Под прицелом

— Мы уходим из этого города, — говорит Настя мне, как только мы переступаем порог школьного крыльца, отчего я впадаю в ступор и оцепенение.

— Чего? — лишь спрашиваю я, а внутри возмущение нарастает с каждой секундой больше и больше. Но Настя даже и не думает стоять на месте. Как только она застегивает куртку, то быстро спускается с крыльца и направляется к выходу за территорию школы. Вот же зараза! Мне ничего не остается, как поспешить за ней.

— Это еще зачем? — спрашиваю я, оказываясь рядом с ней, так и не застегнув свою крутку.

— А ты не видишь, что происходит? Нас шантажируют, а что дальше? Что дальше? Мы попадем в тюрьму? — Настя останавливается и сморит мне прямо в глаза.

— Но это не выход, — пытаюсь начать я, а после начинаю думать над ее словами. А может и выход...

— Выход, Оль, ты прекрасно это знаешь, — говорит она и хватает меня за руку, и мы куда-то идем. Я даже ничего не возражаю. Хочется начать спорить с ней и сказать, что она не права. Нужно остаться, но внутри все противоречит этому. Всё так и кричит: «отсюда пора бежать!» Пока мы еще вообще живы.

Недолго думая, Настя заказывает такси.

— А родители? Школа? Что ты на это скажешь? Мои-то ладно, их дома не бывает, а твои? 

Внутри меня царит беспокойство. Вот правда, что она собирается делать со всем остальным?

— Скажу, что хочу съездить к тете на неделю. Она живет в другом городе, — быстро говорит она.

— Тогда тетя все узнает...  — начинаю, но Настя меня прерывает.

— Я с ней обо всем поговорю. Родители уже давно хотят, чтобы я съездила ее проведать, 

В скором времени уже подъезжает такси. "Я так мало знаю ее... её семью и жизнь", — мельком думаю я.

— Ладно, ты настроена решительно, я поняла, — бормочу я и сажусь вслед за ней на заднее сиденье, молча уставившись в окно. И что она так разнервничалась? Да, понятное дело, что на нас могут наклеветать, но...

Что-то тут не то. "Может, это и правда она ее убила? Не специально, может случайно?" — думаю я и даже не задумываюсь, поворачиваю голову в ее сторону. Настя отвлеченно смотрит в окно, но я замечаю, как по ее щеке бежит слеза.

Что-то не так, но что?

После она берет в руки мобильник и набирает чей-то номер. По разговору я понимаю, что она говорит с родителями о поездке. В любом случае, я буду с ней. Вся эта проблема моя, если бы не я рядом, то и сталкер бы не привязался к ней никогда.

Наконец такси приезжает к ее дому. Подруга расплачивается с таксистом, и мы оказываемся на улице, где вовсю уже пригревает солнышко.

 — И куда мы собираемся сбежать? — наконец спрашиваю я.

— В мой загородный дом. Он достаточно далеко отсюда, думаю, там мы сможем отсидеться хотя бы неделю, — тяжело вздыхает она, и мы заходим в ее квартиру.

Так странно... Еще около месяца назад я считала ее абсолютной пустышкой, была с ней только ради того, чтобы не быть одинокой, по сути. А сейчас мы с ней связаны этим фото и собираемся вместе бежать...

Как слепо я ей верю. Но я не верю, это просто невозможно, что она сталкерит меня, а сама же паникует из-за этих фото...

Но если это и правда она причастна к случаю с Ариной? Вот это вполне возможно. Однако... не сейчас. Спрошу чуть позже.

Я напряжённо смотрю за тем, как Настя кидает в рюкзак свитер, кожаную куртку, пару футболок и джинсы. После она мечется из стороны в сторону, и я замечаю, что она не на шутку напугана всем этим.

— Что еще надо? Что... черт блин! — ругается она на всю квартиру и хватается руками за голову.

— Насть, успокойся, — подхожу к ней и хватаю ее за руку.

— Ты издеваешься? — восклицает она, но я не выпускаю ее руку ,и мы сталкиваемся взглядами.

— Упокойся. Мы соберемся спокойно и уедем.

— Нас же все равно могут найти, — бормочет она. — А если сталкер попытается нас отследить по номеру...

— Может, но вряд ли, если честно. По крайней мере, я больше чем уверена, что за мной следили через старый телефон. Да и я же поменяла номер. К тому же на время как поедем лучше отключить телефоны. Все будет хорошо, — пытаюсь успокоить ее я. Хочу отстраниться, но Настя все также крепко сжимает мою руку, словно если я ее сейчас отпущу, то на нее накинется сталкер и украдёт.

— Насть, — с маленьким упреком говорю я и указываю на руку.

— Ах, да, прости, — бормочет она и опускает мою руку, всхлипывая носом. Девушка задумчиво заправляет темно-коричневую прядь недлинных волос за ухо и отходит к рюкзаку, чтобы уложить все вещи.

— Тем более сталкеру нужна не ты, а я. Только я, ты можешь не ехать, — с абсолютной уверенностью говорю я, но Настя отрицательно мотает головой.

— Не только ты, мне тоже опасно оставаться здесь.

Ее слова заставляют меня нахмуриться, но все же я не решаюсь узнать у нее именно сейчас, в чем же заключается её проблема. "Чёрт возьми! Неужели это ты грохнула Арину?!" — промелькивает такая мысль, но я не говорю это вслух. Пока что.

— Вроде бы все сложила... — задумчиво говорит Настя и, окидывая взглядом квартиру, направляется к выходу. А я следую за ней.

— Теперь ко мне, — констатирую факт, и мы вызываем такси теперь уже до моего дома. И почему нельзя было сначала зайти ко мне..

— Можешь взять меня за руку? — просит Настя, и мы вновь сцепляемся взглядами. В ее глазах я замечаю что-то непонятное. Растерянность, небольшое отчаяние и что-то еще...

Только не пойму сразу что. Какое-то чувство, которое она отчаянно скрывает. Я окидываю ее вопросительным взглядом: «Мол, нафиг тебе моя рука? Я тебе не твой парень, которого у тебя и нет».

— Мне так будет спокойнее, — говорит она, словно читает мои мысли и я, ничего не ответив, беру ее вспотевшую от волнения руку.

В ее глазах я замечаю слезы. И то, как она тщательно старается сделать так, чтобы тушь не растеклась.

Мы выходим за порог квартиры, Настя запирает дверь и пару минут просто смотрит на нее, и я вновь слышу ее всхлипывание.

— Пошли. — Я тяну ее в свою сторону — Пошли, Насть, ты не одна, — пытаюсь утешить ее я. Но разве должно быть не наоборот? С каких пор я становлюсь тут утешителем? Хотя... я всегда им и была.

— Да. Пошли теперь к тебе, — выдавливает она, и мы спускаемся вниз по лестнице и выбегаем на улицу в такси, которое уже подъехало. Как только мы заходим в мою квартиру, то я впадаю в легкий ступор.

— Что мы творим? 

 На моих глазах нет ни слез, ни чего-либо еще. Все чувства словно умерли внутри. Я не знаю, что со мной... Словно все происходит как в тумане.

Вопросительно смотрю на Настю, на что та пожимает плечами.

— Ты не знаешь, да? — совершенно равнодушно спрашиваю я, и она утвердительно кивает. — Так и я не знаю, — говорю и первым делом я иду не к шкафу с одеждой или к ящику с телефонной зарядкой и так далее. Первым делом я движусь в сторону к кабинету отца и ключом отпираю дверь.

— Я никогда не бывала там... Ты говорила, что у тебя нет ключа от него, и тебя туда не пускают. — В ее голосе я чувствую нотки обиды.

Щелк — дверь отпирается, я включаю свет в небольшом помещении и прохожу к тумбочке с выдвижными ящиками.

— Если бы я знала, что ты не такая стерва, то давно бы рассказала, — совершенно серьезно говорю я, но от Насти слышу усмешку.

— Я знаю, что казалась тебе такой. Я для всех пытаюсь быть такой. Не хочу, чтобы кто-то знал меня настоящую. Но теперь такую меня знаешь только ты... — начинает говорить Настя, но тут ее голос прерывается, как только из нижнего ящика я достаю черный блестящий пистолет и небольшую пачку денег.

— Твою ж мать, Оля, откуда?

— От отца. Откуда еще. Или ты думаешь, что живя в одном из богатых районов города можно жить незащищенным? — спрашиваю я и удивленно вскидываю брови.

— А ты... Хочешь сказать, что умеешь им пользоваться? — спрашивает Настя, и я поднимаюсь с пола, задумчиво вертя пистолет в руках.

— Да, умею, но... никогда не стреляла. Отец рассказывал на крайний случай, как снимать с предохранителя. Лучше всегда иметь какое-то оружие, особенно нам сейчас, ведь мы сейчас не в безопасности. — Вздыхаю, и мы выходим из кабинета, я запираю дверь и иду складывать свои вещи в рюкзак, при этом завернув пистолет в свою кофту и уложив на дно рюкзака. Периодически я смотрю на Настю и вижу ее обеспокоенное лицо.

Доверять ей или нет? Я хочу доверять, но не может же она...

— Ты все? Все собрала? — теперь задает этот вопрос она, и я нерешительно киваю, задумчиво закусывая нижнюю губу.

Внутри какая-то пустота. Словно что-то обрывается без предупреждения.

— Тогда пошли. — Вздыхает она и теперь уже ее очередь брать меня за руку и буквально вытаскивать из квартиры. Перед самым выходом я смотрю на нее в полной растерянности.

— Мы же еще вернёмся, да? Я же еще увижу еще его... — спрашиваю я и невольно думаю об Андрее. Я ж даже ничего не сказала. Он же даже... — Насть, он же ничего не знает! Андрей не знает ничего — восклицаю я, но в ее глазах вижу рассеянность.

— Оль, не надо. Он может быть подозреваемым, ведь мы... 

Я обрываю ее, не дав договорить, и, наконец, переступаю порог квартиры, Настя следует за мной.

— Как и ты, собственно говоря. Не нужно верить никому. Разве не это ты говорила? 

— Да, но... — начинает она, но не находит слов дальше.

— Хрен с тобой, пошли уже на автобус, — отвечаю я, и мы молча движемся на автобусную остановку.

— Почему на автобус-то, не на такси? Мы вроде не бедствуем, — интересуется Настя, но я не нахожу разумного ответа.

— Да фиг его знает. Сто лет не ездила на автобусах. Хочется какой-то простоты.

Так мы и идем молча до остановки. Собственно, автобус мы тоже дожидаемся в полной тишине. На часах уже шесть вечера, а на улице еще светло, но я слегка ежусь от неприятного прохладного ветра. Вот что значит, весна.

Наконец автобус подъезжает, и мы, недолго думая, садимся на два свободных места. Я на то, которое к окну, а Настя же рядом.

— Долго нам ехать-то? — спрашиваю я и смотрю на усталое и измученное лицо подруги. Хотя уверена, мое выглядит не лучше. Просто я пытаюсь держаться перед ней. Вечно хочу кому-то помочь, когда рядом есть кто-то, я забываю о своих чувствах. Однако стоит мне остаться в пустой квартире с пожирающими внутри мыслями, то я впадаю чуть ли не в истерику.

— Часа два точно, а если будут пробки, то и все три.

На ее слова я лишь киваю и поворачиваю голову в сторону, смотря в окно. Все тело ужасно устало, я чувствую себя ужасно не выспавшейся. На улице за окном очень красиво. Уже позеленевшие деревья, голубое весеннее небо, а спустя какое-то время я замечаю, как приближается закат.

Я снимаю свою куртку, в которой мы и бежали на ту заброшку и сворачиваю, крепко держа, при этом скрестив руки на груди.

Всю неделю было так спокойно... Но словно что-то не то. В жизни бывают такие моменты, когда все спокойно, но что-то не то. Словно что-то должно произойти. То ли это какое-то внутреннее чутье, то ли мысли, мешающие нам жить. Иногда мне кажется, если можно было бы хоть периодически отключать свои мысли, то жить бы стало в разы легче. Иногда от них так устаешь. Хочется просто разбиться о стену и забыть об этом мире.

Особенно обидно и больно, когда едешь вот так в автобусе, вроде бы ты едешь, смотришь на закат с музыкой в наушниках, но... это иллюзия. Всего лишь временная иллюзия. На самом деле все чертовски плохо. А если еще вспомнить, что на той неделе было все хорошо... то внутри все словно разрывается от отчаяния. На время хочется забыться. Внутри смешиваются разные чувства, после я еще начинаю думать об Андрее. Я скучаю по нему, я хочу поделиться с ним всем, но почему-то не могу. Что-то внутри отчаянно противится сделать это. Свои чувства к нему понять я вообще не могу. Пока вообще не могу никому верить.

Я вздрагиваю от того, что кто-то касается моего плеча, а после, чуть повернув голову, я вижу, что Настя положила свою голову на плечо и чувствую тихое посапывание.

Но ей я почему-то доверилась.

Неужели между нами и правда реальна крепкая дружба? Верится с трудом. Но так хочется. Так хочется верить.

Вера вообще самое сильное чувство. Сильнее надежды. Благодаря ему мы и можем выбраться из кошмара. Благодаря вере во что-то лучшее мы можем со всем справиться, даже если кажется, что тьма бесконечна.

Всегда есть свет, когда-нибудь он будет и у меня... Я верю.