Ловцы солнца

Погибшую девушку никто не оплакивал. Никто даже не рискнул спросить её имя у старосты — темноволосой девушки с чересчур полными губами, Салли Флойд. Каннари рассеяно слушала правила поведения в общежитии, представлявший собой, скорее огромный особняк, а не жилые бараки категории «С», которые привыкаешь видеть на буклетиках и в рекламах по трудоустройству. В этом году было очень мало поступивших из числа людей, потому Каннари с облегчением поняла, что ей достанется собственная комната. В ней она проживёт три года, если ей, конечно, повезёт и к ней никого не подселят. Да и инцидент с чужаком оставил неприятный осадок.

Удивительно, что для великого учебного учреждения, безопасность здесь была ни к черту. Ходить в одиночку или в компании здесь роли не играет. Вампиры были сильнее людей, если они почувствуют жажду, остаётся только не провоцировать их и усердно молиться, чтобы кто-то из преподавателей все-таки успел вмешаться. Та девушка, вероятно, получила по заслугам. Если Маэса, один из мудрых преподавателей, присутствовала там с самого начала и не вмешивалась, значит, так оно и должно быть.

— Привет, — вдруг сказала темноволосая девушка, подсев рядом с Каннари и отвлекая её от не прекращавшегося потока мысли. Они как раз собирались поужинать, стол не обещал особых изысков, но всё это было бесплатным, — Ты же та самая девушка из комнаты пятнадцать?

— Вроде бы, — Каннари рассеяно посмотрела на маленькую деревянную бирку, висевшую с ключом на одном кольце, — Да, пятнадцать. Откуда ты меня знаешь?

— Извини, просто показалось странным, что они оставили эту комнату без владельца. А ты бунтарка. Ни разу не видела, чтобы кто-то приезжал в Донатию за несколько минут до начала церемонии. Я живу напротив. Комната номер семнадцать. Майя Войз, второй курс. Видела, как ты записываешь своё имя рядом с моим в журнале, вот и решила познакомиться.

У Майи были типичные черты категории «В». Темные волосы, светлая кожа. Кровь категории «В» является основным источником пропитания для большинства вампиров, так что им не давали голодать в отличие от категории «С». И, тем не менее, на её фоне Каннари чувствовала себя бочкой. Майя была просто неестественно тощей.

— Каннари Уотсон, — они пожали друг другу руки, и Каннари в очередной раз скрытно сравнила цвет своей кожи с цветом кожи Майи. Намного бледнее, удовлетворённо подумала она, — Первый курс. А кто жил в моей комнате до меня? Надеюсь с ней ничего...

— Не переживай, всего лишь выпускница, ничего такого. Кстати, мой совет, не налегай здесь особо на еду, — вдруг заговорщицки шепнула Майя, — Ешь больше овощей и ни в коем случае не трогай мясо.

Каннари не совсем поняла её, но, вспомнив, что старшекурсники готовили им какое-то посвящение, покорно повиновалась. За столом бурлило настоящее веселье. Студенты Донатии были в основном одной возрастной категории — между семнадцатью и двадцатью годами. Пока необращённые и простолюдины сидели вместе, но по достижению двадцати одного года все необращённые будут переселены в общежитие для молодняка. Мысленно все, конечно, понимали, что очень скоро присутствующие будут в разных звеньях пищевой цепи, но никто об этом не говорил. Такие вещи обсуждались разве что в кругу очень близких родственников, либо шёпотом, предпочтительно за закрытыми дверьми.

Простолюдины рассказывали о своей жизни до зачисления в университет таким загробный тоном, будто только что вырвались из смертельной западни. Им не терпелось забыть обо всем, что связывало их со своим прошлым, особенно если в нем не было ничего, чем можно было похвастаться за беседой. Насколько Каннари могла судить, за столом не было ни одного человека из категории «А». Они сразу заметны. Редкие бриллианты, спрятанные среди осколков стекла. Необращённые иногда вставляли слово-другое о жизни в домах вампиров, но, в основном, они предпочитали молчать, ещё больше увеличивая пропасть между ними и теми, кому суждено умереть людьми.

Чувство неловкости, покинувшее её на время церемонии, вернулось с утроенной силой, когда она поняла, что за весь вечер так и не смогла вставить ни слова. Не помогало и то, что у неё не было возможности переодеться в сухую одежду.

— Дико, да? Такой контраст в общении со сверстниками, — сказала Майя, — Откуда ты приехала, если не секрет?

— Есть немного, — смущённо признала Каннари, радуясь возможности переключить внимание на новую соседку, — Я из северных резерваций.

— Твои родители работают на ферме крови?

— Не совсем. Мама координирует логистические цепи поставок крови, так что точнее будет сказать, что это фермы работают с ней.

Судя по реакции сидевших рядом студенток, её ответ пришёлся по душе всем присутствующим. Каннари и сама не скрывала гордости за маму. Эта работа обеспечивала все территории постоянным притоком свежей крови и имела огромное значение не только для пропитания вампиров, но и для безопасности смертных.

— А твой отец?

Каннари смущённо замолчала. Ей не хотелось говорить про него, ведь он был из категории «С».

— Прости, — Майя тоже смутилась, почувствовав её неловкость, — Можешь не говорить, если не хочешь.

Каннари благодарно кивнула, автоматически поправляя чёлку.

— А что делают твои родители? — спросила она, чтобы сбавить неловкость. Майя пожала плечами, будто не считала профессию своих родителей чем-то достойным чужого интереса.

— Мама работает младшей целительницей в донорском центре, а отец раньше выдавал кредиты в банке крови. Теперь у него на первом месте вера, а не доходы.

— У культа, кажется, есть свой отдельный факультет в Донатии? Твой отец должно быть очень гордятся, что ты поступила именно сюда?

Майя посмотрела Каннари прямо в глаза. Карие. Ещё одна распространённая черта категории «В». Каннари достались голубые от отца, которые крайне усложняли ей жизнь. Она прятала их за цветными линзами, но если задаться такой целью, можно заметить их искусственный оттенок. Инстинктивно она склонила голову вниз и скрыла глаза под чёлкой, переводя всё своё внимание на еду.

— Чем здесь гордиться? Тем, что по одному слову вампиров может быть разрушена вся твоя жизнь? — холодно воскликнула Майя. Каннари так и замерла с поднятой вилкой в руках.

За столом повисла звенящая тишина. Кто-то даже поперхнулся от подобной дерзости. Необращённые смотрели на Майю так, будто это им она только что нанесла столь ужасное оскорбление.

— Неблагодарная дрянь, — сказала блондинка с россыпью веснушек на лице, — Наши благодетели дали тебе шанс не закончить свою жизнь как изгнанники или отребья из категории «С», а ты разбрасываешься такими словами?

Каннари склонила голову ниже, чувствуя, как сильно у неё горит лицо. Блондинка была первокурсницей из необращённых. Её возмущение было обоснованным. Всех необращённых ждало великолепное будущее, когда их родитель или лорд решит, что они достойны совершения инициации.

— Слова избалованной лицемерки! Вот в чем конкретно я не права? Знаешь, как молодняк называет наш корпус? — спросила Майя, заставив ту гордо вздёрнуть подбородок, — Они зовут его скотным двором. Нас, может быть, и обучают наравне с вами и молодняком, но суть вещей от этого не меняется. Мы ваша пища. Лёгкий перекус для вампирят между лекциями. Как думаешь, того чужака действительно как-то накажут за совершенное убийство? Как бы ни так.

— Я не потерплю продолжения подобного кощунства! — вдруг вскочила староста, в испуге поглядывая на реакцию блондинки, — Мы не имеем права сомневаться в решениях преподавателей!

— Конечно. Ты должно быть и впрямь свято веришь, что преподаватель Маэса была там для нашей защиты? Не смеши меня. Убийства здесь такая же норма жизни, как перемены или зачёты. Я просто хочу, чтобы первокурсники не заблуждались на свой счёт. Вы не особенные, и ваша жизнь здесь ничего не стоит. Лучше бы вы остались в своих резервациях.

— Довольно, ты только зря портишь всем торжественное настроение, — приказала Салли, — Лучше уходи, или я позову мадам Ходж.

— Что же, тогда и дальше наслаждайтесь своими диетическими кормами, — окрысилась Майя. Случайно или нет, но она сжала руку Каннари, которые та всё это время держала сжатыми на коленях, — Все-таки вам нужно хорошо питаться, чтобы прокормить потом кого-то ещё.

С этими словами она гордо покинула обеденный зал. На неё смотрели осуждающе, но сказать что-либо ей вдогонку не торопились. И о чем она только думала? Необращённые, да и сама староста, могли в любой момент донести на неё. Блондинка гневно посмотрела на Каннари, будто во всем случившемся виновата именно она.

— Давайте не будем портить себе ночь этой наглой выходкой. Майя была близкой подругой погибшей, вот и не выдержала, позволив себе сказать лишнего. Завтра она раскается. Думаю, мы пока не будем заострять на этом вопиющем поступке своё внимание, — Салли призвала всех присутствующих к спокойствию, а затем, когда все стихли, села обратно на место, — Каннари, да? Присматривай за ней, раз уж она твоя соседка. Если заметишь за ней неподобающее поведение, не стесняйся, расскажи нам, хорошо? Мы примем коллективное решение, стоит ли беспокоить по этому поводу мадам Ходж или же нам самим стоит её наказать.

Кто-то громко засмеялся, заставив всё напряжение в зале раствориться в возобновившейся беседе. Каннари нехотя кивнула, чувствуя себя в детском саду. Они просили её шпионить за собственной соседкой в первый же день учёбы! Какая низость. Студенты между тем принялись есть. Они жадно налегали на мясо и салаты, пирожные и праздничные торты. У Каннари будто комок в горле застрял. Она вяло тыкала вилкой в свой наполовину съеденный салат и думала о предупреждении Майи. Почему ей так не нравилась местная еда?

— Внимание, предлагаю тост, — величаво возвестила староста, во второй раз менее грациозно поднимаясь со стула, — За ещё один успешный год в стенах университета Донатии!

* * *

Каннари устало села на кровать в своей новой комнате. В голове роем вились мысли, в основном не очень весёлые. Холодная и пустая комната, чем-то напоминающая чулан — вот первое впечатление девушки, когда она открыла дверь. На полу лежало несколько больших картонных коробок с её вещами. Следовало начать их разбирать, чтобы не спать в уличной одежде на голом матрасе, но настроение было на нуле.

Закрыв лицо руками, Каннари издала тихий вой. Настолько тихий, что даже чуткий слух вампиров не смог бы его уловить. Она хотела домой. Хотела вернуться и запереться в своей настоящей комнате; с её родителями, сидящими где-то на кухне. С её вещами, книгами и привычным видом из окна на соседний дом. Теперь же оттуда был виден только густой лес, как в страшном сне тянувшийся к её окну черными, словно щупальца, ветвями.

— Хочу домой, хочу домой, хочу домой, — шептала она свою беззвучную мантру.

Она запомнила бледное лицо матери, когда они провожали Каннари на поезд до Донатии. Объятия были крепкими, однако, ни одной слезинки на лице. Мама умела мастерски скрывать свои эмоции, всё-таки она работала с вампирами и знала, когда приемлемо показывать свои истинные чувства, а когда нет. Отец же не сдерживался ни в словах, ни в эмоциях. На него смотрели искоса, прекрасно понимая по его манерам, кто он и откуда, но в тот момент Каннари было абсолютно всё равно. Она даже жалела, что не могла последовать его примеру и послать их всех самыми неприличными жестами. Строгий взгляд матери, будто ожидавшей подобной выходки, удерживал её от этого.

— Пора, — спокойно возвестила мама, вкладывая в руку Каннари небольшой бархатный мешочек. В таком она хранила только свой серебряный кулон, который обычно не показывала при посторонних. Серебро — материал не запрещённый, но показывать его всё равно не желательно в связи с противоречивыми свойствами, которыми будто бы обладал этот металл. Тем не менее, она просто не могла дать что-то другое.

Громко шмыгнув носом, Каннари дотронулась до своего кармана. Всё ещё там.

Расписание им раздаст староста завтра во время ужина. Следовало пойти в библиотеку, пока она ещё открыта, и получить все необходимые учебники. Когда начнутся лекции, без них её могут запросто не пустить в аудиторию. Что же делать? Идти одной не хотелось. После появления чужака, её просто воротило от мысли, что нужно выйти на улицу в одиночку. Можно было дождаться первых лучей солнца, а пока занять себя распаковкой. Да, это казалось наиболее приемлемым вариантом.

В первой коробке лежал тёплый, пушистый плед, любимая подушка и постельное белье. В другой аккуратной стопкой лежала одежда и пара коробок из-под обуви. Пусть они и старые, но были заблаговременно начищены, отутюжены и по-прежнему находились в хорошем состоянии. И что самое главное, они были сухими. В третьей разные бытовые мелочи, без которых никакой дом не дом: несколько картин и фоторамок, пара книг, канцелярия, набор ароматических свечей, кружка. В полиэтиленовом чехле на двери уже аккуратно висела её новая форма. В целом она взяла достаточно, чтобы превратить эту комнату в свою комнату. Но пока она всё ещё казалась чужой. Девушка надеялась, что кто бы здесь ни жил до неё, действительно покинул университет живым и здоровым. Не хотелось бы столкнуться с чьей-то не упокоенной душой посреди ночи.

Когда она закончила раскладывать вещи, и оставалось всего лишь повесить несколько фотографий на стену, в её дверь громко постучали.

— Можно? — послышался знакомый голос старосты. Не дожидаясь ответа, она зашла в комнату, чуть не споткнулась об одну из пустых коробок и небрежно пнула её под стол. Каннари просто передёрнуло от подобной наглости, но она взяла себя в руки и впредь обещала себе запирать дверь на защёлку, — Как устраиваешься? Из всех первокурсниц у меня только с тобой не было возможности познакомиться, как следует. Уотсон, так? Никогда о тебе не слышала, — сказала Салли, внимательно инспектируя каждый предмет, будто ища малейший повод прицепиться к ней с критикой. Каннари стоило больших трудов, чтобы не выдворить её и захлопнуть дверь перед носом. Сдержалась, а жаль.

— Да, почти закончила. Чем я могу тебе помочь?

— Хотела передать тебе это, — Салли не глядя протянула ей расписание занятий, — Мы с другими первокурсницами собираемся в библиотеку. Пообщаться с необращёнными и себя показать, если понимаешь о чем я. Подумала, что тебе тоже захочется присоединиться.

Каннари задумчиво посмотрела на Салли. Её визит, несомненно, являлся предупреждением и одновременно предложением к сотрудничеству между ними. Статистически не всем первокурсницам удастся наладить отношение с необращёнными, поэтому смертные в первый же день начали присматриваться друг к другу, стараясь переманить наиболее выгодных однокурсниц на свою сторону. Староста, скорее всего, станет лидером одной из формирующихся стай, если разыграет свои карты корректно. В любом случае это вовсе не означало, что можно позволять ей вытирать об себя ноги, но в комнате царил полный порядок, и у неё не осталось убедительных отговорок, чтобы отказаться. Она кротко кивнула, думая, что на этом разговор будет окончен.

— Отлично. Мы выходим через пять минут. Ты же переоденешься в свою форму? — спросила она, с нескрываемым презрением осмотрев её с ног до головы и заставив Канари покраснеть то ли от злости, то ли от смущения. Для безопасности огромное стратегическое значение имело умение казаться полной дурой, не способной мыслить самостоятельно. Она постаралась изобразить самый бурный энтузиазм.

— А, эти тряпки? Разумеется. Просто боялась испачкаться от пыли, когда убиралась. Кто здесь только жил до меня? Поверить не могу, что выпускница могла довести эту комнату до такого состояния. Даже не представляешь, как вы меня выручили! Здесь так легко заблудиться.

Салли заметно расслабилась и благосклонно улыбнулась.

— Не забудь, через пять минут встречаемся внизу.

Когда Каннари закрывала за ней дверь, она невольно стала свидетелем забавной сцены. Майя, только что вернувшаяся из библиотеки, столкнулась со старостой и вместо того, чтобы извиниться посмотрела на ту, словно на очередной предмет мебели.

— Чего тебе? Опять нарываешься? — раздражённо спросила Салли, угрожающе надвигаясь на неё.

Не сказав ни слова, Майя вручила ей увесистые тома. И пока Салли с удивлением рассматривала их обложки, соседка Каннари открыла дверь, забрала обратно свои книги и закрыла дверь прямо перед её носом. Всё произошло настолько быстро, что староста толком и не поняла, что произошло. Похоже, она собиралась спросить об этом у Каннари, но той уже и след простыл. Опираясь спиной в закрытую дверь, она сидела на полу, пытаясь сдержать смех, рвавшийся наружу.