Темные не признаются в любви.

Быстро оглядевшись, я скользнула к запертой кабинке. Она уже второй год не работала. Сбив заклинанием утлый замочек, навесила его иллюзию и захлопнула за собой дверь.

Задвинув щеколду, я затихла.

Дверь в уборную открылась, раздался торопливый цокот каблучков.

— Элея, я знаю, ты здесь! Я прошу у тебя помощи, слышишь?

Я не ошиблась — Криста искала меня, чтобы добиться нужной ей услуги.

— Ты же моя сестра, Элея!..

Я закусила губу. Если поддамся, она и в дальнейшем без зазрения совести будет использовать меня. А промолчу, значит, я ужасная сестра...

Делать выбор не пришлось — в уборную зашел еще кто-то.

— Какая встреча, — едко протянула принцесса Фиона. — Моя придворная художница, кричавшая о смелости, прячется в уборной?

— Ваше высочество, я уже ухожу.

— О нет, задержись, Криста! У меня есть одна новость для тебя, — объявила принцесса злорадно. — Отныне ты больше не числишься в моей свите.

— Но, ваше высочество...

— И тебя больше не ждут во дворце.

На это заявление сестра ответила глухо:

— Как пожелаете, ваше высочество.

Дверь закрылась за бывшей фрейлиной тихо.

— Почему вы с ней так? — с почтением и хорошо скрытым удивлением в голосе спросила Рикарда Принст.

Четверокурсница с боевого факультета несколько раз наносила Кристе визиты, поэтому можно сказать, что они дружили.

— Кимстар забыла свое место, и я указала его, — беспечно, будто обсуждая новую бальную сумочку, ответила принцесса. — Не люблю выскочек.

— Простите, ваше высочество, но я не могу больше молчать...

— И не надо! Как моя телохранительница, ты должна говорить мне все.

— Ваше высочество, я служу вам не так давно, как хотелось бы, но... — боевичка замялась, — но кое-что я заметила и могу утверждать точно.

Принцесса рассмеялась:

— Рикарда, не тяни кота за хвост! Кажется, так говорят у вас в университете?

— Совершенно верно, ваше высочество... Я хочу сказать, что вы сильно изменились с того момента, как лорд Йохенссельский провел новый ритуал для их величеств и сообщил, что принц жив...

В уборной раздался звук пощечины.

— Заткнись! Мой брат мертв, а ваш ректор — лжец! — зло произнесла Фиона. — Это я стану королевой Латории, и не только ее! Я! Только я имею право на корону!

— Разумеется, простите...

Вспышка ярости закончилась так же внезапно, как и началась. Ее высочество вновь заговорила спокойно и чуточку равнодушно:

— Тот ритуал поиска под грифом секретности, Рикарда. Больше не смей о нем вспоминать даже в присутствии тех, кто о нем знает.

— Слушаюсь, ваше...

Принцесса вновь перебила телохранительницу:

— А сейчас ты пойдешь, заберешь проектор и сделаешь так, как я велела. Выскочек нужно осаживать.

— Как прикажете, ваше высочество. Растерянность покинула Рикарду Принст, включился холодный профессионализм мага-боевика.

Каблуки Фионы стучали звонко и агрессивно, когда она шла к выходу из уборной.

Лишь через несколько минут я отважилась покинуть свое убежище.

Руки дрожали. Голова болела. Разум отказывался принимать услышанное.

Принц Латории жив... Поверить не могу!

Но как он уцелел десять лет назад? Почему не дал родителям о себе знать? Где сейчас? Почему его все еще не нашли?

Нет, не могу поверить в подобное чудо...

А может, и не стоит, если вспомнить, кто проводил ритуал поиска?

Новая мысль появилась внезапно, как грабитель из-за угла.

Ректор одержим Голодом, с легкостью соврет, если потребуется. А что, если он решил совершить государственный переворот?! Уберет законную наследницу, подсунув все еще безутешной монаршей чете самозванца? И тот одержим таким же апологетом Неназываемого бога? Жаждой или Наваждением?..

Мне страшно. Как же мне страшно, боги!

Я не представляю, что в таком случае ждет страну, на престол которой взойдет древнее беспощадное существо. Реки крови, горы трупов?.. Одно точно: хрупкому миру конец. Будет война с Давелией! Ведь Голод ненавидит орден кромешников и всех темных!

И даже если сведения о некромантском обряде под грифом секретности, я обязана рассказать все Джареду!

Пока шла к триумфальному залу, пыталась восстановить в памяти подслушанный разговор слово в слово. И когда первый шок, вызванный невероятной новостью, схлынул, осознала, что принцесса готовит подлянку Кристе. Что-то, связанное с проектором.

И тут уже не до ссор, я постараюсь помешать.

Войдя в зал через дверь для артистов и оказавшись сразу возле сцены, я застыла.

Звучала красивая мелодия для первого танца дебютанток — мерес. Криста быстро и небрежно наносила краску на большой холст: крупными мазками или и вовсе, отойдя на шаг, брызгала ею с кисточки. Используя только один черный цвет, она экономила себе время.

В стороне, неподалеку от второго мольберта с еще чистым полотом, танцевала пара. Пара призрачная, но все равно прекрасная и реальная до жути: изящная блондинка, точная копия Кристы, и молодой красивый мужчина.

Эту иллюзию дед создал, когда Криста в муках училась танцевать. Сейчас не верится, но многие па она усвоила не благодаря учителю, а с помощью такого пособия...

Я давно забыла об этой полезной вещице, а сестра — нет и даже сумела применить, существенно преобразив свое выступление. Некоторые девушки как кошки — как ни бросай их, все равно упадут удачно.

Танец завершился, пара поклонилась и исчезла.

Криста развернула мольберт к зрителям. Раздались перешептывания — на холсте темнела какая-то мазня.

Мило улыбаясь, художница перевернула картину вверх тормашками — и зрители восхищенно заахали.

То, что выглядело кляксами, в таком положении оказалось черно-белым портретом короля Латории.

Когда аплодисменты стихли, Криста подошла к краю сцены.

— А теперь я хочу усложнить задачу. Инструмент художника — не только кисточки и руки, но и глаза. Я покажу вам, что можно рисовать, видя лишь сердцем. Скромно надеюсь, что его высочество принц Валиант не откажет мне в небольшой помощи.

— Все, что пожелает прекрасная художница, — галантно отозвался мужчина, видимо уповая на благоразумие конкурсантки.

Ой зря... Криста ведь может попросить такое, что он пожалеет о своей неосмотрительности.

— Ваше высочество, молю, подойдите к сцене.

Принц выполнил просьбу. Что-то шепча, Криста склонилась ниже необходимого, демонстрируя содержимое декольте. Усмехнувшись, мужчина развязал свой белый шейный платок и вручил ей.

— Благодарю, ваше высочество. — Кокетливо улыбнувшись, моя дерзкая до глупости сестрица подошла ко второму мольберту.

Зазвучала новая мелодия — быстрая, призывная, страстная. Призрачная пара закружилась в любимом танце новобрачных — мерендо. Завязав глаза, Криста принялась рисовать угольной палочкой. Стремительные, размашистые движения завораживали.

А потом я почувствовала, как что-то изменилось. Я всегда это чувствовала почему-то...

Наблюдая за сестрой, взмолилась богине Матери, чтобы мне показалось. Но нет, то, как Криста рисовала, отличалось от обычной манеры. Нормальной манеры...

Я поспешила назвать сестру удачливой. Она впала в транс.

Боги, ну за что мне это?!

Я бросилась за кулисы. Но и там не смогла увидеть, что она рисует. Лучше проявить бдительность и прикрыть картину иллюзией.

К моменту, когда закончилась мелодия и художница сняла платок, мне удалось вспомнить один из ее недавних набросков углем — дерево над обрывом и грозу.

Криста недоуменно уставилась на обманку, но вскоре безмятежно улыбалась, когда показывала картину зрителям.

Слава богам, в этот раз обошлось! Осталось взглянуть на рисунок — и можно успокоиться до следующего приступа.

Когда аплодисменты стихли, а художница с платком в руках, как с победным знаменем, спускалась по ступеням, одна из фрейлин выкрикнула:

— Негоже оставлять истинный талант в тени!

На сцене вновь вспыхнул свет. Небольшой проектор без спешки демонстрировал картины — их увеличенные изображения возникали прямо в воздухе. Терн, проросший сквозь скелет; сидящий на черепе ворон; окровавленная пасть волка; мертвая девушка на лепестках роз...

Некоторые картины я видела, некоторые были новыми. Вот и нашелся тайный альбом Кристы...

— Цветочки, портреты — фальшь! — вновь заверещала девица из свиты принцессы. — Криста Кимстар предпочитает изображать смерть и страдания!

Я схватилась за голову. Сейчас сестру примут за ненормальную, потенциальную убийцу... Сбылось все, чего я так боялась!

В напряженной тишине раздались редкие хлопки.

Лорд Йохенссельский, единственный, кто присутствовал из преподавательского состава университета на этом этапе отбора, поднялся из кресла.

— Великолепно! Ярко выраженная эстетика смерти, — громогласно возвестил он. — Леди Кимстар, вы продадите эти работы для картинной галереи университета?

Как и Криста, я не верила своим ушам. А когда и лорд Грегерсон присоединился к ректору, чуть не заплакала от удивления и признательности. Благородные мужчины встали на защиту охаянной девушки.

— Потрясающе! — воскликнул вампир. — Вы видите величие смерти, леди, это невероятная редкость.

Как и лорд Йохенссельский, он нес чушь, но я радовалась этому до безумия. Даже то, что ректора захватила древняя сущность, уже не так волновало.

— Элея, давай вернемся на наши места.

Поглощенная переживаниями, я не заметила, как подошел Джаред.

Уже сидя в кресле и незаметно утирая слезы облегчения, призналась:

— Не ожидала, что за честь Кристы вступятся именно эти лорды.

— Они не вступались, — хмыкнул кромешник. — Им в самом деле нравится.

— Как это нравится?..

— Они же некроманты, хорошая моя, их вкусы пугающе причудливы.

Нервы сдали, и я рассмеялась. Определенно моя сестра — везучая кошка!

— Элея, — Джаред коснулся моего локтя, привлекая внимание, — я отойду на несколько минут. Дождись меня.

Я кивнула, твердо решив в этот раз послушаться.

Когда леди Анора подводила итоги, к ней на сцену поднялись Джаред и принц. Думаю, не только я заметила, что платок на шее его высочества отсутствовал — Криста нагло решила оставить себе трофей.

— Пятый отбор будет отличаться от предыдущих, — заявила темная леди с сожалением. — Его высочество объяснит, по какой причине.

Принц Валиант, непривычно сдержанный, кивнул:

— С грустью сообщаю: завтра последний этап отбора.

Ошарашенные участницы недовольно зашумели, заволновались.

— На балу окончательно сложатся пары, некоторых девушек мы пригласим в Давелию, чтобы там они смогли повстречать своих суженых. Поверьте, время отбора урезано не из прихоти. Причина серьезна.

Не знаю, как другие, но, прежде чем принц Валиант продолжил, я успела перебрать десятки самых страшных причин: предсказанное землетрясение, нашествие нежити с гор, внезапная оттепель, грозящая наводнением...

— Этим вечером на короля Латории совершено покушение.

Какой поднялся шум!.. Паника за секунды охватила конкурсанток, некоторых особо впечатлительных леди ввергнув в неподдельное отчаяние.

— Надежда есть, молитесь за своего монарха...

С необычайно серьезного принца я перевела взгляд на принцессу — она спрятала лицо в ладонях, плечи ее мелко подрагивали. Гордо прятала слезы... или хитро — их отсутствие?

Я циничная особа, раз не поверила в ее горе?.. После подслушанного разговора сложно верить в дочернюю любовь той, которая мечтает о власти.

Далее дали слово главе службы безопасности, настал черед Джареда.

— Ответственность за теракт взяли на себя повстанцы, объявив, что нынешнюю власть не считают легитимной и благословленной богами. Часть кромешников, которые охраняли университет во время отбора, переброшена во дворец. Два дня КУМ будет закрыт: ни покинуть, ни войти в него не удастся. В остальном все остается по-прежнему.

Не знаю, что участниц испугало сильнее: сообщение о безумных действиях «Покрова Латории» или то, что в некотором роде наша защита ослабла? У меня был Джаред, и я переживала о здоровье короля. Не хочу, чтобы Фиона взошла на престол — не такую правительницу я желала бы своей родине. Может, повзрослев, она изменится, а сейчас из нее получится страшная королева — эгоистичная и мстительная.

Девушки в сопровождении своих кавалеров постепенно расходились.

Джаред подошел одновременно с лордом Харном, который вел под руку задумчивую Мадлен. Она вновь надела очки, из опасной и прекрасной метательницы став странноватым зельеваром.

— Настоятельно прошу вас не покидать комнату в одиночку, — сразу с серьезного указания начал разговор Джаред. — Мы уверены, в стенах КУМа затаился агент покровцев, и, но всей видимости, не один.

По спине прокатилась волна страха. Воплотившийся в теле ректора Голод меня не так пугал, как соотечественники, вообразившие себя вершителями судьбы страны.

— Джаред, я хочу взглянуть на картину Кристы. Ее еще не забрали?

— Вашей сестре сейчас не до картин, — ответил лорд Харн, — она купается в комплиментах ценителей прекрасного.

Последнее слово он произнес с иронией.

Не спрашивая, что за блажь на меня нашла, кромешник сопроводил на сцену, которую сейчас закрывал тяжелый красный занавес. Этим обстоятельством и воспользовался изувер.

Кисти, краски, уголь разбросаны и повреждены, рисунки испорчены...

Больше всего досталось портрету короля — понять, что изображено на изрезанном полотне, теперь невозможно. Вторая картина удостоилась трех ударов, но Криста не зафиксировала ее специальным амулетом, и уголь в некоторых места смазался и осыпался.

— Подожди, — остановил меня Джаред, когда я принялась разглаживать пострадавшее полотно. — Попробую поймать след нашего злоумышленника.

Тьма стекла по правой руке кромешника черной шелковой лентой. Упав на пол, она размножилась на сотни змеек,

которые расползлись во все стороны. Воздух пошел рябью, замерцал. Над сценой возникла туманная фигура, несомненно, девушки. Подбежав к портрету короля, она с яростью искромсала его кинжалом. Когда принялась за второй рисунок, кто-то вспугнул ее: злодейка застыла в испуге на пару мгновений, затем бросилась прочь.

Видение рассеялось.

— Жаль, девушка использовала маскирующий артефакт, увидеть ее лицо не получится. Все, Элея, с местом преступления я закончил. Как ты поняла, что картины уничтожат?

Преодолев ступор, я принялась аккуратно «латать» прорехи на полотне деликатным заклинанием — и желтая дымка окутала мольберт почти целиком.

Оставалось ждать, и я объяснила, почему рвалась сюда:

— Я не знала, что картины порежут. Хотела взглянуть на то, что прикрыла заклинанием, — иногда Криста впадает в транс и рисует смерть знакомых.

— Она предвещает ее? Или показывает постфактум? — уловил суть Джаред.

А я вдруг засмотрелась на него. Каким разным бывает мой кромешник. Сейчас сдержанный, собранный, взгляд синих глаз цепкий. Сложно поверить: этот холодный блондин умеет страстно целовать, знает, что такое нежность, а не только долг и служба.

И мне остро захотелось прижаться к плотно стиснутым губам, вернуть глазам азартный блеск, ласково разгладить морщинку на переносице...

Наваждение... Как же меня тянет к нему... Я не узнаю себя, и, странное дело, это не пугает, наоборот, нравится.

— По-разному, иногда показывает прошлое, иногда — будущее. Но предупредить жертв мы ни разу не успели.

— Не успели? Или не успела ты? — уточнил кромешник, впиваясь в меня пытливым взглядом.

— Ладно, только я пыталась несколько раз предупредить жертв — и не успевала или мне не верили.

— А что родители?

— Папа весь в работе, а мама плакала, когда у Кристы случались своеобразные приступы.

— Ясно. — Джаред помрачнел. — Предположения, кто порезал картины, есть?

Настал момент рассказать о подслушанном разговоре принцессы с телохранительницей.

— Есть. И я уверена, что именно эта девушка осмелилась осквернить портрет нашего монарха. Меньше часа назад я спряталась в уборной от Кристы и...

Джаред сосредоточенно слушал, не перебивая.

— Интересные сведения, спасибо, Элея. Но тот, кто резал картины, делал это из ненависти к твоей сестре, принцесса ограничилась бы одним портретом отца, срывая на нем злость за желание отыскать потерянного сына.

— Но ее высочество травит мою сестру! — возразила я.

Кромешник со мной не согласился:

— Издеваться приказывает другим. Лично, своими руками она ничего не сделала Кристе, тогда как картины порезали, изливая ярость. Нет, это не Фиона, она не настолько сильно ненавидит бывшую подругу.

— Ошибаетесь!

Звонкий возглас Кристы меня испугал, Джаред же остался невозмутим. Знал, что она подслушивала? А может, своими возражениями специально и подстегнул мою сестрицу к откровениям.

— Раз Флориан жив, я стану следующей королевой! Не Фиона, а я! — радостно объявила Криста, едва не хлопая в ладоши. — Десять лет назад принц воровал для меня цветы из королевской оранжереи, я уверена, встретившись сейчас, он предложит руку и сердце!

Ее убежденность, незамутненная сомнениями, передалась и мне. И в самом деле, юный принц оказывая сестре знаки внимания, я помню это, пускай и смутно.

— Выходит, мотив у принцессы есть. — Задумчивый Джаред оживился. — Элея, заклинание завершило работу.

Желтая дымка рассеялась. Втроем мы сгрудились возле картины.

— Фу! — первой отреагировала на свою работу Криста. — Какая гадость!

— Огненный парноус, — произнес кромешник, — обладает мощными челюстями, тонкими, но покрытыми едкой слизью лапами. Быстрый и прожорливый.

— Это заметно, — Криста передернула плечами, — вон как настойчиво лезет к девицам, видно, что голодный.

Я же пыталась рассмотреть лица связанных девушек — заклинанию четкость возобновить не удалось. Длинные волосы пленниц собраны в высокие прически, платья пышные, как для бала, украшения, цветы в волосах... Вероятно, на картине участницы отбора? Но где они? Похоже на огромную пещеру, выход из которой закрывает решетка и просунувший узкую морду между ее прутьев жуткий монстр.

— Джаред, а вы не запомнили внешность девушек, когда Криста только нарисовала картину? Я ее, конечно, прикрыла иллюзией, но, может, вы успели заметить...

— Сожалею, я не видел, был занят другим. Но мы размножим изображение девушек, попытаемся их отыскать, если они находятся в университете.

Возвращались в общежитие взбудораженные. Никто из тех, кому Джаред показал картину, девушек не узнал. Зато Мадлен опознала искрацвет в волосах пленниц.

— Поиски сужаются, — заявил помрачневший кромешник. — Повторно искрацвет вручают на последнем этапе — на балу признаний.

Когда я уже лежала в кровати, из головы все не уходили мысли о пленницах.

Хорошо, что рядом есть люди, которые верят в предсказания Кристы и готовы помочь мне в поисках, вместе у нас получится спасти их. Времени мало, до начала бала, потом он закончится — и обреченные могут угодить в пещеру с опасной тварью. Где это место? В горах? Только как там окажутся девушки в роскошных нарядах и с искрацветами в волосах? Что-то тут не сходится.

Я задумалась и не сразу услышала вопрос Мадлен:

— Кимстар, спишь?

— Нет. Ты тоже не можешь уснуть? Все мысли о твоем кромешнике? — Я все-таки не удержалась от легкой колкости, хотя не планировала смущать соседку.

Зельеварша снисходительно хмыкнула:

— Я думаю, как отомстить принцессе и ее фрейлинам.

— Не надо их трогать!

Ее заявление, испугав, хорошенько взбодрило, и, приподнявшись на кровати, я зажгла маглампу.

— Мадлен, не стоит месть подобного риска — за покушение на принцессу смертная казнь. Потерпи немного, отбор почти закончился.

— Элея, я не планирую никого убивать! — рассмеялась соседка. — Просто хочу испортить им настроение накануне бала. Обойдусь без змей или засова на двери в хранилище, устрою шалость, за которую нам ничего не будет.

Я не поверила. И тогда она показала мне инструмент отмщения — полотняный мешочек с шевелящимся содержимым. Оно еще и попискивало!

— О боги, что это?

— Цикады из хранилища. Из них варят отличное зелье для...

— Не надо! Без подробностей! — попросила я поспешно.

Насекомые обычно не вызывают симпатии, но цикады безобидны и даже полезны — сложно представить без их мелодичных трелей летний сад.

Я так и сказала Мадлен, на что она криво ухмыльнулась:

— Ты бы так не считала, попади одна из них в нашу комнату, да еще накануне бала. Принц, иди сюда!

Серый кот вынырнул из-под моей кровати и прыгнул хозяйке в руки. Мадлен заглянула в его огромные глазищи и что-то зашептала. Закончив давать наставления, развязала мешочек и вытрусила его содержимое в широко раскрытую пасть. Шмырь чуть трансформировался, чтобы вместить всех цикад, и выглядел теперь как помесь кота с хомяком.

— Удачи! — пожелала девушка своему необычному питомцу, выпуская его в коридор.

Обернувшись ко мне, лукаво улыбнулась:

— Ну что, Кимстар, нам сладких снов, а нашим врагам кошмаров?