Глава 21. Выстрел
Пасмурный день, выпал снег. Температура опустилась ниже нуля. Холодный ветер мрачно завывал свою зимнюю песню. Аредэль не хотелось сегодня выходить на улицу, весь день бы валяться в кровати и спать. Но сначала нужно было проводить родственников до вокзала. Затем, Аредэль ведь должна выяснить, что случилось с Лейтоном. Разные неприятные картины проносились у неё перед глазами, причины, по которым он не смог прийти. Витория убила его, пытает его, смогла привлечь на свою сторону…Поэтому Аредэль села сразу села на автобус и поехала к нему.
Запустение царило вокруг. Безлюдные улицы, ни шума ветра. Даже автомобили покинули эту дорогу, лишь вдали пролетали по проспекту. Она поёжилась от зябкого волнения внутри. Нажала на звонок, протяжные ноты возгласили приход гостей. Но хозяевам было всё равно. Никто не вышел поприветствовать. Ещё раз нажала на кнопку, на этот раз палец задержался, отчего трель получилась ещё протяжнее. Неизвестно сколько таких звонков раздалось. Но в итоге входная дверь дома отворилась. Сердце Аредэль радостно забилось. Лейтон. Живой и невредимый. Правда, недовольный. Наверное, она его разбудила. Он открыл ворота и резко бросил:
– Ну чего тебе?
Как будто и не было всех этих поцелуев. Нежных слов и прочего. Аредэль была ошарашена.
– Ты…не пришёл на мой день рожденье, – промямлила она.
– И поэтому ты сама решила прийти? – он злобно усмехнулся. Его будто подменили.
– Да, – она не стала вдаваться в подробности. Было холодно стоять здесь, не май месяц.
– Ну, заходи, – не особо любезно сказал он.
В доме, в гостиной произошла перемена обстановки. Остался всего один диван, и он стоял спиной к окну. Телевизор с тумбой исчез, как и кофейный столик. У барной стойки был лишь один стул и то, какой-то кривой. Но стекла уцелели. Лейтон прислонился к стойке. Аредэль топталась на месте, растерявшись.
– И? Ты пришла поругать меня? – вызывающе спросил он.
– Нет, я просто хотела знать, почему ты не пришёл, – робко ответила она.
– Дела были.
– Вот как?
– Представь себе.
Далее последовало неловкое молчание. Что Аредэль могла ответить на это? Лейтон явно был настроен негостеприимно. Он не предложил ей пройти и сесть на диван, выпить чаю. Он ничего не предложил. Он хотел, чтобы она ушла, и это очевидно. Зря она вообще сюда пришла. Но как же все эти поцелуи? Его чувства к ней? Разве он не любит её? Или это уже прошло, как наваждение? Почему он так равнодушен?
– Так что с Виторией? – вспомнила она.
– Я не знаю, – он понуро опустил голову, – Она пропала. Боюсь, что она что-то замышляет, что-то нехорошее…
– Например, убить меня, - она горько усмехнулась.
– Это возможно. Я тоже так думаю, – на лице Лейтона отразилось беспокойство, но оно вскоре исчезло, – Ты понимаешь, что это всё из-за меня. Что она хочет принести тебя в жертву, только из-за меня.
– Ерунда, – Аредэль осмелилась приблизиться к нему, – Она просто меня ненавидит и уже давно.
– Этого было бы недостаточно. Она хочет убить тебя из-за моих чувств к тебе. Она ревнует, ревнует меня к тебе. Понимаешь?
– Нет…
Аредэль была совсем близко, чуть ли не вплотную к нему. Лейтон ласково погладил её по щеке, внутри всё приятно завибрировало. Она хотела уткнуться ему в грудь, вдыхать его запах, утонуть в нем. Её ноги стали ватными, слабость разлилась по всему телу. Она с надеждой взглянула на его губы, до которых она сама не могла достать. Сейчас он её поцелует…
Но он отшатнулся от неё. Ненамного, но складывалось ощущение, будто он порвал связующую электрическую нить между ними. Лейтон был зол на неё. Он сложил руки, закрываясь от всего. Аредэль прикусила губу, с внутренней стороны. Её взгляд упал на пистолет, висящий у него на поясе.
– Ну, хорошо, она за мной охотится, – сказала она, – Значит, мне нужно защищаться.
– Тебя нужно защищать, – холодно поправил он.
– Я могу сама за себя постоять. Если ты научишь.
Её обижало и то, что он до сих пор не поздравил её с днем рожденья. Ей теперь было шестнадцать лет, она была уже такой взрослой, и она достигла возраста согласия. Но ему будто всё равно было, или Лейтон и вправду не видел в этом смысла?
– Тебя? Научить? – он презрительно хмыкнул.
– А что в этом такого? Ты же знаешь, что я хочу стать охотницей на демонов?
– Ага, но я думал, это шутка.
– Это серьезно, – она нахмурилась, – Я стану охотницей на демонов, это то, чего я хочу.
– Это крайне неудачная затея. Я надеюсь, что ты передумаешь.
– Не передумаю.
– Ты хоть знаешь, каково это? Насмотрелась всяких глупых фильмов и сериалов, и думаешь, ой, как просто! Это не так. Это тяжёлый труд, опасный, каждый день ты рискуешь жизнью и в любой момент можешь умереть. К тому же, это не стезя феи. Твоё дело, это цветочки выращивать. Вот иди и выращивай, и даже не думай о таких глупостях! Охотницей она стать захотела, – Лейтон был возмущен, – Тоже мне. Насмотрится сериалов про крутых подростков и туда же.
– Ничего я не смотрела! Это обдуманное решение! – её бесило, что он отказывается воспринять это.
– Ещё и учить тебя….Ты необучаема. Сомневаюсь, что ты вообще можешь ударить кого-нибудь или что-нибудь.
О, он не знает, какая она агрессивная! Как она подралась с одной девчонкой в прошлой школе, а затем ударила её учебником по голове! Что тогда было! Аредэль сможет это доказать ему. Она выхватила у него пистолет из кобуры и отскочила назад. Она наставила дуло на Лейтона. Он сначала был шокирован быстротой её действий, но затем рассмеялся.
– Ну давай, выстрели!
Щёлк, и с предохранителя снято. Да, Аредэль знала, как это сделать и Лейтону снова пришлось поразиться. В висках громко стучала кровь. Жилы напряглись. Её руки дрожали, но она неукоснительно следила за выбранной целью. Лейтон отступил. Но он всё ещё не верил, что она может выстрелить. Аредэль вспомнила, как избавилась от грабителя, это была нечисть какая-та, наверное. Её потом вытошнило, но она сделала это, раздробила ему черепушку. Так что, нет, она совсем не миленький безобидный цветочек. И если нужно будет, она выстрелит.
– И долго ты будешь так стоять? – в голосе Лейтона слышалась издёвка, – Может, опустишь пистолет, или выстрелишь? Хотя навряд ли ты знаешь, как стрелять.
– Я знаю, как стрелять.
– Ну, покажи. Ничего ты не знаешь, поэтому прекращай играться, положи пистолет и пока.
– Ты меня выгоняешь?
– Да. Пока ты себе что-нибудь не пристрелила.
– О, по-твоему, я настолько неуклюжая?
– Или бездарная.
– Посмотрим,- её палец гладил курок, не решаясь нажать на него.
– В меня ты точно не выстрелишь, так что оставь в покое…
– Почему это я в тебя не выстрелю?
– Действительно, почему? Ну, попробуй, давай же. Нет, ты не можешь. Поэтому игра твоя глупая и бессмысленная.
– Ты совсем не боишься, что я могу выстрелить?
– Совсем.
– Тогда почему же ты стоишь на месте?
– И даже не особо умоляю опустить тебя пушку?
– Там нет патронов, да?
– Проверь, – в его глазах отразилось лукавство.
– Ага, я сейчас буду проверять, и ты тут же выхватишь пистолет.
– Или, ты можешь проверить иначе, коли тебе не хочется так.
Аредэль была уверена, что патронов там нет. Он же не дурак, чтобы таскать на видном месте заряженный пистолет. Поэтому, когда Лейтон дернулся навстречу, она выстрелила, не зная, куда. Она хотела показать, что её намерения серьезны и если надо, то она готова на всё. Чего она никак не ожидала, так это, что пистолет будет заряжен. Лейтон упал. Ужас овладел Аредэль, она бросила пушку куда подальше и подбежала к Лейтону. Теперь она дрожала от страха приближающегося горя. Лейтон держался левой рукой за плечо. Капли багровой крови стекали на пол. Аредэль прикоснулась к источнику.
– Нужно вызвать скорую, – ломким голосом произнесла она.
– А не боишься, что посадят? – спросил он.
– Пускай. Тебе нужна помощь, срочно.
Она ругала себя, в чем свет не стоит. А если он умрет из-за неё? Она себе никогда этого не простит. Она могла бы спустить курок и вышибить себе мозги. Но это было бы слишком легкое наказание за такое.
– Отойди, – он оттолкнул её, – Стреляешь ты метко, однако. Важные органы и артерии не повредила, удивительно. Кажется, у тебя и вправду есть талант, – он поднялся на второй этаж, оставляя за собой кровавый след.
Это был настоящий кошмар. Аредэль побежала за ним, каждую секунду она боялась, что он умрет, что он потеряет всю кровь. Лейтон скрылся в ванной комнате, она села около неё, обняв колени и покачиваясь. Что же она натворила? Больше никогда не возьму в руки пистолет, подумала она. Она слышала, как струится вода. И больше ничего. Ему больно? Вдруг он ошибся, сказав, что серьёзных повреждений нет? Откуда он это может знать? Он даже не осмотрел себя!
Сколько прошло времени, она точно не знала, но казалось, что вечность, полная тревоги и состояния близкого к отчаянию. Аредэль боялась издать хоть какой-нибудь звук, вызвать бурю негодования, ему сейчас точно это не нужно. Наконец, дверь отворилась. Девушка вскочила на ноги, поджилки тряслись. Лейтон был бледен, но он всегда был таким. Сейчас ей, однако, в приступе паники казалось, что он бледен по-особому, болезненно, что будто вся кровь ушла из него. Лицо его было сосредоточеным и мрачным. Аредэль было так важно выражение его лица, что она не обратила внимания на его обнаженный торс.
– Как ты? – прошелестела она.
– Жить буду, – угрюмо произнес он.
Тут-то Аредэль и опустила глаза. Плечо Лейтона, то самое, было перевязано белым бинтом, на котором уже выступило маленькое пятнышко крови. Ей хотелось коснуться его, но она понимала, что это будет неправильно, что он отпрянет от неё и вообще навряд ли когда-нибудь разрешит ей снова себя касаться. Она отвернулась в смущении, не знала, что делать.
– Тебе лучше уйти домой, – заявил Лейтон.
– Но…Нет, я должна за тобой приглядеть, – она сказала это тихо, но упрямо.
– Спасибо! Уже приглядела! – ехидно отозвался он.
На это ей нечего было возразить. Она прикусила губу. Украдкой посмотрела на него, на его скульптурное тело. Накачанные крепкие мышщы, кубики на прессе…Совершенство. У неё возникли разные глупые постыдные желания. Она покраснела, вспотела. Устаивла на стену. Пускай он уже накинет что-то на себя. Это неприлично. Эту интимную напряженную атмосферу нарушил тревожный звонок. Сердце устремилось в бездну.
– Кто это? – нервно спросила Аредэль.
– Не знаю, – Лейтон тоже насторожился, – Оставайся здесь.
– Подожди…
– Что?
– Эм…Может, ну, оденешься?
Лейтон усмехнулся, так моргнул, понимающе. Но ответил, что некогда, так и пошёл. Аредэль осталась наверху. Она пыталась прислушаться, что происходит, но сердечным ритм перебивал всё. Бум-бум, быстро и громко. Это Витория, будто говорило оно. Желудок тоже присоединился к набату, предупреждающему об опасности. Аредэль поняла, что если так и будет стоять здесь, то её схватит приступ. Она должна встретиться со своим страхом.
Сложно описать, какое облегчение охватило Аредэль, когда она увидела не Виторию. Но вскоре облегчение сменила ревность. Это была какая-та другая девушка, она стояла рядом с Лейтоном и мило с ним щебетала. Она была почти с него ростом, стройная, гибкая. Волосы цвета карамели были сплетены в толстую косу. Кожу её покрывал загар, как будто с юга. Кто это, недоумевала Аредэль. Его девушка? Его бывшая девушка? Почему-то ей никогда не приходило в голову спросить его, а есть ли у него кто-нибудь? Конечно, должно быть так. Он красивый и сильный, на него наверняка все девушки вешаются. Но как же тогда Аредэль, как же все эти поцелуи, как же все это…
– Кто это? – наконец спросила она, по слогам.
Они обернулись на неё. Кажется, они были так хорошо знакомы и так дружески беседовали, и вдруг кто-то посторонний помешал им.
– Это Феодора, – представил Лейтон незнакому недовольно, – Она моя коллега.
Феодора. Ну и имячко. Подумала Аредэль, смешно. Уж ей-то к именам придираться…Коллега Лейтона приятно улыбнулась, но в глазах её, желтых, как сливочный пирог с сыром, отразилась противовопложная эмоция.
– А это Аредэль…Я тебе про неё говорил.
И что это интересно? Аредэль чуть не подпрыгнула на месте от такого выпада, как шипящая кошка, вставшая на дыбы. Он рассказывал о ней какой-то Феодоре. Это точно просто коллега? Уймись, ревность. Не до тебя сейчас.
– Так вот ты какая, – сказала Феодора, смеривая её всю, от макушки до пяток, – Давно хотела увидеть тебя.
Ей все меньше нравилась эта девка. Аредэль решила, что лучше будет никак не реагировать и не общаться с ней. А потом она всё спросит с Лейтона.
– Она могла бы тебя защищать, - заявил он, – Вместо меня.
Он с ума сошёл! Неподстриженные ногти Аредэль впились в мягкую плоть ладоней. Уйти, вот что ей захотелось. Её бесило и то, что Лейтон был почти раздет. Феодора тоже это заметила. Она почти прикоснулась к его ране.
– Что это у тебя? – типа заботливо осведомилась она.
– Это? Ах, так, демон один, – Лейтон красноречиво посмотрел на Аредэль.
Мог бы сказать, одна очень злая фея. Может быть, в этом был бы двусмысленный намек. Как царапины на спине.
– А может быть, Витория? – Феодора вперила руки в бок, – Что ты хотел о ней сказать мне?
– Ах, Витория. Как я и говорил тебе, она сошла с ума. Пойдём на кухню? Хочешь чаю?
– Да, пожалуй. Погода такая противная. Может, ты оденешься? Холодно же.
– Мне нет.
Терпение лопнуло. Аредэль вбежала вверх по лестнице. Что с ней не так? Это не было похоже на флирт, но он ей почудился. Ей все так видится то, чего нет. Кажется, это она сумасшедшая, а не Витория. Аредэль зашла в ванную комнату, где недавно был Лейтон. Она ужаснулась, увидев кровь на белом кафеле. Вздрогнула и прислонилась к стене, остужаясь. В раковине валялись белые салфетки и бинты, тоже с кровью. Обрывки хирургической нитки. И пуля в коробке. Рядом пинцет. Он вытащил пулю из плеча? А потом зашил рану? И при этом даже ни разу не вскрикнул? Это же невозможно. Если ты обычный человек, во всяком случае.
Нет, она не может здесь находиться. Это всё слишком страшно. Аредэль вышла. Она была удивлена тем, что Лейтон не последовал за ней. Это оскорбило её. Дверь в его комнату была слегка приоткрыта. Аредэль скользнула внутрь. Поначалу ей думалось, что там никого нет. Она не заметила Лейтона в углу, он надевал майку. Аредэль развалилась на кровати фамильярно. Она вспомнила, как ночевала здесь. Это было чудесно. Жаль, что он не остался тогда рядом с ней. Лейтон направился к зеркалу и причесался. Ей хотелось погладить его волосы, расчесать их своимми пальцами. Вместо этого она взяла книгу с прикроватной тумбочки. Потрепанная в мягкой обложке. Может он часто читал её, восхищаясь каждой строкой. Вирджиния Вульф «На маяк». Она ничего не читала у этой писательницы. Но слышала о ней. Кажется, она была знаменитой феминисткой или типа того. Аредэль прочла первые два абзаца. «Да, непременно, если завтра погода будет хорошая». А она не будет. Печально.
– Какая дурь, – высказалась Аредэль, – Как ужасно это написано! Как это вообще возможно читать!
Лейтон впервые за время её пребывания в этой комнате, заметил, наконец, гостью. Он сел рядом с ней на кровать.
– А…ты про это, – он посмотрел на обложку.
– Это что, твоя любимая книга? – ей нравилось, что она поймала его внимание.
– Нет. Я её впервые читаю.
– Но ведь…бред какой-то. Поток несуразного сознания.
– Согласен. Однако что-то в этом есть. Конечно, абсолютное преобладание формы над содержанием. Но любители поиска глубинного смысла будут довольны. Я уверен они отыщут там немало потайных смыслов…Ох простите, уже отыскали. Ведь книга древняя, как мир.
– Тоже мне. Древняя, как мир, - передразнила его она, – Это же 20 век.
– Тебе не нравится 20 век?
– Мне не нравится 21 век. И мне не нравится выпендрежная литература. Как эта. Или как Набоков. Или как еще всякие Джойсы и прочие, чьи имена я даже не запомнила.
– Может, потому что тебе всего пятнадцать? – в его глазах сквозила насмешка, такая снисходительная и раззадоривающая.
– Мне уже шестнадцать.
– Вчера-то всего исполнилось.
– Я между прочим, читаю давно. И Достоевского люблю, – на самом деле она у него мало что читала, но какая разница. Навряд ли он будет её проверять. Ведь не будет?
– Поэтому ты Набокова и не любишь.
– Хм, а я думала, что люди делятся на тех, кто любит Достоевского и на тех, кто любит Толстого. Что они как бы оппозиционируют друг другу. Противовопоставляются.
– Ерунда. Чем это они противопоставляются? Тем, что один умер христианином, а другой умер, будучи отлученным от церкви? Они оба хороши. Только Толстой еще и пишет отлично. А Достоевский, увы, нет.
– И почему же тогда противовпоставляются Достоевский и Набоков?
– Они конечно не равны друг с другом. Как бы Набоков не плевался от злости, он все-таки и вполовину не так велик, как Достоевский. Вот впрочем, и вся их оппозиция. Набоков посвятил немало лекций на тему бездарности Достоевского.
– А сам он…Один глупый роман про девочку и педофила, вот и всё чем он может гордиться.
– Ну у него есть неплохие вещи…Например…
– Эй, мне жаль прерывать вас, но… – Феодора замялась, она растерянно стояла на пороге комнаты. Определенно она ожидала увидеть страстные сцены поцелуев, а не литературную дискуссию, – Чайник вскипел.
Неловкость, она осязаемо ощущалась в воздухе. Они сидели за столом на кухне, Лейтон разливал горячий чай по чашкам. Душистый аромат трав, мяты и мелиссы, добрался до органа обоняния Аредэль. Она придвинула к себе чашку, согревая свои холодные руки. Как она любила чай, он придаёт немного уюта. А вот кофе, нет. Отхлебнула глоточек, чудесно.
– Витория значит, врата в Ад открыть хочет, – резюмировала Феодора.
– Похоже на то.
– В моей голове это не укладывается.
– Я тоже не верил, пока сам не увидел. Она сошла с ума. Она одержима идеей о создании рая. О своем правлении в этом раю. О всеобщей любви и обожания к ней.
– Она серьезно думает, что если она откроет врата в Ад, выпустит дьявола, сумеет его победить? Правда? – она с презрением фыркнула.
– Наверное. Она рассчитывает на помощь…отца, – уклончиво ответил Лейтон. Похоже, его коллега не знает о его сущности.
– Отца? Какого отца?
– Она вообразила себе…всякое. Что у нее якобы есть родственники в Аду, – Аредэль чувствовала торжествующее удовлетворение, да только она знает его тайну, только ей он доверился. Это о многом говорит. Например, о том, что она важна ему, что он может на неё положиться. И она его не подведет.
– В таком случае, она и вправду сошла с ума.
– Она похожа на шизофреничку.
– Но она не сможет ведь открыть эти врата, верно? – вступила в разговор Аредэль, – Это ведь глупо. С чего бы в таком маленьком городке, где-то в России, находиться вратам в Ад? Такое может быть лишь в США.
– Маленькие города скрывает в себе больше всего. Когда-то давно здесь было место особой силы, – заявила Феодора, – древние племена приходили сюда и…
– Да это всё конечно интересно, но давай в другой раз, – перебил её Лейтон, – важно то, что здесь действительно можно открыть врата в Ад. На самом деле их можно открыть в любом месте силе, будь это хоть в Америке, хоть в Африке. Только сделать это сложно.
– Нужно много жертвоприношений, насколько я помню.
– Я же просил тебя, узнать больше по этому поводу.
– Но ты ведь знаешь, что эта информация строго зассекречена, и достать её невозможно практически. Даже квалифицированным охотникам на демонов.
– Нужно три части, – Аредэль покопалась в своей памяти¸ – В смысле, обряд этот состоит из трёх частей. Нужзно много жертв, сказал тот демон. Он был совратителем душ.
– Это высокий ранг. Такие демоны могут носить человеческую оболочку. И они подразделяются на грехи, вроде.
– Ты что, это же демоны среднего уровня, – поправил охотницу Лейтон, – И они не носят человеческое тело, они лишь принимают облик, это легко развевающаяся иллюзия. Как помнишь Ари, тех демонов, которые напали на тебя в лесу.
Ари. Как мило.
– Да, помню. Но мне кажется, что тот…демон, с которым разговаривала Витория, был рангом повыше. Он так и не обратился в демона.
– Возможно, это была архидея.
– Что? Причем тут орхидеи,- непонимающе отозвалась Феодора.
– Ты что, и это забыла? Архидемоны. Архидеи, – он торопливо пояснил, как будто она была глупым пятилетним ребенком, забывшим алфавит, – Они ведь, по сути, тоже совратители душ.
– Ну хорошо. Что ещё они говорили?
– Первые две части были почти выполнены, – сказала Аредэль, – Но последняя часть…Это вроде невинной жертвы, заклание агнца. Витория хотела, чтобы я стала этой последней частью.
– Агнец…Это типа Иисус Христос? – задумалась Феодора.
– Агнец, это безвинный ребенок, какой Иисус?
– Но посмотри…В откровении Иоанна сказано, что агнец это…
– Отлично, теперь мы будем оперировать библией. Бред все это, – разозлился Лейтон.
– А я бы посоветовала тебе почитать. Там много полезного.
– Там описывается открытие врат в Ад?
– Почти, – она достала свой смартфон и после паузы, продолжила, – Вот смотри, что здесь про Агнца написано…Так. Короче, есть какая-та книга с семью печатям, у них там, на небесах. Старцы поют Агнцу «достоин Ты взять книгу и снять с нее печати; ибо Ты был заклан, и кровию Своей искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени». Из чего следует, что речь идет об Иисусе Христе. Короче, напели они ему дифирамбов и « я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри». В общем, он так и снял все печати и случился Апокалипсис.
– И что же стало с Агнцем?
– Он стал работать солнцем для Израиля.
– Типично по-еврейски. Это всё не то, и нам не подходит.
– Никогда не любила эту библейскую хрень, – пробурчала Аредэль, – скучно и не понятно. Чему эта книга может научить? Там одно насилие и инцест.
Лейтон вздрогнул при этом слове.
– Но это все не отменяет того, что это великая книга.
– Да, конечно. Надеюсь, меня не посадят за оскорбление чувств верующих, – она огляделась.
– Конечно, там есть насилие. Но оно и есть в нашей жизни. И насильники, то причиняющие насилие, они ведь наказываются. А инцест где ты там нашла? Он запрещен Левитом, за него же суровое наказание, – возразила Феодора.
– Инцест? Да пожалуйста, – Аредэль с охотой вступила в новую дискуссию. Как же она любила обсуждать книги! – Адам и Ева. Ева фактически его дочь.
– Это вынужденный инцест.
– Ага. Конечно. Лот и его дочери.
– Это тоже вынужденный инцест. В смысле, Лот потом разозлился на них и…
– Да хватит уже! – вспылил Лейтон, – Мы не библию обсуждаеми и не…Что делать с Виторией? Когда она собралась открывать врата…Может, она сейчас уже это делает?
– Она сказала, что в канун нового года.
– Осталось мало времени.
– И она хочет принести меня в жертву, – напомнила Аредэль, – Что я, мол, тот самый агнец.
– Нет, она просто не понимает, что такое этот агнец. Это искупление грехов. За всё человечество. Это не безвинный ребенок, как ты Лейтон сказал, это раскаяние, это…
– Мы не знаем, что значит агнец в её интерпретации, и как он описывается в её рецепте изготовления Ада на земле, – снова перебил коллегу он, – Она хочет принести в жертву Аредэль, значит, у неё есть для этого какие-то основания. Значит, агнец это именно, что невинная жертва, а не Иисус Христос и ему подобные. И потом, она сказала, жертв должно быть много. Обряд делится на три части. Могут ли быть жертвами те люди, распятые на кресте?
– Да, она сказала, почти готово, - подхватила Аредэль, – Скорее всего, все эти убийства тоже часть обряда.
– Но это были обычные люди. Ничего особеного в них не было. Посредственная серая масса,– Феодора пожала плечами, – Ни грешники, ни добродетели, ни агнцы.
– Наверное, первая часть, это убить как можно больше серой массы и распять их на крестах в разных частях города, – усмехнулся Лейтон.
Аредэль не нравилось такое легкомысленное отношение к чужим жизням. Это для них они серая масса. А для кого-то, близкие люди, кормильцы, матери, жены, мужья. Любовь. Но дискутировать и на эту тему у неё уже не было сил.
– А вторая часть какая?
– Хороший вопрос. Нужно его исследовать. Во всяком случае, Аредэль угрожает опасность. Ты не могла бы за ней приглядеть?
– Я? – удивилась Феодора, – Я думала, ты и сам неплохо справляешься.
– Уж точно нет. Кроме того, именно я поверг её в ещё большую опасность. Ведь Витория хочет убить её из-за меня.
– Неправда, я же говорила тебе, она меня просто ненавидит, – Аредэль знала, что за этим обычно следует изгнание. Она не хотела расставаться с Лейтоном, только не сейчас.
– Поэтому, ты должна присмотреть за ней, – он проигнорировал её реплику, – Я заплачу тебе за это.
– Не стоит, это ведь вселенская опасность. Я присмотрю за ней, если тебе будет удобно так.
– Спасибо, я тебе буду очень благодарен.
– Ничего, что я здесь ещё? – рассердилась Аредэль, – И мне не нужно, чтобы за мной приглядывали! Я справлюсь сама.
– Сама ты точно не справишься.
– Справлюсь! – они упорно смотрели друг другу в глаза.
– Может, ей лучше остаться здесь, с тобой? – предложила Феодора, – Так будет безопасней.
– Остаться ей, в доме Витории? В логове врага? Ты серьезно? – Лейтон взвился.
– Да, она этого ожидать точно не будет. Отличный план.
– Это невероятно идиотский план,- заявил он, – Аредэль, собирайся и иди домой. Феодора тебя проводит. Она теперь всегда будет тебя сопровождать. Не волнуйся, она очень хороший охотник, хоть матчасть у неё и хромает.
– Ничего не хромает! Просто немного запамятовала…
Но Лейтону были уже неинтересны её оправдания. Он быстро направился в сторону выхода. Двери звонко хлопнули. Аредэль посмотрела на озадаченную охотницу и проговорила что-то типа «нужно обсудить», побежала вслед за Лейтоном. Она должна была извиниться перед ним за свой глупый выстрел. В гостиной уже никого не было. Аредэль решила, что он в своей комнате. И она не ошиблась. Лейтон сидел на кровати, обхватив голову руками. Но он поднял глаза, услышав шаги.
– Чего тебе?
Она смутилась. Как ей начать, нужно извиниться, что же сказать, тревога. Аредэль села рядом с ним, дрожь по всему телу.
– Я...Прости меня. За то, что выстрелила в тебя. Я была уверена, что там нет патронов…
– Проверять надо, – холодно сказал он.
Надрыв. Аредэль закрыла лицо руками. Ей это надоело. У неё было сильное желание разрыдаться, и весь её организм был к этому готов. Кроме слезных желез. Они видимо у неё совсем отсутствуют. Нет, хватит, на этот раз она скажет всё, что думает о нём.
– Я не понимаю тебя, – сказала она, чуть ли не задыхаясь, – То ты сам меня целуешь, а потом отталкиваешь, снова привлекаешь к себе, за тем, чтобы снова отвергнуть. Зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь на самом деле? Я не понимаю. Ты так играешь со мной? Это…всё идиотская игра. Злая игра.
Он обнял её за плечи, поцеловал в макушку. Аредэль уткнулась в его грудь.
– Я потакаю себе, когда делаю так, своим слабостям. Когда я целую тебя…я знаю, что не должен. Но я не смог противостоять себя, я не такой сильный, как я думал. И видишь, к чему это привело? И я продолжаю вести тебя к гибели. Зачем я пришёл к тебе тогда? Был уверен, что если ты поймешь, кто я на самом деле, испугаешься, забудешь обо мне, и все? Но когда этого не случилось, я должен был…Я всё еще мог уйти. Но вместо этого, снова поддался. Я корю себя за это. Но ты лучшее, что было у меня в жизни, а от лучшего отказываться нелегко.
Если я лучшее, то у тебя поистине ужасная жизнь, подумала она. Но её это так тронуло. Выстрел в самое сердце, никаких промахов. Она пропала.
– Не отпускай меня, – прошептала она.
Если ты отпустишь, то я потеряюсь, как в огромном космическом пространстве, в сторону от этой галактике, к холодным и огромным безжизненным звездам, они сияют лишь на земле, но не здесь, нет. Невесомость уносит прочь, всё дальше и дальше. Не отпускай, только ты сможешь меня удержать. И наоборот тоже. Он крепко обнял её, защищая от стужи холодных слёз. Ветер срикпел в открытое окно, сумятица и бессмысленность. Там где смысл, там точный расчет, сухой и бездушный, логика не терпит глупости, а вся глупость исходит от эмоций, от человечности. Поэтому люди такие глупые, совершают ошибки, снова и снова, одни и те же, одни и те же, ничему жизнь не учит, говорят, эмоции, чувства, всё это зло, сладкое зло. Но там не может быть пустоты, зяющей засасывающей внутрь себя бездны, чтобы навеки остаться в вакууме. Эмоции, эмоции, опустошение, это тоже эмоция? Сознание течет потоком, стремительным, как буря, и нельзя вырваться из этого плена, их всё больше и больше, никогда не высказанных слов, нужных слов, могущих всё вернуть и исправить, злые слова всегда вырываются на свободу, хорошие же остаются с нами, в вечном молчании, как и в жизни, плохие люди чаще побеждают, так и злые слова. Поэтому ничего не хочется говорить, ничего, пусть будет тишина, она скажет лучше. Движение. Блеск в глазах. Все это безмолвно складывается, как бы говоря…
Не отпущу.