Под прицелом

Задумчиво сижу на уроке литературы и бездумно пролистываю книжные страницы, в то время как Елена Александровна рассуждает о том, какое это великое произведение, какой там грандиозный смысл и прочее. Литературу, на удивление, я люблю, но вся эта нудная болтовня меня до жути утомляет.

Краем уха слышу, как дверь кабинета открывается, и кто-то заходит в кабинет с опозданием. Но на это я даже не обращаю никакого внимания, до тех пор, пока стул рядом со мной не отодвигается.

Отрываюсь от своего бесполезного занятия и поднимаю глаза вверх.

Этой опоздавшей является Настя, которая, запыхавшись, достает все нужное из сумки, а после и садится рядом.

— Привет, — начинаю я и разглядываю ее лицо, пытаясь понять как она себя чувствует.

— Привет, — сразу же отвечает она и улыбается краешками губ, а после поправляет коричневые надоедливые пряди назад и убирает парочку волос со своей блузки.

— Выглядишь шикарно, — щедро отваливаю комплимент и все также продолжаю разглядывать подругу, в то время как та занята укладыванием предметов на столе.

— У тебя учусь. — Она усмехается, а мне на душе становится тепло. Может быть, все же я была не права на ее счет очень часто, и она меня и впрямь очень ценит? Быть может, я просто плохо ее узнала.

И ведь... я призадумалась. На счет Арины она все же была права, что та замешана во всем этом. Но про этот факт я пока что не собиралась никому не говорить ни слова. Пока что это не имеет никаких наглядных доказательств.

— Слушай, ты как? — наконец интересуюсь я. — Имею ввиду твою рану.

— Да все хорошо, правда. След от ранения еще есть, конечно же, как и неприятные ощущения. Но так все отлично, где ты была несколько дней? — перебивает Настя, на что я отвожу взгляд от нее и смотрю в одну точку прямо перед собой.

— Да так, ездила в свой прошлый город, — бормочу я, совершенно не желая развивать данный разговор.

— Зачем? — настаивает она.

— Да так, кое-что забрать, — вру я.

Тогда подруга замолкает на какое-то время, а после аккуратно касается моей руки, отчего я невольно вздрагиваю, и мы сталкиваемся с ней взглядами.

— Оль, это не игра. Это не чья-либо злая шутка над тобой. Все это заходит слишком далеко, — напряженно говорит она, отчего мне даже становится не по себе.

Я ничего не говорю в ожидании ее дальнейших слов.

— Тот человек, который следит за тобой — это очень опасно. Что, если это какой-нибудь сорокалетний ненормальный мужик, который ищет девочек такого возраста? Или же женщина с поехавшей крышей. Быть может, даже какие-то люди, которые знают твоих родителей и хотят получить деньги через запугивания. Кто знает, Оль, — шёпотом проговаривает она, и я краем глаза кидаю взгляд на учителя.

Но она и вовсе не обращает внимания на наше перешептывание за четвертой партой.

Я испуганно слушаю все эти слова.

«Никто не должен знать об этом» — вспоминаю слова из той переписки.

— Да все в порядке, никто меня уже не преследует. С того момента мне больше никто и не писал, — снова лгу я, боясь, что этот сталкер может быть даже среди моих одноклассников. — И знаешь, если тебе вдруг напишут что-то такое, не ведись на это. В конце концов, тот, кто написал тебе с угрозами на счет меня — не имел никаких доказательств, что может навредить мне, —  тараторю я и продолжаю смотреть в ее напряженные глаза.

Однако после моих последних слов в ее взгляде что-то резко меняется, только вот не пойму, что.

— Оль, у него или у нее были доказательства. Мне скинули твой адрес и видео, как ты идешь из школы.

Что? После ее слов у меня звенит в ушах и я не знаю, что сказать. Весь урок я больше не прораниваю и слова, полностью погрузившись в свои мысли.

Кто же... Озираюсь по сторонам и задумчиво разглядываю лица одноклассников. Это может же быть кто-то из них? Да, определенно. Ведь многие из них могли запросто узнать мой адрес, а если видео было с тем как я иду из школы...

Да, точно. И почему я ограничилась только определённым кругом людей? Это же, по сути, может быть кто угодно из класса или даже... даже из школы. От этого моя голова начала раскалываться еще больше. От такой нагрузки и напряжения.

Спустя какое-то время звенит звонок, в то время как учитель срочно куда-то удаляется, а все начинают собираться уходить из кабинета.

На телефон мне приходит сразу несколько уведомлений. Совершенно спокойно беру телефон в руки, но после мне становится не по себе.

«Больше не говори с Настей про тот случай»

«И не говори вообще с ней об этом. Вообще лучше не общайся ней. Разорви любые контакты. Она слишком разумная и начинает многое подозревать. Лучше сделай, как прошу — иначе не поздоровится не только ей»

В ушах все звенит, а в горле пересыхает. На фоне слышу школьный звонок на перемену.  Как-то не раздумывая, я убираю телефон в сумку, а далее туда идут и учебники. 

Аккуратно встаю со стула и начинаю двигаться в сторону выхода, а из головы не выходят эти сообщения. Но ни на секунду я не могу перестать думать об этом и представлять самые страшные сценарии. Что, если все намного хуже, чем кажется? Что, если это все же Арина, что... а что, если...

Сердце колотится со скоростью света, ноги словно ватные, голова болит, и я чувствую онемение в кончиках пальцев рук. Вокруг все приобретает какую-то монотонность. Все голоса сливаются в одну кучу, а как только я поднимаю взгляд вверх, то перед глазами все в каких-то мурашках. Делаю еще пару шагов, после чего чувствую, как начинаю падать и аккуратно хватаюсь за край парты, а после и вовсе падаю на пол, при этом с грохотом задев соседний стул.

— Оля? — слышу где-то вдалеке вопросительный голос Дарины. — Оля, ты в порядке? — вновь повторяет она, но я не в состоянии что-либо ей ответить.

— Черт возьми! — кричит она. — Настя, там Оле плохо.

Я сижу с закрытыми глазами, тяжело дыша, пытаясь хоть как-то унять дрожь и онемение в руках от волнения, но все тщетно.

— Оля, Ты чего? — чувствую руки у себя на коленях, приоткрыв глаза, я вижу Настю, которая на корточках сидела рядом со мной. Ничего не говорю, просто абсолютно безэмоционально смотрю на нее, а после и на подбежавшую Дарину.

— Что с ней? — слышу вопросительный голос Данила, парня, с которым мы достаточно неплохо общались.

— Ей плохо, воды, принеси воды, — просит его Дарина, в то время как моя голова до сих пор идет кругом.  В этот раз все намного хуже по сравнению с тем, что происходит со мной при какой-то панике или стрессе.

Сейчас я чувствую невероятную физическую усталость. Все мое тело словно ватное.

— У нее губы даже посинели, — слышу, как Настя говорит Дарине, все еще держа руку у меня на колени.

Спустя малое время ко мне возвращается Данил, который протягивает стакан воды, который я даже не беру в руки

— Пей, Оля, — настаивает Дарина, и я с трудом принимаю стакан из рук парня и судорожно крупными глотками выпиваю все содержимое, а Настя машет около меня какой-то тетрадью.

— Вот, возьми еще это, — говорит Настя после того как заканчивает рыться в своей сумке и протягивает мне дольку шоколадки, которую я также с неохотой кладу в рот.

Спустя какое-то время я чувствую, как дрожь в руках прекращается, я уже перестаю чувствовать ужасную слабость, а мир обретает прежние краски.

— Фух. — Дарина облегченно выдыхает и протягивает мне руку. Немного посидев, она берет меня за руку, и я с осторожностью встаю.

— Ты чего? Что-то случилось? — волнительно спрашивает Настя и хмурится.

— Нет, ничего, — лишь говорю я и, немного пройдя и поняв, что чувствую себя хорошо, отпускаю руку девушки.

— Точно все нормально? Сможешь дойти сама? И, может, все же к врачу, — предлагает Настя.

— Все хорошо, нет, врача не нужно.

Выходя из кабинета, иду по коридору и направляюсь в ту сторону, где сейчас урок у Андрея. Наконец, преодолев небольшое расстояние, я замечаю в толпе знакомые черты и быстрым шагом направляюсь к нему и даже не раздумывая, кидаюсь и крепко обнимаю его.

— Привет, — слегка растерянно говорит он и обнимает в ответ. — Ты в порядке?

Все же отстраняюсь от него и, поправив волосы, отрицательно мотаю головой.

— Не совсем, — честно говорю я и замечаю его обеспокоенный взгляд, полный любви и тепла. Не люблю, когда люди волнуются обо мне, однако врать ему я тоже не хочу.

— Что-то случилось серьезное? Или даже не серьезное, — мнется он.

— Да не знаю, просто эта поездка в город и все такое. Слушай, приходи ко мне домой сегодня в... — колеблюсь, а после говорю: — В восемь. В восемь вечера.

Он удивленно вскидывает брови.

— Родителей снова нет дома, а у меня нет никакого желания сегодня оставаться одной дома со своими мыслями, — бормочу я, скрестив руки на груди, словно боясь подсознательно, что он откажет или скажет: «Оля, что за глупости, у меня есть и свои дела».

Он молчит, тогда я добавляю:

— Ну, это так. Если родители отпустят, и дел особых не будет.

— Я только за, Оль, но в восемь вечера...? — с усмешкой спрашивает он. — То есть, ты предлагаешь мне остаться... с ночевкой?

Незамедлительно киваю и улыбаюсь ему в ответ.

— Посмотрим какой-нибудь фильм, просто посидим. Если ты, конечно, хочешь.

— Оль, я всегда рад побыть рядом с тобой, — говорит он, а после звенит звонок на следующий урок и наш диалог сам собой прерывается.

— Слушай, а мы вообще кто друг другу? — удаляясь, спрашивает Андрей, а я оборачиваюсь и замираю на некоторое время

— Не знаю,  — кричу в ответ я, растерянно улыбаюсь краешками губ и бегу на следующий урок.

День проходит на удивление быстро. То ли это от хорошей погоды и малого количества уроков, то ли от хорошего настроения в предвкушении вечера.

Раздается звонок в дверь. Со скоростью света в домашних шортах и футболке выбегаю и распахиваю дверь, даже не подумав, что это может быть кто-то, помимо Андрея. Ловлю себя на том, что многие мои поступки необдуманные и глупые.

— Привет, — говорит он с широкой улыбкой, и я еще долго не могу отвести взгляда от его лица, а после оглядываю и его всего.

— Ты в шортах? На улице вроде плюс десять всего, — усмехаюсь я, а он, наконец, заходит и закрывает за сбой дверь, а после разувается.

— Я доехал до тебя на такси, а после прибежал сюда быстро. Почему-то подумал, что это будет наилучший вариант для нашей встречи.

Ничего не говорю, а лишь усмехаюсь, и мы проходим в мою комнату.

— Ты уже выбрала фильм? — интересуется он и садится на мягкий ковер около дивана напротив большого экрана телевизора.

— Да, вроде бы, какой-то новый совсем, — бормочу я и приношу ему банку с газировкой, точно такой же, что я пролила в тот раз на него и протягиваю одну ему, а другую себе.

— И о чем он? — спрашивает он, и я чую боковым зрением как он пристально смотрит на меня, после того как я оказываюсь рядом с ним.

Между нами висит легкое напряжение, ведь мы находимся достаточно близко, а от его дыхания совсем рядом бегут мурашки.

— Да не знаю, какой-то триллер, — говорю я и, включив фильм, открываю газировку.

Большую половину фильма я не могу сосредоточиться на сюжете, когда рядом сидит Андрей, а после он и вовсе кладет голову мне на плечо, отчего мое волнение переходит все границы. И что я за человек такой? В тот раз, на том диванчике у меня никакого волнения не было, зато сейчас я готова затрястись как осиновый лист.

— Оль, честное слово, я уже засыпаю, — бормочет он, а я смотрю на оставшееся время фильма. Еще целых сорок минут.

Немного мнусь в нерешительности, не зная, что ответить.

—Тогда... — начинаю в нерешительности. Я ему предлагала остаться с ночевкой, но... я слишком поторопилась. Я так не могу.

— Иди домой, — тогда все же резко выдаю я и вижу непонимание на его лице. — Так будет лучше, я пока что не смогу, — слегка понуро отвечаю я и чувствую, как он слегка отстраняется от меня, а после и встает. Я быстро убираю две пустые банки и выключаю телевизор, а мы с Андреем оказываемся друг напротив друга.

— Прости, — кратко отвечаю я. Между нами повисает неловкое молчание, и я готова провалиться прямо на месте, хочу испариться, лишь бы не краснеть от стыда.

— Да ничего, все хорошо, я понимаю, — он улыбается кончиком губ и направляется к выходу, а я остаюсь вновь одна в этой квартире в полной тишине. Никаких лишних слов с его стороны, никакихнастойчивых просьб остаться. Он просто ушел. И я ему крайне благодарна.