6
Стоило Фукудзаве и Рампо занять свои места, как начался первый акт.
Они сидели ровно посередине первого ряда. Слишком близко к сцене, чтобы в полной мере насладиться представлением, но Фукудзава сел так, чтобы в случае нападения на актеров иметь возможность немедленно броситься на помощь.
Рампо, похоже, еще не успел до конца отойти от встряски в фойе и, покачивая ногой, с отсутствующим видом смотрел куда-то в пространство.
Зал был человек на четыреста, и практически весь он оказался заполнен. Зрители были самых разных возрастов, но заметно преобладали девушки в возрасте от двадцати до тридцати.
Поднялся занавес, и начался спектакль.
Фукудзава успел прочесть сценарий, поэтому с содержанием действа был знаком.
Упоминание ангела в письме с угрозой — «Ангел обречет лицедея на истинную смерть» — было явно не для красного словца. Вся постановка вращалась вокруг ангелов.
Фукудзава мысленно перелистнул страницы сценария. Для краткого описания этой истории хватило бы двух слов: «Ангел-убийца».
Спектакль рассказывал о двенадцати людях, которых одного за другим убивает ангел.
Но сами герои не могут понять, действительно ли это дело рук ангела или нет, потому что все смерти кажутся на первый взгляд обычными: одного находят зарезанным, другой умирает от падения с высоты, третий погибает от яда и так далее. Причем свидетелей совершения самих преступлений нет. Герои гибнут по очереди, когда рядом никого нет. Поэтому оставшиеся пока в живых не знают, кто за ними охотится: сверхъестественное существо или серийный убийца-человек.
Один из героев говорит: «Если это ангел, он бы воспользовался своим священным мечом. Ему незачем дожидаться, когда кто-то останется в одиночестве, чтобы убить его или ее обычным земным способом. А значит, это один из нас двенадцати, желающий представить всё как ангельскую зачистку».
Другой ему возражает: «Если ты прав, получается, среди нас убийца. Но это невозможно. У нас нет причин убивать друг друга. Зато у ангела есть. Мы нечестивцы, пошедшие против него, и это его миссия — избавить мир от нас. Но так же верно, что мы, все двенадцать, в равной степени перед ним виноваты и в равной степени его страшимся, и в этом мы едины. Какой смысл одному из нас убивать своих товарищей, если мы вместе бежим от возмездия?»
Мураками играет роль неофициального лидера группы. Он кричит со сцены: «О Боже! Мы согрешили. В наказание ты отнял наши крылья и сбросил нас на эту землю. Но разве это не достойное искупление? За что ты обрек нас на новые мучения?»
Двенадцать грешников сами в прошлом были ангелами.
Но Господь разгневался на них за симпатию к людям и желание жить вместе с ними и, лишив их сверхъестественных сил, отправил на землю в качестве простых смертных.
Действие спектакля под названием «Явь есть сон, грезы есть истина» начиналось с того, что двенадцать изгнанных из Рая ангелов в поисках божественного прощения собираются в старом театре. После чего они один за другим умирают, и оставшиеся в живых гадают, кто преступник — ангел или же кто-то из товарищей. В процессе поиска ответа зрителю постепенно открываются связывающие героев отношения.
Влюбленные, сестры, соперники… Связанные ангельским прошлым, они, не в силах побороть подозрения друг к другу, мечутся по театру в поисках, по слухам, живущего здесь обладателя сверхъестественной способности.
— А что это значит? Обладатель сверхъестественной способности? — спросил вдруг Рампо.
Фукудзава секунду колебался, отвечать или нет. Не потому что не знал, как объяснить, кто такие обладатели сверхъестественных способностей, хотя их существование на самом деле не было широко известно. Но шел спектакль, а они сидели на первом ряду — даже шепот привлек бы к ним внимание.
— Смотри и сам поймешь, — ограничился телохранитель.
Постановка была по-своему уникальной как раз из-за упоминания людей со сверхспособностями. Не то чтобы разговоры о них были под строжайшим запретом, скорее информации о них было известно немного. Из-за принятых после войны ограничений многие обладатели сверхъестественных способностей были вынуждены покинуть свои должности, предпочтя тихую жизнь вдали от общества, а кто-то присоединился к преступным группировкам. Кроме того, Секретная служба по контролю действующих в пределах страны обладателей сверхъестественных способностей при Правительстве пресекала излишне бурные обсуждения на эту тему, из-за чего мало кто знал, что такие люди — не слухи и не сказки, и что они существуют на самом деле.
Поэтому так удивительно было смотреть пьесу, создатели которой не побоялись коснуться этой «запретной темы».
Причем раскрыли они ее довольно подробно, хотя, конечно, подразумевалось, что это лишь выдумка, часть сценария.
Во-первых, человек может обладать лишь одной сверхъестественной способностью.
Во-вторых, одни могут «пробуждать» в себе силу с помощью определенных действий, у других она не поддается контролю.
В-третьих, кто-то обладает способностью с рождения, у кого-то она может проявиться внезапно.
И наконец, в-четвертых, не всегда сверхъестественная способность приносит своему обладателю счастье.
Герои спектакля, теряя одного товарища за другим и сгорая от подозрений друг к другу, метались по театру, ведомые одной-единственной надеждой найти человека со сверхспособностью, которая обещала им очищение от грехов.
По сценарию, обладатели сверхъестественных способностей — это бывшие ангелы, после искупления вернувшие часть своих ангельских сил, и которым было позволено вновь предстать перед Господом. Что-то вроде нового поколения ангелов.
«Ну, это уже перебор», — подумал Фукудзава.
По работе ему не раз приходилось сталкиваться с обладателями сверхъестественных способностей. Тот наемник, убивший утром секретаря, скорее всего, тоже был одним из них. Иначе он бы не смог застрелить подставившего его заказчика со связанными за спиной руками и с мешком на голове.
Если такие люди — на самом деле ангелы, завершившие искупление, в Рае должен царить полный бардак.
Но стоило признать, что сценарист хорошо ориентировался в теме. Возможно, вся постановка имела какое-то скрытое значение.
Вдруг это как-то связано с письмом с угрозой?
Убийца, подписавшийся как «V».
Пьеса, герои которой ищут обладателя сверхъестественной способности.
Фукудзава обернулся и обвел взглядом ряды.
Все не отрывали глаз от сцены. Забывшие, кто они и где находятся, зрители были полностью поглощены спектаклем. Театр заставляет забыть о физическом теле и уносит душу в неведомые дали. Ради этого люди и покупают билеты. Ради этого они сюда и приходят. Чтобы на короткое время окунуться с головой в запутанные перипетии выдуманной истории и игру живых актеров, столь искрометную и проникновенную — особенно это касалось Мураками, — что сердце замирает. Так велико влияние театра.
Но Фукудзава был не в том положении, чтобы забывать о физическом теле. Сосредоточившись, он рассматривал зрителей.
Вряд ли, конечно, преступник настолько самоуверен, чтобы наслаждаться представлением из зала… Но он вполне мог прийти сюда в качестве одного из зрителей, чтобы, подгадав момент, проникнуть за кулисы. Фукудзава, крутя головой по сторонам, высматривал, не совершал ли кто-нибудь лишних телодвижений или не пересаживался посреди акта.
Скользя прищуренными глазами по темным рядам, он отметил нескольких не то чтобы подозрительных, скажем так — не слишком погруженных в спектакль зрителей.
Дама с ребенком. Молодой человек, которого явно больше интересовала сидящая рядом возлюбленная. Старик с таким лицом, словно он залпом выпил стакан лимонного сока. Клюющая носом пожилая женщина. Мужчина в пальто, разглядывающий зал.
Он-то больше всех и привлек внимание Фукудзавы.
С виду скромный джентльмен в темно-синем деловом костюме и котелке с лентой. Одна рука покоится на Т-образной рукояти трости.
Сложно было сходу сказать, чем именно он так заинтересовал Фукудзаву. Подозрительным в нем было лишь то, что он сидел в первом ряду. И что спину держал как-то чересчур прямо. И что при таком худощавом телосложении его пальто было на несколько размеров больше нужного.
Последив за ним какое-то время, Фукудзава отметил, каким цепким взглядом он посмотрел на сцену. Словно пытался заглянуть в самые души актеров. Это были скорее глаза хищной птицы или леопарда, высматривающего добычу, чем глаза наслаждающегося действом зрителя.
Вдруг он что-то прячет под полами пальто? Вдруг в стволе его трости скрывается клинок?
Если он бросится в атаку, удастся ли его перехватить?
Фукудзава прикинул на глаз расстояние, мысленно проигрывая всевозможные варианты.
— А можно спросить? — внезапно обратился к нему Рампо. — Все здесь заплатили деньги, чтобы посмотреть это?
— Во время спектакля нужно соблюдать тишину, — попытался урезонить его Фукудзава.
Но не тут-то было.
— Какой смысл платить за загадку, ответ на которую и так лежит на поверхности? — с искренним недоумением спросил Рампо.
«Это не к добру», — мелькнуло в голове Фукудзава.
— Мне и первых пяти минут хватило, чтобы понять, кто убийца!
Вокруг них начали шептаться, но мальчик не обращал внимания.
— Его алиби, что во время первого убийства он был вместе с главным героем, не стоит и выеденного яйца: элементарный трюк с отсрочкой по времени с помощью свечи! Вы же, дядь, тоже видели, что там стояло только две свечи?
Шепот нарастал. Актеры на сцене тоже стали поглядывать в сторону Рампо.
— Вот идиот! Он же сейчас разговаривает с убийцей! У тебя же при себе снимок, посмотри на него и всё поймешь, чего копошишься?
До телохранителя уже долетали отдельные фразы: «Кто-нибудь, угомоните этого ребенка!..», «Погодите, так убийца — он?», «Быть не может!», «Но всё сходится…».
— Эй, — с нажимом произнес Фукудзава.
Но Рампо было не остановить.
— Ну куда вы? Разве так можно? Их же обоих убьют, как только они окажутся на складе! Видели ту паутину, она станет уликой. Смотрите сами, сейчас убийца уйдет… Скажет, что за картой — самый простой предлог. Но его нельзя отпускать! Ловите его!
Рампо в крайнем недовольстве закачал ногой.
В следующий миг…
— Я схожу за картой, — сказал один из актеров и скрылся за кулисами.
— Ну вот! Сил никаких нет смотреть!
Гул голосов усилился: «Не верю, это он убийца?!», «Но он же такой положительный, почему он так поступает?», «То есть он наврал своей возлюбленной?».
Перешептывание и восклицания распространились по всему залу.
У Фукудзавы от нервного напряжения свело судорогой желудок.
— Достаточно. Нужно понимать, что можно говорить, а что — нельзя, — подпустив в тон стальных ноток, сказал он.
— Но зачем? Зачем все здесь это смотрят? Меня это бесит! — сверкнул глазами Рампо. — В чем смысл? Потому что я не понимаю! Я никого тут не понимаю! Почему вы, взрослые, так себя ведете? Почему весь мир такой странный? Почему никто не может мне ничего объяснить?!
Под конец он уже кричал в голос.
Это был не сиюминутный порыв, это вырвались на волю все те недоумение и печаль, что копились в душе Рампо долгое время.
— Я не понимаю, о чем вы все думаете! Знаете, как это страшно?! Меня словно окружают монстры! Но никто, никто меня не слушает! И папа с мамой, единственные, кто меня понимал, умерли!
То был вопль отчаяния, но этот мир оказался к нему глух.
На сцене тем временем главный герой взывал о помощи к обладателю сверхъестественной способности, которого они всё никак не могли найти. Рампо будто решил подхватить реплику и закричал вновь:
— Если они существует, эти люди со сверхспособностями, пусть они меня спасут! Если существуют ангелы, пусть они мне помогут! Почему я должен оставаться один?! Почему я должен выживать в одиночку в этой стране монстров?!
— Прекрати!
Фукудзава схватил мальчика за плечи.
Тот ответил яростным, откровенно враждебным взглядом.
— Я объясню. Обещаю, я дам тебе ответ, который ты ищешь, поэтому замолчи.
Рампо никак не отреагировал.
В этот момент сцена погрузилась в темноту, а в зрительном зале одна за другой вспыхнули лампы верхнего света.
— Антракт продлится пятнадцать минут. Второй акт начнется в восемнадцать часов двадцать минут, — объявили из динамиков.
Фукудзава вспомнил программу. Действительно, спектакль предусматривал небольшой перерыв. Зрители зашевелились и начали подниматься со своих мест.
— Идем, — Фукудзава потянул Рампо за руку. Тот с недовольным видом отвел глаза и не пошевелился. — Идем!
Телохранитель заставил мальчика встать и практически потащил за собой.