Глава 2
С самого детства я интересовалась мрачными вещами. Однажды в 5 лет под кроватью я сделала тайник, где прятала пластмассовую гильотину с маленьким человечком в ней, который широко открывал рот, когда "лезвие" опускалось к его шее. Но на ближайшее Рождество мама купила мне точно такую же, и теперь на одной из полок шкафа у меня гордо устроились две игрушечные гильотинки. Где-то в то же время я мечтала о ручном вороне или змее, но родители отказывались от этой идеи. Кажется, мама говорила, что в её юности у неё была змея, но разница в том, что у неё это был удавовидный уж, а я хотела кобру. Мне предлагали альтернативу в виде кошечек, собачек и хомячков, но всё это не вызывало во мне восхищения.
В детский сад я не ходила. Всей семьёй мы решили, что воспитать ребёнка и обучить базовым навыкам можно и дома, и это будет куда эффективнее, чем ходить паровозиком в идиотско украшенной комнатке, а потом жадно уплетать манную блевотину. Как можно понять, манная каша знатно потрепала моё детство, но точно не как соседские дети.
Это был просто Ад, когда наступали праздники, ведь маленькие шарообразные детёныши выбегали на прогулку с самого раннего утра. И не только гуляли, а шумели. Дудели в игрушечные дудочки или, того хуже, свистки. Кричали во всё горло, играя в догонялки или футбол. А ведь у меня тогда был блаженный сон, который должен был длиться до полудня! И ни бируши, ни истошный крик в подушку не успокаивали меня настолько, чтобы опять уснуть.
Моим основным досугом было чтение разных книжек, просмотр документалок по ТВ и жалкие попытки составить что-то из металлического конструктора. Хоть я и была близка к успеху в создании собственного робота-птички, но постоянно что-то в конце концов ломалось: либо провода переплетались или даже рвались, либо какая-либо деталь отказывалась держаться. Вместе с этим, я наблюдала за отцом, который время от времени чинил свой или чужие мотоциклы. Иногда даже пытался их модернизировать, что хоть и выглядело зачастую странно, но работало. Разъезжал на своём "железном коне", конечно, редко в силу занятости, но любил его так, словно это его вторая жена. Маме иногда приходилось даже вытаскивать его из гаража для совместного ужина. Если она так не делала, то он откликался излюбленным "Сейчас прийду" и продолжал своё дело. Я же очень быстро ужинала и убегала обратно в его мастерскую, пытаясь как можно аккуратнее разглядеть все внутренности его "Поляриса".
Могу уверенно сказать, что так же сильно как конструирование меня увлекал компьютер. Тот, что сейчас стоит у меня на рабочем столе, раньше находился в родительской спальне. На нём я всё детство играла в пасьянс, платформеры и одевалки. Каков же был мой восторг, когда мама ставила на нём диски "Битлджус", "Настоящие охотники за привидениями" и "Легенда о Зорро". Я пересматривала и пересматривала мои любимые серии, которые были записаны в файле на рабочем столе.
Спустя несколько лет родители купили новый компьютер, а старый благополучно отдали мне, понимая, как я к нему привязалась. С тех пор я с ним и не расстаюсь.
Так, познакомившись с соц-сетями, я узнала про субкультуры. Готы, эмо, панки, металлхэды — всё это стало неотъемлемой частью моей интернет-жизни. Из своего городка я познакомилась только с Селиной, которая следовала всем канонам готики: иссиня-чёрные волосы с заострённой книзу чёлкой, длинные мрачные платья, будто снятые с трупов, и несуразный монохромный макияж. И ярко-голубые глаза — скорее всего она раньше была натуральной блондинкой. Когда мы узнали, что живём в одном городе, тут же решили встретиться и наметили прогулку по местному кладбищу, как я всегда и хотела. Новая подруга вела себя там уверенно, знала кого очень часто навещают и оставляют сладости, а куда редко кто приходит, включая сторожа, и где можно спокойно посидеть. Помянули мы старичка, у могилы которого расположились, конфетами с других надгробий и баночками "Доктора Пеппера". За время прогулки мы успели сблизиться и понять насколько похожи наши внутренние миры. Хоть характеры слегка отличаются, но понимаем друг друга с полуслова.
И после её переезда всё это пропало.
Наступило ощущение пустоты, брошенности и абсолютной безнадёжности. От меня словно оторвали очень важный кусок, а затем впились едкими пиявками прямо в сердце. Грудь ныла от тоски.
Я снова осталась одна в своей готической жизни. Рокси даже подвергалась моим попыткам заинтересовать её в субкультурах, но она отказалась, отмахнувшись со словами: "Такие не тусуются в нормальном обществе". Кажется, и она считает меня изгоем.
В младшей школе всё было куда легче. Я тогда не красилась и не была такой странной как сейчас. Да и детям в таком возрасте плевать с кем дружить — им просто нравится быть в компании. Там и "Мисс Брезгливость"-Тиффани подружилась с таким фриком-мной. Воспоминания о тех временах навевают такое тепло, что даже печально. Хочется снова быть принятой обществом, но собственная гордость не даёт стать "нормальной". Я не могу позволить принести в жертву уважение к себе ради уважения других.
Когда мы выросли и перешли на 6-ой год обучения, всё стало хуже. Видя учеников со старшей школы, которые казались такими взрослыми, мои одногодки стали подражать им, становясь грубыми и показушными. Как же меня раздражали эти маленькие "гангстеры" и "Барби". Какое-то время я даже с ними спорила о жизненных ценностях и взглядах, потому какое-то время надо мной и издевались за мою реакцию на "обычных" людей.
Не нравится вспоминать, как по пути домой за мной шли школьные задиры и громко, на всю улицу смаковали слухи обо мне. Обидно, что все были неправдой. Особенно про сон в гробовой яме. Но, если без шуток, маленькой бойкой мне было больновато в глубине души слышать о том, какие гадости люди думают обо мне просто из-за моего мышления. Причём мышления очень логичного и, как по мне, правильного.
Меня поддерживали родители, говоря, что всё сложится хорошо, и эти дети просто слишком глупые для моего уровня, и я понимала это. Но желание быть любимой было сильнее.
Именно так я и выросла такой неискушённой одиночеством, ведь практически всю свою осознанную жизнь провела совсем одна. Единственное, что у меня есть, это Роксана, и я не могу позволить, чтобы она покинула меня.
Как сейчас помню тот день: осенняя серость, 8-ой год обучения, мокрый от прошедшего ночью дождя газон, громкий неприятный хохот и девочка, сидящая посереди круга глумящихся над ней девчонок. Рокси не была заплаканной или испуганной — просто сидела на траве, обняв колени, и смотрела вниз. Нависшие над ней подружки Тиффани держали в руках её дневник, а сама она стояла чуть поодаль и наблюдала, как девчонки машут перед бедняжкой её же блокнотом и зачитывают: "А сегодня мама пришла домой очень поздно и на весь дом пахла спиртом. Она даже не смогла раздеться до конца и уснула в прихожей с задранной майкой и полуснятым сапогом!" И вновь они разразились издевательским смехом.
— Господи, что это? — взвизгнула та, что держала блокнот. Кажется, её звали Сара. — Это ты про свою жизнь пишешь или роман про дочь знаменитой пьяницы?
— Ты мерзкая, — подытожила их предводительница, подойдя ближе. Она схватила дневник, вырвала оттуда страницу и смяла, а, наклонившись к Роксане, схватила её за подбородок и стала пытаться сунуть клочок бумаги в рот. — Ну же! Открой!
Я тут же спохватилась и подбежала к толпе. Будучи более хрупкой по сравнению с Тиффани, я всё же выигрывала в росте и мёртвой хватке. Её рука повисла в воздухе, пытаясь вырваться из моей.
— Что ТЫ тут забыла? Уйди, пока сама цела.
— Отстань от неё! — крикнула я, несмотря на то, что была прямо лицом к лицу.
— Что ты орёшь? Уйди, говорю!
— Нет, сейчас слушай меня, — мы смотрели друг другу в глаза. — Вы прекращаете издеваться над ней. Если ещё раз вы попробуете её высмеять, я вас прокляну.
— Девочка, — протянула одна из задир. — Иди, куда шла, пока мы до тебя не добрались.
— Можете делать со мной что хотите, но Рокси не трогайте.
— Ты героиней заделалась? — процедила моя бывшая подруга.
— А с каких пор ты сделалась такой отвратительной? Ты была другой.
— Отстань от меня со своими воспоминаниями. Я больше не вожусь с лузерами. Руку выпусти! — я отпустила её запястье, на котором остались красные следы. — Ты мне не ровня и никогда не будешь. Я тебе ещё подпорчу жизнь, — Тиффани выровнялась, смеряла меня взглядом и, бросив смятый лист мне в лицо, ушла модельной походкой.
Я оглянулась на неё с непониманием, а затем протянула руку подруге.
— Эй, давай поднимайся, — она молча взялась за неё и подтянулась. — Как ты позволила этому случиться? Почему ты молчала?
— Ну а что мне говорить? — Рокси так и не поднимала взгляд. — Она сама подобрала мой дневник. Он выпал из портфеля... Ну, она разве не права, что я мерзкая?
— Нет! — мои подведённые чёрным глаза округлились в ужасе и злобе. — Ты же не виновата, что живёшь в такой семье. Боже... Ты глупая, а не мерзкая. Кошмар, прохладно же, — я стянула с себя толстовку цвета замшелого асфальта и накинула на плечи подруге, которая укуталась в него. На мне же всё ещё осталась тёплая майка с длинным полосатым рукавом. Тяжёлый вздох облегчил мою грудь: — Идём к Куперу.
— Зачем?
— Идём, не спрашивай. Он обычно после обеда где?
— У фонтана с друзьями.
Тогда мы пошли прямо к нему. Как только мы появились на горизонте, пацаны завыли: "Добыча сама к нам пришла." Но я не обратила на них внимание, а попросила Купера выйти на небольшой разговор. Отдалившись от его компашки, я рассказала ему о произошедшем, и что это совсем не первый раз, и тот мгновенно вскипел. Удивительно, что он не замечал этого раньше. Хороший брат...
После этого он стал спокойнее и цеплялся ко мне куда реже. С Тиффани он громко и жёстко поссорился, что не могло меня не порадовать, ведь он был последним, кто дружил с ней из её "старой" компании.
Этот случай возложил на меня огромную ответственность за Рокси, ведь спустя примерно месяц её мать уехала в оздоровительный центр из-за угрозы лишения родительских прав. Фактически она пропала, потому что до сих пор отказывается снова жить с детьми, оправдываясь страхом того, что снова может впасть в алкогольную зависимость. Хорошо, хоть Купер взрослый; работает и оплачивает часть оплаты за жильё.
Мой папа предлагал им пожить у нас, но те вежливо отказались. Вообще мои родители очень сочувственно относились к их ситуации: приносили им лекарства, на праздники забирали на несколько дней в наш дом, помогали с бытовыми проблемами. Если бы меня спросили кто мой герой, то я бы назвала имена "Марта" и "Дин". Они — настоящие герои моего романа.