3
Отказал купить Рампо сладости — три раза.
Сдался и купил-таки ему сладости — два раза.
Объяснил, почему самолеты летают, — три раза.
Оборвал жалобы, что «ноги устали, хочу передохнуть», — четыре раза.
Нес на спине — четыре раза.
Фукудзава и Рампо наконец-то добрались до места следующей работы телохранителя.
Всю дорогу Рампо без остановки болтал, задавал вопросы и жаловался. Надоело идти — я не приспособлен для физического труда — только время зря тратить на перемещения — зачем, как вы думаете, изобрели средства связи — мы еще не пришли — хочу сладкого — видите вывеску, туда лучше не ходить, директор сменился и качество товаров упало — города бесполезны — но деревни еще более бесполезны — хочу покататься на круизном пароходе — можно покормить голубей — мы правда еще не пришли — перекусить бы чего-нибудь — а вы точно не пошли в обход…
Выражение лица Фукудзавы оставалось неизменным.
Как практик древних боевых искусств, которые вместе с телом тренируют выносливость духа, он не мог позволить, чтобы детский лепет потревожил его внутреннее равновесие. Его ежедневные труды по постижению мастерства не прошли зря — Фукудзава с недрогнувшим лицом продолжал ровным тоном отвечать на все выпады Рампо.
Да, продолжал отвечать. Мысленно избивая его до полусмерти. Исключительно в своем воображении. Связывая и оставляя посреди улицы. Исключительно в своем воображении. Незаметно подводя его к открытому канализационному люку, чтобы он — фью-ю-ю! — полетел вниз и — плюх! — нырнул в сточные воды, после чего возвращая крышку на место. Исключительно в своем воображении. Он придумал еще около пятидесяти различных способов, как избавиться от Рампо и со спокойной душой вернуться домой, но все они осуществились исключительно в его воображении.
Чем дольше Фукудзава об этом размышлял, тем невозмутимее становилось выражение его лица. В итоге он сумел выдержать общество совершенно несносного мальчишки и ни разу на него не заорал.
Даже Рампо оказался под впечатлением. Какое-то время он изумленно рассматривал лицо сохранявшего абсолютное спокойствие Фукудзавы, после чего сказал:
— А вы терпеливый, дядь.
Вот тут Фукудзава едва не сорвался. Окажись его внутреннее равновесие хоть чуточку слабее, и Рампо бы точно улетел в канализационный люк.
Ежедневные занятия боевыми искусствами в течение многих лет все-таки принесли свои плоды.
А примерно через два часа пешей прогулки, как раз на середине планирования пятьдесят первого способа — о котором по этическим причинам автор предпочтет умолчать, — они наконец-то добрались до места назначения.
— Театр?
— Верно.
Под темно-синим вечерним небом они остановились перед довольно скромным на вид зданием.
На доске объявлений у входа висели афиши. До начала спектакля оставалось еще много времени, но зрители уже понемногу собирались. На каменном фасаде здания была высечена надпись «Мировой театр».
Рампо демонстративно поморщился:
— Скучища.
— Здешний управляющий жаловался на недостаток работников. Успешно выполним задание — и, кто знает, возможно, проблема с твоим трудоустройством будет решена.
— Что за задание?
— Разобраться с угрозой убийства, — коротко ответил Фукудзава, направившись ко входу.
Рампо поспешил следом.
Они зашли через заднюю служебную дверь и уже собирались спуститься по лестнице в подвальные помещения, когда их остановил управляющий театра.
— Ну и? — добродушно спросила женщина в деловом костюме, на вид — ровесница Фукудзавы. — Как вы объясните свое опоздание?
Она стояла, выпрямив спину и скрестив на груди руки, и с вызовом смотрела на телохранителя. Время от времени она нервным жестом — привычка, должно быть, — поправляла треугольные очки в тонкой черной оправе.
— Прошу прощения, Эгава-доно, — склонил перед ней голову Фукудзава. Он задержался из-за Рампо, но к работе это не имело никакого отношения.
— Что ж, — заказчица развернулась и, громко стуча каблуками, направилась дальше по коридору. Фукудзава молча последовал за ней. — До звонка еще есть время, проверьте, пожалуйста, сцену.
— Вы узнали, кому именно угрожают? — спросил телохранитель.
Эгава резко остановилась и повернулась к нему.
— Вас это не касается, это дело полиции. Вы, как телохранитель, должны будете схватить и обезвредить преступника, если убийство не удастся предотвратить. Другими словами, вы здесь в качестве дополнительной силы. За наблюдение и расследование отвечают полицейские. Просто зла не хватает… Нам прислали письмо с угрозой, а знаете, сколько людей выделил департамент? Четверых! Всего! А-ах, как же меня это раздражает… Взяли и отмахнулись, уверенные, что никакого убийства не будет, а если кто-то на самом деле умрет? Ух, как они тогда у меня попляшут!
Фукудзава этого не показал, но про себя недоумевал. По словам человека, который посоветовал его на это задание, управляющая была крайне уравновешенной женщиной, но сейчас по ней этого не скажешь.
Хотя это мелочи, не относящиеся к делу. Не в его правилах было комментировать чужие методы работы, да они его и не касались. Как сказала управляющая, он здесь, чтобы выполнить свое задание, и все.
— Можно ознакомиться с содержанием угрозы? Чтобы сориентироваться, как лучше всего осуществлять защиту.
— Пожалуйста, — Эгава протянула ему лист бумаги с отпечатанными на принтере несколькими строчками текста. — Прислали в офис пару дней назад. «Ангел обречет лицедея на истинную смерть. V.» Ниже стоит дата, время и название спектакля. По мне, так полнейшая чушь. Ангелы какие-то, «V»… Наверняка происки конкурентов.
— Ну не знаю, — заговорил вдруг до того молчавший Рампо, и Эгава от неожиданности подпрыгнула. — Вообще, похоже на правду. Под «лицедеем», я так понимаю, имеется в виду кто-то из актеров? Хм-м… Становится интересно, да, теть?
— «Теть»?!.. — сердито свела брови Эгава. — Фукудзава-сан, кто этот ребенок? Вы понимаете, что мы сейчас не в том положении, чтобы пускать в служебные помещения посторонних?
— Прошу прощения. Он… пришел наняться к вам на работу. Я вспомнил, что человек, посоветовавший вам мои услуги, упоминал о нехватке кадров в театре, и подумал, когда все закончится, может, вы проведете с ним собеседование…
— Хм, действительно, у нас круглогодично недостает рук… — с сомнением протянула Эгава, окинув Рампо оценивающим взглядом. — Хорошо. Пусть пришлет, как положено, резюме, чтобы я рассмотрела его кандидатуру наравне с другими претендентами.
— А что, есть и другие? — скорчил недовольную мину Рампо. — Ну уж нет, тогда меня сто процентов не возьмут! Решайте сейчас!
— Что?
Фукудзава едва слышно, чтобы никто не заметил, вздохнул.
«Так и знал… что все этим закончится».
— А ты думал, взрослые жаждут взять к себе на работу такого наглого мальчишку? В мире взрослых, к твоему сведению, правила поведения превыше всего. Заруби себе это на носу.
— Мне это уже говорили. Много раз, — не сдержал раздражения Рампо. — И ваш этот мир взрослых я категорически не понимаю. Нельзя с самого начала говорить всё, как есть, обязательно утаивать? Вот вы, к примеру, свою работу не любите. Тратитесь на каблуки и костюмы, чтобы продемонстрировать свою власть над подчиненными, но маникюр делаете от случая к случаю, и кольца у вас нет. На подушечках ладоней все еще видны следы от мозолей, ваши руки хотят вернуться к прежнему занятию. Потом… вы не доверяете ни полиции, ни телохранителям, ни кому-либо из театра, в противном случае вы бы с самого начала представили этого дядю полицейским. А раз вы этого не сделали, значит, по вашей логике, телохранитель будет следить и за полицейскими тоже, а те в свою очередь — за ним. Нет, идея неплохая, учитывая, что на кону человеческая жизнь, но почему сразу так и не сказать?
— Что!.. — вырвалось у Эгавы. Одновременно с этим она невольно спрятала за спиной руки. — Что за ерунду ты несешь! Как тебе не стыдно!
По ее бурной реакции Фукудзава понял, что Рампо попал не в бровь, а в глаз.
— Мне продолжать? Скромная подвеска у вас на шее — не подарок, вы купили ее себе сами, причем совсем недавно. А если добавить к этому почти заросшие дырки в ушах, получается, что последние отношения с противоположным полом у вас были несколько лет назад…
— Достаточно, — низким тоном прервал его Фукудзава и обратился к управляющей. — Мне все равно, какие цели вы преследуете. Для меня важно одно: избежать человеческих жертв. Я бы хотел поговорить с вашими сотрудниками, вы не против?
— Делайте, что хотите! — чересчур громко ответила Эгава. — И мне моя работа нравится! А-ах, что же это за наказание, то один, то другой!..
И она торопливо удалилась, громко стуча каблучками.
— Мир взрослых такой странный. Вот почему она рассердилась? — глядя ей вслед, пробормотал Рампо.
Фукудзава глубоко вдохнул, сделал паузу и выдохнул.
На лице его отразилась усталость.
Усталость от ясного понимания, почему Рампо еще нигде долго не проработал.