса, как и Натаниэль. Много веков назад, когда я вступил в бой с вашим дорогим лидером, мой старший брат Ичиро убил меня. Тем не менее, Абраксас, не определившись с выбором преемника, позволил моей душе существовать в новом теле, известном сейчас как Нил.

Рико сделал театральную паузу, затем продолжил:

— Мои воспоминания долгое время находились в глубине сознания Нила, скрытые от посторонних взглядов. Пробуждение крови, подаренное природой, высвободило и мою душу. Теперь я могу временно контролировать тело Нила, но это временное явление, зависящее исключительно от его согласия.

Эндрю молча слушал, ожидая продолжения.

— Моя единственная цель предельно ясна, — закончил Рико. — Найти древние артефакты и магическую книгу, которые способны вернуть мне собственное тело. Лишь получив их, я смогу вернуться к своему истинному образу и отомстить Ичиро, заняв его место в нашем семейном клане. Это единственный способ восстановить справедливость и завоевать заслуженное положение.

Эндрю молча выслушал объяснения Рико, лицо его оставалось бесстрастным, словно маска спокойствия.

— Отмстить, значит? — ровно произнес он, взглядом впиваясь в собеседника. — Отличная мотивация, вполне предсказуемая для существа вроде тебя. Никаких новых целей, никаких высоких идеалов, просто очередная попытка доказать миру свою значимость.

Рико хмыкнул, подчеркнуто игнорируя сарказм.

— Я делаю то, что считаю необходимым, — твердо заявил он. — Меня интересуют лишь собственные цели, остальное неважно. Все личные счеты оставлены позади, сейчас важен лишь конечный результат.

Эндрю слегка наклонил голову, оценивающе разглядывая противника.

— Помню, как ты вовлекал посторонних в ваши сражения, Рико, — ровным голосом напомнил он. — Тогда пострадали многие, кто оказался рядом. Казалось бы, подобное следовало бы переосмыслить, но похоже, ты остался прежним эгоцентричным  ублюдком.

Рико холодно улыбнулся, расправляя плечи.

— Проигравшие всегда жалуются, — коротко бросил он. — Вы сами выбираете, вмешиваться или нет. Или ты предпочитаешь оставаться пассивным наблюдателем?

Эндрю едва заметно напрягся, выражение лица стало суровым.

— Тебе повезло, что Натаниэль позволил тебе временно контролировать его тело, — ледяным тоном предупредил он. — Но помни, эта временность ограничивает и твои возможности. Не переоценивай себя, Рико.

Рико смерил его высокомерным взглядом.

— Время покажет, кто сильнее, — уверенно произнёс он. — Остальное не имеет значения.

Эндрю скрестил руки на груди, губы его тронула холодная улыбка.

— Давай-ка договоримся сразу, Рико, — негромко, но отчётливо произнес он. — Ты можешь пытаться разыгрывать свои карты, сколько угодно, но запомни одно правило: попытки манипулировать мной приведут тебя лишь к печальным последствиям. Запомни хорошенько: твои планы на восстановление тела и завоевания позиций закончатся там, где начинается моё терпение.

Рико сохранял самообладание, взгляды противников встретились.

— Всегда приятно слышать угрозы, особенно от бывших врагов, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Может, ты наконец поймёшь, что мир изменился, и старые правила больше не работают?

Эндрю чуть наклонился вперед, приглушенно произнося:

— Мир меняется, согласен, но некоторые принципы остаются неизменными. Например, тот факт, что играя чужими жизнями, рано или поздно проигрываешь самому важному призу — собственной совести. Наслаждайся свободой, пока она у тебя есть, ибо скоро ей придёт конец.

Рико не дрогнул, тон его стал жёстче:

— Пусть будет так, как ты сказал, — холодно согласился он. — Жду не дождусь момента истины, когда решим всё окончательно. Хотя боюсь, итог нашей встречи окажется совсем другим, нежели ты рассчитываешь.

Уголки губ Эндрю опустились, взгляд приобрёл стальной оттенок.

— Вот тут ты прав, — раздельно произнес он. — Наш финал будет неожиданным… Особенно для тебя.

Рико медленно поднял руку, делая широкий жест.

— Эндрю, прошу, будь осторожнее с угрозами, — язвительно посоветовал он. — Вспоминать о сожалениях легко, когда нечего терять. Лучше подумай о бедняге Ниле, чья жизнь превратится в бесконечный кошмар под моим влиянием. Ведь тело у нас общее, несмотря на закрытость его воспоминаний. Придётся проявить фантазию, чтобы извлечь максимум пользы из ситуации.

Эндрю замер, пристально изучая врага.

— Выходит, твой талант состоит исключительно в создании проблем окружающим? — холодно уточнил он. — Похоже, ты забыл главное правило любых интриг: когда играешь чужими картами, рискуешь потерять даже собственную позицию.

Рико усмехнулся, сверкая глазами.

— Позиция определяется силой, а не моралью, — резко возразил он. — Здесь важны лишь сила воли и способность добиваться желаемого любыми средствами. Забавно наблюдать, как вчерашние союзники становятся врагами из-за простого конфликта интересов.

Эндрю вздохнул, выдерживая напряжение.

— Понимаю, почему Натаниэль так часто смотрел на тебя сверху вниз, — спокойно отметил он. — Чем ниже твои методы, тем громче звук падения. Главное помнить: высота зависит от выбора высоты духа, а не амбиций.

Рико напрягся, лицо его потемнело.

— Амбиции приводят к успеху, а скромность — к поражениям, — отрывисто бросил он. — Держись подальше от моих планов, если дорожишь своими принципами. Иначе потеряешь не только их, но и нечто большее.

Эндрю фыркнул, демонстрируя полное пренебрежение.

— Попробуй объяснить это своим жертвам, — горько заметил он. — Надеюсь, ты осознаешь последствия собственных действий раньше, чем станет слишком поздно.

Эндрю неподвижно стоял напротив Рико, лицо его было абсолютно бесстрастным.

— Любопытно, каким образом ты собираешься оправдывать свои поступки, — ровным голосом произнес он. — Обоснования типа «ради высшей цели» звучат довольно лицемерно, учитывая количество разрушенных жизней.

Рико ощетинился, сжимая кулаки.

— Цель оправдывает средства, — жёстко отпарировал он. — Без жертв невозможно достигнуть великих высот.

Эндрю лишь слегка прищурился, сохраняя каменный покой.

— Великие высоты строятся не на костях, — отрезал он. — Ценность измеряется качеством достижений, а не количеством трупов.

Рико демонстративно отвернулся, пытаясь скрыть раздражение.

— Достаточно философских дебатов, — раздражённо бросил он. — Переходим к делу.

Рико остановился, уперев руки в бока:

— Новостей плохих хватает, Эндрю, — мрачно предупредил он. — Ты наверняка слышал о недавних событиях, связанных с таинственным тёмным наследием. Открытая нами дверь выпустила наружу мощную энергию, вызвавшую недовольство богов. Посланницы теряют способность заглядывать в будущее, древние знаки приходят в хаос.

Эндрю прислушивался, внимательно отслеживая каждое слово.

— Мне нужны подробности, — попросил он сухим тоном.

Рико вдохнул поглубже, собираясь с мыслями:

— Последователи Абраксаса организовали союзы, формируя группы влияния, — оживлённо продолжил он. — Внутри сообществ возникают конфликты, обостряющиеся между кланами, вампирами, оборотнями и ведьмами. Разрозненные фракции объединяют усилия, считая Абраксасовскую печать главным символом принадлежности.

Эндрю слегка напрягся, сталкиваясь с новой информацией:

— И что предлагается предпринять в данной ситуации? — насторожённо спросил он.

Рико уверенно улыбнулся:

— Сотрудничество, безусловно, — оптимистично предложил он. — Мы совместными усилиями можем обеспечить стабильность и снизить негативные последствия конфликтов.

Эндрю скептически осмотрел противника:

— А что конкретно я выиграю от союза с тобой? — холодно поинтересовался он.

Рико изящно провёл рукой по волосам:

— Помогу пробудить силу крови у Нила, — доброжелательно предложил он. — Дальнейший путь развития он выберет самостоятельно, исходя из личных предпочтений.

Эндрю недоверчиво смотрел на Рико, задавая очередной вопрос:

— Откуда тебе известны такие важные сведения? — осторожно поинтересовался он.

Рико усмехнулся, прищурив глаза:

— Хотя моя свита ворона распалась, остались несколько членов, сотрудничающих со мной, хоть и сквозь зубы,  — уклончиво ответил Рико.

Эндрю погрузился в глубокие размышления, анализируя представленную информацию.

— Предлагаю обмен, — холодно сообщил Рико. — Ценная информация о твоей семье в обмен на сотрудничество.

Эндрю остался невозмутимым, лишь уголки губ едва заметно дрогнули.

— Твоя информация давно устарела, — сухо заметил он. — Моя семья вне зоны твоих манипуляций.

Рико усмехнулся, наклоняясь вперёд.

— Сомневаюсь, что тебе не захочется об этом узнать, особенно то, что касается твоего братца-близнеца Аарана и твоего кузена Никки, — издевательски процедил он.

Кулак Эндрю непроизвольно сжался сильнее, однако голос оставался спокойным.

— Что тебе от меня надо?

Рико удовлетворённо кивнул.

— Отличная реакция, — ухмыльнувшись, сказал он. — Теперь мы можем перейти непосредственно к условиям сделки.