Ловцы солнца

Огромное пучеглазое существо смотрело на Каннари не впечатлённым взглядом, и разевало склизкий рот, показывая свои крошечные белые зубки. Она поморщилась, ощущая даже сквозь тканевые перчатки липкий мускус, исходивший от его чешуи.

Каннари выронила рыбу, едва её длинный перепончатый хвост шлёпнул девушку по лицу.

— Что тут сказать? Новичкам всегда везёт, — хохотнул отец, с наслаждением потягивая что-то из фляги.

Первая пойманная ею рыба оказалась уродливой до безобразия, но она произвела огромное впечатление на дядю Роланда. Особенно после того, как они просидели около часа на жутко неудобных складных стульях. Надо бы попробовать ими пошевелить, складывалось ощущение, что они давно примёрзли к поверхности озера вместе с их обувью.

Роланд подхватил рыбу за хвост, пока та не улизнула обратно в воду, и ударил ей по голове палкой.

— Сразу видно, что ребёнок пошёл в мать. Клэр всегда всё быстро схватывала на лету в отличие от тебя, — довольно заметил он, запихивая рыбу в контейнер со льдом, — Если хотите, пожарим её потом на гриле... Каннари, достань нож из сумки. Надо научить тебя, как правильно вспарывать ей брюхо!

— Нет, спасибо! Вот тут-то я, пожалуй, точно пас, — запротестовала Каннари, стараясь запихнуть выбившиеся волосы обратно под шарф. Два брата будто не чувствовали порывистого ветра и холода, в то время, как она сидела в двух куртках и выглядела, словно чучело, — Как-то не похоже на рыбу, её действительно можно есть...?

— Конечно! Свежая на вкус она будет намного вкуснее тех, что вы покупаете дома. Просто филе точно такой же рыбы, которую продают в вакуумной упаковке, заранее разделывают перед отправкой в магазин. На этикетке изобразить такого монстра не эстетично, довольствуются названием. Поэтому ты и не имеешь никакого представления, как она выглядит перед поимкой.

— И слава Императорам, что так.

Роланд взял флягу у Роберта и сделал хороший глоток. Они даже пили и вытирали подбородок одинаково.

— В доимператорскую эру жертвой Великой Войны стали даже небеса. Вместо дождя они несли одну радиацию и кислоту, из-за чего людям приходилось прятаться под землёй, и питаться, чем придётся. Большая часть суши безвозвратно сгинула, оставив после себя лишь Выжженные Земли. Но посмотрите на нас сейчас! Сидим возле озера, наслаждаемся солнцем, пьём чистую воду.

— Вампиры — вот единственная причина того катаклизма. Они и эта дурацкая, бессмысленная война, — резко сказал отец.

— Не начинай... Почему ты все никак не научишься радоваться тому, что у тебя есть? Разве сейчас ты не счастлив? Живы, здоровы и ладно.

Отец нахмурился. Обычно его сложно разозлить, но сейчас он находился в особенно мрачном настроении.

— Потому, что когда теряешь бдительность, найдётся тот, кто это счастье разрушит. Тебе ли этого не знать, а?

Каннари оглушительно чихнула, немного разрядив обстановку. Здоровье сильно подвело. Ничего не поделаешь, после плавания в подземном озере, она выбралась на поверхность, едва не умерев от лихорадки. Нестерпимый огонь, бегущий по венам, склеил лёгкие, мышцы окаменели, парализовав всё тело. У неё болели даже кости. Отец был крайне не доволен, что вместо того, чтобы встретиться в условленном месте, Каннари самостоятельно выбралась из шахты и безжизненно сидела на холодной земле, устало обняв колени обеими руками. Как и когда она выбралась, Каннари даже и не помнила, всё прошло, как в тумане. В какой-то момент, пока она долго шла, не разбирая дороги, девушка просто увидела, что в туннеле замаячил яркий солнечный свет, и послушно побрела на его чарующий зов.

Заметив, что дочь начала клевать носом и смотреть в пустоту, отец вздохнул. Ему хотелось как-то развеять её угрюмое настроение, но Каннари практически не смотрела ему в глаза, да и разговаривала, нехотя. Будто что-то под землёй испепелило её хорошее расположение духа.

— Кроха, если хочешь, можешь, идти в трейлер и немного поспать, — наконец, сдался он, — Пока мы тебя не нагоним по улову, всё равно отсюда не сдвинемся.

Каннари кивнула и, медленно семеня ногами по снегу, пошла в сторону огромного металлического сооружения, напоминавшего двухэтажную подводную лодку. Формально за это дядю можно было считать бездомным. Он потратил все деньги, доставшиеся ему по страховке на приобретение вот такого странного дома на колёсах, рассчитанного человек на десять. И нисколько не жалел. Для затворника Роланд был довольно опрятным человеком, так что, находясь внутри и не скажешь, что это был всего лишь трейлер. Каннари и предположить не могла, что внутри такого ограниченного пространства может поместиться столько всего. Настоящая мебель из дерева, автономный санузел, прачечная, несколько спален, гостиная и даже столовая. Шторы были прикрыты, так что дневной свет, проникавший через окно, оставался приглушенным.

Забравшись по маленькой лестнице через люк на верхние спальные места, Каннари вытащила своё лекарство от простуды из рюкзака. Подушка и тёплое одеяло зазывали Каннари поскорее лечь и поспать, но, она прекрасно понимала, что пренебрегать лекарством нельзя. Рассчитанная на очень юного обитателя, комната вселяла чувство безопасности. Кто-то украсил его цветами в горшках и разными безделушками, которые безошибочно намекали, что в жизни дяди когда-то присутствовала женщина. Если не знать всей правды, можно было подумать, что это комната могла принадлежать дочери самого Роланда.

Спустившись обратно на кухню, она вскипятила воду, чтобы хоть немного унять першение в горле. Судорожный кашель туберкулёзника и температура уже прошли, но глотать все ещё было сложно. Если не сумеет выздороветь до приезда мамы, которая, к счастью, задержалась на работе ещё на пару дней, то точно жди беды. Она-то мигом поймёт, что что-то произошло в её отсутствие. Поэтому предложение дяди о рыбалке было встречено с куда меньшим сопротивлением, чем в первые дни приезда. Находиться здесь было не очень комфортно, но дело, разумеется, не в странном жилище или её самочувствии. Отец постоянно пытался выведать о том, что же произошло под землёй, но каждый раз пытаясь рассказать ему о своих приключениях, Каннари вспоминала тёмный склеп, наполненный детскими воспоминаниями, амулет, таинственную вампиршу с белыми волосами, и её порыв поговорить по душам тут же затихал. Чем меньше он знал, тем лучше.

Никаких попыток связаться с ней Император Теней пока не предпринимал, но она была уверена, что их дороги ещё пересекутся. Тогда-то она, возможно, и получит ответы на все мучившие её вопросы, а пока следовало позаботиться о себе. Переживать о возможных превратностях судьбы, которые невозможно изменить или над которыми она не властна, абсолютно бесполезное занятие. Лучше подумать о чём-то более приятном, например, о своих подарках на день рождение.

Дома, когда первые симптомы лихорадки начали постепенно отступать, отец принёс несколько свёртков и сказал, что это подарки от её друзей. Каннари не знала, что и думать. Она никому толком и не говорила, когда родилась, однако когда на именном ярлыке проявился знакомый фамильный герб семьи Арк, все сразу встало на свои места. Бэллоуз прислала ей в подарок коллекционный экземпляр очень редкой книги, которая ей понадобиться в следующем семестре, и желала долгих лет жизни, всяческих благ и выражала надежду на их скорейшую встречу. Ни строчки о том, что же произошло на званом ужине. И что ещё за «долгих лет жизни»? Открытка получилась безличностная и скупая на эмоции. Логично предположить, что покупкой и оформлением занимался секретарь её отца, а не сама необращённая.

Второй подарок был более скромным, но от него веяло настоящей теплотой и вдумчивым отношением к выбору. Майя прислала ей крохотную морскую раковину в прозрачной бутылочке и самодельную открытку, где она выражала свою благодарность за всё, что для неё сделала Каннари, а также слабую надежду на то, что когда-нибудь они сумеют вместе увидеть океан. То, что Майя вновь на что-то надеялась, было намного приятнее, чем любой подарок, купленный Бэллоуз. На обратной стороне открытки был её адрес. Стоило до конца каникул наведаться к ней и пригласить на прогулку.

Отношения между Каннари и двумя девушками постоянно становились диаметрально противоположными, ведь они словно находились на двух разных чашах весов. Если страдала одна, то у другой, будто по закону бумеранга дела начинали налаживаться. Каннари по своему жалела их обеих, но понимала, что на одной жалости дружбу строить не следует.

Третий подарок заставил её сердце учащённо забиться. Ожидать что-либо от этого человека она и не смела, но Элиот Уокер подарил ей билеты в зоопарк! Посещение было определено на строгую дату, после которой они становились недействительными. Никакого сопутствующего текста или поздравления. Это был такой способ указать на её несмышлёный возраст или он и правда считал, что ей будет интересно? А что если это... свидание?

Чайник оглушительно засвистел, выводя её из раздумья. Глупости, зачем тогда дарить четыре билета? Если отец узнает, что они от Элиота, то проще сразу уехать обратно в Донатию, чтобы избежать его многозначительных взглядов. В принципе сходить посмотреть на животных было бы здорово, Каннари даже казалось, что совсем недавно у неё мелькало подобное желание. Можно взять с собой Майю. Ну, или того, кому это будет так же интересно, как и ей. Родителям такое точно не по нраву. Мама не любит зверей, а отец терпеть не может места, где ущемляют чью-то свободу.

Тогда кому отдать остальные билеты? Вряд ли Элиот хотел пойти с ней сам. Хоть бы телефон свой оставил, чтобы она могла его поблагодарить.

В трейлер спешно вошёл отец. В одной руке он держал контейнер со льдом, в другой руке нёс их складные стулья.

— Быстро вы. А где дядя Роланд?

— Отлить отошёл. Не волнуйся, сейчас придёт, — ответил отец, как всегда говоривший всё, как есть, — Раз у нас появилась свободная минутка, может, поможешь мне? Найди, где у него лежат ножи.

— Вы что-то поймали?

— И да, и не совсем, — в его голосе появилось злорадство, — Жутко не повезло, рыба прокусила ему леску, зато мне попался этот пучеглазый зверь! Смотри. Может, я и медленно учусь, но результат говорит сам за себя.

Похоже, за брата он не так уж сильно переживал. А его рыба оказалась даже уродливее улова Каннари.

— Я за любую еду, у которой нет лишних конечностей или голов... Только что вскипела вода. Налить кофе?

Каннари открыла один из шкафчиков и тут же закрыла. Ничего кроме пластиковых контейнеров для еды и пустых бутылок там не нашлось.

— Какой тут кофе. Роланд наготовил свои фирменные бодрящие настойки, после них не заснёшь.

— Что в них хорошего? От них вас только на «подвиги» тянет, — пробурчала Каннари себе под нос, но так чтобы он не услышал, — Через два часа стемнеет, мы ещё долго будет находиться возле озера?

— У стариков всё находится под контролем. Это заповедный лес. Ни один вампир сюда и носа не сунет, для их пропитания в таких диких местах практически никто не обитает, — отец махнул рукой и принялся чистить рыбу от остатков чешуи, которую они не выскоблили на улице, — Не переживай понапрасну, лучше поищи масла, специй или...

— Есть не только вампиры, о которых стоит переживать. В академии ученикам пришлось сражаться с людьми и другими тварями, о которых я раньше и не слышала. Вендиго, например.

— Вендиго давно были истреблены вампирами, кроха.

— Я к тому, что мы никогда не знаем, кто за нами может наблюдать.

— Это не значит, что я не готов и к этому, — Роберт распахнул куртку и показал кобуру, наглядно подкрепляя правдивость своих слов весомым доказательством. Каннари никогда прежде не видела настоящего оружия. В учебных классах были выставлены лишь макеты, которыми можно было навредить разве что, если ты используешь их в качестве дубинки.

— Откуда ты его взял?

— Нашёл в шахтах. Раритетная вещь с войны, от него остались даже серебряные пули. Всего двенадцать штук, но все в рабочем состоянии, — было видно, как отец радовался ему, как новой игрушке, и от этого на душе становилось ещё больше не по себе, — Конечно, серебро не несёт никакого серьёзного урона вампирам, но хотя бы замедлит их, если понадобится убежать.

— Ты же ни в кого не стрелял до этого? Целиться в неподвижную мишень не то же самое, что в бессмертного, пап. Будь на твоём пути вампир, ты бы наверняка и достать его не успел.

Каннари замерла, когда дуло пистолета остановилось точно напротив центра её лба. Отец стоял, не шелохнувшись, в глазах плескалась ледяная уверенность в своих силах, рука совершенно не дрогнула направлять оружие на собственного ребёнка. Каннари сделала шаг назад и молча закусила губу.

— Не надо утверждать, что я могу и чего не могу сделать. Ты и понятия не имеешь, какую жизнь мы вели с братом до того, как я встретил Клэр, — Роберт убрал пистолет обратно в кобуру и вернулся к подготовке рыбы, — Так, а что там насчёт специй? Вряд ли у него будет что-то кроме перца и соли, но кто его знает...

— Сейчас найду, — тихо ответила она, чувствуя, как предательски дрожит голос. Заметив, что возле следующего шкафчика Каннари немного замешкалась, Роберт удивлённо спросил.

— Слишком высоко? Помочь достать? В чем дело? — его голос стал настолько добродушным, что все его предыдущие действия казались просто её больной фантазией.

— Нет, тут...

Всю внутреннюю часть дверцы шкафчика дядя украсил фотографиями своей погибшей жены. Девушка была очень красива — короткие рыжие волосы, синие глаза и множество веснушек. Баснословная страховка была выплачена за её скоропостижную смерть, ведь по законам вампиров не было более тяжкого преступления, чем допустить намеренную гибель беременной женщины. Пусть она и из категории изгоев.

Роберт неловко закашлялся, погладил Каннари по волосам и закрыл за неё дверцу. Девушка едва сдержалась, чтобы не уклониться от его прикосновения, но тот, к счастью, этого не заметил.

— Он ещё горюет? После стольких лет? — спросила она, пытаясь замаскировать своё раздражение и страх подобием грусти.

Она никогда не встречалась с этой женщиной, ведь она умерла задолго до того, как Каннари появилась на свет. Имя тёти было погребено вместе с ней, не оставившей после себя Роланду ни ребёнка, который послужил бы ему смыслом жить дальше, ни надежды полюбить когда-либо опять.

— Так же, как мы с тобой горевали бы по маме, если бы её вдруг не стало. Такая боль никогда не уходит. Мы просто учимся с ней сосуществовать. Или притворяемся, что научились.

— А он что? Научился или только притворяется?

— Видимо он... все-таки нашёл смысл жить дальше, — наконец, ответил отец, но в его голосе звучало неприкрытое сомнение, будто он и сам не раз задавал себе этот вопрос, но не находил на него достойного ответа, — Только мне он его так и не открыл... Знаешь, думаю, что тут и сам управлюсь. Иди-ка ты поспи, видок у тебя неважный.

Интересно, и кто был в этом виноват?

— Вряд ли получиться, скоро все помещение пропахнет рыбой, и жар из кухни станет невыносимым, — пробурчала она, но ушла, понимая, что дальнейшие разговоры могут вывернуться в совсем нежелательном для неё направлении, — И нет, вытяжка и открытое окно ни за что нас не спасут!

— Суровая кроха. Спи, пока есть такая возможность.

Как же он был тогда прав.