Дом Крови

Я нашла несколько кустов ежевики, которые ещё не успела оборвать за это лето. Ветви изгибались и клонились к земле от обилия крупных, почти черных ягод.

Большая плетеная корзина наполнялась довольно быстро. Я аккуратно раздвинула колючие ветви, чтобы добраться до оставшихся ягод. Несколько из них виднелись среди густой листвы. Я безуспешно пыталась дотянуться, как вдруг...

- Ауч! - Я с шипением прижала к губам окровавленный палец.

Над лесом раздался протяжный низкий звон. С деревьев вспорхнула стайка испуганных птиц.

Комендантский час.

Собрав оставшиеся ягоды, до которых смогла дотянуться, я закинула за спину мешок, набитый орехами, грибами и пучками трав. Затем закрепила на плечах связку хвороста, перетянутую толстой веревкой. Последними я подняла две корзины, почти до краёв наполненные ежевикой, земляникой и черной смородиной.

Тео я нашла довольно быстро. Он ставил силки в лесу неподалёку. Местность была холмистая и густо заросшая кустарником. Идеальное место для кроличьих нор.

- Как дела?

Тео затянул последнюю петлю из тонкой проволоки и выпрямился.

- Сегодня весьма неплохо, - он отряхнул руки и кивнул на два холщовых мешка у дерева. Я с удовлетворением отметила, что выглядят они обнадеживающе объемно. - Шесть кроликов, четыре белки, и кое-что особенное.

Тео таинственно улыбнулся, подошёл к мешкам и отогнул край холщовой ткани. Внутри лежала довольно большая туша, покрытая короткой темной шерстью. У меня округлились глаза.

- Это что, кабан?

- Ага, - Тео удовлетворенно кивнул и с гордостью выпятил грудь. - Помнишь, пару недель назад я выкопал ловушку на юге у стены? Недалеко от дубовой рощи.

- Конечно, - я фыркнула и закатила глаза. - А ещё помню, как ты каждый день жаловался, что убил на неё кучу времени, но в неё так никто и не попался.

Тео немного смутился.

- Если честно, я начал думать, что уже и не попадется, а сегодня нашел в ней этого красавца!

Он любовно похлопал кабана по пухлому боку.

Добытого мяса нам с Тео могло с лихвой хватить на несколько недель. Могло, если бы дома нас не ждало еще семь голодных ртов. Семь братьев и сестёр, о которых надо заботиться. Виктор с легкостью мог прокормить свою новую семью и без моей помощи. Вот только я не могла остаться в стороне. Честно говоря, мне и не хотелось.

Я недовольно поморщилась, вспоминая округлый живот Сесиль. Девятая беременность. Ещё одна, и они с отцом могут быть спокойны за свои шкуры. Их ждёт дом из белого камня и долгая беззаботная жизнь. Настолько беззаботная, насколько может быть беззаботной жизнь убийц.

Генри - первый сын Сесиль от первого брака, женился полгода назад. На прошлой неделе я встретила его с новоявленной супругой на рынке. Платье девушки красноречиво топорщилось в области живота.

Я подавила нахлынувшее отвращение.

Тео бросил взгляд на корзины в моих руках и удивлённо присвистнул.

- Смотрю, ты тоже не теряла время зря.

- Это для Делии. Она обещала приготовить пирог.

Тео плотно затянул мешки с дичью и с лёгкостью закинул их на плечи.

- А что не так с пирогами Делоны? Она же печёт их каждую неделю.

- Да, сливовые, - поморщилась я. - Она пихает эти чертовы сливы везде. Пару дней назад она начинила сливами кролика. Получилось настолько кисло, что у меня чуть не свело челюсть. Испоганила отличное мясо.

Тео бросил быстрый взгляд на моё недовольное лицо и улыбнулся.

- Ты не сказала ей, что ненавидишь сливы?

- Мне кажется, она делает это специально. - Я нахмурилась и закусила губу. - Ей не нравится, когда я прихожу. Да и Сесиль не в восторге от моей компании.

Тео хмыкнул и поправил связку хвороста, сползающую с плеч.

- Это не мешает им брать еду, которую мы приносим.

- Именно поэтому они меня и терпят, - я невесело усмехнулась и пожала плечами. - Я тоже не питаю к ним особой любви. Всё это я делаю не для них, а для Делии, Лисии, Виви, Тисана и Никиаса. Ну и для Рована, - немного подумав, добавила я, - хоть он и жуткая заноза в заднице.

Тео захохотал, и я, поддаваясь его заразительному смеху, растянула губы в улыбке.

- Пока я им нужна, я буду рядом.

Тео одобрительно кивнул головой и подхватил оставшиеся мешки.

- Малышне здорово повезло, что у них есть такая сестра. Они сильно привязаны к тебе. На Ферме редко встретишь настоящие семьи. Любовь уже давно стала непозволительной роскошью.

По его лицу пробежала едва заметная тень.

Родителей Тео продали, когда ему едва исполнилось семь. Его мать успела родить ещё троих сыновей, до того, как богиня плодородия лишила их семью своей милости. Последние роды едва не стоили ей жизни. Ребёнок застрял в родовых путях и никак не мог появиться на свет.

Мария едва не умерла от потери крови. Они с сыном находились на пороге смерти, и только чудо спасло им жизнь.

Чудо или проклятье.

Возможно, умереть в родах, забрав с собой своё нерождённое дитя было лучшим вариантом, чем обречь его на смерть в будущем.

Больше родить она не смогла. Ровно через три года её и Дугана забрали. Родители Тео сделали всё, в попытке спастись, а в итоге сами пошли на корм вампирам. Не все Первенцы удостаиваются сомнительной чести стать Неприкосновенными.

В пятнадцать лет Тео вновь столкнулся с жестокой реальностью Фермы. В Кровавую Ночь продали двенадцатилетнего Хилиана. Норта забрали через два года после него. Он прожил на Ферме 15 лет и был самым взрослым из братьев Тео. Ещё через полгода забрали Матиаса. Ему едва исполнилось тринадцать.

Семьи, ради которой Тео жил все эти годы, не стало. Так же, как когда-то не стало моей.

Каждый живущий на Ферме сталкивался с подобным. Все мы теряли родных и близких. Многие смирились и продолжают жить дальше, как ни в чём не бывало. Потерявший жену - женится вновь, продавший детей - заводит новых. Никаких семей здесь давно нет. Есть лишь эгоистичные люди, цепляющиеся за свою никчёмную жизнь.

- Ну, ты готова? - Тео ещё раз перепроверил, насколько крепко затянуты все ремни и верёвки, и перевёл взгляд на меня.

Я завязала волосы на затылке, чтобы не лезли в глаза, и подхватила корзины.

- Готова.

Мы вышли из леса и направились прямиком к темнеющим вдали холмам. Между зелёными волнами змеилась тропинка. Она зигзагами уходила на север, туда, где за внутренней Стеной находилось Поселение людей. Тео шёл лёгкой пружинистой походкой. Казалось, его ничуть не утомила ни утренняя пробежка, ни целый день в лесу. Я же к вечеру уже с трудом переставляла ноги.

Солнце клонилось к закату и уже не пекло так нещадно, как несколько часов назад. Однако воздух по-прежнему был сухим и горячим.

Тропа причудливо петляла, забирая то вверх, то вниз. Мы шли в быстром темпе, не делая привалов и остановок. К этому времени я настолько устала, что была готова свалиться прямо посреди дороги и искренне недоумевала, как этого ещё не произошло. Мышцы на бёдрах нестерпимо жгло, мокрая от пота рубашка неприятно липла к телу, а кожаные ремни, на которых держались мешки с припасами, больно натирали плечи.

Через пол часа бесконечных подъемов и спусков, тропа круто повернула вправо, и я вздохнула с облегчением. Холмы остались позади, теперь перед нами раскинулась широкая равнина. Слева в закатных лучах переливались золотом поля пшеницы. А прямо перед нами, вдоль поля и до самого Поселения, шла широкая дорога, по которой обычно водили лошадей и гружёные телеги.

- По-моему, в этот раз мы набрали слишком много.

Я поставила корзины на землю и со стоном разогнулась. Мышцы спины и плеч будто одеревенели от напряжения. По разгорячённому лицу градом катился пот.

На ладонях набухли крупные мозоли, несколько из них успели лопнуть и теперь неприятно саднили.

- Не думал, что ты такая слабачка, - голос Тео был раздражающе бодрым. Мне внезапно захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым по голове. - Старая кобыла ковыляет быстрее, чем ты.

Я освободила плечи от тяжелой ноши и постаралась размять затёкшие мышцы.

Тео остановился и вопросительно посмотрел на меня. Затем перевёл взгляд на Стену, прикидывая, сколько ещё нам осталось пройти.

- Солнце скоро сядет. Если мы сейчас сделаем привал, то остаток пути придётся бежать.

Десять минут назад прозвучал второй удар колокола. Если к третьему удару мы не доберёмся до Поселения... Я содрогнулась. Не хотелось думать о том, как нас накажут за нарушение Комендантского часа. Однако без отдыха идти дальше я просто не могла.

Я утёрла с лица пот и перевела на Тео усталый взгляд.

- А если мы его не сделаем, то остаток пути тебе придется тащить моё бездыханное тело.

Тео вздёрнул брови и тяжело вздохнул. Тащить помимо кабана ещё и меня явно не входило в его планы.

Вдоль дороги росли редкие деревья. Одно из них переломилось почти пополам. Тонкий ствол лежал на земле, раскидав в стороны длинные ветви. Идеальное место для привала.

Я с облегчением села, ощущая пульсацию в уставших ногах. Тео приземлился рядом. Его плечо мягко коснулось моего, отчего внутри разлилось приятное тепло.

Кожа вокруг мозолей воспалилась и болезненно зудела. Я достала из мешка тонкий стебелёк Эттиолы и принялась активно жевать мягкие листочки. Сегодня на холме я собрала целую охапку. Спасибо Тео за внимательность. По моему лицу скользнула улыбка, когда я вспомнила обстоятельства, при которых Тео её заметил.

Когда листочки во рту превратились в липкую кашицу, я начала обильно смазывать ей покрасневшую кожу. Тео заметил мои ладони и нахмурился.

- Подожди, я помогу перевязать.

Он покопался в мешках и достал из одного из них несколько узких полосок ткани.

- Пять минут, хорошо? - Тео туго обернул самодельные бинты вокруг моих рук. Я немного сморщилась, и он щелкнул меня по носу. - Передохнём немного и снова в путь.

Перед нами, насколько хватало глаз, раскинулись поля. Высокие колосья тихо шелестели на ветру. Днём здесь трудились сотни людей. В этот час поблизости не было ни одного человека.

Жители Ферм обеспечивали себя самостоятельно. Засеивали поля, выращивали фрукты и овощи, охотились, занимались собирательством, плотничеством и строительством. Уместить все необходимое в пределах одной Фермы было невозможно, поэтому между всеми Фермами королевства была налажена бартерная торговля.

Фермы, расположенные в горах на севере, поставляли меха, камень, руду и древесину. Фермы, с запада привозили крупы, скот и кожу. С востока ехали ткани, воск, мёд и керамика. Фермы, расположенные на юго-западе, недалеко от моря, поставляли рыбу, рис и чай. Фермы юга, в число которых входили пять рубинов Роттена - так называли самые большие Фермы королевства, расположенные вокруг столицы, промышляли сельским хозяйством. Большую часть свободных территорий занимали поля, на которых выращивали зерно и кукурузу. На несколько миль тянулись посевы овощей и фруктов. Благоприятный климат и плодородная почва позволяли собирать урожай круглый год. Этого хватало, чтобы с лёгкостью прокормить не только себя, но и соседей.

Тео достал из-за пазухи небольшую фляжку, сделал несколько глотков и протянул её мне. За день вода успела нагреться и приобрести затхлый вкус. Однако сейчас она показалась мне слаще мёда.

Я с тихим стоном вытянула ноги, прикрыла глаза и с наслаждением втянула носом насыщенный аромат луговых цветов и зелени, густо разлитый в летнем воздухе. Тёплый ветерок приятно обдувал влажную кожу и играл растрёпанными волосами. Пульсация в ногах слегка утихла, оставив после себя лёгкую слабость.

Открыв глаза, я повернулась к Тео. Лучи солнца мягко скользили по его загорелому лицу, высвечивая линию скул и подбородка. Ямочка на правой щеке сейчас была не заметна. Но я знала, что стоит ему улыбнуться, даже краешком губ, как она сразу появится.

Мы сидели, едва касаясь друг друга плечами, и в этой безмятежной вечерней тишине казалось, что мы одни на этом свете. Что нас не окружают Стены, не связывают законы Фермы и проклятое право Первенства.

Что через одиннадцать месяцев мне не исполнится двадцать один год.

И что мне не придётся каждый месяц до этого момента стоять на площади и молить богов о том, чтобы не услышать имена родных и друзей.

Я впитывала это ощущение - иллюзию свободы и безопасности. Чтобы хоть на короткий миг избавиться от страха перед будущим.

Тео легонько толкнул меня плечом и улыбнулся.

- Вид здесь просто потрясающий. - Он откинул с лица длинные волосы и перевёл взгляд туда, откуда мы пришли. - Как думаешь, на других Фермах так же красиво?

На закате гаснущего дня по холмам разлилось нежно-розовое свечение. В кронах деревьев лениво гулял ветер. Он волнами расходился по сторонам, создавая иллюзию того, что все пространство вокруг едва заметно дрожит. По склонам струился лиловый ковер вереска, перетекающий в голубые озёра васильков и белые с жёлтым островки ромашек и зверобоя.

Вид и впрямь был волшебный.

Меня всегда восхищала черта Тео - видеть красоту окружающего мира, невзирая на Стены, окружающие нашу тюрьму. Удивительное качество, которым обладали немногие знакомые мне люди.

Я подцепила носком ботинка камушек и хмыкнула.

- Думаю, что нам повезло больше, чем Фермам Грота.

Тео захохотал, и внутри меня всё сжалось от этого беззаботного смеха. Он звучал так искренне и свободно. Наверное, так смеются счастливые люди. Наверное, так смеялись люди до того, как всех их загнали за Стены.

- Думаешь, горы менее красивы, чем холмы?

Я пожала плечами.

- Думаю, что в горах чертовски холодно. Я бы не хотела жить круглый год среди камней и снега.

- А я читал кое-что интересное про Грот. - Тео сорвал травинку, задумчиво покрутил её в руках и сунул в рот. - Например, что там находится Орлос, самая высокая гора в королевстве. Внутри горы больше сотни природных пещер, в которых добывают очень редкий фиолетовый кристалл. Эти кристаллы использовали для украшения короны королевской семьи.

Я удивлённо вытаращила глаза.

Тео заметил моё замешательство и довольно улыбнулся.

На Ферме была небольшая библиотека. Одноэтажное каменное строение, выкрашенное в голубой цвет, располагалось в самом центре Поселения, недалеко от главной дороги. Внутри, на покосившихся стеллажах, стояло примерно две сотни книг. Я прочла их все. На Ферме не так много развлечений, так что особого выбора у меня не было. Однако я не встречала ни в одной из них информации о городах вампиров. Про мир за Стеной мы знали только то, что слышали из обрывков фраз вампиров, работающих на Ферме. Учитывая, что в присутствии людей они почти не говорили, знания эти были ничтожно малы.

- А ещё с вершины Орлос открывается вид на всё королевство.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Два дня назад кто-то из фермеров оставил книгу на проходной. Ну, я и не смог удержаться.

Мои глаза округлились ещё сильнее. Тео предупреждающе поднял руки вверх.

- Не переживай, я её не трогал, только прочитал, что было написано на открытой странице.

Я с облегчением выдохнула. Если бы Тео её трогал, то оставил бы на ней свой запах. А по запаху хозяин книги с лёгкостью нашёл бы его. В лучшем случае, ему бы сломали руки. По мнению Фермеров, вполне справедливое наказание для тех, кто любит брать чужие вещи.

- Поразительно, - продолжил он, - мы живём на одной из самых крупных Ферм королевства, которая наверняка не идёт ни в какое сравнение со столицей. А ведь Роттен всего один город из десятков, а может быть и сотен других. На западе есть море. Солёная вода тянется до самого горизонта. На севере почти круглый год идёт снег. Помнишь, однажды и у нас был снег?

Я утвердительно кивнула.

Конечно, я помнила. Такое невозможно забыть. За всю свою жизнь я видела снег лишь однажды, так же, как и Тео. Это было четыре зимы назад. Белые хлопья мягко кружили в воздухе, оседая на зелёную траву. Я бегала по двору вместе с Делией, Лисией и Виви и ловила языком холодные снежинки. Помню, как снег тонким кружевом покрыл шерстяной плащ, и я с восторгом смотрела, как он переливается в свете факелов.

- Как много в мире прекрасных вещей, которых мы ни разу не видели.

Тео перевёл на меня восторженный взгляд.

- И никогда не увидим, - закончила я.

Он грустно усмехнулся и какое-то время задумчиво молчал.

- Мне хочется верить, что это не так.

Я сморщилась, будто у меня резко разболелись зубы. У людей на Ферме есть только один способ оказаться за Стеной - Кровавая Ночь. Но он не подразумевает путешествие и любование красотами.

- Думаешь, вампиры, покупающие людей, как скотину, однажды решат выпустить нас из-за Стен? Что кому-то из этих чудовищ такое хотя бы в голову придёт?

- А почему нет?

Я насмешливо фыркнула и закатила глаза. Тео задумчиво рассматривал Стену, перекидывая травинку из одного угла рта в другой.

- Что, если когда-нибудь найдётся вампир, который захочет разрушить сложившийся порядок? Если кто-нибудь из них задумается о жестокости и несправедливости. решит освободить людей и научиться жить в мире?

Это было наивно и очень глупо. Однако отчасти я его понимала. В детстве я мечтала, что когда-нибудь Стены рухнут, и мы с мамой, папой и Эммой сможем сбежать туда, где мы будем счастливы, и где нам ничего не будет угрожать. Я считала, что вампиры способны на человеческие чувства. Думала, что им не чуждо сострадание и милосердие.

Когда забрали маму, я поняла, как сильно ошибалась. Судьба братьев Тео лишний раз доказала это. Таким же доказательством служили судьбы сотен других детей.

Перед глазами встало детское личико Эммы, и я почувствовала, как болезненный спазм сдавил горло.

- Такого никогда не произойдет.

- Почему ты так уверена?

Я раздражённо дёрнула головой.

- Мы для них еда. Нас считают своей собственностью, как скот или лошадей.

Тео непринужденно пожал плечами.

- Возможно. Но ведь раньше Стен не было. И никто не знает, как жили люди и вампиры до этого.

Я окинула Тео хмурым взглядом.

- Отлавливали людей так же, как мы с тобой отлавливаем кроликов. Просто они упростили себе задачу, построив эти чёртовы Стены.

- Хорошо, - Тео примирительно поднял руки и подался вперёд, - но представь, что, если я всё-таки прав? Что если мир возможен?

- Такое сложно представить. Зачем вампирам заключать мир с людьми? Они наслаждаются страданиями и болью. За все эти годы ты хотя бы раз видел, чтобы фермеры проявили жалость?

- Фермеры - это не все вампиры, - заметил Тео.

- Разве это что-то меняет? - с горечью ответила я. - Первые Фермы появились шестьсот лет назад. Если за шестьсот лет не нашлось желающих освободить людей, то вряд ли найдутся сейчас.

Стены, построенные шестьсот лет назад, стоят и по сей день. И, я уверена, простоят еще не одну сотню лет. Никто из вампиров не бросится нас спасать. Какой в этом смысл? Ради справедливости? Это просто смешно. Если бы в нашем мире была хоть капля справедливости, то мы бы не жили, подобно скоту, запертые внутри Ферм. И королевством не правили бы жестокие чудовища, питающиеся кровью невинных.

- Может быть проблема в том, что люди стали слишком покорны? - Задумчиво сказал Тео. - Нас приучили жить в страхе. Поклоняться и терпеть. Нас учат по книгам, призывающим молча идти на смерть или благодарить за право Первенства. Родители больше не защищают своих детей, а приносят их в жертву ради собственного спасения.

Я вспомнила каменное возвышение на площади, куда выводили людей, которые участвовали в торгах в Кровавую Ночь. Побелевшие от ужаса лица детей, жизнь которых больше им не принадлежала.

Первенцы с детьми, ещё не достигшими двенадцати лет, стояли внизу за небольшим ограждением. Каменная ограда едва доходила до пояса, и при желании через неё можно было легко перебраться. Вот только никто даже не пытался. Во время торгов не было слышно ни криков, ни плача. Иногда я видела слёзы на лицах родителей, но это происходило настолько редко, что терялось в общей массе безжизненных лиц, с опущенными к земле глазами.

- У нас нет голоса, - тихо добавил Тео. - Поэтому нас никто не слышит.

Последний отрезок пути нам всё же пришлось бежать. Тео забрал у меня корзины, несмотря на мои заверения, что я смогу донести их и с перевязанными руками.

Мы подбежали к воротам Поселения, когда до начала Комендантского часа оставалось менее пяти минут. На входе стояли два вампира альта - надзиратели, следящие за тем, чтобы все жители Фермы были в пределах внутренней Стены после третьего удара колокола.

Оба вампира были высокие и крепко сложенные. Под чёрными кожаными доспехами отчётливо проступали внушительные мускулы. Волосы одного из вампиров были золотисто-каштановыми. Несколько прядей волнами падали на лицо, слегка прикрывая глаза. Волосы второго были короткими и практически чёрными. Ещё издалека я увидела эти кустистые изогнутые брови и хищный блеск в жёлтых кошачьих глазах. Во всей позе вампира: широко расставленных ногах, развороте плеч и небрежном наклоне головы, сквозило высокомерие и неприкрытая угроза.

Во рту стало нестерпимо сухо.

Я узнала его.

У ворот Поселения стоял Марксен.

Марксен был одним из тех, кто отбирал людей на продажу. Высшие вампиры не появлялись на Фермах лично. Обычно на Фермы присылали слуг - вампиров москинов, представителей самого низшего вампирского класса.

Подходящих кандидатов Марксен отбирал сам. За годы, что я провела на Ферме, он продал больше тысячи человек. А когда мне было четыре, он продал мою мать.

Я ощутила, как во мне поднимается горячая волна ненависти. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Кожа на ладонях отозвалась острой болью. Она же меня немного остудила.

На этом свете был лишь один человек, которого я ненавидела больше Марксена. Тот, по чьей вине забрали маму. Тот, кто, спасая свою жалкую жизнь, предал самого дорогого для меня человека.

- Так-так-так, и кто это у нас гуляет так поздно? - Марксен оскалился, обнажая острые клыки, и окинул нас оценивающим взглядом. Я с трудом подавила желание плюнуть ему в лицо. - Аннабель и Тео, два бесполезных мешка с кровью.

Краем глаза я заметила, как у Тео дернулась щека. Я протянула руку и осторожно сжала его пальцы. Перепалка с надзирателями не сулила нам ничего хорошего. Это жители Фермы усвоили давным-давно.

Два года назад трое альтов устроили внеплановый рейд по домам. Один из жителей Поселения, дом которого при обыске пострадал больше всего, осмелился бросить несколько дерзких фраз в сторону фермеров. Это была большая ошибка. Слова, даже сказанные шёпотом, были отчётливо слышны для вампирского слуха.

Мужчину приковали цепями на площади у Стены. Смотреть на наказание заставили всё Поселение, даже маленьких детей.

Я до сих пор помню, как его спина превратилась в кровавое месиво. Как свисали куски плоти и просвечивали кости. Как кричали женщины и плакали дети. И как безжизненным мешком повисло его тело, когда его тащили к яме.

Меня стошнило прямо там.

Я помню кошмары, преследующие меня по ночам. Ужас, охватывающий меня каждый раз, когда я проходила мимо того места.

В этот день я поняла одну очень важную вещь. Нас держат взаперти не только высокие Стены. Больше всего нас держит наш страх.

- Добрый вечер.

Мы с Тео склонили головы в вежливом приветствии и направились в сторону узких высоких ворот, больше напоминающих расщелину в скале. Марксен сделал шаг в сторону и оказался прямо перед нами. Наша покорность не удовлетворила его потребность в унижениях. Второй вампир смотрел на нас со скукой. В его вертикальных зрачках плясали отблески факелов.

- Прошу прощения за неудобства, мы едва успели до начала Комендантского часа.

Голос Тео был поразительно спокоен. Сказывались годы практики в общении с фермерами. Неуважительный тон был весомым поводом для наказания. Как любил говорить Эрхард, занимающий должность распорядителя Фермы: «Дерзость - первый шаг к неповиновению».

Рот Марксена скривился в оскале.

- Ты в этом уверен?

Внутри меня всё похолодело. Взгляд метнулся к часовой башне. Простенькое деревянное сооружение находилось недалеко от ворот. Минутная стрелка медленно ползла к отметке двенадцать. Всего три минуты отделяли нас от дома. По спине пробежал холодок, когда я осознала, что Марксен вполне мог силой задержать нас до третьего удара колокола. А когда ворота закроются прямо перед нашим носом... что ж... наказание провинившихся было его излюбленным развлечением.

Сейчас улицы близ стены были пусты. Все семьи давно разбрелись по домам. Но даже если бы рядом были люди, вряд ли кто-то смог бы нам помочь. Вряд ли бы кто-то даже попытался.

- Пожалуйста, - мне показалось, что я услышала, как у Тео скрипнули зубы, - разрешите нам войти. Комендантский час еще не начался. Мы не хотим неприятностей. Мы уважаем и чтим законы Фермы.

Какая откровенная ложь. Выказывать мнимое уважение и разыгрывать молчаливую покорность. Этим навыкам матери обучали своих детей с ранних лет. Тео достиг в этом настоящего мастерства.

Вампиры тоже не были настолько глупы, чтобы поверить в эту чушь, но Марксену наши унижения доставляли явное удовольствие.

Я почти физически ощущала течение времени и каждую ускользающую секунду. Внутри нарастала паника. Я судорожно пыталась придумать оправдание или подходящую фразу, которые смогли бы помочь нам убедить Марксена пустить нас домой, и вдруг с ужасом поняла, что до дома сегодня мы можем не добраться.

Тео склонился настолько, насколько позволяли тяжёлые мешки на его спине. Меня будто окатили ледяной водой. Унизительный и жалкий жест, на который ему пришлось пойти, в первую очередь, чтобы защитить меня. Я это знала. Я знала его слишком хорошо.

- Пожалуйста, я прошу вас.

Это всё моя вина. Если бы я не была такой слабачкой, если бы не настояла на привале, мы бы пришли вовремя. Я почувствовала, как от бессилия к горлу подступают слёзы, и тут же со злостью их проглотила.

Нельзя показывать слабость. Особенно Марксену. Ни один из вампиров не увидит моих слёз. Ни сегодня, ни когда-либо ещё.

Я не могла позволить Тео одному унижаться за мои ошибки. Я склонилась в поклоне. Всё внутри меня покрылось тонкой коркой льда.

- Пожалуйста, пропустите нас. Мы уважаем и чтим законы Фермы. Клянемся, что больше не доставим вам неудобств.

Марксен захохотал. В его хриплом грубом смехе было столько жестокости и мрачного удовлетворения. Я разглядывала носки ботинок и молилась всем богам, чтобы наше унизительное представление убедило его отойти с дороги.

Второй вампир, всё это время молча наблюдавший за разыгрываемой сценой, окинул нас с Тео скучающим взглядом и бросил Марксену:

- Кажется, ты достаточно наигрался. Пусть проходят.

Воздух вокруг будто стал на несколько градусов холоднее. Глаза Марксена полыхнули яростью.

- Не помню, чтобы спрашивал твоего совета, - прорычал он. - Эти двое давно напрашиваются на неприятности. Возможно, сегодня они пойдут прямиком на площадь.

Внутри меня всё сжалось от ужаса. Нет! Нет! Нет! Только не площадь! Перед глазами вновь встала ужасающая картина. Рассечённая до костей спина и кровавый след, тянущийся по земле. К горлу подступила желчь, и я с трудом сглотнула ставшую вязкой слюну.

Второй вампир, не мигая, смотрел на Марксена. Его лицо было неподвижным, будто высеченным из камня.

- Твои развлечения будут стоить мне неделю писанины и разбирательств. А потом ты будешь сам объяснять Эрхарду, почему не пускал людей в Поселение до третьего удара колокола.

Из горла Марксена вырвался низкий рык. Он буравил вампира пылающим взглядом и был готов вцепиться ему в глотку. Вампир выдержал этот взгляд с ледяным спокойствием. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

Мы с Тео так и не рискнули разогнуть спины. В данной ситуации это было самым разумным решением. Я на секунду подняла глаза и столкнулась взглядом с кошачьими зрачками второго вампира. В отличие от Марксена, его глаза были зелёными. На суровом холодном лице не было эмоций, но его пристальный, немигающий взгляд пронизывал насквозь. Я вздрогнула и опустила глаза.

Повисшее в воздухе напряжение было практически осязаемым. Несколько долгих мгновений, ставших для меня настоящей пыткой, стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь глухими ударами моего сердца.

- Будем считать, что сегодня вам повезло, - прорычал Марксен.

Вампир неохотно сделал шаг в сторону. Чувствовалось, что этот шаг потребовал от него невероятных усилий.

- Проваливайте, - прошипел он сквозь зубы.

Дважды повторять не пришлось. Мы с Тео влетели в ворота под низкий колокольный звон, который отозвался гулкой вибрацией в моих костях. Позади нас заработал механизм. Две огромные каменные плиты сомкнулись у нас за спиной, отрезая путь за пределы Поселения.

Ноги подогнулись, и я упала, больно ударившись коленями о землю. В голове была звенящая пустота, будто все мысли и чувства поглотила необъятная тьма. Я дышала и не чувствовала воздуха. Ногти впились в землю, пытаясь удержать моё ослабевшее тело.

Ощущение бессилия, окутавшее меня липким коконом, пока мы стояли, склонившись перед Марксеном, до сих пор не прошло. Оно душило меня, заставляя в который раз вспомнить о своей никчёмности.

На меня вдруг обрушилась неимоверная тяжесть. Что-то влажное побежало по щеке. Я поднесла руку к лицу и с удивлением обнаружила, что плачу.

- Ты не ушиблась? - Тео обеспокоенно вгляделся в моё лицо. - Ты плачешь. Что-то болит?

- Я в порядке. Кажется...

Я подняла на него глаза. Что-то в выражении моего лица заставило Тео встревожиться еще сильнее. Он аккуратно снял с моей спины мешки. Его руки нежно притянули меня к себе, и я уткнулась носом ему в плечо.

- Всё хорошо, - прошептал он, поглаживая меня по волосам. - Мы дома. Мы успели. Нам ничего не грозит.

Моя спина будто окаменела. Я по-прежнему впивалась пальцами в землю, словно боялась упасть.

- Марксен ничего нам не сделает, слышишь? Пока я рядом, он ничего нам не сделает. Я люблю тебя и сделаю всё, чтобы тебя защитить.

Внутри меня будто прорвало плотину и все эмоции, пережитые недавно, хлынули нескончаемым потоком. Я вцепилась перепачканными в земле ногтями в рубашку Тео и дала волю слезам.