Глава 26. Бал темных.
Утро явно недоброе, если проводишь его на ковре ректора.
Ковер, красно-черно-белый, с высоким ворсом и сложным орнаментом, можно разглядывать долго, не надоест, но так делают те, кто виноват. Я же вроде как ни при чем, поэтому приходилось с непониманием и обидой во взгляде смотреть на хозяина кабинета.
Упершись костяшками пальцев в дубовую столешницу, ректор с упоением орал на Мадлен:
— Эддл, я знаю, что это ты!
— И я знаю, что я — это я.
Зельеварша стояла невозмутимая и непоколебимая как скала. Сознаваться в чем-либо она не собиралась.
— Глупая девчонка! Даже я не смогу защитить тебя от принцессы!
— А зачем?
— Молись, чтобы твои действия не восприняли как покушение!
— Доказательства?
— Эддл, я уверен, что это ты!..
И так по кругу, уже немного в других выражениях.
Рикарда Принст, представительница принцессы, мирно посапывала в удобном кресле, периодически просыпаясь, когда ректор менял тон голоса. Ее высочество не пришла не потому, что посчитала ниже своего достоинства присутствовать на допросе подозреваемых, нет. После бессонной ночи она отсыпалась в новых покоях без цикад.
Крохотные насекомые, оказывается, могут довести до истерики за одну только ночь даже телохранительниц принцессы.
Из разговора ректора с Рикардой я поняла, что никто из свиты этой ночью не спал. Отыскать цикад не получалось, они замолкали, стоило приблизиться к их убежищу, сразу перемещались и вновь начинали петь. А еще светились в темноте... Последнее стало причиной травм телохранительниц. Когда цикада выползла в центр комнаты и принялась самозабвенно петь, боевички одновременно решили поймать насекомое и не только столкнулись в прыжке, но и по инерции обменялись ударами. Профессиональные телохранительницы, ничего не скажешь...
Также из диалога ректора и Мадлен я сделала вывод, что они давно и хорошо знакомы. Неужели родственники? Это объясняло бы особенное положение девушки и то, что всего лишь раз она разозлила лорда Йохенссельского выходкой с оранжевыми водорослями в купальне, да и то я теперь не уверена, что слухи об угрозе отчисления не преувеличены.
И еще один важный момент. Я смотрела на гневающегося некроманта — и не боялась его. Нет, я переживала, что меня могут отчислить, но безумного страха, подобного тому, который испытала, столкнувшись с Голодом, говорящим устами Мирэл, не было.
Неужели я обозналась и не ректор одержим? Не он разговаривал с магистром Рутхом? А может, просто отлично маскировался...
Я успела заскучать, как лорд Йохенссельский внезапно перевел гневный взор на меня.
— Кимстар, ваш дед не понял бы, осудил за проступки.
— Осудил бы за ничегонеделание, — возразила я, — за попустительство спесивым девушкам.
— Ага! Признались! — воскликнул некромант торжествующе.
Я удивленно захлопала ресницами:
— В чем? В том, что прекрасно знаю взгляды своего покойного дедушки?
— Спелись... — Лорд Йохенссельский возвел очи горе. — Я уволю коменданта за то, что поселила вас вместе.
Ректор ругал нас без огонька, так, для видимости.
— У меня негодующая принцесса, злые сонные аристократки, две лысые боевички...
Лысые боевички? Вот почему Индира и Галика, стоящие возле дверей приемной, надели шапки в помещении...
Очень хотелось посмотреть на Мадлен, но я сдержала порыв, посчитав, что так выдам ее. Пусть и не говорила, что для своих обидчиц придумала более грубую месть, я уверена, что это она.
После короткого стука дверь отворилась, в кабинет ректора вошли кромешники. Я испытала непередаваемое облегчение при виде Джареда.
Лорд Йохенссельский на давелийцев внимания не обратил, он вновь принялся отчитывать Мадлен:
— Шмырь тебя покусай, Эддл! Твой отец в курсе, как ты тут развлекаешься?
— А кто у нас папа? — подчеркнуто скучающе спросил лорд Харн.
— У вас — не знаю, — таким же тоном ответила моя соседка. — А мой — асоциальный элемент. Наемный убийца, знаменитый Синеглазый Бо.
— Мадлен! — раненым зверем взревел ректор. — Не смей так говорить о моем боевом товарище! Не порол тебя Борден в детстве, а зря!
Ага, вот и прояснилось все, не родственники, но боевые товарищи, которые порой ближе иных братьев.
— Лорд Йохенссельский, что делают здесь участницы отбора? — Джаред шагнул к столу. — Почему именно их подозревают в хулиганской выходке, направленной против принцессы и ее свиты?
В мрачно-строгой форме серого цвета подчеркнуто холодный блондин, казалось, замораживал своим присутствием воздух.
Раздражение ректора улеглось, он довольно ухмыльнулся:
— О нет! Я ни в чем не подозреваю своих студенток, если знаю точно. — Стук кулака по столу — и Рикарда, проснувшись, выровнялась в кресле. — Обвинение выдвинула ее высочество через свою представительницу.
Джаред перевел леденящий взгляд на сонную телохранительницу.
— У них, — та запнулась и некультурно ткнула пальцем в сторону Мадлен, — у нее была возможность. Она же зельевар, имеет доступ к хранилищу со всякой гадостью.
— Принцесса обвинила всех сотрудников и адептов КУМа, у которых тоже была возможность достать цикад? — едко уточнил лорд Харн.
Я отметила, что он стоит на шаг позади Мадлен, как будто готовился ее отбивать, если придется.
— Нет, не всех. — Рикарда не смутилась, все еще держась уверенно и дерзко. Правда, до первого зевка. — У этих девушек был мотив.
— Позвольте узнать какой? — Джаред не сводил синих глаз с боевички.
— Криста Кимстар угодила в немилость, Элеяра Кимстар мстит за это принцессе.
— Леди, вы мстили ее высочеству за обиды своей сестре? — Вопрос кромешника прозвучал неожиданно официально, чуть испугав меня.
— Нет! Конечно же нет!
Джаред прямо посмотрел на ректора:
— Лорд Йохенссельский, девушка говорит правду, зафиксируйте мое подтверждение.
— Какой мотив у госпожи Эддл, раз помощь соседке отпадает? — вкрадчиво поинтересовался лорд Харн.
Боевичка колебалась несколько мгновений.
Если копнуть глубже и доказывать, что мотив был, выплывет то, что принцесса и ее свита делали вещи гораздо серьезнее: закрыли Мадлен в хранилище, подбросили нам в комнату змей. Последний случай я приписывала человеку, который одержим Голодом, но, узнав Фиону лучше, услышав, в каком она отчаянии из-за уплывающей из рук короны, теперь думала только на нее.
— Мотива нет, — отчеканила телохранительница, решив не связываться с нашими неожиданными защитниками.
— И напоследок, чтобы развеять все сомнения, задам главный вопрос. — Джаред повернулся к нам лицом. — Мадлен Эддл, Элеяра Кимстар, вы подбрасывали цикад в комнаты участниц отбора?
— Нет! — Ответила я в унисон с соседкой.
И это правда, насекомых разнес шмырь, не мы.
— Они не лгут, у меня вопросов больше нет, — заявил Джаред и взглянул на Рикарду. — А вы, госпожа, напомните своей принцессе, что участницы отбора находятся под покровительством Давелийской империи. Впредь, прежде чем выдвигать нелепые обвинения, она должна хорошенько подумать.
Требование прозвучало хлестко, оскорбительно... Откровенный щелчок по носу. Если Рикарда не дура, она смягчит слова полковника, прямо напомнившего о подчиненном положении Латории.
— Пойдемте, леди.
Кромешники дружно предложили свои руки для опоры — ни Мадлен, ни я не отказались.
Когда уже выходили из кабинета, невозмутимый ректор чуть насмешливо спросил:
— А как же еще одно обвинение в адрес Эддл? Волосы не просто так покинули головы своих хозяек.
— Как и ядовитые змеи не просто так проникли в ее комнату, — сухо ответил лорд Харн.
Подпирающие стену боевички удостоились внимательных взглядов давелийцев, когда мы проходили мимо.
Индира стиснула зубы, Галика побледнела.
Чувствуя под ладонью стальные мышцы своего защитника, я с трудом подавила детское желание выглянуть из-за его спины и показать вредным девицам язык.
И все-таки немного неловко из-за обмана: мужчины знали, что мы виноваты, но помогли избежать наказания...
Пока шли в общежитие, я хотела поговорить с Джаредом о ректоре, о том, что могла ошибиться и спутать его голос с голосом другого человека. Но лорд Харн с Мадлен и на шаг не отставали, и я решила дождаться удобного случая.
Кромешники сопроводили нас до порога нашей комнаты и попросили сразу вызывать их, если нас опять куда-то пригласят. Да, мы сглупили, единственное оправдание, что нас отвели к ректору, не дав толком проснуться.
После завтрака началась подготовка к особенному вечеру, возможно самому важному в наших жизнях.
Бал... Крошечное слово, а сколько всего таится за ним для девушки! Приятное волнение, предвкушение чуда, светлые надежды, наивные мечты и... беспричинный страх. Страх, что прекрасный вечер омрачат неприятные события.
Сегодня для таковых имелись все основания — после цикад стоило ждать ответного хода принцессы. И Мадлен к нему серьезно готовилась, пришивая к платью потайные карманы и петли — в вечернюю сумочку поместились не все зелья, которые, по ее мнению, могли понадобиться. Видел бы Таркал, что сделала зеленоволосая с его шедевром!
— Ты будешь ходить, звеня, — предрекла я, наблюдая, как она прячет крохотные флакончики.
— Ничего. Зато, если съешь пирожное и начнешь синеть от яда пупырчатой жабы, я смогу дать тебе антидот.
Меня аж передернуло от представленной воображением ситуации.
— Спасибо, дорогая, ты очень добра!
Хмыкнув, соседка переключилась на свою внешность. Я едва дар речи не потеряла, когда увидела, как она смазала волосы каким-то зельем, а на лицо нанесла маску. Неужели Мадлен прихорашивалась ради лорда Харна? Вот бы еще и очки сняла...
Но я молчала и не лезла со своими советами.
Когда настала пора переодеваться, чтобы комфортнее себя чувствовать, перегородили комнату ширмой, добившись хоть какого-то уединения.
Время пролетело незаметно, и стук в дверь стал неожиданностью.
Уже пришел Джаред? Что ж, поможет определиться с драгоценностями, я как раз открыла кофр, присланный бабушкой. Я колебалась: какой набор подойдет одинаково хорошо к цвету волос и платья — из жемчуга или аметистов? Был еще рубиновый, а также из сапфиров с бриллиантами, но первый не подходил к наряду, а второй я не надену из чувства самосохранения.
Я открыла дверь и почти не удивилась, увидев сестру.
— Элея, я тебе колье принесла... — Не договорив, широко распахнутыми глазами Криста уставилась на футляр с украшениями из сапфиров.
Больше не видя ничего и никого, она двинулась к ним как завороженная.
— Это же коронационный гарнитур? — прошептала она срывающимся голосом.
Да, бабушка зачем-то прислала подарок своего венценосного поклонника.
Когда он преподнес ей украшения, в которых традиционно короновались супруги латорийских монархов, случился безобразный скандал. Королева показательно уехала в уединенное поместье и вернулась спустя три месяца к похоронам мужа, который подавился рыбной косточкой во время завтрака... Для новой королевы, матери Фионы, спешно изготовили другой коронационный гарнитур — с желтыми бриллиантами.
— Откуда он у тебя? — Криста трепетно провела кончиками пальцев по краю бархатного футляра. — Хотя о чем я? Бабка отдала лучшее своей любимице, как всегда обделив старшую внучку!
Она обижается, забыв, что подобное может услышать и от меня? Что и у родителей есть любимица, и это не я?
Не думая, я щедро предложила:
— Хочешь его? Забирай на вечер, вернешь бабушке сама.
Криста просияла и тотчас принялась вынимать из своих ушей серьги с бирюзой.
— Хочу! Могла бы не спрашивать!
— Хотя... а как же принцесса? — Я пошла на понятный. — Она разозлится.
Криста махнула рукой и алчно схватила колье — платиновый цветок из сапфира-сердцевины и лепестков-бриллиантов.
— Хуже не будет, Элея! Не переживай за меня.
Чтобы я не передумала, она тотчас ушла, унося опасный трофей.
Тем временем Мадлен смыла с волос зелье, но все еще прятала их под платком.
— Кстати, я могу одолжить что-то из украшений. Жемчуга точно подойдут к твоему наряду.
Соседка вежливо отказалась, но неожиданно попросила помочь с платьем.
Без рукавов, с открытыми плечами, как и мое, оно соединило традиции Латории и смелость моды Давелии. Верх подчеркивал стройность фигуры Мадлен, а с середины бедра платье расширялось. Но самым оригинальным был цвет ткани, который плавно менялся от бледно-голубого до чернильно-синего. Расшитый прозрач
ными камешками наряд вызывал ассоциации с небом — дневным и ночным.
Когда в дверь снова постучали, я защелкивала второй парный браслет, остановив свой выбор на нежно-фиолетовых аметистах. Из гарнитура взяла еще серьги, оставив в футляре колье, которое не гармонировало с медальоном Джареда.
— Я почти готова, — сообщила Мадлен, выходя из-за ширмы. — Сейчас соберу волосы в прическу.
Я онемела.
Во время примерки я видела, что платье сидело на ней идеально, но впечатление усилились, когда соседка сняла очки, перекрасила и отрастила волосы с помощью зелья — их родной цвет оказался иссиня-черным. Редкие голубые бриллианты в серьгах и колье подчеркнули красоту синих глаз.
— Кое-кто помрет от восхищения, — наконец сумела произнести я.
— Тебе действительно нравится то, как я выгляжу? — напряженно поинтересовалась Мадлен, скалывая гребнем волосы в очаровательно-небрежный пучок на затылке.
— Очень. — Я улыбнулась, поняв, что не одна сомневаюсь в своей привлекательности. — Посмотришь, как отреагирует твой темный.
Соседка хотела возмутиться — она все еще сопротивлялась своей судьбе, но в дверь постучали повторно.
Я шла к Джареду на ослабевших ногах.
Пепельно-лиловое платье, красивое в своей изысканной простоте, подчеркивало мою фигуру и рыжие волосы, собранные в высокую прическу, — сегодня я впервые нравилась сама себе.
Умом понимала, что выгляжу чудесно, но годы, когда сестру называли красавицей, а меня — всего лишь миловидной, оставили свой отпечаток.
Правда, были и перемены: я больше не хотела нравиться всем. Теперь значимо мнение лишь одного мужчины. Джареда.
И его реакция вызвала чистый восторг.
На несколько мгновений он перестал дышать, затем шумно втянул воздух и с благоговением произнес:
— Богиня... — Горячие губы коснулись моего запястья.
Создав новую коллекцию бальных платьев, модельер отказался от перчаток. И лишь теперь я в полной мере ощутила, насколько это смело — чувственный поцелуй взволновал, лишив крупиц самообладания.
— Моя богиня, — повторил Джаред кощунственный комплимент, долго глядя мне в глаза.
И я смутилась, не найдя в себе сил возразить. Когда мужчина говорит искренние комплименты, в душе распускается дурманящий цветок счастья. И я, похоже, охмелела от этого бесценного, неповторимого ощущения.
«Моя». Дерзкое заявление, смелое в своей наглости...
— Искрацвет для самой восхитительной леди отбора.
Я с благодарностью приняла алый цветок.
— Спасибо, лорд Виквард... за все.
Закрепив искрацвет в моих волосах, Джаред подождал, пока схожу за шубкой.
Помогая ее надеть, он задержал ладони на моих плечах.
— Клянусь Тьмой, ты прекрасна. Я не могу насытиться общением с тобой, Элея.
Прозвучало несколько торжественно, как ритуальная фраза. Но что только не почудится, когда взволнована?
За своими переживаниями я пропустила реакцию лорда Харна на настоящую внешность Мадлен, но, судя по тому, какая шальная улыбка играла на его губах, он счастлив.
Невольно вспомнила слова соседки о том, что ей не нужен кромешник в ухажерах. Она обманывала сама себя — легкий румянец и блеск синих глаз говорили обратное.
И я ее понимала. Какие бы серьезные планы ни строила девушка, грешно отталкивать мужчину, который восхищается и оберегает. Судьба — богиня непостоянная, тем, кто отвергает ее подарки и закрывает глаза на предоставленные шансы, она посылает горькие испытания.
И я с легкой грустью могу признаться: быть с Джаредом для меня оказалось важнее обещанного дедом в завещании.
Когда вышли из общежития, мороз незамедлительно покусился на ноги в чулках и туфельках. Но я не успела сделать и шага по снегу, как Джаред подхватил на руки.
КУМ встретил нас разноцветными огнями и яркими иллюзиями.
В холле университета, пока кромешник вешал мою шубу в гардеробной, я остановилась перед зеркалом поправить прическу и, коснувшись цветка, удивилась нелогичности.
— А почему искрацветы вручили вы с лордом Харном, а не принц? Вы ведь не стали участниками отбора, правильно? Что изменилось?
Джаред улыбнулся:
— Многое. Правила нарушены, к чему теперь держаться за отдельные условности? Голод под колпаком, мы ждем, когда он выдаст себя, чтобы взять под стражу.
— Так это все-таки ректор? — расстроилась я. — Утром была уверена, что обозналась и не его голос я слышала в библиотеке.
Кромешник промолчал, посерьезнев.
Триумфальный зал было не узнать — часть кресел убрали, расчистив огромную площадку для танцев. Иллюзии разноцветных бабочек размером больше моей ладони, миниатюрные феи и падающие сверху розовые и белые лепестки украсили помещение. Музыка, девичий смех, игристое вино на столах вдоль стен быстро поднимали настроение. Разлитое в воздухе веселье подчинило, решительно захватило в свои объятия.
Мы с Джаредом кружились в третьем танце, когда кому-то понадобился глава службы безопасности.
— На время передам тебя Арку и постараюсь поскорее вернуться, — предупредил кромешник.
— Я все понимаю: долг зовет.
И все-таки я вздохнула, украдкой проводив разочарованным взглядом статного мужчину, одетого сегодня в парадную форму. Кипенный двубортный мундир с вышивкой серебром на воротнике-стойке, белые узкие штаны, заправленные в высокие черные сапоги, смотрелись на полковнике необычно. И не скажешь, что он входит в орден Кромешной Тьмы, больше похож на воина Света.
— Так-так, вас можно поздравить, леди? — ехидно произнес Грегерсон.
Зато он был во всем черном, притом по латорийской моде — в камзоле, рубашке с кружевом, чересчур обтягивающих штанах и узконосых туфлях.
— Не понимаю, о чем вы, — легко соврала я.
Вампир держал в руках два бокала с пузырящимся золотым вином, один из них он предложил мне. Поколебавшись, я приняла, но лишь пригубила, не планируя пить.
— А как же ненависть к давелийцам?
— Я никогда не испытывала ее к вашим соотечественникам, всего лишь хотела избежать замужества, чтобы продолжить учиться здесь.
— Да? — Брюнет, сделав глоток игристого, довольно сощурил светло-серые глаза. — Как интересно вы избегали, принимая ухаживания Джареда! Я восхищен.
То ли постепенно привыкла к его язвительности, то ли повлияла моя благодарность за спасение от метки жертвы, но я смогла спокойно ответить:
— Мне сказали, вампирский укус защищает от матримониальных планов оборотней, и я решила, что Джаред просто очень благородный мужчина, раз постоянно рядом, когда нужен.
Грегерсон поперхнулся вином. Откашлявшись, насмешливо переспросил:
— Вампирский укус защищает?.. — Он расхохотался. — От матримониальных планов оборотней?
Что не так? С чего именно он смеется?
— На этот счет меня просветила участница предыдущего отбора.
— Даже так? — Темный перестал веселиться. — Ну-ка подробнее, леди, я сгораю от желания услышать ваш занимательный рассказ!
Тайна устарела, и я спокойно поведала о дочери бабушкиных соседей, которая напоила своей кровью раненного повстанцами вампира. И когда в прошлом году на нее указал жребий, никто из женихов ее не выбрал.
— Она намекнула, что произошло это из-за укуса — оборотням не нравятся меченые.
— Назовите фамилию смелой прелестницы, — попросил задумчивый Грегерсон.
— Бетер.
— Знаю ее мужа. — Темный снисходительно хмыкнул. — Вы неправильно поняли: ее не выбрали из-за супружеской метки, которую поставил спасенный вампир. Ваша знакомая после отбора сразу вышла за него замуж.
Я одним махом осушила половину бокала.
— Легче, леди, иначе окосеете, и Джаред на меня разозлится, — предупредил грубиян и, бесцеремонно отобрав вино, пообещал: — Отдам, когда принесу закуски.
— Благодарю, — огорченно отозвалась ему вслед.
Как же так? Весь мой гениальный план по спасению от брачных уз ошибочен изначально. Я так сглупила, построив его на чужих недомолвках!
Страшная мысль пронзила молнией: а если бы я не встретила Джареда? Кто-нибудь выбрал бы меня — пришлось бы становиться женой нелюбимого.
Настроение стремительно ухудшалось, но судьба решила, что страданий мало, и послала Аллара Рутха. Пьяного.
— Недотрога оказалась весьма трогательной, — попытался скаламбурить он, икая.
— Аллар, ты в своем уме? — прошептала я, оглядываясь на веселящихся людей. — Явиться на бал темных в таком состоянии?
Он меня не слышал — покачивая головой, плаксиво упрекнул:
— Ты сразу повелась на этого давелийца, а от меня шарахалась, как от заразного!
— Аллар, тебе лучше покинуть прием.
— Только с тобой, недотрога. — Неожиданно ловко для пьяного он вцепился в мое запястье и потащил к одному из выходов.
— Аллар! Что ты творишь? Отпусти!
Вырываться было стыдно, я не хотела привлечь к себе ненужное внимание, поэтому пыталась достучаться до его разума.
Сокурсник воспользовался моим замешательством и успел дотащить до дверей, скрытых иллюзией пышных лиан, свисающих с цветущего дерева.
— Отпусти!..
Аллар остановился, но не потому, что услышал мое требование, — вышла заминка с дверью, которую он сразу не сумел открыть.
— Не упрямься, Элея, я тебя спасаю.
Внутри похолодело от смелого заявления.
— От чего спасаешь, Аллар?
Он пьяно улыбнулся:
— От темного... от страшной смерти! Ты повелась на подарки давелийца, но я могу дать больше, очень скоро...
Он не договорил — я врезала ему кулаком в челюсть. Вторая моя рука тут же оказалась на свободе, и я отскочила на пару шагов от неадекватного парня.
— Хороший удар, — зло осклабился он. — Ты дурочка, Кимстар, но я все равно тебя спасу.
Вновь схватить меня не получилось — Грегерсон вырос между нами темной непреодолимой стеной. На левой ладони лорда угрожающе накренилась квадратная тарелка с канапе и разноцветными птифурами, когда правой рукой он ткнул Аллару в шею.
Я не видела, что именно вампир сделал, но парень внезапно упал на пол безмолвной кучкой.
— Какой назойливый обожатель, леди. Много их у вас? Я приглашу друга на деликатесную кровушку ненужных поклонников.
— А вы все смеетесь... — Я вздохнула и от души поблагодарила: — Спасибо, лорд Грегерсон!
— Хотите полезный совет? Такому должен учить отец, но раз сейчас я вместо него...
— То просветите временную дочь, — подхватила я, касаясь медальона, покоящегося глубоко в декольте, и тут же отдергивая руку.
Нет, звать напрасно Джареда не стану, нельзя отрывать его от важных дел, когда я всего-навсего испугалась.
— Запомните, леди, когда бьете по-мужски, большинство мужчин видят в вас противника. И на инстинктах сделают очень больно в ответ. Даже в драке надо действовать по-девчоночьи.
Грегерсону удалось удивить.
— Как это?
— Визжите своему обидчику в ухо — и коленом по колокольчикам.
— Что?!
— То, — едко ответил в рифму вампир. — Вы правильно меня поняли. Если мужчину совсем-совсем не жаль, бьете сильно, затем пальцем в глаз — и бежать.
Несколько мгновений я смотрела на него недоверчиво. Ну и совет... слишком необычный, чтобы ожидать его от мужчины.
Аллар застонал, приходя в сознание.
— Прошу прощения, леди, но я вынужден заняться вашим воздыхателем, — поморщился Грегерсон. — А раз вас в одиночестве оставлять и на минуту нельзя, то... Айк, Тайрон!
Уже знакомые мне оборотни возникли рядом.
— Передаю нашу драгоценную леди вам.
Странно, но, называя меня «драгоценной», вампир говорил серьезно.
Наверное, час я гуляла по триумфальному залу с новым фужером игристого. Пить не хотелось. Временные телохранители следовали тенью, не мозоля глаза ни мне, ни тем, с кем довелось пересечься.
Обычные конкурсантки веселились от души. Фрейлины напоминали снулую рыбу, что объяснялось недосыпом и расстроенными цикадами нервами. Лишь принцесса, как обычно, блистала. Благодаря алому с золотым кружевом платью и эгрету в волосах — крупному рубину с пучком черных перьев — ее было легко увидеть издалека, и я старалась с ней не пересекаться. На всякий случай.
Избежать встречи не удалось с другим малоприятным человеком — Рутхом-старшим.
Он встревоженно поинтересовался, не видела ли я Аллара, и, не дожидаясь ответа, спросил:
— Вы собираетесь замуж за господина Джареда, адептка?
— Предложения мне не делали, — возразила осторожно.
— Кромешник исправит свое упущение, вот увидите.
Если раньше маг неприятно удивлял нетерпимостью к темным, то сейчас поражал равнодушием. Будто перегорев в костре ненависти к давелийцам, перестал осуждать конкурсанток.
— Странный день, — завершая наш коротенький диалог, заявил магистр. — Сначала исчез ректор, потом мой племянник и распорядительница.
— Простите, я не знаю, где их искать. — Не соврала я лишь о давелийке.
Темную леди я видела часом ранее, между танцами с Джаредом — она подошла, когда мы отдыхали после быстрого, энергичного мерендо. Одарив комплиментами, леди Анора поинтересовалась, кто сшил мое чудесное платье. Впервые за вечер мне удалось рассказать о Таркале, пусть и давелийке, которая уедет после отбора домой. Плохой из меня популяризатор модного дома, одна надежда на деловую хватку Мадлен — уж кто-кто, а она умеет расхваливать товар.
За болтовней о нарядах женщина может узнать многое о другой женщине, нужно лишь уметь слушать. Леди Анора мне понравилась — обаятельная, мягкая и в то же время строгая, она не кичилась своим положением аристократки из страны-завоевателя.
Напоследок, когда Джаред ушел за соком для нас, она неожиданно произнесла:
— Слышала, что вы хотите закончить обучение в КУМе, Элеяра. Почему? В империи отличные академии магии.
— Таковы условия завещания деда, если хочу стать его наследницей.
— Ваше упрямство из-за денег? — Леди, как мне показалось, испытала досаду.
Чтобы оправдаться в чужих глазах, я поспешила с ответом:
— Дед завещал мне секрет, который поможет достичь успеха в карьере иллюзиониста.
— Тогда это уважительная причина. Мой вам совет, дорогая, не молчите. Озвучивайте мечты и желания вашему мужчине — и, получив цель, он бросит весь мир к вашим ногам.
Мой мужчина? Горько услышать подобное от постороннего человека, когда сама я не уверена в этом. Боги, почему все уверены, что я стану женой Джареда, когда он мне ничего не предлагал?..
— Леди Кимстар, — позвали тихо меня, вырывая из воспоминаний.
Оборачиваясь, я в первую очередь обратила внимание на чужие духи, которые приторным облаком окутали меня. Цветочный аромат, но до чего же неприятный! Хоть бы не расчихаться.
Смутно знакомая фрейлина, худая, длинноносая шатенка, смотрела на меня с недовольством.
— Нам срочно нужны услуги вашей подруги, а она закрылась в уборной.
— Что?.. — Произошло что-то действительно плохое, раз Мадлен там спряталась!
— Поговорите с ней, нам нужна помощь зельевара и...
Не слушая больше расстроенную девушку, я бросилась прочь из триумфального зала.
Сообщать телохранителям, куда направляюсь, не сочла нужным — все равно они последуют за мной тенями.
Выйдя в полутемный холл, освещенный иллюзией ночного неба, сразу продрогла. А еще тишина испугала, хоть я и помнила, что специальные артефакты на стенах не пропускали праздничный шум.
Возле портрета одного из основателей КУМа чуть не померла от страха — призрачный седовласый мужчина в старинной одежде высунулся из картины и поманил крючковатым пальцем.
Вот шмырь, я же сама делала эту иллюзию, когда украшала с Алларом холл!
Сердце все еще билось в груди тревожно, когда входила в слабо освещенную уборную.
— Мадлен! Ты где? Что случилось?
А в ответ — обидная тишина.
— Мадлен! — Зовя во второй раз, уже понимала, что меня разыграли: соседки здесь нет.
Шорох ткани я услышала, когда уже оборачивалась к выходу. Вдохнув сладковатую пыль, не смогла закричать или схватиться за медальон — упала на холодный пол.
Прежде чем навалилась тяжелая темнота, я успела увидеть что-то красное.