Темные не признаются в любви.

Уснули далеко за полночь — наряды, которые подошли, мы еще раз пересмотрели и перемерили.

Мадлен долго отнекивалась от предложения принять в подарок несколько платьев для отбора. Но недаром у Вереи четыре сестры, она умела убеждать. Взамен от нас требовалось лишь одно — всем любопытствующим говорить, что платья из новой коллекции Таркала.

Щедрость его объяснялась просто: принцесса категорически забраковала наряды, стилем напоминающие давелийские, и ушлый модельер решил показать их на отборе в обход придирчивой клиентки. Как по мне, он рисковал окончательно попасть в немилость, но кто я такая, чтобы давать советы творческому человеку...

Напоследок Верея и вовсе сделала Мадлен интересное предложение:

— Если вылечишь глаза, приходи к Таркалу, он с радостью возьмет тебя моделью.

Брови зельеварши поднялись над линией оправы очков, буквально выскочив на лоб, но, вопреки моим ожиданиям, она не отказалась:

— Спасибо, я подумаю.

Помня, как Мадлен озвучивала перечень оказываемых услуг участницам отбора, я не удивлюсь, если она решится поработать немного у Таркала, чтобы познакомиться с новыми потенциальными клиентками...

Мы не успели крепко уснуть, и это, возможно, спасло нам жизни, когда в тишине раздалось шипение Принца. Злое и отчаянное.

Мои голубые «стрекозы» быстро разогнали темноту — и я их увидела. Боги, а если бы я встала с кровати?!

Змеи... штук пять, не меньше. И кто-то продолжал подсовывать под дверь новых и новых...

— Мадлен, сиди на кровати — здесь черные гадюки! — предупредила я соседку, которая зашевелилась на кровати. — Антидота нет — яд действует мгновенно!

В центре комнаты скакал Принц, пытаясь когтями полосовать юрких гадин. Выходило у него через раз, а вот змеи кусали успешно. Поразительно, что несчастный кот не свалился после первой же дозы яда!

Сглазила — жалобно мяукнув, он тяжело рухнул на бок.

— Принц!.. — сдавленно всхлипнула Мадлен.

Черными ручейками змеи растекались во все стороны.

Три прицельно брошенных энергошара поджарили мерзких тварей и пол.

— Кэ-ритиль! — Ближайших ко мне гадюк опалило магическим огнем.

Почему-то я старательно обходила кошачий трупик, хотя твари проползали совсем рядом с ним. И, когда он шевельнулся, я заметила.

Рыжая шерсть посыпалась с Принца не просто клочьями, она слетела вся за пару мгновений. То, что было Принцем, встряхнулось, выгнуло дугой спину с шипами и жутко заурчало.

Боги, какой же он страшный!.. Золотые глаза полыхали пламенем, под серой кожей играли мускулы. Когти на лапах длиннее моего мизинца.

Зверюга, выдававшая себя за кота, принялась методично душить гадюк. Картина получилась на загляденье.

Боги... как я не заметила, что это не кот? У него были кошачьи повадки, да, но иногда он выдавал себя слишком умным взглядом.

Я выжидала, пока неизвестный зверь выловит всех змей, готовясь в любую минуту швырнуть в него сонными чарами. Может, стоило сразу убить, но он спас нас и раньше не проявлял агрессии. Видимо, яд пробудил в нем нечто дремлющее.

Ладно, гадать можно долго, в лабораториях разберутся.

Чем-то я выдала намерения.

— Кимстар, не вздумай трогать моего Принца! — Голос Мадлен звенел от тревоги.

— Это больше не твой кот, — просветила ее с грустью. — Я аккуратно вырублю, разберемся, что это теперь такое.

— Я знаю, что Принц не кот! — рассердилась соседка. — Он никогда и не был котом!

Так она в курсе? А я чуть не натворила дел...

Наш защитник завершил отлов и прыгнул на кровать к хозяйке, которая принялась гладить лысую морду меж острых длинных ушей.

— И кто это? — спросила осторожно.

Принц поглядывал на меня подозрительно, похоже, понял из разговора, что я собиралась его усыпить.

— Шмырь.

До меня не сразу дошло, что Мадлен не ругается.

Неужели я вижу настолько редкую, экзотическую нечисть? Да еще и запрещенную в нашей стране?

— Шмырь? Он не похож на каменных стражей, которые обычно украшают стены замков и старых особняков.

— Принц еще маленький, пока не умеет мимикрировать под камень.

Дверь с грохотом раскололась на куски.

Мы дружно заорали.

В комнату ввалились кромешники. Моя соседка вновь завизжала и накрылась одеялом с головой. Сидевший на ее кровати шмырь сердито зашипел.

— Не трогайте Принца! — закричала я, увидев плеть из тьмы, обвившую левую руку Джареда.

В первую очередь я подумала о нашем спасителе и только во вторую о том, что неприлично сидеть в ночной сорочке при мужчинах, — и натянула одеяло до подбородка.

— Целы? — спросил полковник. — Змеи никого не покусали?

— Принц нас спас. — Я ткнула пальцем в сторону нашего защитника.

— Еще один принц? — удивился лорд Харн, косясь на спрятавшуюся Мадлен. — Не слишком ли их много?

— Элея, вынужден тебя огорчить, но это нечисть. — Джаред смотрел на бывшего кота настороженно.

— Знаю, это шмырь Мадлен, он прятался в облике кота.

— Леди, позвольте полюбопытствовать, откуда у вас шмырь? — Лорд с недоумением покрутил в руках очки-обманку.

— Позволю, — глухо пробубнила моя соседка под одеялом, — если вы позволите одеться.

Уходили мужчины неохотно, Джаред задержался и плетями тьмы проверил каждый уголок на наличие живых существ.

Выйдя из комнаты, кромешники создали нам временную дверь из все той же тьмы.

— Зачем ты позвала на помощь? — шепотом спросила Мадлен, спрыгивая с кровати. — Мы и сами неплохо справлялись.

— Я не звала, честное слово, — заверила ее, быстро натягивая платье — домашнее, но нарядное и элегантное, из коллекции Таркала. — У меня есть медальон для зова, его нужно сжимать в руке.

— Значит, на тебе есть еще какие-то маячки или сторожевые метки.

Мадлен меня озадачила.

Сколько раз Джаред оказывался рядом, когда я нуждалась в его помощи? Притом до момента, когда дал медальон? Много, сейчас, когда взволнованна, и не вспомнить. Раньше я бы возмутилась и, пожалуй, поругалась бы с кромешником. Теперь — нет.

Зельеварша быстро собрала змеек в бумажный пакет и спрятала под кроватью. Заметив мое любопытство, объяснила:

— Пригодится в работе, а еще попытаюсь понять, откуда они.

— В смысле?

— Их могли выкрасть из нашего вивария. На таких змейках стоит магическая метка, чтобы студенты не воровали. Если университетские, мне придется все вернуть. — Мадлен тяжко вздохнула — расставаться с добром ей явно не хотелось.

Когда и она переоделась, мы впустили наших припозднившихся спасителей.

— Рассказывайте, — велел Джаред.

Второй кромешник смотрел на Мадлен прищурившись, как будто впервые увидел.

Я кратко рассказала, как проснулись под шипение Принца, как заметили, что черных гадюк запихивают в щель между полом и дверью.

— То есть они сбежали не у твоей соседки?

Обвиняемая вознегодовала:

— Я умею работать с ядовитыми змеями!

Джаред покосился на товарища и многозначительно усмехнулся.

— Мадлен говорит, что, если на змеях есть метки, они из университетского вивария... — Я осеклась, заметив досаду на лице зеленоволосой.

— Леди, — очкастый шагнул к чинно сидящей на краю кровати девушке, — отдайте улики.

Она даже не пошевелилась.

— Кстати, некроманты еще проходят тему уничтожения шмырей? — Лорд Харн обернулся к Джареду. — Но только теоретически, потому что этот вид нечисти ввозить в Латорию запрещено?

Надувшись, Мадлен молча полезла под кровать. Отдавая пакет, вдруг заявила насмешливо:

— А у вас ус отклеился!

Очкастый нервно коснулся лица и тотчас отдернул руку.

— Глупая шутка, — укорил он девушку и тотчас сменил тему: — Дверь из тьмы мы оставим — спите спокойно, никто к вам не проникнет, а утром заменим ее на новую.

Забрав змей, кромешники поспешно ушли.

Некоторое время мы сидели в тишине. Вру, не совсем в тишине — Принц громко мурлыкал, вылизывая грубую шкуру, как заправский кот.

— Прости, что сказала про метки на змеях, — повинилась я. — Не подумала.

Мадлен махнула рукой и снова полезла под кровать.

— Ничего страшного, одну я все равно себе оставила.

Ох и хитрая девчонка!

— В оправдание лорда Харна скажу: сильно сомневаюсь, что он сдал бы тебя и твоего Принца ректору. И уж тем более лорд Йохенссельский не тренировал бы некромантов на прирученном шмыре.

— Знаю, — спокойно ответила Мадлен. — Кстати, со змеями удачно вышло. Если кромешники принесут не всех, с них не будут спрашивать утерянную, как и искать по метке. А вот если бы возвращала я, то заведующий виварием не отстал бы, пока не отдала бы всех гадюк под расчет.

В очередной раз восхитившись прагматичностью соседки, я терпеливо дождалась, пока она через большую лупу закончит осматривать дохлого гада.

— Есть метка, — глухо подтвердила Мадлен. — Понимаешь, что это означает?

Я вспомнила, что из-за меня раскрыли предателя Арно. Голод, вселившийся в неизвестного мага, об этом уже узнал и теперь мне мстит?

— Сначала напакостили твоей сестре, нас и вовсе попытались убить. Принцесса объявила нам войну.

Вывод не сходился с моим, но рассказать о Голоде я не могла из-за клятвы, поэтому предложила не спешить и еще понаблюдать. Мадлен, подумав, согласилась и пожелала доброй ночи.

Уже когда лежали в кроватях, она шепотом добавила:

— Но если Фиона виновата, мы ей отомстим...

Сон склеил глаза и рот, и отговорить от совершения глупостей я не успела.

Обычно не осознаю, когда снятся кошмары, но не в этот раз. Я четко понимала, что сплю и вижу сон. Самый бредовый из всех, которые мне когда-либо снились.

Подойдя к своему принцу, лорд Харн с укором произнес: «Еще один принц? Не слишком ли их много?» И огрел его высочество по голове дубинкой. Валиант лопнул, как мыльный пузырь... Коварный Харн оторвал свои дурацкие усы и подкрался к Джареду. Снова вопрос и удар. Когда и Джаред исчез, очкастый ударил дубинкой себе по лбу...

Я тотчас проснулась. Бледное солнце несмело заглядывало в комнату. Пристроившись у меня под боком, урчал серый в черных разводах кот.

— Принц? — спросила у него.

— Ага, он самый, — подтвердила со своей кровати Мадлен. — Он любит менять облики.

— Модник, — одобрила действия шмыря и вспомнила, как Индира обвиняла зельеваршу в непостоянстве. Знала бы она, как не права...

Крики за окном привлекли внимание — в чем была, я бросилась к нему.

Внизу, меж елочек, дрались двое. Двигались поразительно быстро, порой и вовсе превращаясь в смазанные темные пятна.

Женщина в черной шубе стояла в отдалении, рассмотреть ее из-за наброшенного на голову капюшона не удавалось. Мужчины обменялись серией быстрых ударов, не щадя друг друга. Кровь рубиновым окрасила снег.

— Подвинься, — почему-то прошептала Мадлен, тесня меня у подоконника.

Противники разошлись в стороны.

Воздух вокруг одного из них задрожал — и в снег на четыре лапы опустился огромный зверь. Мощный, темно-бурый с черными пятнами кот свирепо встопорщил длинные вибриссы. Секунда-другая — и второй противник сменил ипостась, оказавшись белой в серую крапинку зверюгой.

Поединок продолжился. Оборотни рвали плоть друг друга клыками, раздирали черными когтями. Кровь щедро окропила вытоптанную лапами площадку.

К нервно заламывающей руки женщине присоединились трое мужчин — двоих я узнала моментально: Джаред и очкастый. Даже в мороз они не надели головные уборы, как будто не знали, что такое насморк. Третий давелиец — один из телохранителей леди Аноры. Неужели это его близнец сейчас дрался? Точно! Спросонья не узнала.

Белый кот повалил бурого в снег и вцепился зубами в плечо. Тот не сдался. Сильными ударами задних лап откинул противника и, прыгнув сверху, вгрызся в шею.

С головы наблюдающей за поединком женщины упал капюшон — и я узнала леди Уинсти. Бледную и необычайно испуганную. Раньше она никогда не теряла присутствия духа, всегда оставалась невозмутимой и сдержанной.

Бурый кот спрыгнул с поверженного. Вновь воздух пошел рябью — и на снег упал мужчина.

Вскрикнув, леди Уинсти и брат победителя бросились к нему.

Джаред с Харном — ко второму давелийцу, которому не хватило сил перекинуться в человека. С минуту зверь лежал неподвижно, а затем его скрыл туман, и вскоре кромешники помогли подняться залитому кровью мужчине. Живой, хоть я своими глазами и видела, как ему рвали затылок острыми клыками...

Моя же преподавательница внезапно протянула победителю запястье, и тот не стал отказываться — укусил ее. Чуть заметно дернувшись, она откинула назад голову. Странная улыбка не сходила с ее губ, пока оборотень пил кровь.

— Восстанавливает его силы, — прошептала Мадлен. — Как и вампирам, оборотням порой нужна кровь и чужие эмоции, лучше всего любимой женщины. В пылу боя тяжело сдержаться, не убить, и поддерживаемая с дорогим человеком связь делает темного не таким жестоким.

— Ты много знаешь о темных, — так же шепотом похвалила я ее.

— Одно время я интересовалась Давелией, и отец достал мне нужные книги.

Забавно, как часто люди, бдительно охраняющие тайны личной жизни, вдруг приоткрываются, когда взволнованны.

— А почему оборотни дрались, есть догадки?

— Из-за женщины. Вероятно, второй претендовал на нее, хотя она открыто предпочла первого.

— А если бы ее возлюбленный проиграл?

— Ему пришлось бы отказаться от притязаний, и второй смог бы ухаживать за женщиной без помех.

— Как страшно и глупо — из-за традиций лишиться любви...

— Нет, у первого оставался бы шанс на повторный поединок, — возразила Мадлен. — Давелийцы никогда не откажутся от любимой женщины.

В этот момент Джаред и очкастый одновременно подняли головы и посмотрели на нас.

Мы с соседкой синхронно дернулись назад и шлепнулись на пол. И рассмеялись. После ночного нападения, после поединка оборотней смех помог расслабиться, избавиться от остатков мрачного настроения.

— Так! Нам нужно срочно одеваться — увидев, что мы проснулись, они придут ремонтировать дверь.

— Мудрое решение, — согласилась Мадлен.

Я не ошиблась, вскоре кромешники сами починили то, что сломали. Точнее, не совсем сами — дверь устанавливал кто-то из свиты принца, но лорд Харн при этом присутствовал.

Не дождавшись Джареда, я оставила Мадлен, невзирая на ее молчаливый протест, наедине с вмиг повеселевшим очкастым и вынужденным плотником из давелийцев.

Сон не давал мне покоя, и я решила пожертвовать завтраком, чтобы проверить одну версию. Захватив тетрадь и любимый самописец, я отправилась в библиотеку.

В коридоре образовалась небольшая очередь: участницы отбора дожидались, когда темные установят дверь и можно будет завалить мою соседку заказами. Что ж, Харну не повезло: долго наслаждаться обществом Мадлен ему не позволят.

Университетская библиотека никогда не закрывалась — специальные магические сторожи защищали книги от случайных вандалов. В полном одиночестве я без проблем отыскала подшивку периодических изданий за последнюю пару лет.

До окончания учебы я не планировала интересоваться, чем живет высший свет: сплетни, слухи, пустая болтовня — все это понадобится позже, когда доведется зарабатывать своим даром на жизнь. А сейчас хватало и того, что я разбиралась в родственных связях аристократов, да и дед успел меня представить как продо

лжательницу династии магов грез главам многих родовитых семейств Латории.

И уж тем более я не проявляла любопытства к представителям Давелийского двора. Да, я читала новости, но никогда особо не вникала в происходящее у соседей. Вдобавок сильно раздражало то, что немногочисленные магснимки императорской семьи и большинства советников специально делались нечеткими. Как иллюзионист, я жила образами, стараясь запоминать на будущее звуки, цвета, предметы, животных, растения и людей так, чтобы без проблем воплотить их и не вызвать возмущение, что они ненастоящие.

Удивительно, но даже портреты правящего рода Карриаторов вывезти из Давелии не могли ни дипломаты, ни шпионы. Во всяком случае, ходили такие слухи. И то, что принц Валиант позировал для плаката Пятого отбора, говорило об одном: темные изменили своим правилам ради принцессы Фионы, то есть брачному союзу между ними быть.

Потратив несколько часов на слегка пахнущие типографской краской газеты, я выяснила немного: император Альторн — высокий блондин, его жена — стройная брюнетка, и сыновья пошли в родителей, унаследовав их цвет волос: один — отца, второй — матери.

Устав от разглядывания сотен некачественных фотографий и попыток рассмотреть размытые лица, я закрыла воспаленные от бумажной пыли глаза и принялась бездумно чертить узоры и просто волнистые линии в тетради. Не знаю почему, но мне обычно это помогало думать.

Мысленно вновь вернулась к кошмарному сну. Принц лопается как мыльный пузырь... к чему мне это приснилось?

Плакат, на котором Валиант выглядел белой вороной среди смуглых оборотней, вспомнился кстати. А что, если...

Схватив тетрадь, я покинула библиотеку.

Нет, я ошибаюсь, просто буйная фантазия разгулялась. Сон — бред. То, что Валиант мне не нравится, кажется порой фальшивым и неживым — проблемы моего восприятия. Нет, нет и еще раз нет!..

Тетрадь, вырвавшись из рук, шлепнулась на пол и раскрылась там, где я рисовала узоры. Я осознала две вещи: с закрытыми глазами попыталась нарисовать профиль Джареда, но, не обладая талантом сестры, изобразила коряво, хоть и вполне узнаваемо, а еще я забыла в библиотеке самописец.

На первый взгляд обычный, особенным его делала иллюзия крохотного дракона, который слетал на тетрадь, если меня одолевала тоска. Подпитывалась иллюзия, пока я держала самописец в руках. Замечательная вещь, измеритель настроения и подарок деда.

Крутнувшись на каблуках, я пошла обратно.

В пустом холле звук моих шагов немного пугал, и я постаралась ступать аккуратнее, по возможности только на носок, чтобы не цокать набойками сапог.

Взяться за ручку двери я успела, а открыть — нет.

Я услышала голоса.

Как правило, я не подслушиваю, но в этот раз что-то приковало меня к месту. Может, злость, с которой говорил обычно сдержанный человек? Или яд в тоне его собеседника?

Первого я узнала сразу, голос второго казался смутно знакомым. Магистр Рутх и... Кто же говорит громко, с повелительными интонациями? Преподаватель, несомненно, но кто именно?

Вот шмырь! Да это же сам ректор распекает своего помощника!

Узнав говоривших, прислушалась и к произносимым ими словам.

— Я больше так не могу, — с мукой признался Рутх. — Я не подписывался на подобное.

— Ты чем-то недоволен? — грубо спросил Йохенссельский. — Ты получишь свою месть, мы близки к цели.

— Все эти люди... Столько крови по твоей вине пролито.

Я чуть не села на пол у двери от неожиданности.

— А девочки, которым твои покровцы отправили смертельные подарки? Они и вовсе лишние жертвы.

Сердце колотилось в груди так быстро и громко, что всерьез испугалась, что меня услышат.

А ведь все сходится! Они оба десять лет назад находились неподалеку от храма Тьмы. Иохенссельский — человек, в которого вселился Голод, а магистр Рутх — его сообщник. Первый мстил за гибель подчиненных, второй — за семью брага.

— Раньше тебя не волновало, какой ценой достанется победа, а сейчас вдруг очнулся, — саркастически произнес ректор.

— Я не хочу, чтобы умерли девушки.

Меня как молнией прошило — лишние жертвы, смертельные подарки, покровцы!.. И ректор среди них главный! Об этом нужно рассказать Джареду. Срочно!

Я попятилась медленно, тихо-тихо ступая. Отойдя на некоторое расстояние, уже хотела развернуться, как мне зажали рот.