Темные не признаются в любви.

Следующий день для нас начался в пять утра с зареванной девушки, которой кто-то ночью налил в волосы смолу. Старались изгваздать у самого затылка. Соседки несчастной утверждали, что ничего не слышали и не видели, а дверь почему-то утром оказалась открыта.

Мадлен устранила проблему за считаные минуты: капнула каким-то зельем — смола растеклась грязновато-серой жидкостью, которую легко впитало полотенце, и пепельная коса была спасена. В довесок зельеварша еще продала мазь от опухших глаз.

Чуть позже пришла участница с покрытым красными пятнами лицом, и, пока Мадлен пыталась понять, это происки врагов или последствия неуемного поедания конфет за ужином, я осталась на растерзание клиенткам. Думаю, справилась хорошо, подобрав по шпаргалке пять видов средств: капли от обычного насморка, чай от постоянной икоты, таблетки от расстройства живота, возникшего, вероятно, от переживаний, и зимний крем для рук.

Последний купила комендантша, которая заглянула к Мадлен, чтобы понять, отчего с раннего утра у нас паломничество, и очень рассердилась, что ей не сообщили о происшествиях. Конкурсантки, если и подозревали кого-то из товарок, почему-то никому не рассказывали о своих бедах, предпочитая справляться самостоятельно, то есть идти к зельевару. Глупость? Гордость? Боязнь разочаровать испорченной внешностью потенциального жениха? А может, и всего понемногу.

Когда поток покупателей иссяк, мы начали готовиться к торжественному завтраку в компании женихов. Вот тогда-то в дверь снова постучали — тихо, нерешительно.

Мадлен что-то спешно перемалывала в ручной мельнице, и открывать пошла я.

— Криста? Что случилось?

Все еще в шелковом халате и большой шали, с небрежно скрученными на макушке волосами сестра выглядела обеспокоенной. Я не ожидала увидеть ее такой, позабывшей о правилах приличия, и встревожилась, подумав о родителях.

— Отцу стало хуже?..

— Да что с ним случится в лечебнице? — нетерпеливо отмахнулась Криста и, потеснив, пробилась в комнату. — Я не к тебе, а к Эддл.

— Слушаю. — Мадлен, не переносившая наглого вторжения клиентов, поморщилась.

— Мне нужно зелье, которое удаляет пятна.

— Артефакт очищения в помощь.

— Он не поможет, если пятна не от грязи или еды.

Зеленоволосая Мадлен достала из ящика стола несколько бутылочек синего стекла, отличались они только по размеру.

— Показывай, что нужно чистить.

— Это в моей комнате.

Мадлен снова поморщилась, но ничего не сказала.

Криста поселилась на одном этаже с нами, только в самом конце коридора. Лишь немного пожив в «клоповнике», я поняла весь смак размещения участниц здесь, а не в платном общежитии. Так ректор показал свое отношение к отбору и тем, кто в нем участвует. И вроде бы не подкопаешься, ведь комнаты, за которые платят, временная собственность студентов, но осадок остается.

Соседки не было, и напряженные плечи сестры немного расслабились.

— Ты одна? — поинтересовалась Мадлен, оглядываясь.

— Моя соседка еще не вернулась с утренней прогулки.

Треть помещения занимали чемоданы, кофры и ларцы всевозможных размеров. Имелось и приставленное к стене большое зеркало, которое вычурностью тяжелой рамы не вписывалось в общую обстановку.

Сестра, старательно загородив собой чемодан на кровати, достала из него белое платье и протянула Мадлен.

— Хм, одну банку с краской вывернуть на одежду легко, три сразу — еще постараться надо, — подытожила та. — Кого подозреваешь?

На подоле красовались огромные пятна розового, насыщенно-фиолетового и светло-лавандового цвета. Собирайся сестра на обычный прием, я бы рискнула прикрыть их иллюзией, но не сейчас, когда вокруг высшие темные.

— Никого, — быстро и не очень-то любезно ответила Криста. — Успеешь очистить до завтрака? Я планирую надеть его.

Безусловно, платье красиво, смелого фасона, без шнуровки, со скрытым рядом пуговиц на боку, но почему именно его? У Кристы настолько огромный гардероб, что некоторые наряды одеваются лишь во время примерки, а дальше забываются.

Я нагло обошла сестру и открыла чемодан на кровати, затем тот, что стоял у окна.

— Элея! Прекрати рыться в моих вещах!

Не обращая внимания на ее вопли, я достала еще два чемодана из-под кровати. В каждом я видела одно и то же: разноцветные лоскуты, залитые краской. Ирония ситуации: краску недоброжелатели использовали ту, что привезла художница с собой на отбор.

— Испортили все? Только одно не порезано, но с пятнами?

— Да, по всей видимости, не успели, — глухо, со злостью подтвердила Криста. — Я вернулась из купальни и обнаружила погром. Дверь я закрывала, я же не дура.

Как же, не дура... Вчера, опасаясь, что ее отправят домой, отчаянно улыбалась и строила глазки всем темным, включая принца. У кого-то из девушек и сдали нервы?

— Отправь матери «вестника», пусть привезет другие платья, — посоветовала я элементарный выход.

— Ты сама знаешь, мать еще спит. — Обычно Криста следила за своей мимикой, опасаясь ранних морщин, сейчас же брови сдвинуты к переносице, у рта горькие складки. — Я хочу спуститься на завтрак, чтобы понять, кто это сделал.

— Эффект неожиданности обычно срабатывает, — одобрила план Мадлен. — Я постараюсь помочь.

Вскоре она капала зелья на пятна и аккуратно терла серебристо-голубым лоскутом из ближайшего раскрытого чемодана.

Ох, я помню это платье! Его специально шили на последний этап — «Бал влюбленных», и обошлось оно отцу в шесть тысяч лэтов. Теперь же это ворох бесполезного тряпья.

— Ну что там? — не выдержала Криста, пытаясь заглянуть Мадлен через плечо.

— Краска качественная. Получается только так, но я еще посмотрю у себя средство посильнее.

От жирного фиолетового пятна остался слабый и, разумеется, заметный след. Вдобавок краска, растворенная очистителем, стекала по ткани, захватывая новые территории.

— Кошмар, — вздохнула Криста.

Я же с сомнением всматривалась в пятна. У того, кто увечил наряды, неплохой вкус, или же это счастливая случайность, что цвета сочетались с белым и друг с другом?

Попробовать свою задумку или не стоит? Ай, хуже не будет!

Взяв флакончик с зельем, чуть прикрыла отверстие пальцем, чтобы оно лилось тонкой струйкой, и от души набрызгала на розовое пятно.

— Ты что делаешь? Три сразу, чтобы не текло вниз! — возмутилась сестра и попыталась отнять у меня бутылочку. — Не умеешь, не лезь!

— Если у меня не получится, отдам тебе свое единственное нарядное платье, — утешила ее, благоразумно умолчав, что оно летнее.

— Как будто оно сойдется у меня на груди, — хмыкнула Криста и напряженно уточнила: — А ты что, взяла из дома только одно платье?

Я не стала отвечать, сосредоточенно встряхивая флаконом. Мадлен поняла мой замысел и принялась помогать.

Через четверть часа и одно заклинание быстрой сушки на кровати лежал роскошный наряд, такой не стыдно надеть и на бал, не то что на завтрак. Розовый, фиолетовый и лавандовый на белом фоне плавно перетекали друг в друга, образуя причудливый размытый рисунок.

— Элея... Мадлен, — голос сестры дрогнул, — спасибо вам, девчонки!

— Подожди, чего-то не хватает. — Я прищелкнула пальцами. — Маленькая деталь.

Кратковременная иллюзия серебристой искры в самом низу подола стала последним штрихом. Теперь точно — хоть на бал.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила Криста, доставая из кошелька несколько купюр за использованное зелье. — Забыла сказать: когда шла из купальни, я заметила двух девиц, фигурами похожих на боевичек, но я их никогда не видела рядом с Фионой.

Поняв, что невольно сказала больше, чем собиралась, она закусила губу.

— Нет, я не думаю, что принцесса приказала уничтожить мои платья, она выше всяческих склок. Скорее кто-то, кому я нечаянно перешла дорогу, сейчас пользуется моментом, пока Фиона на меня дуется.

Значит, не показалось: ее высочеству не понравилось внимание принца к другим девушкам.

— Опиши боевичек, — попросила задумчивая Мадлен.

Сестра с улыбкой покачала головой и за считаные минуты нарисовала черно-белый портрет Индиры. Штрихами, недоработанный, но коротковолосую брюнетку узнать легко.

— Индира — кузина Рикарды Принст, телохранительницы ее высочества, — просветила нас Мадлен, — и выполнит все, что та попросит.

И, несмотря на подобные совпадения, обвинять принцессу никто не рискнет.

Когда мы с Мадлен уходили, Криста попросила меня задержаться.

— Элея, я не смогла найти свой альбом... тот самый альбом.

Встревоженная, немного жалкая, она искала поддержку. Как я могла в ней отказать? Сестре, которая при всей своей спесивости, холеной красоте и блестящем таланте художницы на самом деле надломленная личность? Которая за внешним благополучием прячет ущербность, возникшую после потери дара?

— Зря ты его привезла сюда, неосмотрительно.

Альбом хранил жутковатые образы, которые приходили к сестре во сне, а порой и наяву. Страшней всего, что иногда она рисовала несчастья, которые случались со знакомыми. Случались уже после того, как появлялся карандашный набросок.

— Уже поняла свою ошибку, не трави душу.

Особый альбом с черно-белыми рисунками — не то, что принято показывать друзьям, и станет концом репутации в высшем обществе, если его найдет враг.

— Подожди паниковать, поищи лучше: у тебя тут бардак, может, он где-то и лежит.

Криста вздохнула:

— Хотелось бы.

Когда я стояла на пороге, она неожиданно обняла и виновато прошептала:

— Прости меня... В последние дни я была дерьмовой сестрой.

Криста ругалась лишь на пике эмоций, что говорило о ее искренности.

— Дни? — Я не сумела сдержать нервный смех. — Уже лет семь точно.

— Прости, Элея, я постараюсь исправить то, что еще можно.

Не так давно я мечтала услышать эти слова. Сейчас же мне было все равно. И помогала я ей потому, что у нас одни родители. Дед часто повторял, что каким бы плохим ни был родственник, а кровь — не вода и проходить мимо его беды — сгущать тучи над своей головой.

Мадлен планировала забежать в библиотеку и вышла из комнаты раньше. Я же задержалась, чтобы отправить «вестников» бабушке и жене Карола. Обе почти сразу отписались: первая пообещала, что выполнит мою просьбу в течение двух часов, вторая заверила, что вечером лично явится в КУМ.

Здорово, когда складывается так, как планировалось. Все-таки жизнь прекрасна!

Увы, за завтраком настроение ухудшилось, точнее, мне его испортили. Ни одного темного в столовой не обнаружилось, и принарядившиеся девушки, испытывая разочарование, вовсю истекали ядом: сплетничали, язвили и обсуждали чужие наряды.

Чего врать, я и сама огорчилась, что Джаред не пришел позавтракать со мной.

До прихода Мадлен пришлось давиться овощным супом в компании Индиры, которая решила высказаться по поводу моего союза с зеленоволосой.

— Решила, что можешь подружиться с ней? Ошибаешься, Кимстар. У четырехглазки в мозгу абак, эмоции испытывать она не умеет.

Возражать или что-либо доказывать я не собиралась.

— А с чего ты решила, что я хочу с ней дружить? Голый расчет лучше всякой дружбы.

Не ожидавшая циничного ответа Индира помолчала и, встав из-за моего стола, напоследок без прежнего энтузиазма добавила:

— Учти, она даже котов часто меняет, что говорить о соседках.

Последнее заявление сильно удивило: Принц обожал свою хозяйку, та платила взаимностью. Боевичка уже не знала, как очернить Мадлен, раз приплела и ее любимца.

Чуть подняло настроение появление сестры в эффектном платье и реакция окружающих. Многие рассматривали его с восхищением, но нашлись и те, кого приход Кристы удивил и разозлил. Галика, Индира и ее кузина быстро справились с недоумением и с опаской посмотрели на принцессу, выдавая свою заказчицу с головой. Все-таки она... печально.

Мадлен пришла с толстой книгой под мышкой, привычно собралась сесть за стол в дальнем углу, но я успела перехватить соседку и позвать к себе.

Теперь внимание присутствующих сосредоточилось на зеленоволосой, но та преспокойно завтракала. Казалось, насмешливые и недоуменные взгляды только усилили ее аппетит не хуже горького перца.

«Вестник» от бабушки, что курьер уже в пути, поднял настроение. Сходив в комнату за шубой, я направилась к вратам.

Мороз приятно щипал щеки. Меня согревал роскошный мех и мысль, что в последующие этапы отбора смогу выглядеть пристойнее, чем на предыдущем.

Я попросила бабушку на время выдать какие-нибудь драгоценности. Она и раньше предлагала, но я не любила приемы и редко выходила в свет — как-то мама обмолвилась, что там блистают две Кимстар, а третья, рыжая, не в моде. Она пошутила, но я не смогла переступить через обиду.

Когда не мерзнешь, прогулка морозным утром — удовольствие. Зимний парк радовал умиротворяющей тишиной и пышными белыми нарядами на деревьях и кустах. Порой сквозь грязновато-серые тучи пробивались солнечные лучи, и тогда снег превращался в россыпи бриллиантов. Затянувший беседку красный плющ маяком звал к себе. Летом здесь не протолкнуться из-за студентов, но порой можно поймать и минуты уединения, и тогда вместо веселой, но пустой болтовни время быстро пролетало в компании учебника.

Выдохнув густое облачко пара, я поправила перчатки и уже собралась поворачивать назад, на дорожку, как услышала странный звук.

Стон.

Оглядевшись и никого не увидев, вскользь отметила, что к беседке сегодня приходила не только я: на снегу по меньшей мере два вида следов — миниатюрной ножки и большой лапищи. Женщина и мужчина.

Я поспешила по цепочке следов за беседку.

Девушка лежала просто на снегу. Разметавшиеся по алебастровому полотну медно-русые волосы. Расстегнутая до половины лисья шубка. Лилейно-белое лицо с закрытыми глазами. И кровь... Так много алого!

Я бросилась к ней. Упала на колени. Помогая себе зубами, содрала с рук узкие перчатки. Точка пульса на неповрежденной стороне шеи не прощупывалась, но кровь еще бежала из рваной раны. Как будто не укусили, а грызли...

Рыжеватые ресницы чуть заметно дрогнули. Жива!

Слава всем богам, она жива!

Но это ненадолго, если ничего не сделаю, большая потеря крови и мороз убьют ее.

Накрыв ладонью рану, я зашептала заклинание заживления. Когда кровь перестала течь, поделилась с незнакомкой энергией, чтобы подстегнуть ее внутренние силы.

Снова нападение вампира!.. Почему его до сих пор не нашли?

Меня трясло от гнева и страха — перед глазами живо восстали картины моей встречи с этим гадом.

Не пойди я сюда, не услышь стон... девушка погибла бы.

И боги, на ее месте могла оказаться любая! Абсолютно любая...

Сама я потерпевшую до целителя не дотащу, оставлять ее здесь одну страшно, но помощь нужна. Как быть?

Медальон! Джаред чувствовал меня через него.

Расстегнув верхние пуговицы шубы, достала из-под платья украшение. Крепко сжала в кулаке и горячо взмолилась:

— Джаред, услышь, пожалуйста... Очень нужна твоя помощь... Джаред, найди меня!

Сделала паузу, чтобы отдышаться — когда говорила, холодный воздух обжигал легкие.

Хруст ветки позади.

Я резко вскочила на ноги и обернулась, создавая энергошар.

Нас разделяли три шага.

Ему удалось подойти почти бесшумно. Если бы не хрустнувшая под чужой ногой ветка, я бы умерла, не поняв отчего.

Я твердила кромешнику, что нападает знакомый вампир, Арк Грегерсон. В чем-то оказалась права: я уже видела этого давелийца раньше. Память на лица у меня великолепна, но не в экстремальных ситуациях. Нужна минутка спокойствия, чтобы вспомнить.

Но вампир ее не предоставил.

Втянув жадно носом морозный воздух, радостно удивился:

— Ты?!

И тотчас прыгнул вперед.

Мой энергошар задел лишь его плечо.

Фантазия уже показывала картинки кровавой расправы, но...

Вампир меня не коснулся.

Багрово-черная сдвоенная вспышка отшвырнула его прочь. Меня словно накрыло двумя полупрозрачными куполами.

Кровосос дергался в конвульсиях. Кровавая пена пузырилась у оскаленного рта. Будто кто-то невидимый выворачивал, ломал кости мужчины под разными углами. Сквозь треск и рык я услышала скулеж:

— Госпожа... пощады...

Боги, это же не я его так? Я ничего не делала, да и не смогла бы!

Паникуя, едва не сбежала. Вовремя вспомнила о девушке и осталась.

— Элея!

Голос зовущего я вмиг узнала и во всю силу легких закричала:

— Я здесь! У красного плюща!

Несколько ударов моего вконец обезумевшего от радости сердца — и у беседки возникли две фигуры: в сером и черном. Кромешник явился не один — с Грегерсоном, который сразу кинулся к бесчувственной девушке.

— Джаред. — Я заплакала от облегчения.

Синие глаза блондина потемнели от тревоги.

— Ты в безопасности, Элея. И все время была в безопасности, не надо плакать, хорошая моя. — Он крепко стиснул меня в объятиях.

Когда оказалась в сильных, надежных руках, я не успокоилась. Меня лихорадило от пережитого ужаса.

— Тебе ничто не угрожало, а сейчас я и вовсе рядом. — Кромешник говорил быстро, стараясь успокоить, вернуть уверенность.

Но слезы все лились и лились. Я не контролировала их.

И тогда он накрыл мои губы поцелуем. Настойчивым, но нежным.

Сердце продолжало биться в груди всполошенно, но уже не от страха. Джаред согрел мои ледяные губы, стер поцелуями соль с моих щек.

Оказывается, в мире нет ничего лучше поцелуев...

Я опьянела от прикосновения его губ. Ненасытных, жадных, желанных.

Приятная истома разлилась по телу, ноги ослабели. Объятия мужчины стали крепче, поцелуи безудержнее.

— Молодежь, — скрипуче позвал Грегерсон, — не увлекайтесь. Вам хорошо, другим плохо.

На меня будто кипятком плеснули — настолько стало стыдно!

Пока Джаред целовал, мир не существовал вовсе. Я забыла о нападении, о пострадавшей, о Грегерсоне... Обо всем на свете забыла.

Джаред не позволил сбежать из укрытия его рук. И я спрятала пылающее лицо у него на груди.

— Элея, разреши Арно, чтобы он перестал мучиться, — произнес Грегерсон. — Нам нужно допросить его.

Я так удивилась, что выглянула из своего укрытия.

Бесчувственную девушку друг Джареда переложил на свое пальто и стоял сейчас над напавшим, который тихо сипел.

— Как разрешить?..

— Ладно, я сам, — махнул рукой Грегерсон. — Дамир Арно, как глава старшего рода, я прощаю тебя за нападение на мою принятую дочь и позволяю жить.

— Д-дочь? — Я заикалась, когда переспрашивала.

Я ослышалась? Или Арк Грегерсон только что заявил, что принял меня в свой род?..

Болезненный вздох облегчения сменил хрипы. Темный, отправивший в длинный сон стольких девушек, приподнялся на одном локте и с вызовом посмотрел на нас.

— Лейтенант Арно, зачем вы нападали на девушек? Кто вам приказал?

Я еще ни разу не слышала такой тон голоса у Джареда: студеный, полный бесконечного разочарования.

— Вы знаете ответ. Тот, кто сильнее целого ордена, — прокаркал преступник, — чтобы дискредитировать давелийцев накануне отбора.

— Имя! — жестко потребовал Джаред. — В чьем теле он воплотился, лейтенант?

Ох, лейтенант Арно — я вспомнила его! Он работал в специальном отделе полиции Квартена, который в основном занимался повстанцами.

— В чьем теле воплотился Голод? — повторил кромешник.

— Это вы узнаете очень скоро, но будет поздно, — хрипло рассмеялся предатель. Кровь обильно вытекала из правого уголка рта, лилась ручьем на снег. — Настает время Голода!..

Я даже не осознала, что он чем-то в нас швырнул, как Джаред уже разворачивал меня. Повернул так, чтобы прикрыть своим телом.

Нас окутал мрак. Послышался хлопок. Земля под ногами дрогнула.

Испугаться — куда уж больше? — я не успела. Тьма рассеялась.

Подчиняясь любопытству, я чуть извернулась и заглянула за плечо кромешника.

Лучше бы этого не делала. Черная воронка в земле и...

Я зажмурилась.

В парке галдело встревоженное воронье. Видать, хлопок на самом деле был громким, а для нас щит из тьмы заглушил звук.

— Наполовину магическая, наполовину механическая бомба, — тихо произнес Джаред. — Такие в последнее время стал использовать «Покров Латории».

— Пойдемте. — Грегерсон подхватил укушенную на руки. — Девушка в моей помощи не нуждается, ее не нужно вытаскивать из-за грани, достаточно будет лечения обычного целителя.

Фраза насторожила. Не хочет ли вампир сказать, что сам — темный целитель? Нет, не похоже, да и в клубе он пользовался услугами Юриса. Неужели Грегерсон — некромант?

— Элея, ты как? Понести тебя? — предложил кромешник, отвлекая от чужой тайны.

Помня, как смело отвечала на его поцелуи, я поспешила отказаться:

— Спасибо, я сама.

Нет, постараюсь избегать его объятий, они опасны, настоящая западня.

И, хотя меня пошатывало от эмоционального истощения, Джаред согласился с моим решением, но заставил опереться на его руку.

Путь от беседки дался тяжело: ноги дрожали и не желали быстро идти, и на некоторое время я сосредоточивалась на движении. Вглядываясь в снег, я пыталась уловить юркую мысль — какая-то странность не давала покоя.

— Арк, ты не выглядел удивленным, увидев Арно.

Замечание Джареда выдернуло из напряженных размышлений, и я прислушалась к разговору мужчин.

— Я подозревал его.

— Но не сообщил?

— Обвинять голословно? Я не привык без доказательств.

— Ты обязан был рассказать о своем подозрении. Что еще ты утаил от меня, Арк?

Вырвавшийся вперед Гр

егерсон покачал головой:

— Я виноват, согласен. Готов понести наказание.

Коротенький диалог на спокойных тонах, но сколько всего осталось невысказанным и непонятным мне.

Кстати о непонятном.

— Вы назвали меня своей дочерью, — фактически обвинила я идущего впереди брюнета.

— Боги упаси! Я даже не знаком с вашей матерью, леди, — притворно возмутился он. И, не дав мне и рта открыть, уже спокойно уточнил: — Вы — моя принятая дочь. Почувствуйте разницу.

— Ну да, выгнать из рода легче.

Грегерсон издал странный звук.

— И не надейтесь, леди. Такими маленькими злючками не разбрасываются. Я, может, мечтаю выдать вас выгодно замуж.

— Что?.. — Я застыла в шоке.

— А чего тянуть? Я и жениха присмотрел, награжу вами, пускай мучается.

Джаред, приобняв за талию, слегка подтолкнул меня вперед.

— Арк, прекрати пугать Элею, — велел вампиру и уже для меня добавил: — Хорошая моя, никто тебя ни к чему не станет принуждать.

Парк заканчивался, и я мимоходом поняла, что показалось странным. Следы. Их было мало на снегу. Арно, несчастной девушки и мои. Кромешник с вампиром пришли не со стороны университета? Что тогда они делали в парке? Гуляли?

Глупые мысли приходят несвоевременно. И я, выкинув их из головы, задала важный вопрос, тот, от которого Грегерсон, как подозреваю, меня пытался отвлечь:

— Почему вы приняли меня в род?

Вопреки ожиданиям, ответ получила честный и откровенный:

— По просьбе друга, чтобы меткой рода я перебил метку жертвы, которую поставил вам Арно.

— Метку жертвы? — Мороз по коже продрал от пяток до макушки.

Такой знак вампиры, преступившие закон и утратившие всякое понимание добра и зла, наносили людям, которые умирали в течение суток. Жертва, на которую открыта охота. Жертва, которую вот-вот сожрут, наслаждаясь каждым глотком крови... Самый страшный, беспощадный знак.

Нет, можно сбежать подальше и спрятаться, но такой знак не стирает время, вдобавок его видят другие вампиры, он их дразнит, и риск нарваться на еще одного неадекватного кровопийцу велик. Жить, ежесекундно оглядываясь, та еще мука...

— Лорд Грегерсон, — голос сорвался от волнения, — спасибо...

— Джареда благодарите, леди, — несколько брюзгливо произнес приемный «папочка», — на тот момент вы не вызывали у меня никаких добрых чувств.

А сейчас, выходит, вызываю? Вопрос жег мне язык, но я сумела удержаться. Не время для пустой болтовни.

— Последний вопрос можно? Лейтенанта Арно корежило, потому что на мне две защиты?

— Мой медальон защищает, а метка принятой дочери Арка делает тебя опасной для вампиров из младших родов. Если они решают напасть на тех, кто выше, включается механизм самоуничтожения.

Слова Джареда не только объяснили все, но и заставили задуматься: стоит обижаться, что мне вручили медальон, не раскрыв его особенности, или же благодарить? Впрочем, будь кромешник честен, я не приняла бы столь ценный артефакт.

Когда пострадавшую девушку сдали целителю с рук на руки, Джаред провел меня к вратам, где скучал посыльный, а затем — и в общежитие.

Посмотреть, что передала бабушка, удалось не сразу. Кофр с цветными квадратными футлярами стал досадной неожиданностью — я просила всего один комплект, она передала четыре. Ну зачем столько, если планирую надеть украшения лишь на бал?.. Открыв последнюю коробочку, обомлела. Бабушка обезумела! Только не эти драгоценности...

Я резко захлопнула футляр, филеем чуя, что неприятности близко.

— Мадлен, у тебя есть сейф?

— У меня есть Принц, он лучше сейфа, — отозвалась девушка, не отрываясь от магической горелки, на которой булькало варево болотного цвета.

— Кот не помешал мне нанести на флаконы иллюзии, — осторожно напомнила я.

— Он чувствует намерения, ты не желала зла.

Забавное объяснение... Что ж, хочет верить в сторожевые умения кота, ее дело.

В комнате со звонким хлопком возник «вестник» и упал мне на колени.

— Невестка моя. Сообщает, что уже у ворот, — объяснила я поднявшей голову Мадлен. — Явилась раньше, чем обещала. Видать, обрадовалась возможности вырваться из дома, а то ей даже работу туда приносят, пока сын маленький.

Спрятав ювелирные наборы в сундучке с книгами и тетрадями, я ушла встречать Верею, талантливейшую модистку Дома одежды Таркала.