Под прицелом

Неделю спустя

После смерти Арины наступило словно какое-то затишье. Расследование постепенно велось, однако все проходило спокойно. Честно говоря, в каких-то местах мне не хватает ее. Пусть она и была с кучей загадок. В конце концов, интернет-подругу я нашла именно благодаря ей, точнее ее совету.

В школе ходили разные слухи и сплетни. Самое интересное, что никто наверняка и не знал, что произошло, но кто-то говорил, что это самоубийство, либо же наоборот, намеренное спланированное убийство.

Но как мы знаем, слухам верить нельзя, как и людям вокруг.

За эту неделю мне никто не писал, как и тот факт, что пользователь, который мне писал все это время, последний раз был в сети прямо перед смертью Арины.

Мы с Настей пришли даже к выводу, что она и была тем самым сталкером. Да и все, кстати, указывало на это. Вечеринка, таблетки в напитке... В принципе, она терлась вокруг да около все последнее время. Так что, это запросто могла быть она.

Но если бы все было так просто... Внутри-то есть ощущение, что ничего не окончено. А внутреннее чутье редко подводит, на самом деле. Очень часто мы забиваем на него, а надо бы почаще прислушиваться к тому, что ты чувствуешь.

То же самое, когда при знакомстве ты чувствуешь недоверие к человеку — значит не стоит с ним общаться. Хотя... да черт его знает.

Я захожу в школу и смотрю на настенные часы. Вот же черт, ставила будильник к первому уроку, а в итоге проспала и теперь пришла к третьему. Переобуваюсь (хотя, уже можно и не делать этого, ведь на улице вроде как сухо и чисто) и снимаю свою куртку. А после отношу ее в гардероб вместе со второй обувью.

Перемена только началась, поэтому я быстро первым делом направляюсь в школьную столовую. Подхожу к буфету, беру какой-то пирожок, а после взглядом нахожу свободный стол и сажусь за него.

А может, пока все тихо из-за того, что всю эту неделю были родители дома? Они приехали в начале недели. Я хоть и недолюбливала их местами, но все же скучала по ним. У меня было много обид на них. За детство, за то, что так редко бывают со мной, однако... я их все равно люблю. Так хорошо, когда дома есть кто-то еще.

Иногда я правда задумываюсь, что если бы они были тогда рядом со мной, то ничего бы плохого не случилось, однако...

На удивление, прошлое менять я не хочу. Мы всегда смотрим на ситуацию и думаем: «а вот если бы они были рядом или у меня было бы то, то на меня бы никто не напал» и так далее... Но что, если бы в другом случае было бы еще хуже?

Кто ж его знает. Поэтому менять прошлое я бы не стала. Пусть все будет так, как есть

— Привет. — Слегка вздрагиваю от неожиданности и выныриваю из своих мыслей. Подняв взгляд вверх, я вижу рядом с собой Дарину с тарелкой какой-то еды и стаканом чая.

— Я сяду рядом? — спрашивает она, на что я утвердительно киваю и убираю свою сумку со стула рядом.

—Конечно, садись, — уверенно говорю я и продолжаю жевать свою булку. — Ты как? — первая решаюсь спросить я и вижу какое-то замешательство на лице девушки и маленький огонек в ее карих глазах. Что такое? Она что-то хочет рассказать новенькое и интересное?

— Я отлично в целом, — говорит она, а потом запинается. — Ты слышала, что сказали на счет Арины?

Тут я впадаю в замешательство, а внутри проскальзывает какое-то волнение, словно это я ее убила.

Но мало ли, что, если нас могли подставить? Мы же там были в ночь, в конце концов...

Я пару секунду просто смотрю на нее с легким недоумением, а после отрицательно мотаю головой, запивая все теплым чаем. Вот же, а, и зачем всегда класть туда сколько сахару? Почему нельзя выдавать чай и вместе с ним маленький пакетик сахара, чтобы каждый клал на свое усмотрение? Или не класть сахар совсем.

— Расследование завершено, — говорит она, а на моем лице проявляется еще больше недоумения. Нет, скрывать эмоции я не умею от слова совсем. Я просто побывала на месте преступления, а если бы я сама убила человека? По-моему, в такой ситуации я закатывала бы истерики каждому, кто хоть слово бы сказал про это. Я бы себя выдала моментально. Почему-то очень часто я пытаюсь найти оправдание себе, даже если я и говорю чистую правду.

— И что, что сказали? — спрашиваю и чувствую, как на последнем слоге мой голос слегка дрогнул.

— Она умерла, — говорит Дарина, а я хмурюсь, смотря прямо на нее и пытаясь прочитать ее эмоции. Ну да, логично, что умерла, или это так расследования сейчас проводят?

— Ну знаю, что она умерла, ты о чем?

— Нет, она просто умерла, никто ее не убивал. Она упала и все, — поясняет она, а я все еще изучающе бегаю взглядом по ее лицу и удивлённо вскидываю брови. — Ну и, кстати, ее телефон так и не нашли.

Сама? Но зачем, что... как?

Тогда...

Стоп.

Телефон не нашли? Но она же звонила.

Не поняла.

Сталкер не причём?

Или все же при чем?

В голове несвязанные мысли и какое-то непонимание.

— Что? — лишь произношу я. — Это было самоубийство?

— Нет, никакое не самоубийство. Сказали, что она оступилась и упала, ударившись об стену головой. Я задумчиво смотрю в сторону и даже не знаю что сказать.

— Вы же вроде с ней общались? — спрашиваю я.

— Последнее время нет, полгода назад мы очень хорошо общались, а потом как-то отдалились, — бормочет Дарина и тоже принимается за еду.

— Я сочувствую тебе. — Пытаюсь хоть как-то поддержать ее, ведь, честно говоря, плохо знаю про их дружеские отношения.

— Нечему тут сочувствовать. Эта дрянь мне нафиг не сдалась, — бормочет она, а хмурюсь, потому что немного странно слышать такое от Дарины, да и еще про ее подругу, вроде как.

— Ты о чем?

Она задумчиво смотрит на меня, прикусив губу.

— Да так, ни о чем. Сколько раз она меня кидала и предавала... Даже и не сосчитать, как у вас там дела с Андреем? — быстро переводит тему Дарина.

— Да никак, мы вроде и не в отношениях. Общаемся периодически, но за последнюю неделю немного отдалились. Он готовится к каким-то спортивным соревнованиям, — бормочу я, а у самой в голове мысли только об Арине.

В голове невольно всплывает случай с вечеринки, когда Арина напилась и говорила мне о том, что у нее есть какие-то проблемы, о которых она не может рассказать никому.

Это ведь было совсем недавно...

И что она делала ночью на заброшке? Уж явно не пикник устраивала. Все слишком странно. А почему она звонила Насте, если верить своей подруге?

Может это просто такая случайность? Кому смогла, тому позвонила, чей номер первый нажала?

— Оль, ты будешь доедать? — спрашивает Дарина и указывает на мой кусок пирожка. — Там перемена уже скоро кончится, а мы еще торчим в столовке. Или ты пришла в школу поесть? — Усмехается она, а я все еще прибываю где-то в своих мыслях.

— На, можешь доесть, если хочешь, — говорю я и с легкой улыбкой протягиваю ей пирожок и первой встаю из-за стола.

Тут на мой телефон приходит какое-то уведомление. "Вот же блин, все же узнала, что меня не было на первом уроке!" — думаю я и тянусь к телефону из кармана.

"Не было на двух уроках, а классная как всегда успела все выведать и отметить отсутствующих..." — думаю я, но мои мысли обрываются после того, как я вижу, что сообщение не из школьного чата или учительницы.

Сообщение от сталкера с каким-то вложением.

Постепенно двигаюсь к выходу из столовой и, наконец, открываю сообщение. Что за? В голове какая-то путаница. На фото заброшка и четко видно, как мы находимся рядом, спустя пару секунд приходят еще две фотки с того же места. Только там видно более чётко, что мы стоим рядом с телом Арины. А на следующей, как мы уходим оттуда прочь.

В голове царит хаос. Это шантаж? Но на мой вопрос ответом следует следующее сообщение.

«У меня есть против вас это. Поэтому вы будете и дальше делать то, что я скажу. Даже не вы, а ты, Оль»

Но зачем? Ее смерть же признали несчастным случаем. Как у сталкера получится шантажировать меня этим?

Вообще как угодно... Может, про нас могут сказать, что мы угрожали ей? Или еще подобное. А после она совершила самоубийство, либо же... Так много улик против нас может быть и все из-за того, что мы там были той ночью.

После в голове всплывает тот факт, что телефон Арины так и не нашли.

Голова идет кругом. А сейчас одна лишь цель, найти Настю. Со скоростью света я несусь на второй этаж к кабинету истории. Влетаю туда и сажусь за нашу парту и протягиваю ей телефон.

— Что такое? Проспала два урока, ни привета, ничего... — возмущается она, но все ее слова заканчиваются после того, как она внимательнее рассматривает фото. — Вот же хрен зеленый а, шантажом берет нас. Но как? Ты же купила новый телефон, значит...

— Ничего это не значит, на самом деле. Фото было сделано до, это во-первых, а во-вторых, если у тебя есть связи, и ты знаешь, как это все работает, то опытный человек может отследить чей-то телефон без проблем. К тому же, пока ничего такого и не было, меня пока что никто не отслеживал, — напряженно говорю я, и мои глаза бегают из стороны в сторону. На урок звенит звонок и наша болтовня прекращается.

— После уроков мы идем сначала ко мне, а потом к тебе, — напряженно говорит Настя, спустя, наверное, минут двадцать молчания, и я вижу, как она заметно побледнела и  задумчиво грызет ручку, что та вот-вот треснет.

— Зачем? — Не понимаю я.

— Я тебе объясню потом, как выйдем из школы. Тут слишком много лишних и подозрительных ушей.