Остров Алого Прилива

«Я был готов любить весь мир, -
Меня никто не понял: и я выучился ненавидеть»

Бесчувственное тело с грохотом падает на бетонный пол. Эриан облокачивается рукой об подвальную стену, прикрывая глаза. Он перенес всего два тела с пляжа до замка по воздуху, но почему-то уже ощущал себя уставшим настолько, словно не ел уже три недели, хотя он напился крови буквально тридцать минут назад. В этот раз обряд прошел не очень удачно, потому что большинство вампиров будто бы озверели, разрывая немногочисленных жертв рыбацкого судна на мелкие кусочки. Они делали это и раньше, но не с такой чудовищной жаждой. Признаться, и этого им было мало. Эриан до сих пор чувствовал голод. Со свадьбы Вальтера прошло четыре дня и на празднике они выпили все свои запасы крови, так что возможно именно это так повлияло на вампиров – им нечем было подкрепиться до этого дня.

– Это все? – Вальтер глядит на горстку тел через плечо. Взгляд его скучающий и безразличный, как и всегда.

– Теперь да, – в подвал заходит Селестина, скидывая с плеча еще человека. – В живых остались только трое. Остальных мы съели.

– Плохо, – Вальтер говорит таким осуждающим тоном, словно они сами в этом виноваты и должны были наколдовать еще людей. – Этого мало, бочки большие.

Он указывает острием ножа в руке на ту самую бочку, над которой подвешен бездыханный смертный. Его вены аккуратно разрезаны и по рукам в бочку стекает вязкая кровь. Обычно обновлением их подвальных запасов с кровью занимается именно Вальтер, потому что благодаря своему проклятию он не сорвется и не съест людей, которые не предназначены для этого. Проклятие вынуждает испытывать голод практически всегда, но утолить эту жажду можно лишь вампирской кровью, так что он осознает, что есть этих людей ему все равно бесполезно, поэтому он и ответственный за это занятие. Если бы подобным занимался кто-то другой, то бочка так и не набралась бы даже до половины, ведь это все равно, что поставить перед пьяницей открытую бутылку рома и попросить не трогать.

– Позже схватим еще людей, – спокойно отвечает Селестина. – Эриан, что с тобой?

– Все нормально, – вампир дергается, отходя от стены, на которую только что навалился всем телом. – Мне пора идти. Надеюсь на этом все?

– Свободен, – хмыкнул Вальтер.

Он, конечно, уже не увидел то, как устало закатил глаза Эриан, но мог предположить подобную реакцию. После его ухода Вальтер молча продолжил свое занятие: поднял с бетонного пола нового человека, стянул одежду по пояс, подвесил над второй бочкой и, не церемонясь, полоснул ножом по обеим рукам, пуская кровь. Селестина все это время не двигалась с места, тихо наблюдая за его небрежными действиями. Вальтер выполнял свою работу так, словно у него к этому не было абсолютно никакого интереса и он хотел быстрее со всем этим покончить. Собственно, понятно почему.

– Здесь нечем любоваться, – наконец раздраженно буркнул он.

– Твое письмо поразило меня, – игнорируя слова Вальтера, сказала Селестина.

Его спина мгновенно напряглась и в подвале снова воцарилось гнетущие молчание.

– Мы не будем это обсуждать, – Вальтер все-таки нашел наиболее подходящий, по его мнению, ответ, честно указывающий на его отношение к завязывающемуся разговору. Параллельно он гипнотизировал наполняющих бочки жертв, даже не думая поворачиваться лицом к Селестине, хотя не был занят ничем важным. Ему надо было дождаться, пока один из этих людей окончательно отдаст все запасы крови, чтобы сменить его на еще не тронутого третьего пленника. Тем не менее, он продолжал делать вид, что это ему вдруг стало интереснее, чем обсуждение собственных страстных чувств.

– Я его сожгла, – Селестина упрямо продолжала гнуть собственную линию.

– Я не сомневался в этом. Ты же умная девочка.

Каким бы не был правильный спектр эмоций, диктующий необходимые по отношению к Вальтеру чувства ненависти, безжалостности и безразличия, Селестине все равно его жаль. Кажется, словно любовь к ней – единственное, что есть в нем нежного и прекрасного, хотя Селестина точно знает, какая она у Вальтера жестокая и сложная. Люби он ее хоть в тысячу раз сильнее, он все равно никогда не смог бы сделать ее счастливой. Подойдя на несколько осторожных шагов ближе, она положила свою ладонь на его оголенное плечо и опустила взгляд вниз.

– Мне очень жаль, – без утайки призналась Селестина. – На самом деле, всегда было жаль, что судьба с тобой так строга. И я... тоже. Прости меня, я правда не могу ответить тебе взаимностью. Ты знаешь, что мы только израним друг друга сильнее.

– Не стоит переживать за меня, душа, – Вальтер прикрыл глаза. – Мы никогда друг другу ничего не обещали, тебе не за что извиняться. Я просто рад, что могу хоть иногда украдкой видеть твою чудесную улыбку. Мне этого достаточно. Когда счастлива ты – счастлив и я.

   Селестине показалось, что чьи-то ледяные руки крепко схватили ее за горло, сжимая глотку и не давая вымолвить больше ни слова. Эти слова – застрявшая прямо меж ребер пуля, разрывающая внутренности на тысячи мелких кусочков. Тяжело слышать подобное, даже если не испытываешь той же боли в равной степени, потому что отчаянно не хочешь становиться предметом чьих-то страданий.

– Не открывай, – шепчет она, обрамляя ладонью его впалую щеку и поворачивая голову на бок. Вальтер все еще стоит спиной и послушно повинуется, зажмуривая глаза вдвое сильнее.

Селестина оставляет на его щеке целомудренный, почти не ощутимый поцелуй. Сквозь закрытые веки мерещится ее родное лицо, которое, казалось бы, давно уже навсегда отпечаталось на их обратной стороне. Этот нежный, мимолетный и робкий поцелуй ощущался намного интимнее, чем сотни тех грязных вещей, что он проделывал с другими женщинами. Такой желанный, такой быстрый и неземной. Подобного никогда больше в жизни Вальтера не повториться.

Мгновение и это призрачное чувство блаженства ускользает, навсегда пропадая вместе с прикосновениями Селестины. Она бесшумно покидает подвал и только тогда Вальтер расслабляется, оседая прямо на бетонный пол.

***

Керро просыпается от настойчивого стука в дверь. Раскрывать глаза совсем не хочется, ведь такое ощущение, словно он только прилег, но кто-то очень жаждет встречи, а принимать гостя в постели не лучшее решение.

– Ты еще спишь! – возглас Диего бьет по мозгам, вызывая небольшую раздражительность. Парень бесцеремонно пробирается в спальню Керро и пихает ему в руки свернутую потрепанную бумажку. – Это Элионор передала от Видэла.

Все еще сонный Керро потер лицо и тяжело вздохнул. Элионор, Видэл... Нужно было приложить усилия, чтобы это все усвоилось в голове. Все-таки остров, где царит постоянная ночь, напрочь сбил и так отсутствующий режим и организм Керро плохо понимал, когда ему следует бодрствовать, а когда быть сонным.

– Элионор? – озадаченно переспросил он, раскрывая бумажку.

– Да, она заходила к нему за чем-то и он попросил передать тебе послание, но из-за того что ей некогда возиться с людишками она поручила это мне, – протараторил Диего.

В записке была лишь короткая надпись: «Дорогой Керро, нужно встретиться. Это касается подвески. Приходи в мой дом и ничего не бойся по пути».

Очевидно, что Видэл старался быть в курсе любых важных дел, которые разворачивались на острове. Он входил в круг лиц, обеспечивающих порядок и поддерживающих мир в этом месте. Что он хотел обсудить с Керро касаемо подвески? Керро казалось, что он поведал уже все, что только мог, и разговоры здесь уж точно бесполезны. Может Видэл придумал новый способ решить этот вопрос, ведь он сильнейший маг. Ему такая задачка должна быть по плечу, потому что когда-то он и сам был в клане Сведущих.

– Хочет встретиться? – с любопытством переспрашивает Диего, плюхнувшийся к Керро на кровать прямо в уличной одежде. Он, конечно, уже подсмотрел в письмо, и скрывать его содержимое было бы глупо. – Что за подвеска?

Керро приходится кратко рассказать Диего в чем суть всего этого дела и тот становится еще более заинтересованным. На самом деле, Диего очень любит приключения – на то он и пират.

– Не может быть! Откуда у твоей матери мог быть символ каких-то там магов? – Диего отнесся к рассказу со скептицизмом. – Мало ли что еще означает восьмиконечная звезда. Они не присвоили себе этот символ. А если и присвоили, то об этом знают только они и вампиры этого острова.

Керро прыснул от смеха. Эти предположения были настолько же ребяческими, насколько и в некоторой степени логичными. Вряд ли мама Керро правда была каким-то образом связана с магами, это ведь полный бред. Значит, другой вариант заключается в том, что все это простое совпадение.

– А ты молодец Диего, – воодушевленно сказал Керро. – Нужно было еще давно попытаться найти в библиотеке что-нибудь на тему подобных символов. Правда там столько литературы, что и за несколько дней можешь не отыскать нужного... Поможешь мне?

Диего ясно выражал на своем лице отвращение к этой затее. Копаться в книжках для него было сродни насилию. Пираты вовсе не ценители литературы. Керро и сам стал хоть что-то смыслить в книгах только после попадания на остров. До этого он их почти не открывал, а если и приходилось, то задерживался он только на страницах с картинками. Да и надо признаться, что большинство книг из вампирской библиотеки он прочитал до половины, а затем забросил. Это требует усидчивости и большой вовлеченности, а Керро гораздо интереснее носиться по острову и целый день мастерить плот, постоянно его улучшая.

– Мы ведь хотели усиленно заняться постройкой плота... – Диего будто читал мысли, намекая на более важное и приятное занятие. – Торчим здесь уже черт знает сколько и все не можем уплыть!

– Тише, у этого замка везде уши, – одернул его Керро. – Я все равно не могу уплыть, пока не узнаю, почему мама подарила отцу именно такой кулон. Я чувствую, что смогу найти ответы только на острове. Можем позвать и Джафара, чтобы работа была быстрее. Он разбирается в литературе, наверняка сможет помочь нам и сделать процесс поиска быстрее.

– Нет, только не Джафар, – Диего нахмурился. – Он какой-то странный. Вечно то запирается в своей комнате, то непонятно где пропадает. А как он странно смотрит! Будто душу сейчас из меня вытрясет. Еще он умник, это раздражает.

– Диего, что за глупости!? – развеселился Керро. – Джафар довольно милый и приличный парень.

– Ты, конечно, ничего не замечаешь, потому что занят своими заговорами и отношениями с Селестиной, а мне приходится оставаться с ним наедине и он меня смущает! – Диего активно жестикулирует руками и возмущается, словно Керро не понимает простой истины.

– Какими еще отношениями с Селестиной? – слегка ошарашено переспрашивает Керро.

Упоминание ее имени греет уши, и это тепло плавно перетекает в грудь, разливаясь там приятным покалыванием. Интересно, чем она так занята все это время, что за все эти четыре дня ни разу не пришла к нему? Признаться, Керро это почему-то раздражает. Она будто бы совсем не переживает о своем пленном и позволяет ему делать все, что он только пожелает. Душащее чрезмерное безразличие! Керро полагал, что она придет за его кровью через два дня после свадьбы, но она не явилась. Керро проводил некоторое время в саду, воруя растущие на деревьях сладкие фрукты и скучающе бегая глазами по строчкам книжки, сюжет которой он уже и не помнит, но Селестина ни разу не посетила и это место. Керро сидел в библиотеке, но и там за все это время они не пересеклись. Очень интересно, чем таким могла заниматься вампирша и почему на таком небольшом, круглом острове они до сих пор так и не пересеклись.

– Только без вот этих «невинных глаз»! – требует Диего. – Вы с ней уже друзья ближе некуда, словно она не чудовище и не хочет тебя убить. Даже танцевали вместе на свадьбе.

– Не неси чепухи, – отмахивается Керро, вставая с постели. – Пошли в библиотеку, постараемся управиться за несколько часов.

За несколько часов они, как и следовало ожидать, не справляются. Книг в огромной библиотеке столько, что не хватило бы и века, чтобы все их сосчитать. Они копились здесь столетиями – какие-то попали сюда с разбитых кораблей, какие-то переданы от древнейших вампиров и хранятся на этих полках еще издревле, чтобы чтить сакральную литературу их вампирского рода, а какие-то были написаны некими вампирами уже на острове. Все они старые, обветшалые и пропахшие сыростью. За пролетевшее время Керро и Диего узнают множество новой информации и углубляются в такие старинные легенды, что с трудом можно понять их замысел. Большинство литературы, конечно, на языке вампиров и это сильно затрудняет поиски. Все подобные книги приходится откладывать. Вдруг Керро попадается книга с названием «Высокий духовный символизм. Числа, небесные тела и их значение в культуре разных народов». Она написана на английском и весьма тяжелым слогом, который Керро едва ли удается понять. Он и так плохо знает этот язык, а в книге, к тому же, употребляются слова, которые нынешние англичане вряд ли уже используют в речи. Из нее Керро все-таки узнает, что у числа «восемь» есть большой символизм, как и у самой восьмиконечной звезды. В Древней Месопотамии считали, что, как и Богиня Иштар, восьмиконечная звезда представляет собой место между небом и землёй, где верующие могут достичь более высокого уровня сознания. У Древних Египтян было восемь Богов, олицетворяющих восемь остроконечных лучей звезды и управляющих различными стихиями. Для Христиан восьмиконечная звезда стала символом надежды, новых начинаний и воскрешения, потому что именно она указала трем Мудрецам на рождение Иисуса. У разных народов она имела разное значение, но единым было одно – число восемь является символом естественного порядка всего сущего, что объясняет его связь с реальными звёздами, которые, как утверждается, объединяют все аспекты космической энергии. Восьмиконечная звезда олицетворяет Солнце и Луну, а также бесконечность космоса. В духовной геометрии число восемь символизирует баланс и цикличность существования, а также бесконечность, отражая циклы рождения, смерти и возрождения. Перевёрнутое же число восемь становится знаком бесконечности.

– И почему твоя мама решила подарить это своему мужу? – Диего выгнул бровь, тяжко выдыхая. Его все происходящее раздражало и он очень утомился. Керро видел как уже который час он отлынивал от работы, скучающе пролистывая все страницы без погружения в материал, и слышал как урчал его живот.

– Возможно, она подумала, что это убережет его от смерти или обеспечит благоприятное духовное перерождение? – не уверенно предположил Керро. – Звезда ведь означает бессмертие и цикличность.

Понятно, что Сведущие выбрали для себя символ восьмиконечной звезды, потому что они сами являются хранителями порядка и баланса вселенной. Однако неужели мама тоже верила во все это и раздобыла откуда-то восьмиконечную звезду? Почему тогда от нее тоже исходят языки пламени, как и от звезды, что на символе Сведущих? Вопросов все еще было много, и хоть немного упорядочить усвоенную информацию мог лишь Видэл.

– Наверное, – Пожал плечами Диего и встал с дивана.

– Постой, нужно убрать книги на место, – остановил его Керро. Они устроили в библиотеке самый настоящий беспорядок. В этом замке лучше все возвращать на свои места, иначе вампиры накажут тебя за безалаберность мучительной смертью.

Закончив с расставлением книг по своим местам, они с Диего разошлись. Друг пошел на поиски Элионор, которая должна была помочь ему раздобыть немного еды, чтобы поужинать, а Керро отправился к Видэлу. Его путь лежал через все тот же туманный лес, и бродить среди густой чащи в одиночку было еще более жутко, чем в компании с Селестиной. На подходе к ржавым воротам этого «жилого могильника» его в очередной раз пробрало мурашками. Зловонное и ледяное дыхание смерти здесь ощущалось даже кожей. Волосы на теле вставали дыбом, и складывалось такое впечатление, что его то и дело касались чьи-то липкие, мерзкие руки, то проводя по голой коже, то сдавливая грудь в своих тисках. Керро шел по широкой пыльной дорожке, напрягшись всем телом. Показалось, словно отовсюду наперебой шептали десятки стрекочущих и хриплых голосов. Они болезненно стонут о том, как сильно им холодно, о том, как хотели бы, чтобы земля согрела их гниющие тела, о том, как здесь пусто и одиноко, как Керро окажется следующим, кто попадет в заколоченный дом. Он ускоряет шаг, почти что переходя на бег. Видэл обещал, что его не тронут и ему нечего боятся, но тревога все равно нарастает вместе с шепотом здешних мертвых сущностей. В тот раз, когда они шли вместе с Селестиной, такого не было. Наверное, это потому что ее духи боятся и не осмелятся запугивать человека, которого она ведет за собой. Со стороны одного из заколоченных домов раздается стук, словно тьма внутри хочет выбить доски и вырваться, но Керро добегает до крыльца и врывается в дом, плотно закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной.

– Что стряслось? – Видэл выходит навстречу с ложкой в руке и тут же облизывает ее, снимая на пробу нечто, что помешивалось ей ранее.

– Ваши соседи случились! – взревел Керро.

– Непослушные бестолочи, – хмуро выругался маг. – Ты проходи, не беспокойся. Это ничего страшного. Они только и могут нашептывать, из своих домов они точно не вырвутся. Те пло-отно заколочены, – его улыбка и хитрый взгляд исподлобья только увеличивают чувство страха, потому что в самом Видэле сейчас тоже есть нечто пугающее. «Смотрит так, будто душу сейчас из него вытрясет» – так сегодня говорил Диего? Это очень подходит к нынешней ситуации.

Керро все же проходит в гостиную. Сам дом выглядит максимально уютно, поэтому лишь это и успокаивает после пережитого. Продавленный диван скрипит под ним, но Керро все равно разваливается на подушках и устало прикрывает глаза на секунду. После беспрерывного чтения в потемках библиотеки их достаточно сильно режет.

– Чем таким ты занимался, что выглядишь так помято? – кричит с кухни Видэл.

– Искал информацию о восьмиконечной звезде и пытался понять, почему мама решила подарить отцу именно такой амулет, – тоже слегка повысил голос Керро, чтобы маг его точно услышал.

Видэл зашел в гостиную с двумя чашками и поставил их на стол. В них был все тот же ароматный чай, но сегодня уже с молоком. Он пах корицей, травами и чем-то еще, чего Керро не смог разобрать. Попробовав, он ощутил мягкий сладковато-ванильный вкус и блаженно растекся на диване. Чая вкуснее Керро не пил никогда.

– Зачем же все это, если ты мог спросить у меня? – будучи довольным реакцией Керро на чай, Видэл скромно улыбался.

– Хотелось понять самому что же такого заключается в этом символе и почему мама могла подарить его отцу. У меня было слишком много вопросов, которые я не мог сформулировать даже в своей голове, не то чтобы задать их вам. Нужно было поразмышлять в одиночку, чтобы прийти сюда не с пустыми глазами, – объяснил Керро.

– И до какого же вывода ты дошел в своих размышлениях? – Видэлу, кажется, правда было крайне любопытно выслушать версии Керро.

– Думаю, что мама верила в силу бессмертия и перерождения, которую несет в себе восьмиконечная звезда. Хотела, чтобы она создавала энергетический баланс вокруг отца и, может, оберегала судно, его дела и саму жизнь, – озвучив собственные мысли, он снова отпил из чашки и взглянул на мага, который продолжал молча улыбаться.

– Конечно, – сказал тот. – Кулон в любом случае давал твоему отцу силу и позволял благополучно совершать все его дела, но... Вопрос не в том, для чего, а в том, как он попал к твоей матери? Почему именно этот кулон? Пойми, Керро, им не торгуют на базаре, не бросают в бесхозные сундуки и не позволяют таким вещам попадать в чужие руки. Каждый Сведущий чувствует свой кулон и следит за ним.

– Где же ваш кулон?

– Там, где я бросил все, что когда-либо связывало меня со Сведущими. – Видэл вдруг встал. – Мне нужно взять твою кровь, чтобы провести определенный колдовской обряд. Кровь – связующее звено. Это смешение самых различных данных, энергетических потоков и даже кусочков судеб.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Керро.

– Твоя мать мертва, значит, спросить у нее мы не можем, – пытаясь отыскать свой клинок под завалами бумаг, связок с травами и прочего хлама, рассуждает Видэл. – Нет ничего, что принадлежало бы ей и хранило в себе ее энергетику. Но ты, – он, наконец, находит клинок и указывает его острым лезвием на Керро, от чего тот пятится назад, – Ее плоть и кровь. Твоя кровь – ее кровь. Не совсем конечно, но почти. Это поможет мне увидеть многое.

     Звучало одновременно и немыслимо, и грандиозно. Керро всего пару секунд метался между тем, как он относится к этой затее: скептически или воодушевленно. Дурной мозг все-таки выбрал второй вариант. Он закатил рукав и вытянул руку вперед.

– Мне нравится твой бесстрашный настрой, – хмыкнул Видэл.

   Он взял руку Керро в свою и предварительно подставил под нее чашу, а после сделал небольшой надрез на ладони. Керро скривился и стиснул зубы. Боль была сильная, но ради ритуала необходимо было терпеть. Кровь хлынула из осторожного надреза и полилась в чашу, а когда дно окропилось ею слегка, Видэл замотал руку чистой тряпочкой.

– Этого хватит, – сказал он и отставил чашу в сторону. – Теперь прошу тишины, я буду колдовать. Что бы ты ни услышал, не смей реагировать. Помни, что все это лишь проделки магии и духов.

    Тревожный холодок скрутил низ живота. Керро никогда не перестанет ощущать трепет при виде занимающегося магией Видэла. Он так вдумчив, так сосредоточен и уверен, что восхищение его мастерством само собой зарождается где-то в душе. Мужчина придвинул к себе чашу с кровью Керро, а в свободную руку взял четки с глянцевыми черными бусинами. Медленно прикрыв веки, Видэл стал не спеша перебирать свои четки, мысленно зачитывая специальное заклинание. Если бы Керро знал, что четки – не просто бусы для молитв, но еще и мощный инструмент, способный накапливать и усиливать энергию, то обязательно понял бы каждое действие мага. Однако он понятие не имел как правильно подобранный материал чёток – темный гематит – помогает практике стать более эффективной, а сам предмет становится своеобразным «аккумулятором» для духовной работы. Видэл, в свою очередь, имел особое пристрастие к работе с волшебными камнями, потому что те могли хорошо сохранять необходимую энергетику и помогать улучшать качество обрядов. Гематит, известный также как кровавик, считается одним из самых «магических» камней, однако его использование требует осторожности. Этот камень подходит лишь для опытных магов, обладающих сильной энергетикой. Гематит ассоциируется с практиками чёрного колдовства и наделён особыми свойствами. В древнем Египте его почитали как талисман, защищающий от обмана и приносящий славу колдунам. Кроме того, гематит служит мощным щитом от астральных сущностей и способствует развитию навыков выхода из тела. Все это было необходимо сейчас Видэлу и четки отлично справлялись со своей задачей. Постепенно тишина комнаты стала превращаться в едва различимые, ненавязчивые звуки – тусклое шипение, словно белый шум прямо внутри черепной коробки мага. Появилось чувство, что воздух вокруг осязаем и ощутим каждой клеточной тела, а сам Видэл может коснуться его пальцами и разрезать тонкую незримую материю, чтобы создать маленькую дверцу в другие миры. Грань истончилась и гибкое сознание легко подчинилось искажению реальности, позволяя привычным рамкам расшириться. Видэл распахнул глаза. Зрачков его глаз не было видно, лишь жуткие безликие белки смотрели не на Керро, а куда-то дальше, куда-то вглубь времени и пространства. Тем временем маг видел перед собой мутную дымку, собирающуюся в образ хрупкой, светловолосой женщины. Она смотрела на него зелеными глазами, выражая искреннее изумление и растерянность. Кровь в чаше бурлит, отражая ее лицо. Керро не видит эту сущность перед собой, но как только опускает глаза в чашу, изумленно разглядывая, как его собственная кровь кипит на дне, узнает в отражении искаженное лицо собственной матери. От увиденного тело парализует оцепенением и Керро с трудом сглатывает, потому что в горле застревает ком.

– Восьмиконечная звезда, извергающая пламя – кулон, что носил под одеждой твой муж. Как ты с ним связана, Адора? – вслух проговорил Видэл. Голос его звучал так низко и вкрадчиво, что Керро не сразу узнал его, будто и не Видэл говорил вовсе.

        Почти прозрачное лицо Адоры изменилось. Ее губы чуть приоткрылись, будто она хотела сказать: «Как вы связались со мной? Как вы узнали про кулон?». Но все, что она могла сделать – это показать. Женщина взглянула на Видэла открыто и уверенно, а затем ее облик вдруг стал растворяться и из той дымки, что когда-то была Адорой, и показался новый образ – круглолицая брюнетка, чьи волосы были слегка растрепаны и спрятаны под синий платок. Она быстрым шагом стремительно неслась вперед, прижимая к груди маленький сверточек из одеялка – своего новорожденного ребеночка. Младенец спокойно спал, но его мать казалась тревожной и бежала от чего-то, садясь в старенькую карету и трогаясь с места. Следующим духи показали ему еще одно воспоминание, в котором просто одетый мальчишка, худой и не самый симпатичный на лицо, скромно теребил штанину, испуганно глядя куда-то наверх. Тот, кто его ругал, был чуть выше и казался для него настоящим авторитетом. Сквозь неразборчивый шум, шипение, детский плачь и пугающий визг животных Видэл смог разобрать одно лишь имя, бесконечно повторяющееся много раз строгим женским голосом с картавым французским акцентом:
«– Гаспар... Гаспар... Гаспар».

   После этого видение исчезло, и перед глазами снова возникла Адора.

– В одной крови — истина, в одном свете — сила, – безмолвно прошептали ее губы, и Видэла резко отбросило, а магическое наваждение исчезло окончательно.

     В реальности он дернулся, словно от очень жуткого кошмара, но глаза его из закатанных стали обратно нормальными, и взгляд в них был весьма озадаченный.

– Что вы видели? – ошарашенный представшей перед ним картиной и едва шевеля губами, прошептал Керро.

– Твою мать, – процедил Видэл.

– Я тоже ее видел... Там, в крови, – он указывает дрожащим пальцем на чашку.

– Скажи мне, Керро, кто такой Гаспар? – собрать все загадочные видения в одну картину порой бывает не просто и сейчас Видэл как раз пытался сделать именно это. Не хотелось сразу думать о том, что мать Керро обязательно Сведущая, даже если последними ее словами был их знаменитый девиз, произносящийся при клятве на посвящении – слишком уж не утешительный это прогноз. Нужно сначала точно разобраться во всем.

    Керро, услышав имя дедушки, удивленно выгибает брови. Он мало что знал о Гаспаре Дельмаре, отце собственной матери, но в памяти все же всплывали старинные воспоминание о редких разговорах про ее отца – «не совсем нормального» смотрителя маяка. Его с детства считали странным мальчиком, но мама никогда не рассказывала почему. Лишь упоминала, что он был «чужим среди своих». В возрасте примерно двадцати восьми лет он принял решение уехать подальше от всех, основавшись в каком-то крошечном рыбацком поселении на севере испанских берегов, и целыми днями охранял одинокий маяк. Потом полюбил местную женщину, стал жить с ней, и ничего особо не поменялось – оба были все такими же тихими и невзрачными. Так и появилась на свет Адора Дельмар, которая в последующем стала Альварес, благодаря свадьбе с пиратом, что в один из судьбоносных дней заплыл на этот остров и повстречал ее там.

– Дедушка! – обрадовавшись тому, что удалось вспомнить родственника с таким именем, он воскликнул. – Дедушку моей матери звали Гаспар.

– Черные волосы, широкий нос, глаза зеленые и лицо чуть-чуть рябое, – уже сейчас его стали догонять остаточные образы, которые, по-видимому, продолжала посылать Адора.
– Я не знаю, как он выглядел. Мама не предоставила его портрет, – Керро фыркнул недовольно. – Она вообще мало что о нем рассказывала.

– Тогда почему она показала его мне? Там была женщина, она его за что-то очень сильно ругала... У нее французский акцент и собранные под синий платок волосы. Мальчик плакал, боялся ее. Боялся, что снова сделал что-то неправильно, – Видэл пытался продраться сквозь воспоминания и хоть как-то сопоставить известные ему факты.

– Может это его мать? – предполагает Керро. – Мама говорила, что в нас есть маленькая капля французской крови от дедушки.

     И тут Видэл подскакивает так, словно его кто-то ужалил за причинное место. Керро пугается и вздрагивает, пока маг бегом удаляется в другую комнату. Оттуда слышатся звуки шуршания, удары дверок шкафчиков и что-то еще, а затем Видэл возвращается с небольшой карточкой. Он протягивает ее Керро и показывает на девушку, изображенную посередине красками.

– Вот она! Это же Розалин! – Керро никогда не видел, чтобы Видэл был таким эмоциональным. – Ее я видел с ребенком на руках. Она ругала маленького мальчика, все взывала к нему... «Гаспар... Гаспар... Гаспар».

    Парень вертит в руках маленький портрет, разглядывая девушку в пышном белом платье и массивной кружевной фате. Ткань фаты закрывает часть ее лица и головы, но из-под нее можно заметить, что волосы и вправду черные, а щеки круглые и румяные, благодаря краскам художника. Справа стоит элегантный мужчина в расшитом узорами коричневом кафтане. В его пронзительных карих глазах и аккуратной бородке вокруг рта Керро узнает знакомого ему и сейчас Видэла.

– Это вы!? – не веря своим глазам, спрашивает Керро.

– Да, – не сумев сдержать улыбку, Видэл уводит взгляд в сторону. Как же давно это было...

      Керро переворачивает портрет и замечает сзади каллиграфичную надпись пером:

            «Пуэрто-Рико, 1682 год
Бэлтрен Дельмар, Розалин Дюран, Видэл и Велэско Рамос, Жозе Рамос-старший».

        Пробежавшись глазами по строкам, Керро сначала улыбается, находя этот портрет милым. Однако уже через несколько секунд улыбка спадает и он замирает, внезапно осознавая к чему вели все их умозаключения. Еще раз перечитав фамилии, Керро останавливается на надписи «Бэлтрен Дельмар» и роняет портрет на стол.

– Здесь мой прадедушка, – медленно говорит он и Видэл кивает. Он понял это еще тогда, когда вспомнил кто такая Розалин. На портрете прадедушка женится на француженке, одетой в изящное свадебное платье, и в видениях мага эта француженка Розалин несет в своих руках мальчика Гаспара – дедушку Керро. Все это значит, что еще давно в роду Дельмар был Сведущий, который был прекрасно знаком с Видэлом и был в эпицентре всех событий, когда-либо произошедших за те годы и связанных с вампирским островом.

– Твой прадедушка умер 71 год назад, сражаясь на этом острове с вампирами, – Видэл озвучил мысль, что вертелась сейчас в голове у Керро. – Кто бы мог подумать, что он так торопился со свадьбой, потому что обрюхатил Розалин.

     Керро нервно усмехнулся. Какие неожиданно неаккуратные слова от обычно интеллигентного Видэла.

– Получается, я Сведущий, – он поднимает свои глаза на мага, уже зная, что сегодня эта новость дойдет до вампиров, а завтра наверняка состоится жестокое убийство просочившегося на остров Сведущего.