°Дар жизни°

Прошло около месяца с той роковой ночи. Месяц, наполненный кошмарами, размышлениями и необъяснимой тоской по человеку… или не человеку… который спас мне жизнь. Я все еще помнила ледяной взгляд Джеймса, его властный голос, и то странное чувство безопасности, которое он во мне пробудил.

Я перечитывала свою статью тысячу раз, стирая и переписывая целые абзацы. Опубликовать её? Нет. Слишком опасно. Не только для меня, но и для Джеймса. Предать его доверие, пусть даже невольное, я не могла. Но и отпустить эту историю было выше моих сил.

Наконец, я приняла решение. Я вернусь в тот лес. Я должна найти Джеймса. Я должна получить ответы на вопросы, которые мучили меня днем и ночью. Почему он спас меня? Почему он пошел против своих? Что он скрывает?

Собравшись с духом, я надела темную одежду, на всякий случай прихватила с собой перцовый баллончик и направилась к знакомой окраине леса. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Страх смешивался с любопытством и какой-то безумной надеждой.

Ночь опустилась на город, окутывая его мраком и тайнами. Я вошла в лес, стараясь ступать тихо, как тень. Знакомые звуки ночного леса, раньше успокаивающие, теперь казались зловещими и угрожающими.

Я углублялась в чащу, надеясь на чудо, на то, что Джеймс каким-то образом почувствует мое присутствие и сам выйдет ко мне навстречу. Но лес молчал, храня свои секреты.

Я шла и шла, пока не вышла на ту самую поляну, где произошла наша первая встреча. Она выглядела так же, как и тогда: темная, зловещая, словно пропитанная кровью и страхом.

—Джеймс?—тихо позвала я, но мой голос дрогнул и потерялся в тишине.—Джеймс, ты здесь?

Никто не ответил. Я чувствовала себя глупо и отчаянно. Зачем я пришла сюда? Что я надеялась найти?

Я собиралась уже уйти, когда услышала тихий шорох в кустах. Инстинктивно я схватилась за перцовый баллончик, готовясь к худшему.

Из тени появился он. Джеймс.

Он выглядел так же, как и в прошлый раз: высокий, статный, с пепельными глазами, горящими в темноте. Но в этот раз в его взгляде не было холода и отстраненности. Только… усталость? И, возможно, даже… облегчение?

—Ты пришла,—тихо произнес он, словно это было само собой разумеющимся.

—Я… я должна была,—ответила я, опуская руку с баллончиком.—Я должна знать, почему…

—Почему я спас тебя?—закончил он за меня.—Ты действительно хочешь это знать, Эллисон?

Его голос был тихим и бархатным, как шелест осенних листьев. Откуда он знает моё имя? На секудку задалась я вопросом, пока не вспомнила, то, что он вампир.

Я кивнула.

—Правда может оказаться не такой, какой ты себе представляешь,—предупредил он.

—Я готова.

Джеймс вздохнул и подошел ко мне ближе. Его близость вызывала одновременно страх и волнение.

—Садись,—сказал он, указывая на упавшее дерево.—История будет долгой.

Джеймс присел на поваленное дерево, и я последовала его примеру, стараясь не смотреть ему в глаза. Но мое сердце бешено колотилось в груди, предвкушая то, что он собирался рассказать.

—Много веков назад,—начал он, его голос звучал приглушенно в ночной тишине,—когда вампиры только начинали осваивать этот мир, между нами и людьми шла ожесточенная война. Кровь лилась рекой, города горели, и ненависть между двумя расами достигла своего пика.

Он сделал паузу, словно вспоминая те далекие времена.

—В конце концов, самые мудрые и дальновидные из нас поняли, что такая война приведет к гибели обеих сторон. Если мы продолжим убивать людей, то рано или поздно они истребят нас, или сами себя. И тогда не останется ничего.

—Поэтому они решили… установить закон?—предположила я.

Джеймс кивнул.

—Да. Закон, согласно которому мы больше не должны охотиться на людей. Мы должны питаться кровью животных, чтобы выжить. Это было нелегко, поверь мне. Многие вампиры сопротивлялись, считая, что это унижение. Но старейшины настояли на своем.

—И что происходит, если кто-то нарушает этот закон?

—Наказание одно—смерть,—ответил Джеймс, его голос стал ледяным.—Неважно, кто ты: старый или молодой, сильный или слабый. Если ты тронул человека, ты заплатишь своей жизнью. Этот закон—единственное, что удерживает нас от хаоса, от возвращения к той кровопролитной войне, которую мы так долго пытались остановить.

—И поэтому ты спас меня?—спросила я.—Потому что знал, что иначе меня убьют?

Джеймс посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

—Это была одна из причин,—признался он.—Я не мог позволить, чтобы эти отморозки нарушили закон и развязали новую войну.

—А вторая причина?—настаивала я.

Джеймс замолчал, словно борясь с собой. Наконец, он вздохнул и ответил:

—Вторая причина… я не знаю, Эллисон. Я просто не мог позволить им убить тебя. Что-то во мне… воспротивилось этому. Я не могу это объяснить.

Его слова тронули меня до глубины души. Значит, я не просто случайная жертва, спасенная ради сохранения закона. Для Джеймса я значила что-то большее. Но что именно?

—Но почему ты рисковал?— спросила я.—Если бы кто-то узнал, что ты нарушил закон, чтобы спасти меня, тебя бы убили.

—Я знаю,—ответил Джеймс.—Но иногда приходится рисковать ради того, что считаешь правильным.

Он замолчал, глядя в темноту. Я чувствовала, что он что-то скрывает. Что-то очень важное.

—Что еще ты мне не рассказал, Джеймс?—спросила я.—Что ты скрываешь?

Он вздохнул и повернулся ко мне лицом.

—Ты действительно хочешь знать правду, Эллисон?—спросил он.

—Больше всего на свете.

—Тогда приготовься. Потому что эта история гораздо сложнее, чем ты думаешь. И она изменит твою жизнь навсегда.

Джеймс глубоко вздохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. Его лицо стало еще мрачнее, чем обычно.

—Примерно пятьдесят лет назад,—начал он,—в нашем клане произошла… трагедия. Один из нас, молодой и перспективный вампир по имени Фрик, влюбился в смертную девушку.

Я затаила дыхание, предчувствуя трагический финал.

—Они тайно встречались, скрывая свои отношения от всех,—продолжал Джеймс.—Он осыпал ее подарками, читал ей стихи, водил на тайные прогулки под луной. Она же отвечала ему искренней любовью, не подозревая, кто он на самом деле.

—И что случилось?—спросила я, хотя уже знала ответ.

—Однажды ночью,—произнес Джеймс с горечью,—Фрик потерял контроль. Голод взял над ним верх, и он… он убил ее.

В моем животе похолодело. Я представила себе эту сцену, эту страшную трагедию, которая сломала жизни стольких людей.

—Совет старейшин пришел в ярость,—продолжал Джеймс.—Нарушение закона, ложь, убийство… Фрик совершил все возможные преступления. Они должны были наказать его, чтобы показать всем остальным, что происходит с теми, кто осмеливается преступить черту.

—И что они сделали?

—Они истребили его,—ответил Джеймс.—Стёрли его имя из истории, чтобы никто и никогда не узнал о его преступлении. Чтобы люди не узнали, что вампир убил смертную. Это был самый страшный урок, который только можно было преподать.

—И поэтому у вас теперь есть еще один закон?—догадалась я.

Джеймс кивнул.—Да. После случая с Фриком был принят новый закон, еще более строгий. Нам запрещено влюбляться в людей, общаться с ними, заводить какие-либо отношения. Мы должны держаться от них подальше, чтобы избежать повторения трагедии. Любая связь с человеком—это риск, это потенциальная угроза для нас и для них.

Я посмотрела на Джеймса. В его глазах отражалась боль и сожаление. Он был пленником этих законов, этих предрассудков, этой трагической истории.

—И тебе трудно,—сказала я,—потому что ты… ты чувствуешь что-то ко мне.

Джеймс отвернулся, словно боясь, что я увижу его истинные чувства.

—Это не имеет значения,—ответил он глухо.—Что я чувствую, не имеет значения. Важно то, что я должен делать. А я должен защитить тебя. И защитить свой клан. И единственный способ сделать это—держаться от тебя подальше.

Он встал с дерева и направился вглубь леса.

—Ты ошибаешься, Джеймс,—сказала я, следуя за ним.—Это имеет значение. Иначе бы ты не спас меня. Иначе бы ты не рассказал мне эту историю.

Он остановился, не поворачиваясь ко мне.

—Ты не понимаешь, Эллисон,—произнес он с отчаянием в голосе. —Наша любовь невозможна. Это принесет только боль и страдания. И, в конце концов, это убьет нас обоих.

И с этими словами он исчез в темноте, оставив меня одну в ночном лесу, с разбитым сердцем и осознанием того, что наша любовь—это проклятие.