Ловцы солнца

Может ли воспоминание о покупке линз считаться таким уж важным и значимым в жизни маленькой девочки? В мире вампиров, где категорию «С» узнавали с первого взгляда, их глаза считались самым специфичным фактором по выявлению их категории крови. Смотря на голубую радужку, вроде бы такую близкую по цветовому спектру к зелёным глазам категории «А», на лицах прохожих тут же появляется презрительное, либо снисходительное выражение. Хорошо ещё, если ограничиться только этим.

Высшие касты смертных не сдерживались с детьми категории «С», когда наносили удары. Клэр пришлось испытать это на собственном опыте, когда крошку Каннари попыталась избить до полусмерти вполне безобидная на вид соседская старушка. Без особой на то причины. Всего лишь за то, что девочка остановилась рядом с ней, когда они переходили дорогу. Церемониться с соседкой Клэр тогда не стала, врезала так, что её вставная челюсть раскрошилась во рту, а затем украсила асфальт белоснежными бусинками искусственных зубов.

Нужно было срочно предпринимать какие-то действия. И вот, впервые попав в большой город в возрасте семи лет, Каннари крепко держала маму за руку и постоянно опускала глаза вниз, инстинктивно стараясь ни на кого не смотреть. Уже тогда отец сам подстригал ей неровную чёлку, скрывавшую половину лица. Он мог делать и аккуратнее, благо руки были золотыми, но ради скрытности приходилось уродовать волосы крохи, делая её похожей на жертву газонокосилки.

— Когда мы приедем? — спросила она, когда мама помогла ей забраться в плотно забитый вагон. Держась за её серую юбку, Каннари прижималась щекой к ногам мамы, иногда чувствуя, как такие родные, но очень холодные руки успокаивающе гладят её по волосам. Поездка была гораздо длиннее их предыдущих прогулок. Так далеко за территорию Императора Крови они ещё не забирались.

— Ещё немного. Думай пока о своём подарке, — мягко сказала мама. На следующей остановке вагон немного опустел, и она торопливо подвела ребёнка к стене, чтобы надвигавшаяся волна пассажиров не смогла их случайно разлучить.

Глаза.

Они были её биологически унаследованными предателями. Получив их от отца, она на всю жизнь была обречена выслушивать издевательства и насмешки, без надежды как-то объясниться или достойно защитить себя от физических атак. Но мама нашла выход. Она всегда его находила, даже в самой сложной ситуации.

Каннари практически не помнила дорогу до чёрного рынка. Ведя её по узким темным коридорам, окутанным запахом мусора и нечистот, мама крепко держала её руку, напоминая о том, что смотреть на незнакомцев запрещено.

— Сколько за неё хотите, красавица? — тут же спросил её высокий мужчина, завидев их при входе в огромное подземелье. Оно напоминало старый заброшенный рынок, но оценивающие взгляды и пронзительный смех заставлял Каннари по необъяснимой причине беспокоиться больше обычного. Где-то лаяли собаки, толпа зевак делала ставки на рукопашный бой двух женщин, сражавшихся за металлическим ограждением, мимо шныряли крысы.

— Не продаю, — строго сказала мама, уводя Каннари всё дальше к лавкам. Мужчина не отставал. Тогда мама резко остановилась, выхватывая из недр рукава тонкий нож — таким пользовался отец, когда изредка брился по утрам. Она строго повторила, чеканя каждый слог, — Не продаю!

— Понял, понял, — мужчина побеждено поднял руки вверх, боясь за сохранность своей шеи, и под всеобщее улюлюканье, убрался обратно.

— Мама, а что он хотел? — спросила тогда Каннари. Мама пояснила, что с детьми здесь обычно просто так не появляются, но продолжать объяснение не намеревалась. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

В нужной лавке над головой горел яркий синий прожектор. Он напоминал кабинет целителя, если бы торговец не был таким грязным, а лавка не напоминала заброшенный бункер. Правый глаз старого торговца был закрыт бинтом, который он явно не менял уже несколько месяцев. Местами был виден застывший гной и потемневшие капли крови.

— Сапожник без сапог? — скептически спросила мама, старик лишь пожал плечами, помогая ей усадить Каннари на высокий стул. Дальше началось что-то совсем уж странное. Он начал смотреть на её глаза через лупу, оценивать их размер, используя какие-то таблички с делениями, проверять, как хорошо она видит, и оценивать их оттенок.

— Повезло с цветом. Такие легко замаскировать, — признал он.

— Сколько потребуется времени?

— Деньги при себе? — ответил старик вопросом на вопрос. Мама достала из-под юбки плотный пухлый конверт и показала ему, — Тогда не так уж и долго. Надевать лучше в стерильном месте, но вы, наверняка, хотите уйти прямо в них? Ей потребуется зеркало... Смотри сюда, малышка. Чтобы их надевать, нужна особая смелость, но раз научившись, тебе уже не придётся больше беспокоиться о мнении этих снобов.

Страх не то слово, которое приходило на ум Каннари. Ей придётся до конца жизни носить на глазах кусочки тонкой плёнки, скрывающей её природный цвет.

— Ну что? — осторожно спросила мама, видя, что дочь уж слишком затихла. Вся её фигура поникла, плечи опустились. Сердце матери обливалось кровью при виде неё, — Каннари, так нужно. Тебе пока не понять, но так будет правильнее.

— Мои глаза стали чужими, — тихо ответила она. С зеркала на неё смотрело её же отражение, но цвет глаз был жутким.

— Это пройдёт, — утешил её старик, лукаво добавив, — Если так не нравится, заберу ведь обратно.

— Каннари, — чуть более строго сказала мама, таким тоном она говорила лишь те вещи, с которыми спорить было бесполезно, — Твои глаза ужасны.

Каннари приободрилась. Может, теперь-то мама поймёт насколько абсурдна эта затея и они пойдут домой?

— Тебе достались глаза изгоев. Мне стыдно появляться с тобой на улице, — голос мамы был спокойным и убедительным, хотя старик и видел, что она едва сдерживается, — И всей семье очень стыдно за тебя. Понимаешь? Бабушка отреклась от нас только из-за твоего рождения. Нужно ходить в линзах, если хочешь продолжать жить в моем доме.

Малышка застыла. Её глаза наполнились слезами, отчего одна из линз скатилась вместе с влагой по щеке.

— Ну, хватит с меня этой драмы. Забирайте их или проваливайте, — оглушительно гаркнул старик, ещё больше пугая девочку. Мама безропотно отдала ему деньги, неотрывно глядя дочери прямо в глаза. Дело сделано — говорил её суровый взгляд. Как только старик помог девочке с упавшей линзой, мама взяла её за руку и рывком повела прочь.

Никто из прохожих так и не обратил на Каннари никакого внимания. Она впервые стала частью толпы, а не её негласным изгоем. Оказавшись на вокзальной площади, Каннари посмотрела на своё отражение в витрине киоска. С карими глазами она была точной копией мамы, разве что волосы отличаются, но цвета и чёткость предметов были немного замылены.

— Ты привыкнешь, — сказала мама, будто убеждая саму себя, — Привыкнешь...

Внезапно лифт остановился на половине пути. Приблизительно в паре метров над полом, уводящим куда-то далеко вглубь туннеля. Стоит случайно соскользнуть вниз и она легко провалиться в шахту лифта. Каннари часто заморгала, пытаясь вспомнить, где находится. Она явно выбрала не самый удачный момент, чтобы предаваться воспоминаниям, но спуск занял слишком много времени. Что тут сказать, ей было о чем поразмыслить.

В лифте не было светового индикатора, чтобы определить, как глубоко под землю её занесло. Нажав на рычаг в обратную сторону, можно было услышать, как шумит мотор, тщетно пытаясь поднять кабину лифта обратно на поверхность, но никакого движения за этим не последовало. Недоумевая, в чем же причина поломки, Каннари открыла раздвижную решётку, пригнулась как можно ниже, почти вплотную прижавшись к полу, и осторожно выглянула наружу. Никаких препятствий она не обнаружила, но обратный путь наверх придётся проложить как можно быстрее, иначе ей несдобровать.

Каннари села на пол, выставив ноги в брешь между передней стеной и полом, затем держась за прутья решётки, выскользнула наружу, как на турникете. Гравитация тянула её прямо в пропасть. Немного раскачавшись, она прыгнула вперёд, как можно сильнее отталкиваясь всем телом, и мягко приземлилась на землю. Неплохо для человека, чей изначальный вес был близок к центнеру.

Отец говорил, что нужно искать карту возле развилок, — подумала Каннари, осторожно ступая по коридору.

Лампы были разбиты, поэтому освещаемых участков нигде не было. Идти бесшумно не получалось, по дороге попадалось достаточно мелких камней и обломков подпорок, о которые можно было легко оступиться или заставить их отскочить с громким стуком от стен. Один пролёт, затем ещё один, потом поворот, налево, направо, налево, ещё один пролёт. Спуск с небольшой горки, а затем приходиться пробираться через настоящий лес из поваленных балок. Осторожно, чтобы чего доброго, не обвалить всю конструкцию, сдерживающую потолок. Каждый поворот напоминал предыдущий, ей мерещилось, что она уже давно заблудилась хоть и шла, казалось бы, только вперёд.

В какой-то момент, она подумала, что развилка никогда не появиться. Заряд аккумулятора снизился на десять процентов и её одолел необъяснимый страх. Сосредоточившись, она попыталась прощупать окружающую её обстановку, но как сделать следующий шаг, если каждый вздох даётся всё тяжелее?

Вдох, выдох.

Она слышала, как шумят респираторы, пытаясь подстроиться под её учащённое дыхание. Её глаза постоянно блуждали по местности в поисках неестественных признаков жизни, но непременно возвращались к маленькой иконке с батареей. Вдруг аккумулятор уже сел? Глупости, она же не провела здесь и пятнадцати минут.

— Так, остановись. У тебя начинается паника, — прошептала она. В голове постоянно стучало, вихрем по вискам разносился нарастающий пульс, заставляя её озираться по сторонам и гадать, откуда она пришла, — Давай же, тут только два направления. Либо вперёд, либо назад. А назад нам никак нельзя! Шаг, шаг, ещё один.

Черепашьим темпом она выбралась в огромный грот, служивший пересечением нескольких туннелей поменьше. Один из них вёл туда, куда ей и требовалось, но прежде всего она сверилась с долгожданной картой и нашла несколько лифтов в виде обещанных синих квадратов, через которые она позже сможет попасть обратно на поверхность. Их было не так много. Радиус прорисованности карты был сравнительно невелик, так что, оказавшись перед следующей развилкой, ей придётся заново сверяться с тем, куда идти дальше

Когда отец впервые привёл её сюда, Каннари как раз купили её первые линзы. Ей было семь. Но история о том, что произошло после их приобретения, была покрыта туманом. Странно, что она совсем не помнила этих ощущений. Разве подобное забывается? Эта паника, ощущение подкрадывавшейся к тебе клаустрофобии, стены, давящие на тебя со всех сторон. Если Деметрий и, правда, сумел узнать в её размытых воспоминаниях что-то знакомое, то оставалось загадкой, что он делал в этих туннелях. Императоры загнали выживших отступников под землю, но лично в их аннигиляции не участвовали.

Для этого была создана армия нежити.

Ещё один коридор и она стояла перед обещанной металлической табличкой. Здесь родилась её бабушка... Каннари легонько дотронулась до цифр, чтобы стереть с них скопившийся за долгие годы слой грязи. Её мать провела здесь почти шесть часов, корчась в потугах прежде, чем на неё наткнулся кто-то из шахтёров и помог женщине выбраться из комбинезона. Страшно представить, что реши он в тот день использовать другой маршрут, история могла бы приобрести более мрачную концовку. Сделать что-то настолько простое в одиночку, было для неё почти невозможным.

— Я здесь, — прошептала она, ни к кому толком не обращаясь. Это было особое место, она будто ощущала энергетические вибрации, исходившие от стены. Туннели, некогда ставшие смертельной ловушкой для целой армии, были также и местом, где зародилось начало их семьи.

Что же могло заставить её забыть об этом? Она закрыла глаза. Конечно, сейчас совсем не время для воспоминаний, но Деметрий отправил её сюда не только для того чтобы кому-то что-то передать, но и чтобы она что-то нашла. В этом Каннари была абсолютно уверена. Её воспоминания были ключом, надо лишь докопаться до истины...

— М-да... Если мама узнает об этой вылазке, то нам, конечно, обоим несдобровать, — ворчливо произнёс голос отца, — Но ведь то, что я согласился на линзы, ещё не значит, что я позволю тебе думать плохо о нашей семье... Каннари, не отходи от меня ни на шаг. Поняла?

Каннари открыла глаза и послушно кивнула, подчиняясь голосу в своей голове. Начав идти не понятно куда, она почти в бессознательном состоянии прокручивала тот день. Кадр за кадром. Как старая плёнка, возвращавшая свои краски.

Её семья как раз начала осваиваться в новом районе. Краунфилд находился на окраине от резерваций, так что никто из соседей особых проблем не доставлял. Отца побаивались, но всему виной был скорее его рост и недоверие к незнакомцам, а не цвет глаз. Зато Каннари впервые могла свободно гулять по улице и играть с соседскими детьми. Никто не кидал в неё камнями за то, что она проходила слишком близко к их забору. Она легко слилась с окружающей обстановкой. Добравшись до дома, она весело рассказала о своих приключениях родителям за тарелкой вкусного супа.

Мама казалась довольной. Мягко улыбалась и, напоминая о том, что ей нужно больше налегать на овощи, устало положила подбородок на сцепленные руки в замок. А вот Роберт казался как никогда задумчивым.

— Роберт? Еда остынет, — с лёгкой прохладой в голосе заметила мама, — Ты вообще собираешься есть?

— Я могу и подогреть, — равнодушно ответил он, — Пока меня всё устраивает. Мне же всё равно некуда торопиться.

— Да, но мы-то почти закончили ужинать, а ты даже не притронулся к супу. Будешь сидеть тут один?

— С чего вдруг такая забота? — глаза отца сверкнули сталью, — Такие как я, рано или поздно привыкают всё делать в одиночестве!

Повисло напряжённое молчание. Каннари притихла, понимая, что её сейчас слушать никто не собирается. Это была её вина, что родители начали ссориться? Перебирая в голове весь свой рассказ, она пыталась отыскать хоть что-то, что могло привести их к такому настроению.

— Мама...?

— Каннари, ты закончила? — её тарелка с супом была лишь наполовину пуста, но девочка растеряно кивнула, — Тогда иди к себе. Я скоро подойду и помогу с линзами.

— Конечно, поможешь, — язвительно повторил отец, ударив кулаком по столу, — Ведь оказывается, Каннари даже задницу подтирать в одиночку не может! За неё нужно принимать все решения, требовать быть тем, кем она вовсе не является. Презирать свою кровь... Хочешь, небось, чтобы она и шею свою кровососам подставила? Скажи это! Это ведь у тебя на уме?

— Роберт... — в голосе мамы послышались угрожающие нотки.

Каннари закрыла уши и со всех ног побежала в свою комнату. Какой бы разговор не последовал за ссорой, именно в тот вечер в голову отца прокралась странная идея показать ей туннели. План зрел очень долго, он тщательно подбирал момент, когда мама уедет в очередную командировку. Те же туннели, те же повороты. Для неё оставалось незамеченным, что она последовала практически тому же маршруту, что и её двойник из воспоминаний.

— Всё это наша история, Каннари, — говорил он, не сбавляя темп, — История земли, пепла и жертв. Категорию «С» все считают изгоями, но даже сами не знают почему. Мы живое напоминание о тех несломленных людях, отдававших свою жизнь ради права нашего вида существовать на этой планете. Отравленная войной кровь, не дающая покоя нашим великим лордам, сделала нас отщепенцами. Но, если бы не мы, где бы сейчас находились другие категории? Мы стережём их покой, мы воздвигаем для них новые города, мы берёмся за самую грязную работу... — голос отца стал таким далёким, будто он говорил в пустоту, — А они в это время лишь мечтают о том, чтобы в их шею впился какой-то жалкий кровопийца и решил все их мелочные проблемы. Им же и так хорошо живётся. Они сделали себя предметом мебели, пушечным мясом, хрупкой вазочкой в их драгоценном сервизе. Но так не может продолжаться вечно. Никто не сможет принести тебе счастье, если ты не будешь ради него проливать собственные слезы и пот.

— Пап... мне страшно... пойдём домой, — Каннари пыталась привлечь его внимание, они зашли слишком далеко, но Роберт оставался глух к её просьбам, — Ты уже все показал! Здесь больше не на что смотреть!

— Не на что? — поразился отец. Его глаза единственное, что видно за панорамным стеклом, они сияли почти безумным блеском, — Я ведь ещё не показал тебе самое интересное! Этому на уроках точно не научат. Небось, никто из твоих учителей с их красочными дипломами и чистейшей категорией крови не видел ничего подобного. Последствия той бойни, которую устроили вампиры, так обожаемые твоей матерью. Посмотри и скажи мне, так ли сильно ты хочешь им нравиться после этого?

Он вывел её к настоящему склепу и заставил в одиночку войти внутрь. Во время окончания Великой Войны последнее людское сопротивление добровольно заперло себя изнутри, посчитав, что смерть без света и воздуха намного предпочтительнее, гибели от зубов нежити. Впоследствии серия мощных обвалов, наконец, открыла проход в их последнее прибежище, дав в тот день возможность маленькой девочке в полной мере разглядеть каждое иссохшее тело. Ей приходилось видеть рабочих, подобно вьючным животным они таскали тяжёлые вещи, выполняли нехитрые строительства, убирали мусор. Но здесь была истинная смерть. Она не знала контрактов, она не знала исключений. Все были равны перед её взором, и она забрала всех. Загробный мир, созданный Императрицей Смерти, теперь казался просто театром абсурда.

Каннари остановилась, осознав, куда её привели ноги, пока она пребывала в воспоминаниях. Всё осталось точно таким же, как она видела в прошлый раз. На стенах вокруг входа даже сохранились следы ногтей — нежить пыталась прокопать себе путь, но камень оказался чересчур прочным для них. Тела сопротивления давно вынесли и предали огню, сейчас это просто пустое помещение, но в детстве она сумела увидеть слишком многое. Прощальные объятия, немое отчаяние, любовь возлюбленных, дружеская поддержка, страх ребёнка. Немые сцены, запечатанные в телах людей, такие знакомые ситуации предстали в таком горестном образе. Вот почему она ничего не помнила! Вот почему предпочла забыть.

— И лучше бы не вспоминала. Отец, что же ты со мной сделал...?

Нужно идти. Не время пестовать свою слабость. Добравшись до очередной развилки, она нашла ещё один лифт в конце коридора, который сможет привести её к уровню «A0». Судя по карте это финальный уровень. Каннари сверилась с иконкой. Уровня в батарее хватит ещё на четыре часа. Вполне достаточно, чтобы спуститься вниз и вернуться на поверхность, если она больше не будет нигде медлить. Спустившись на очередном хлипком лифте, перед ней предстал прямой узкий коридор, стены которого были заколочены сгнившими досками. Каннари сделала несколько шагов вперёд, машинально потянув воздух носом. Вокруг стояла какая-то настороженная, враждебная тишина. Будто в предчувствии чего-то, она резко шаркнула ногой по земле, создавая облако пыли и прислушалась.

В кромешной темноте было видно какое-то еле уловимое движение. Вдруг из щели между досками за неё попыталась ухватиться костлявая рука. Девушка хотела вскрикнуть, но вовремя опомнилась, в панике озираясь по сторонам. Через щели на неё уставились мумифицированные скелеты, всё ещё пребывавшие в сознании, но давно утратившие возможность её видеть. Они чуяли тепло исходившее от её тела. Останавливаемые хлипкой преградой, они в слепую тянули к ней руки, стараясь схватить за волосы или плечи. Но пока безуспешно.

Каннари решительно огляделась. Их слишком много, если схватит хотя бы один, то подобно толпе в день экзамена в академии, волна оживших трупов понесёт её прямо в их логово. Нет уж. Девушка упрямо прижалась животом к полу, как можно тише сделала успокаивающий вдох и выдох, и начала рьяно ползти в сторону выхода, помогая себе локтями и коленями. Нежить издавала громкий вой, тараня дощатое препятствие. Слыша за спиной скрип и треск древесины, она ни на секунду не замедляла темп, пока, наконец, не добралась до прогнившего участка в полу. Доски не выдержали её веса, и гравитация потянула её через трещину в бездну.

— Уффф... — застонала она, обрушившись на очередную площадку, словно мешок с картошкой. Едва увернувшись от обломков потолочных балок летевших ей прямо в голову, она села на пьедестал возле лифта и перевела дух. Она ожидала, что нежить последует за ней, но никакого преследования не наблюдалось. Хорошая новость, здесь был лифт, трос которого был оборван и лежал неподалёку.... Ну хоть противогаз не пострадал, что не может не радовать. Плохая новость, больше здесь не было ничего.

Чёрная гладь огромного озера простиралась насколько хватало глаз, от небольшого островка, где находился лифт, вплоть до самого конца туннеля. Возможно, где-то в той стороне мог находиться выход к ещё одному лифту. Маска даст ей возможность беспрепятственно дышать, но заряд батареи будет расходоваться намного быстрее. Делать нечего, Император ведь подсказывал, что нужно двигаться так далеко, как позволят ей лёгкие. Дотронувшись до воды носком ботинка, Каннари услышала громкое шипение. Поверхность воды, словно забурлила, собираясь маленькими пузырьками вокруг её подошвы.

— Что за черт? — Каннари спешно вытащила ногу из воды. Её обувь была создана, чтобы выдерживать большие нагрузки. В теории её практически невозможно повредить, но сейчас всю подошву покрывала расплавленная материя. Она кинула небольшой камешек, чтобы проверить, что с ним станет, тот упал в воду с мягким всплеском, едва создав рябь на её поверхности. Тогда на удачу, она окунула туда палец в перчатке, но, услышав знакомое шипение, тут же вытащила его из воды. Что ж, похоже, найти другой путь не получится. Если эта вода обладает разъедающими свойствами кислоты, то... Нужно ли ей вообще туда нырять?

Внезапно её бок пронзила острая боль. Каннари вскрикнула, спешно снимая с себя комбинезон в поисках источника такого неприятного прожигающего кожу чувства. Расстёгивать пуговицы и ощущать неприятную липкую испарину, скопившуюся под плотной тканью, было отвратно. По крайней мере, в подземелье было настолько прохладно, что в голове мелькнуло предательское желание искупаться в воде.

Наконец она нашла то, что вызывало боль. Скарабей. Он сиял в её руке пронзительно зелёным светом. Его грани мерцали и отбрасывали радужное сияние на стены пещеры, напоминая о том чудесном явлении в горах. Девушка перевела взгляд на озеро и не смогла сдержать вздоха восхищения. Нечто под водой начало издавать точно такой же свет, только голубоватый по оттенку, будто природный оттенок глаз Каннари.

Значит ли это, что под водой находился точно такой же скарабей?

— Неужели? — прошептала она, снимая перчатку. Дотрагиваться до воды голой кожей было страшновато, но что-то ей подсказывало, что именно так и нужно было поступить. Вода была очень холодной, но удивительно приятной на ощупь. Кажется, она негативно реагировала лишь на предметы неорганического происхождения — это одновременно облегчало и осложняло ей ситуацию. Если ей придётся плыть, то все снаряжение, включая маску и даже нижнее белье, придётся с себя снять. А плавать голышом в тёмном подземелье кому угодно покажется хотя бы немного пугающим. Тем более что без маски она ничего не сможет увидеть дальше своего носа. Придётся, использовать брошь как факел.

— Ладно, Уотсон, перед тобой всего лишь непроглядная темнота, в которой только Императоры знают, что может обитать, — надломленным голосом сказала она, представ перед озером, в чем мать родила, — Совсем и не страшно.

Погружение давалось ей с трудом, крошечные камни впивались в ступни, заставляя её двигаться очень медленно и аккуратно. Температура воды также не способствовала быстрому спуску, заставляя её ёжиться от холода и покрываться мурашками. Сделав над собой огромное усилие, она сделала один резкий рывок и с головой спустилась под воду. К счастью, брошь не растворилась под воздействием странной воды. Наверняка украшение было рассчитано на то, чтобы выдержать погружение.

Очень скоро дно под ногами пропало и Каннари начала плыть, пробираясь всё глубже и глубже в поисках мерцающего на горизонте голубого огонька. Вода была мутной. Привыкнуть видеть что-то сквозь её толщу было не просто, а ещё приходилось часто всплывать на поверхность, чтобы глотнуть немного воздуха и вновь пуститься на поиски. Чем дальше она плыла, тем ближе оказывался потолок, когда она всплывала. Следующий заход за глотком воздуха будет последним.

Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, Каннари начала плыть так быстро, как позволяли ей ноги. Отсутствие воздуха обжигало лёгкие. Потолок над головой покрывали острые сталактиты, казавшиеся острыми клыками пещеры. Если она не выдержит и попытается всплыть там, то мигом разобьёт себе голову об один из них.

Скарабей в её руке вновь начал нагреваться. Из него вырвался мощный луч энергии, устремившийся, как ей показалось, к другому камню. В кромешной темноте засиял силуэт человека. Каннари открыла рот от испуга, посчитав, что перед ней очередная нежить. Но нет. В тёмном подземелье, на глубине сотни миль под землёй, находилось живое существо, закованное в толстые прочные цепи. Каким образом они не растворялись в воде, оставалось загадкой. Красные глаза существа смотрели прямо на Каннари, а голубой кулон в виде скарабея висел на его шее и издавал точно такое же пульсирующее сияние, будто приветствуя своего собрата.

Вытянув брошь вперёд, Каннари пришлось подплыть как можно ближе. Никакого стеснения о своей наготе в тот момент у неё не было, ведь существо, оказавшееся женщиной с пронзительно белыми длинными волосами, было так же обнажено. Она была тощей, вот всё, что она могла пока разглядеть.

Только не говорите мне, что её нужно накормить, — отчаянно подумала девушка, вплотную подплывая к вампиру, — Ну же! Если я здесь только ради этого, то поторопись. У меня осталось не так много времени.

Женщина удивлённо раскрыла глаза, открыла рот и послушно впилась зубами в её шею. Пила она нехотя, почти заставляя себя глотать кровь. Послышался скрежет металла, она набирала силу, а вместе с тем, разрушала сковывающие её путы.

Может, в этом-то вся суть испытания? Без подпитки кровью вампирша бы никогда не сумела выбраться самостоятельно, а из-за свойств воды малодушный спаситель не смог бы донести до замка ни одной отмычки. Когда Каннари потеряла сознание от потери крови и начала заглатывать воду, звенья цепи лопнули. Вампирша подхватила её на руки и стремительно поплыла в сторону выхода. В следующую секунду, Каннари уже лежала на боку в неизвестном тёмном коридоре рядом со своей одеждой и пыталась понять, что с ней произошло. Во рту присутствовал странный металлический привкус, наверное, дела её были довольно плохи, если вампирша поделилась с ней своей кровью.

Тяжело дыша, она стала искать таинственную пленницу, но той нигде не было. Вместе с тем, вампирша забрала её брошь. Вместо неё рядом с противогазом лежал скарабей с голубым камнем в виде кулона.

— Всегда, пожалуйста, — закашлялась она, надеясь, что вампирша сумеет её услышать. И что-то ей подсказывало, что так оно и было.

Вопросы бомбардировали её разум один за другим. Кому пришло в голову запирать здесь вампира, когда для этого есть крепость Императора Боли? Кем она была? Преступницей или предательницей? Отчего её не казнили? Ведь солнце было самым верным способом от неё избавиться раз и навсегда. Вместо этого ей в качестве наказания даровали вечное прозябание под водой. Вампиры относятся к солнцу с суеверным ужасом, но земля навевает на них тоску. Она заставляет их сравнивать себя с теми ожившими трупами, которыми они способны управлять. Не самое лестное сравнение и все же. Бесконечный цикл дней, проводимый в полном одиночестве во тьме, в холоде и отчаянии. Смерть начинала казаться Каннари более милосердным концом, чем подобная изощрённая пытка. И, наконец, самый главный вопрос.

Почему Деметрий решил её отпустить?