Shadow прошлого

Виктор не сомкнул глаз. Проклятый вечер никак не отпускал его, преследуя в кошмарах, подпитывая ярость, которая клокотала в нем, словно лава в жерле вулкана. Не вина, не страх, а именно ревность пожирала его, сжигая остатки разума.

Ревность – это было животное, первобытное чувство, которое он никогда не испытывал в такой степени. Он всегда считал себя рациональным, сдержанным, контролирующим свои эмоции. Но теперь он чувствовал, как этот зверь рвется на свободу, готовый разорвать любого, кто приблизится к Софии.

Он видел, как Даниил смотрел на нее – изучающим, оценивающим взглядом, словно выбирал товар на аукционе. Он видел, как они разговаривали, как София смущалась, но одновременно не могла отвести глаз от этого наглого самодовольного типа. И от одной этой мысли его охватывала ярость.

Кто он такой, этот Соколов? Откуда он взялся? Что ему нужно от Софии? Почему она так его заинтересовала? Эти вопросы роились в его голове, как пчелы в улье, не давая ему покоя.

Он ненавидел Даниила, ненавидел его самоуверенность, ненавидел его богатство, ненавидел то, как он смотрел на Софию. Он ненавидел его за то, что он вообще существовал.

Мысль о том, что София может испытывать к этому Соколову хоть малейшую симпатию, сводила его с ума. Он представлял их вместе, представлял, как он ее касается, как ее целует, как они... Эти мысли были невыносимы, они жгли его изнутри, словно раскаленное железо.

Он проворочался в постели всю ночь, сжимая кулаки до боли. Он представлял, как бьет этого Соколова, как ломает ему кости, как вырывает ему глаза. Он хотел уничтожить его, стереть с лица земли, чтобы он никогда больше не увидел Софию.

Когда забрезжил рассвет, Виктор поднялся с кровати, чувствуя себя обессиленным и опустошенным. Он посмотрел в зеркало и увидел в нем злого, перекошенного от ненависти человека. Его глаза горели нездоровым огнем, а на лице застыла гримаса отвращения.

Он чувствовал, что теряет контроль, что его разум затуманивается, а инстинкты берут верх. Он знал, что если не остановится, то может натворить глупостей.

Но он не мог остановиться. Он не мог позволить этому Соколову приблизиться к Софии. Он должен был защитить ее, чего бы ему это ни стоило.

Он принял холодный душ, надеясь хоть немного остудить свой пыл. Выпил чашку крепкого кофе, чтобы прогнать сонливость. Ему нужно было в офис, нужно было действовать, нужно было составить план.

Он вылетел из квартиры, словно пуля, не обращая внимания на прохожих. Он шел по улице, сжимая кулаки, и чувствовал, как в нем кипит ярость. Он был готов на все, чтобы защитить Софию. Даже если это означало преступить закон. Даже если это означало убить.

*

Виктор знал, что ключ к разгадке тайны лежит в деле №43, а значит – в человеке, который его вел. Следователь... Кто он? Что за человек? Почему дело было закрыто так быстро и безрезультатно? Он начал с самого простого – попытался найти фамилию следователя в архивах. Но, как и ожидалось, дело было подчищено. Никаких имен, никаких следов.

Виктор прекрасно понимал, что следователь, ведший дело №43, к настоящему моменту либо давно в отставке, либо, что еще хуже, занимает высокую должность, укоренившись в системе. Сам факт вывода дела из полицейского участка города N, где у Виктора были налажены связи, уже говорил о многом. Значит, кто-то влиятельный постарался замести следы.

Но отступать было не в его правилах. Виктор, как опытный юрист, умел искать лазейки, обходить препятствия и добиваться своего. Он знал, что даже в самой непроницаемой системе всегда найдется слабое место, которым можно воспользоваться.

Он начал копать глубже, используя свои связи в полиции. За годы работы в юридической сфере он обзавелся знакомствами среди бывших коллег, оперативников и следователей, которые еще оставались "на плаву", несмотря на все перемены и чистки в органах. Он обратился к ним с просьбой – поднять старые архивы, поискать упоминания о деле №43, выяснить фамилию следователя, который его вел.

Он понимал, что это рискованный шаг. Подобные просьбы могли вызвать подозрения и привлечь нежелательное внимание. Но он был готов рискнуть. На кону стояла жизнь Софии, и ради нее он готов был пойти на все.

Первые попытки оказались безрезультатными. Все, к кому он обращался, лишь пожимали плечами и говорили, что дело старое, давно списанное в архив, засекреченное. "Не стоит в это лезть, Виктор, – предостерегали его. – Там слишком много подводных камней".

Но Виктор был непреклонен. Он умел убеждать, давить, использовать личные связи и профессиональные аргументы. Он знал, как найти подход к каждому человеку, как заставить его пойти на риск ради него. Он объяснял, что речь идет о справедливости, о защите невиновного, о восстановлении истины. И, в конце концов, его усилия принесли плоды.

Через пару дней ему позвонил старый опер по имени Слава, с которым они когда-то вместе работали над сложным делом о коррупции.

"Виктор, есть кое-что," – сказал Слава тихим, приглушенным голосом. "Я поднял архивные записи. Дело №43... Следователем был майор юстиции Климов, Сергей Петрович. Но... Дальше интереснее. Дело было изъято из производства и передано в следственный отдел областной прокуратуры. А Климова... перевели в другой район. Понизили в должности, можно сказать. Что-то там не срослось у него."

"Слава, спасибо, это очень важно," – ответил Виктор, чувствуя, как внутри что-то начинает проясняться. "Мне нужно знать больше об этом Климове. Где он сейчас? Чем занимается?"

"Виктор, не советую тебе копать дальше," – предостерег его Слава. "Дело пахнет керосином. Климов – человек, которому не повезло. Он что-то накопал не то и поплатился за это. Не повторяй его ошибок".

"Слава, я должен," – ответил Виктор. "Ради друга".

"Ладно, – вздохнул Слава. – Я попробую что-нибудь узнать. Но не обещаю, что получится. Климов как сквозь землю провалился. Но я поспрашиваю у старых знакомых. Может, кто-нибудь что-нибудь слышал о нем".

Виктор поблагодарил Славу и повесил трубку. Он чувствовал, что сделал важный шаг на пути к правде. Фамилия следователя – это уже зацепка. Теперь ему нужно найти Климова и узнать, что же на самом деле произошло в деле №43. И он был готов копать землю, если потребуется, чтобы добраться до истины.

Спустя несколько часов, на почту Виктора пришло долгожданное письмо со вложенным файлом. Все, что удалось узнать Славе о Сергее Петровиче Климове: краткая биография, место рождения,

возраст, послужной список, отделы, в которых он работал, причины увольнения из органов. Скудные, но драгоценные крупицы информации.

Виктор жадно впитывал каждое слово, каждую цифру, стараясь запомнить все детали. Он понимал, что эта информация – ключ к дальнейшему расследованию, отправная точка, с которой он сможет сдвинуться с мертвой точки. Он мысленно строил планы, анализировал факты, прикидывал возможные варианты действий. Теперь он знал, куда двигаться дальше, и эта определенность придавала ему сил.

«Куда же ты вляпалась, Соня?» – эта мысль, словно навязчивая мелодия, постоянно крутилась у него в голове, заглушая все остальные. Он не понимал, что заставило ее связаться с криминалом, какие обстоятельства привели ее к этой опасной игре. Но он был полон решимости вытащить ее из этой трясины, чего бы ему это ни стоило.

За работой Виктор провел весь день, не отрываясь ни на минуту. Он забыл про обед, про ужин, про отдых. Он был поглощен расследованием, словно одержимый. Только к полуночи, когда мозг уже гудел от перенапряжения, а глаза слезились от монитора, он решил остановиться. Он понимал, что для дальнейшей продуктивной работы ему необходимо отдохнуть, поесть и поспать.

Оказавшись в своей холостяцкой квартире, выполненной в строгих серых оттенках, с модным минималистичным ремонтом, он ощутил давящую пустоту. Эта квартира всегда казалась ему уютной и стильной, но сейчас она больше напоминала бездушную коробку. Здесь не было ни тепла, ни жизни, ни женской руки.

Он машинально разделся, бросая одежду на стул. Вошел в душ, и горячие струи воды обрушились на его уставшее тело. Но даже под напором воды он не мог избавиться от навязчивых мыслей.

Как только голова Виктора освобождалась от анализа информации, там немедленно всплывал образ Софии. Ее взгляд, ее улыбка, ее фигура в этом алом, вызывающем платье. Он чувствовал легкую злость, обиду на нее за то, что она скрывает от него правду, за то, что подвергает себя опасности. Но даже эта злость не могла заглушить его чувства к ней.

Его нижний орган отчаянно пульсировал, подчиняясь животным инстинктам. Он представлял ее обнаженной, чувствовал запах ее кожи, слышал ее тихий шепот. Он сходил с ума от одной мысли о ней, от желания прикоснуться к ней, обладать ею.

Он знал, что это неправильно, что он не должен так думать о ней. Но он ничего не мог с собой поделать. Он был влюблен в нее до безумия, до потери рассудка. И эта любовь была одновременно его проклятием и его спасением.