4
Необходимо было выяснить порядок выхода на сцену актеров.
Раз в письме с угрозой упоминался «лицедей», нужно было понять, кто в какое время где будет находиться, будут ли они одни или рядом с кем-то. Полицейские сосредоточились на патрулировании и следили за входами-выходами; на то, чтобы приставить охрану к каждому актеру и актрисе, людей не хватило. В этом случае, если преступнику все же удастся проникнуть в театр, уже ничто не помешает ему осуществить задуманное.
Поэтому Фукудзава отправился по гримеркам. Ему выдали список ролей и график выхода на сцену, но он решил, что стоит узнать обо всех перемещениях актеров и актрис, чтобы вычислить, когда они могут подвергнуться нападению. Заодно предупредить, чтобы ни в коем случае не оставались нигде одни. И, по возможности, расспросить их, может, у кого-то есть предположения, кто мог отправить письмо.
Первым, с кем поговорил Фукудзава, стал актер, играющий главную роль в предстоящем спектакле.
Молодой человек с привлекательными чертами лица был один в своей гримерной, сидел, развалившись на стуле со сценарием в руках. Появление телохранителя вынудило его оторваться от чтения и нахмуриться.
— Что-что? Вы в курсе, что до звонка осталось всего ничего? Я тут сценарий, если что, читаю! — раздраженно воскликнул он и, не глядя, отшвырнул тонкую книжку в сторону. — Мне скоро на сцену! Вы хоть представляете, что испытывает актер перед выходом?
Фукудзава ничего не ответил.
— Мы погружаемся! В другой мир, в другую жизнь! Почти целый год репетиций ради этих считанных минут! Да я сейчас убью любого, кто мне помешает!
Он за раз опустошил стоящую на столе кружку с водой.
— В горле пересохло. Не нальете еще?
Актер подбородком указал на баллон и протянул пустую кружку Фукудзаве.
Тот молча налил ему воды. Допив до дна, молодой человек коротко добавил:
— Мне необходимо настроиться.
Приглядевшись, Фукудзава отметил его нездоровую бледность и небольшие круги под нервно моргающими глазами.
— Я уважаю вашу работу, — сказал телохранитель. — Но это вам, возможно, угрожает смертельная опасность. Во время спектакля есть моменты, когда вы будете совсем один?
Играющий главную роль молодой актер — Мураками — сделал глубокий вдох, ничего не отвечая, но затем протяжно выдохнул, видимо, сдавшись.
— Несколько раз за кулисами перед выходами. А так рядом с гримеркой почти всегда кто-нибудь есть: по коридорам постоянно туда-сюда бегают ребята с реквизитом. Ну и еще, пожалуй, перед выходом на поклон. Но вообще нас всех предупредили, так что мы стараемся не оставаться в одиночестве… Хотя погодите, я действительно во время спектакля где-то на полчаса оказываюсь совсем один.
— Где именно?
— Над сценой, — улыбнулся уголками губ Мураками. — Такая уж у меня главная роль.
Фукудзава застонал. Он никак не мог охранять актера над сценой, но и приказать ему из-за угрозы нападения изменить порядок выхода был не вправе. С другой стороны, любой человек под потолком привлечет к себе пристальное внимание. Даже если ему удастся совершить убийство, шансы на побег после этого будут минимальны. А значит, стоит в первую очередь озаботиться безопасностью актеров, когда они одни.
— Хм-м, главная роль, говорите, — подал вдруг голос стоящий неподалеку Рампо.
— А?.. Ты еще кто такой, мальчик? — недовольно спросил Мураками. — Только не говори, что ты помощник телохранителя.
— А о чем спектакль? — проигнорировав вопрос актера, спросил в свою очередь Рампо.
— О чем? Телохранителю же должны были выдать сценарий, вот и прочти.
— Скука смертная этот ваш сценарий. Меня уже на первой странице зевота одолела. Расскажи сам.
«Скука смертная…»
Фукудзава, пока никто не видит, закрыл лицо руками. Не надо было брать с собой Рампо. Он и взял-то его сюда, в служебные помещения, потому что решил, что, оставшись в фойе без присмотра, тот точно что-нибудь вытворит, но этот мальчик умудрялся довести людей до нервного припадка, где бы ни находился.
«Сейчас этот актер разорется, и на этом разговор закончится…» — подумал Фукудзава.
— Скука смертная, говоришь? Ну, раз ты так считаешь, значит, так оно и есть, — спокойно ответил Мураками. — Решать, интересный спектакль или нет, может только зритель. Я, конечно, могу схватить тебя за шею и под угрозой удушения заставить прочитать сценарий до конца, потому что сам считаю его интересным, но я актер, а не шантажист. Вот ты как думаешь, что бы сделало эту постановку интересной?
— В смысле?.. Ну-у… — Рампо задумчиво наклонил голову. — Если бы в середине кого-нибудь из актеров на самом деле убили.
По спине Фукудзавы пробежал холодок.
— Ха-ха! Сразу видно мальчишку! — широко улыбнулся Мураками. — Но если зрители действительно так считают, как актер, я бы, пожалуй, согласился на подобную смерть.
— Эй, — вмешался Фукудзава. Разговор принимал нехороший поворот.
— Разумеется, я не планирую умирать, — повернувшись к нему, продолжил Мураками. — Но любой, отдавший всего себя индустрии развлечений, хоть раз, но задумывался, смог бы он отнять чужую жизнь ради оттачивания актерского мастерства. Я бы смог. Без колебаний. И никого пока не убил лишь потому, что мне еще не встретилась такая личность, смерть которой от моих рук принесла бы пользу моей игре на сцене. Но лишь пока, понимаете? Так что, если автор той угрозы планирует убийством поразить публику, я искренне отдаю ему должное.
Мураками не смотрел на Фукудзаву или Рампо. Его взгляд и мысли были направлены исключительно на будущих зрителей, которых он готовился поразить своей игрой.
Фукудзава нахмурился. Он примерно представлял себе, на что способны актеры, но этот молодой человек вышел за рамки ожиданий. Для него убийство — обычное событие наравне с другими, а жизнь — как своя, так и чужая — лишь разменная монета. Такое ощущение, что у всех в этом театре — начиная управляющей и заканчивая актерами — было атрофировано чувство опасности.
Будь на то воля Фукудзавы, он бы вообще отменил спектакль. Человеческая жизнь намного важнее изменения в расписании.
Но занавес должен подняться в назначенный час. Наверняка так думает не только Мураками, но и очень многие здесь.
— Скоро начнут пускать зрителей, — поднялся со стула молодой человек. — Мне пора. Что могу сказать, я профессионал своего дела, вы — профессионал своего. Это ваша работа — обеспечивать безопасность своих нанимателей. Надеюсь, вы справитесь.
Фукудзаве ничего иного не оставалось, кроме как пообещать приложить все возможные усилия.