Сказка белого волка

Вокруг меня, подобно коршунам, слетелась толпа. Сейчас я слышала смех и почему-то отчетливо вспомнила свой сон. Хотя совпадений здесь не было. Рьяно вырвав руку из тисков назойливого парня, я оступилась, споткнулась о камень и шлепнулась на задницу. Поднялась новая волна смеха. Я зарычала, но всерьез меня никто не воспринял.

Зря.

— Самкам запрещено сюда заходить. Ты разве не знаешь?

Рыжеволосый присел рядом на корточки и спокойно заглянул в глаза. Он не был настроен агрессивно, не смеялся и не пытался как-то вызвать у меня злость. Но я злилась. И даже когда он попытался помочь мне встать, я бесцеремонно оттолкнула его лапы.

— Не знаю. Но если и знала бы, все равно зашла, и не лезь ко мне, тупица. Я сама прекрасно встану!

Он поднял голову и окинул парней быстрым взглядом. Кто-то разговаривал, поглядывая на меня, кто-то вовсе не смотрел, добивая последний стаканчик с виски, а кто-то внимательно слушал наш разговор.

— Знаешь, ты сейчас немного не в том положении, чтобы грубить мне, своему, возможно, единственному спасителю здесь.

— У тебя не получится запугать меня, рыжий. Я ничего не боюсь.

Парень засмеялся.

— Признаться честно? — Он разговаривал со мной, как с пятилетним ребенком, который не знал что хорошо, а что плохо. — Ты меня забавляешь, и если бы мы столкнулись при других обстоятельствах, то я с радостью подыграл тебе, но сейчас ты лишняя, — он схватил меня за руку, — поэтому, как бы прискорбно это не звучало, но я вынужден тебя выпроводить, пока...

— Эй, Кайл, почему именно тебе достаются все цыпочки? Постоянно на них натыкаешься, как чертов магнит. В чем твой секрет?

Теперь я знала имя этого рыжего весельчака, который раздражал одним только своим существованием. Его звали Кайл. Но сейчас он не выглядел веселым, скорее замученным. Кайл опустил голову и тихо выдохнул:
— Что за черт, — затем он обернулся, — а ты как всегда имеешь свойство появляться в нужный момент и в нужное время¸ Дэйв, — он встал. — Я только наладил с ней контакт. Мог хоть пять минут подождать?

Надо мной возвышался темноволосый парень. Ростом он был примерно как рыжий, но намного серьезнее и грубее его в своих габаритах. Широкие плечи и острые черты, как у хищной птицы, придавали внушительный вид. Хотя мягкость во взгляде или даже некое безразличие полностью опровергали выше сказанную серьезность. Он производил двоякое впечатление, но ни одно из них не было хорошим. На секунду его теплый взгляд остановился на моем лице, затем опустился ниже и снова безразлично ушел куда-то вдаль. Я насторожилась.

— Если мне снова придется выкидывать каждую заплутавшую сюда самку, то, черт возьми, мое сердце может не выдержать, — бросил он тупую шутку своим друзьям, и я заметила, как за его спиной нарисовался второй рыжий парень, а с ним еще несколько. — Она из наших?

— Не знаю, Дэйв.

Он тихо выдохнул и подошел ближе. Затем, взглянув на меня и, снова подняв взгляд на окружающую нас толпу, громко и четко произнес:

— Можете расходиться. Сегодня вам ничего здесь не обломится.

Когда зевак стало значительно меньше, я немного успокоилась. Злость ушла, но ненадолго. Меня напрягал этот парень и его дружки. Они вызывали во мне не лучшие эмоции, но куда больше меня злил собственный волк. То он из кожи вон лезет, чтобы привести меня в это место, то резко исчезает. То он толкает меня на безрассудные поступки, то безответственно замолкает, оставляя всю ношу на моих плечах. Сейчас он посчитал, что лучше просто уйти, спрятаться, залечь на дно, исчезнуть, просто, черт возьми, испариться. Конечно, так ведь проще, чем разделять со мной все то, что мы заварили вместе.

— И что же ты здесь делаешь, недопарень? — Дэйв протянул мне руку, предлагая свою помощь. Он улыбнулся так мягко и так осторожно, словно я была из чистого хрусталя и со мной требовалась максимальная аккуратность. — Можешь не бояться. Я обещаю, что тебя никто не тронет. Только объясниться за позднюю прогулку все равно придется. Это не моя прихоть, а всего лишь очередное правило. Понимаешь?

Я недоверчиво покосилась на протянутую руку. Странный озноб охватил мое тело. Я вспомнила Уолтера. Такой же нежный и обходительный, готовый осыпать комплиментами и дарить всю свою ласку. А затем воткнуть нож в спину.

Когда-то он точно также сидел передо мной и протягивал руку. А потом, когда я больше всего нуждалась в этой руке, отдернул ее и ушел из моей жизни.

Я вздрогнула.

Обещает, что меня никто не тронет?

Конечно же, черт возьми! Меня здесь никто не тронет! А все потому, что Я этого не позволю. Я Уайт, а это о многом говорит! Принять от него помощь — да это все равно, что расписать в собственном бессилии и жалости. Никто никогда не поможет мне так, как это сделаю я.

Я поднялась без чьей-либо помощи и отряхнула ладони.

— Я обращалась, — спокойно выдала, не ожидая, что мои слова вызовут негодование. Повисла тишина. Гул спал, а парень напротив улыбнулся, — и объясняться более я не намерена. Сейчас я хочу домой, а вы мне препятствуете.

— Прости, что ты делала?

— Обращалась, — повторила, ощущая, как раздражение медленно, но очень верно растекается по венам. — Ну, знаешь, это когда из задницы вырастает хвост, появляется шерсть по всему телу, а еще острые-острые клыки вместо привычных зубов. Да, очень острые. Как у вампиров, но только... — я наиграно постучала по голове, словно пыталась нечто важное вспомнить, — только у оборотней. Приятного мало, но я привыкла. Тебе, наверное, этого не понять с твоим уровнем трансформации. Не обижайся только, приятель, но по тебе не скажешь, что ты хотя бы до средней планки дотягиваешь. Ты... ну, знаешь, на сдачу. Но не волнуйся, это не страшно. Со слабыми омежками вроде тебя или твоих друзей такое часто случается.

Я воодушевляюще похлопала его по плечу. Волчица недовольно зарычала в своей оболочке, и я сделала шаг назад. Вовремя же она решила показать свой характер! Но беспокоиться ей не за что, я уже ответила и за себя и за нее.

Парень выдохнул, передернул плечами и подошел ближе. В нем не было ничего особенного — высокий, с густыми волосами и зелеными глазами — он выглядел как классический образец американского старшеклассника, но все же что-то я упускала.

Он находился в полметра от меня.

Теперь я поняла, что от него не исходит никакого природного запаха альфы или хотя бы сильного омеги. Обычная слабая собака, не более. Такие как он вызывают жалость, но это не тот случай. В его глазах, цвета хвойного леса на закате, читалась наглость и высокомерие ничуть не меньше достойных альф.

Одним резким движением он оказался еще ближе, схватив меня за локоть и левое плечо, сильно сжимая и приподнимая к себе. От былой доброжелательности не осталось и следа. Нежная скорлупа треснула, и из нее показалось истинное обличие плешивой псины. Да, теперь он точно, как Уолтер.

Попала я в цель. Точной и прямой наводкой. Не знаю, что именно во всем том бреде, что я только что несла, его зацепило, но мне хватило самого факта — что-то его все же да зацепило.

А значит, ход конем оказался верным.

— Дурака из меня делаешь? Если не хочешь по-хорошему сейчас, то можешь по-плохому потом, с советом. Знаешь, у меня был чертовски тяжелый день и проблем целый вагон, а я великодушно вожусь здесь с тобой. С тобой, черт возьми! Я мог бы заняться куда более приятными вещами. Например, с умными людьми поговорить. Ты не первая, кто заходит сюда и пытаться строить смелую «девочку-против-правил», но станешь последней, если не научишься уваж...

— Дэйв, она все же самка. Будь аккур...

— Заткнись, Энди, — гаркнул парень и сжал ткань моей толстовки. Он хорошенько встряхнул меня, ни разу не отведя пристального взгляда от моего лица. Плечи под его сильными пальцами зажгло неприятным чувством, — ты очень глупа, раз решила, что...

— Отвали от меня, чертова псина!

Злость посыпала через край. Я перехватила его руку и, вцепившись в нее крепко пальцами, отпихнула от себя. Парень пошатнулся, а я зарычала. В этот момент я была похожа на дикого зверя: холоднокровная и готовая атаковать. Именно такие минуты я называю полным балансом между двумя половинами — я и волк хотим одного; не только наши мысли и желания сливаются в единое целое, но и эмоции.

И этот баланс на природных весах не сулил ничего хорошего.

— Я не стану выслушивать ни твои оскорбления, ни упреки, ни запреты. Если я сейчас здесь, значит я здесь. А ты катись к черту, придурок. И тем более, я не стану терпеть чужие прикосновения и угрозы. Умей выбирать себе врагов, если хочешь дожить до счастливой старости.

— Что? — он засмеялся и непонимающе посмотрел на друзей. — Мне что, одному здесь послышалось, что вот это, — указал он на меня, — вот это вот только что бросило мне вызов? Мне? Вот это?

Да что он вообще из себя возомнил, мать его?!

Меня всю трясло. Волк, а тем более истинный альфа, гордое и полное спеси существо, которое стремится к уважению и признанию. Моя белокурая красавица не терпит таких, как он. Она не любит приходить к финишу последней и не любит уступать. Сдерживать ее всегда было задачей не из простых. Сейчас человеческой сущности хочется спустить поводок.

— Цыпленок не может петушиться на лисицу. А знаешь почему? — в этот момент его глаза смотрели только в мои. — Потому что это всегда заканчивается одним — победой для лиса и смертью для цыпленка. Но ты ведь умнее тупой курицы, крошка?

— Крошка у тебя в штанах, чертов кусок идиота!

Парень снова вернулся к тому состоянию, с которого мы начали. На его лице цвела безмятежность и спокойствие. Он улыбнулся мне, а холодный огонь медленно затух.

— Цыпленок глупее лиса, так ведь? Поэтому я тебе сейчас все объясню, — он подошел ближе, но в отличие от прошлого раза, сохранил дистанцию. — Я не трогаю слабых. Я не трогаю убогих, вроде тебя. И тем более, не принимаю вызовы от тех, кто даже обратиться не может. Так что ты должна осознавать все мое великодушие в полной величине, малышка. Я не собираюсь делать тебе больно, хотя только этого мне сейчас и хочется. — Он посерьезнел и дальше заговорил уже без тени улыбки. — Ты мне надоела. Проваливай, жалкая выскочка.

Я должна была послать его к черту и уйти. Да, должна была.

Но когда Рокси злится, то случаются плохие вещи.

И остановиться крайне тяжело.

Моя правая рука с легкостью птичьего пера рассекла воздух и зарядила кулаком в его щеку. Волчица была активна, как никогда: она злилась и металась, хотела обратиться и тоже ответить за себя. Мой поступок лишь сильнее завел ее.

И пусть я Альфа без стаи, зато с большим чувством гордости. В этом я точно не уступлю ни одному глупому самцу.

Я удовлетворенно фыркнула. Кажется, если бы белокурая сейчас стояла передо мной, то ее взгляд был бы точно таким, каким смотрит мать на своего ребенка, когда тот занимает первые места в олимпиадах и конкурсах.

Ощутив приятное чувство пресыщения и возмездия, я развернулась и ушла. Мое состояние сейчас можно было сравнить с диснеевской принцессой, когда вокруг поют птички и цветут цветочки. А мне так беспечно и хорошо, что можно петь.

Забавно, но сегодня я сделала для себя одни важный вывод: чтобы почувствовать себя принцессой, достаточно врезать по роже своим обидчикам.

Я не знала, как это назвать. Разве что чудом и жутким жизненным везением. Ведь когда я зашла в дом, то Ник уже заснул, поэтому меня встретила Роуз. Она не задавала вопросов, лишь сказала, что сообщит завтра утром моему дяде, что пришла я вовремя. Хоть это было явно не так.

— Ты знаешь, он действительно переживает за тебя, — Роуз навела мне чай и протянула кружку, когда, приняв душ, я спустилась в кухню за печеньем, — постарайся не расстраивать его.

Сейчас я впервые увидела ее домашней. Роуз сидела в теплом голубом халате, накинув на голову полотенце и улыбаясь ярче, чем когда-либо еще. Такой она была лишь с Ником или с Элис, как я уже успела заметить. По отдельности эти два фактора были прекрасны, но лишь соединившись в единое, собравшись под одной крышей и в одном месте, все заиграло новыми красками. Как зефир и печенье — по отдельности вкусно, а вместе — еще прекрасней.

— Знаешь, я чувствую себя просто великолепно, — призналась Роуз, — моя дочь, абсолютно довольная и счастливая, спит в своей кровати, а мужчина, которого всего год назад я считала мертвым, сейчас рядом. И он любит меня, — Роуз коснулась моей руки. — И его прекрасная племянница тоже здесь, уплетает печения, которые я отложила на торт. — Она засмеялась, увидев мой негодующий взгляд, — да я шучу, Рокси. Я просто... я хочу сказать, что ты, наверное, даже не понимаешь, как сильно вы поменяли нашу с Элис жизнь своим только присутствием здесь. Просто быть рядом — это уже более чем достаточно.

— Иногда мне кажется, что вы ошиблись в выборе мужчины всей своей жизни, — я засмеялась, — на самом деле, — перешла на шёпот, — Ник жуткий тормоз, а еще он обожает имбирные печения с изюмом и запивает их крепким кофе без сахара. Это извращение какое-то.

Роуз подхватила мой смех.

— Имбирные печения с изюмом не так уж плохи.

— Да, вы точно созданы друг для друга.

В комнате горел тусклый свет камина. Было темно, но достаточно проглядно, чтобы увидеть искреннюю улыбку любимой женщины моего дяди. Для меня это все было в диковинку. Раньше я думала, что если бы карты в руках смерти легки по-другому, то, наверное, все было бы именно так. Большая гостиная, здоровые часы в стиле кантри и вечерние посиделки с клюквенными печениями и чаем, а во главе всего этого, между камином и угловатым уютным диваном, сидела бы я, мама, папа и Ник со своей семьей. Думаю, мы бы просто говорили о всяких бессмысленных вещах, вроде погоды и планов на будущее, а отец пытался шутить. И совершенно не понимал бы, что смех вызывали не его шутки, а он сам. Ник как-то сказал: «Твой отец был хорошим человеком, но ужасным юмористом. Как хорошо, что статус альфы презентуется не за чувство юмора».

— Роуз, я хотела спросить: Вы часто...

— Рокси, мы же договорились на «Ты», — отблеск укора проскочил во взгляде женщины, и та сунула руку в пачку с печением, которая лежала у меня на коленях. — И вообще, завязывай со сладким на ночь. В твоем возрасте нужно уже начинать беречь фигуру, чтобы потом не пыхтеть.

— Если я наберу хоть пару килограммов — стану самым счастливым человеком. Избавлюсь от статуса «тощей задницы» в глазах Ника.

Роуз фыркнула.

— Он слишком придирчив.

— Я тоже так думаю.

Она откусила печенье и перевела взгляд на часы.

— Ох, главное не засиживаться сегодня. Завтра рано вставать. — Она нахмурилась и посмотрела на меня. — А ты что-то говорила?

— Я хотела спросить: ты часто думаешь о своем бывшем муже? Ну, то есть, если бы он сейчас был жив, и вы были вместе, а потом появился бы Ник, то...

— Рокси, я тебе скажу так: я помню о прошлом и всегда бережно отношусь к столь ценной памяти. Даже если она не совсем приятная, но это все же мое прошлое, которое привело меня к тому, что я имею сейчас. А сейчас я имею очень хорошее и счастливое настоящее. Но помнить и вспоминать, тем более мучить себя всеми этими «а что если бы...» и «а вот раньше...», не одно и то же. Прошлое не изменить, а настоящее всегда можно. А к чему ты спросила, кстати?

— Просто... хотела бы найти общую основу для разговоров с Элис. Я ведь ничего не знаю об ее отце, да и она не говорит.

Роуз нахмурила брови и стряхнула крошки с колен.

— Я любила его. Он был хорошим человеком и просто отличным отцом. А сейчас нам пора идти спать.

Роуз встала и направилась к лестнице. Но я успела окликнуть ее.

— А что с ним случилось?

Она остановилась, немного помолчала и, прежде чем подняться к себе в комнату, не поворачиваясь тихо ответила:

— Ликаны. Его убили ликаны, Рокси.

                                                                                          ***

Утро задалось недобрым.

Меня разбудили очень рано. Сегодня стояла неспокойная атмосфера: Ник и Роуз в спешке кружились по дому, как пара сумасшедших. Я знала, что дядя намерен устраиваться на работу в местную больницу, но не думала, что так скоро. У Роуз сгорели тосты и сбежало кофе, Ник не мог справиться с галстуком. Деловой стиль никогда не заменит ему клетчатые рубашки и удобные джинсы.

— Бог мой, Коллинз, за столько-то лет ты так и не научился завязывать галстук! — ворчала Роуз, недовольно помогая Нику. Сегодня она не скрывала беспокойства. — В первую очередь люди смотрят на внешний вид. Если не понравишься Доку, никакой совет тебе не поможет заполучить эту должность! И не думай, если я вожусь с твоим галстуком, то не вижу, как ты закатываешь глаза, мистер.

Мы с Элис сидели на кухне и допивали свой чай. Румяные щечки и бодрый взгляд наталкивал на мысль, что мою новую родственницу подняли раньше меня. Кудрявые волосы уже были заплетены в два толстых колоса, а тонкие губы подкрашены бледно-розовым блеском.

— Элис, дорогая, — в кухне появилась Роуз, — покажешь Рокси кабинет директора, ей необходимо расписаться в заявление. И не забудь про занятия в пять.

— Хорошо, мам.

Женщина застегнула пуговицы кардигана и мельком взглянула на часы.

— До вечера, девочки. И удачи, Рокси.

Когда парочка наконец-то ушла, а в доме стало тише, я поднялась к себе и спешно натянула джинсы и футболку, а затем снова спустилась в кухню. Ник уже позаботился обо всем, что было необходимо. Поэтому для моего дальнейшего благополучного прибивания здесь, как жителя Хизувея, следовало лишь расписаться в каких-то бумажках. Дядя хотел приступить к нормальной жизни как можно быстрее.

Я засунула булку в рот, быстро запила остатками сладкого чая и покинула дом. Погода цвела теплая, солнечная. Мы с Элис вышли на тротуар и направились вперед по улице.

Я не знала, как начать с ней разговор. Неловкая пауза между нами затянулась, и Элис решила эту проблему быстрее:

— Мама говорила, что ты ходила в обычную школу, где было очень много людей. Тебе, наверное, некомфортно здесь?

— Нет, мне здесь нравится. Просто... многое кажется... другим.

Элис была невысокого роста и очень худенькая. Она носила легкую одежду: неброскую и невычурную. Ей повезло с тонкими чертами и большими глазами, поэтому она как никто другой вписывалась в теплый пейзаж маленького скромного городка. Они будто сливались, объединялись в единое целое: немного и немало, не горько и не сладко. Золотая середина, что называется.

Пожалуй, если можно было бы рассуждать по этой логики, то мне бы подошел Сайлент Хилл. Полный мрак.

Как-то в средних классах, после общей школьной фотографии, Ник посмеялся надо мной и сказал: «боже, да ты вылитая Венздей Аддамс». Тогда, имея еще длинные волосы, глубокую неприязнь ко всем одноклассникам и полный пофигизм за пазухой, я совершила страшную ошибку — позволила Нику заняться моими волосами. А позволить мужчине сделать что-то хорошее — все равно, что ребенку всучить альбом и краски и действительно ожидать, что тот сотворит вторую Мону Лизу. Все способности моего дяди начиналась и заканчивались на простых косичках. Впрочем, он считал их очень милыми и достойными школьной фотографии. Кажется, именно тогда я и воспользовалась черной помадой. Да, Ник хохотал долго. Хорошо, что старое фото затерялась во время переездов.

— Непривычно?

— Да. Как ты и сказала, я ходила в совершенно обычную школу, в совершенно обычном городе, где полно совершенно обычных людей. И так уж у них принято, что по улицам не расхаживают люди-волки и не воют на луну.

Элис улыбнулась.

— Люди очень странные.

Я заметила, что на улице бегало много детей. Да и вообще было довольно людно. Многие шли на работу, кто-то сидел в беседке у себя во дворе, кто-то сажал или поливал цветы, а кто-то просто проверял почту.

Мимо нас расторопной походкой прошел средних размеров волк. Его буро-золотистая шерсть блестела под лучами теплого сентябрьского солнца. Элис, не сразу заметив приближение оборотня, случайно задела того ногой, неаккуратно пихнув вбок. Зверь остановился и возмущенно поднял взгляд.

— Боже, простите, мистер Райт. Я Вас не заметила.

Волк мягко кивнул и пошел дальше.

— Мистер Райт? — я посмотрела на Элис.

— Сосед. Он нам помогал после... смерти папы.

Я вспомнила вчерашний разговор с Роуз.

— Ты помнишь своего отца? Твоя мама говорила, что он умер достаточно давно.

Элис молчала несколько минут. Я подумала, что она не собирается отвечать и вообще зря я спросила, но когда мы свернули на другую улицу, она тихо произнесла:

— Я мало что помню, но то, что он безумно любил меня — никогда не уйдет из моей памяти. На самом деле, это очень странно. Ты знаешь, что есть человек, который любил тебя больше жизни, но ты даже лица его толком вспомнить не можешь.

— А я даже не знала своих родителей. Мне и недели не было, когда их не стало.

— Ник ведь много тебе рассказывал о них? Просто, знаешь, — я заметила, что Элис резко смутилась. Ей стало неловко, — каждый знает о твоем роде. Мы даже в школе это проходим, в начальных классах. Будет неудобно, если ты не будешь знать каких-то деталей. Род Уайтов всегда отличался умом и начитанностью. Они поддерживали этот статут на протяжении многих веков, поэтому другие, простой народ, захотят видеть тебя именно такой. — Элис остановилась и махнула вперед. — Мы пришли.

Как я уже подмечала ранее — архитектурой Хизувей не отличался от других людских городов. Школа тоже оказалась совершенно обычной. Четырехэтажное кирпичное здание располагалось всего на две улице выше моего дома. По обе стороны растирались красивые сады и беседки, на лавочках сидели школьники, а на площадке играли самые маленькие ребята. Они гоняли мяч, кричали и, как принято у любого уважающего себя ребенка, задирали девчонок.

Мы с Элис вошли внутрь, и я поразилась, как сильно это место напоминает мне прошлую школу. Широкие коридоры с блестящим паркетом и серыми стенами, высокие потолки и маленькие скрипящие шкафчики, обклеенные всем, чем только можно. Окна большие и светлые. Потолки кессонные и тяжелые.

Элис показала кабинет директора, я расписалась, мне выдали карточку с номером моего шкафчика, и я отправилась на урок. Классы здесь были меньше, но длиннее, с массивными багетами и плотными темно-синими шторами. Парты выстроены в пять рядов по пять столов. Успела я до звонка, поэтому заняла самое удачное местечко — в середине у окна. Достав тетрадку и кинув сумку на пол, я обвела окружающих взглядом. Половина аудитории была заполнена, основная часть столпилась за последними партами, другая же — нерасторопно тянулась в класс.

Зашла немолодая женщина, полная и низенькая. Она представилась, как миссис Хилл. Прозвенел звонок. Все расселись по местам, и воцарилась тишина.

Миссис Хилл открыла толстый журнал, зашелестела тяжелыми листами, и хмуро замерла. На ее картошечном носу красовались круглые очки, совсем как у Гарри Поттера. Она постояла так недолго, а затем подняла взгляд. Ее темные глаза обвели каждого сидящего за партой, пока не остановились на мне. Она помрачнела.

— С радостью спешу сообщить вам, что в наших рядах пополнение. Думаю, юная леди сама представится и немного расскажет о себе.

Она сделала знак, что я могу встать и подойти к доске. Когда я оказалась лицом ко всем двадцати трем присутствующим в классе, легкая улыбка проскочила на моих губах. Я вспомнила всех своих старых одноклассников, и была счастлива, что в Хизувеи все точно так же, как и у людей. Наверное, в каждом коллективе есть заучки, изгои, первые красавицы, сердцееды и выпендрежники. Это можно определить почти с первого взгляда, для этого даже не обязательно разговаривать с человеком. Все становится очевидным хотя бы потому, что на нем одето, как он сидит, смотрит и как ведут себя окружающие рядом с ним.

На первой парте, прямо рядом со мной, сидела миниатюрная брюнетка с двумя косами. Она со всей трепетностью слушала, что я сейчас произнесу, в ее глазах горел дикий огонь интереса и нетерпения. Не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы выявить в ней зубрилу. А прямо за ней, во всем боевом окрасе и с глубоким декольте, накручивая рыжий локон на палец, сидела главная красавица класса. Она жевала жвачку и даже не смотрела в мою сторону. У окна располагались самые симпатичные парни с большими мускулами и скверным характером. А в самой середине восседал особый тип учащихся. Я называла их «нехватка мозгов». Такие люди в любой компании пытались говорить громче других, одеваться ярче других и быть лучше других. Они всегда светятся на самых громких вечеринках у самых популярных парней и девчонок, и всегда попадают в цент скандалов и сплетен. Их парами становились лишь избранные: богатые, красивые или известные. Но на деле, стоило им только открыть рот, как становилась очевидным, что они не лучше куриного яйца. Глупые позеры. А в случае реальных проблем от них отвернутся все, ведь настоящих друзей в силу своего скверного характера у них просто не может быть.

Но улыбка слетела с моих губ, когда я обратила внимание на самые последние места. Обычно их занимают изгои и «люди со странностями». Неважно, сколько школ я поменяла, но каждый новый коллектив заканчивался для меня одним и тем же — уютным местечком за последней партой. Поэтому я не понаслышке знаю о ребятах, которые там сидят. Но сейчас я увидела совершенно другую картину. Я увидела того, кого повстречала вчера на поляне. Я увидела того, кого вчера по своей несдержанности ударила кулаком в лицо. Я увидела того, кого меньше всего хотела видеть. Этот парень... Дэйв, кажется. И точно так же, как и вчера, рядом сидел рыжий парень, а по бокам, на других партах, остальные дружки.

Он, наклонив голову в бок и теребя в руке карандаш, с улыбкой смотрел на меня. Нет, это не улыбка. Скорее оскал... ухмылка. Когда он понял, что я тоже смотрю на него, отложил карандаш и облокотился о спинку стула.

— Рокси? — позвала меня миссис Хилл. — Мы ждем.

Я опустила взгляд, прокашлялась и вспомнилась, чему меня учил Ник пару дней назад. Тогда я немного волновалась, думая о школе, где все такие, как я.

— Меня зовут Рокси Уайт. Я приехала из Нью-Джерси, надеюсь, мы с вами подружимся. Я постараюсь не отставать от общих успехов класса и быть, как вы. Я очень...

— Прости, но... кто ты? — меня перебила та самая девочка за первой партой, неуверенно подняв руку. — Уайт? Так... это не слухи?

Повисла тишина. Даже рыжеволосая красотка за ее спиной теперь смотрела лишь на меня.

— Я не знаю, какие у вас слухи ходят, хотя несложно предположить. Да, я дочь Алана и Маргарет, продолжатель рода Белых волков и часть ковена пяти семей.

Больше всего мне нравилось наблюдать за реакцией окружающих. Иногда есть моменты, когда начинает казаться, что люди просто возьмут палку и «потыкают в меня», чтобы убедиться, что я жива. Хотелось бы, конечно, иметь другое чувство. Например, как у прекрасной древней статуи в музеи, на которую все смотря с разинутыми ртами. Но я немного другое — мной никто не восхищается, меня не обожают и передо мной не приклоняются.

Девочка за первой партой уже не выглядела такой уж озорной и заинтересованной, как минуту назад. Она нахмурила тонкие бровки и уткнулась в книжку. Розовые губы плотно сжаты, её явно не вдохновляло мое присутствие здесь.

Ну да, а вдруг я сорвусь с цепи и покусаю кого-нибудь?

Рыжеволосая за ее спиной удивленно округлила глаза и даже перестала живать жвачку. Но, видимо, осознав, что ее маска безмятежной принцессы слетела, сразу же вернулась в привычное состояние — она наклонилась и что-то зашептала своим подружкам. Те, косясь на меня, сморщили носы и недовольно покачали головами.

«Нехватка мозгов» тщательно и придирчиво изучали меня с ног до головы. Пожалуй, только они здесь старались не показывать свои эмоции. Хотя восторг лез наружу. Ну да, было бы неплохо заиметь в свою компанию наследника именитого рода. Наверное, именно так они сейчас и размышляют.

— Вот это да! А такое возможно? — самый мелкий парень, что сидел у двери, тихо толкнул своего приятеля в плечо. — Норвуд, а она не слишком тощая, чтобы носить фамилию одного из сильнейших родов? Думаешь, обращаться хотя бы умеет?

— Вообще-то, Бен, я всегда думал, что она жива, — Норвуд выглядел очень умным и говорил максимально медленно, — сам подумай, нам ведь говорили, что тело не нашли.

— Там такая каша была, что ничего не нашли! А вдруг она... самозванка? Да, такое ведь уже было лет пять назад. Отец рассказывал, что...

Дальше я не слушала. Я устремила свое внимание на последние ряды. Из всех только он не выглядел ошеломленно. Этот темноволосый парень с зелеными глазами спокойно сидела на своем месте, и лишь изредка перекидывался с рыжим соседом словами.

Только ухмылка на его губах стала шире.

Я не понимала, ведь остальные, даже его дружки, перешептывались, глазели на меня, как на нечто инопланетное и качали головами в не самой доброжелательной форме. Но только он был спокоен.

— Миссис Хилл, — поднял он руку, и в классе снова повисла тишина, — У меня, как и у большинства здесь присутствующих, есть вопрос, — два пронзительных глаза цвета горячего малахита впились в мою сторону, — какие же планы у этой принцессы на свой престол? Уж простите, но Алана я в ней не вижу, а махать кулаками и дурак сможет.

— Дэйв, у нас время идет, — тут же занервничала Миссис Хилл, ловя тугое напряжение в воздухе. Она указала на мое место. — Спасибо, Рокси, можешь садиться. Думаю, у тебя будет много времени с классом, чтобы пообщаться поближе.

После звонка, все еще ловя на себе пристальные взгляды, я поспешила уйти. Я чувствовала себя некомфортно и хотела избежать лишних вопросов. Ник, незадолго до приезда, научил, что в любой ситуации, когда спросят о моем нахождение в Хизувеи, стоит говорить: «Совет все знает, совет в курсе». Здесь, в землях оборотней, Совет играет самую главную правящую роль. И его мнение и приказы стоят выше всех остальных.

Раньше все было немного по-другому. Мой отец и Ричард Стаймест стояли во главе этого Совета, а рядом — три другие семьи. Ник говорил, что те времена были лучшими, совет считался с мнением каждого оборотня, да и правила были мягче. Волки жили на широкую ногу, в полной мере наслаждаясь своей свободой. Сейчас правила другие, наказания серьезнее, а жизнь сложнее.

Меня толкнули в спину, и я упала грудью на стол. К этому моменту в классе уже почти не оставалось ребят.

Кажется, я стукнулась локтем.

— Неприятно, да?

Полный надменности и спеси голос звучал за спиной. Я обернулась. Конечно, это был он.

Зеленоглазый шатен, в окружении своей лучшей свиты, стоял напротив. Одним жестом он велел очистить аудиторию, и мы остались одни.

Я и мой новый неприятель.

Не лучшее начало учебного дня.

— Уайт, значит. Прости, при нашей первой встречи я не упал в ноги и не выказал должное уважение наследнице Белых. — Он схватил меня за руку, сделал небольшой шаг назад и развернул к себе спиной. Всего секунда и я оказалась придавлена животом к холодной поверхности стола. На мою поясницу легка большая сильная рука, фиксируя неудобное положение. — А теперь послушай меня ты, выскочка: ты новенькая и не знаешь всех правил, но я, в силу своего большого доброго сердца, дам бесценный совет. — Он наклонился, и теплое дыхание коснулось моего уха. — Будь ты сто раз Уайт — да хоть чертовой Бритни Спирс — никогда не переходи мне дорогу. Проявляй уважение к старшим по рангу и тем более не смей кичиться на публике. Я не забуду вчерашней выходки, но и не трону тебя. Не в моих принципах обижать самок, но запомни одно: это был первый и последний раз. Ты никто. Не путайся под ногами, иначе пожалеешь.

Я подняла ногу и пихнула его в переднюю область бедра. Ощутив легкость за спиной, подскочила и обернулась, готовясь к удару. Но парень, немного отойдя к стене, спокойно стоял на месте и внимательно наблюдал за дальнейшим моим поведением. Его руки были спрятаны в карманах джинс, а тело расслаблено.

Провоцирует?

Я не могу раскусить его.

Разумеется, у меня было много недругов, но все они были людьми. Не знаю, зависит ли это от моего происхождения, крови или чего-то другого, но я с легкостью предвидела ход мыслей человека, видела его насквозь. Но в случае с этим парнем, с моим сородичем, все был иначе. Его мысли и намерения закрыты под большим железным замком. Минуту назад угрожал мне, а сейчас спокойно стоит, словно ничего и не было.

Странный тип.

— Может, спрячешь коготочки? Не лучший маникюр для девушки.

Спустя время до меня дошла суть его слов. Я опустила взгляд на свои руки и ужаснулась. Я не хотела выпускать когти, но это произошло. Я контролирую волка, но иногда он берет вверх. И это очень пугает меня. Но сейчас, перед посторонним омегой, я постаралась улыбнуться, скрыть свое напряжение, словно все шло по плану.

— Видимо, я тебя сильно задела вчера, приятель. Уж прости мою королевскую персону, но ты сам виноват. Не стоит переходить дорогу члену семьи ковена.

Параллельно с тиканьем настенных часов в классе раздался тихий смех.

— Ты всегда учишь других тому, чего сама не умеешь?

— Что?

Дверь чуть не слетела с петель. В аудиторию влетел рыжеволосый парень, один из шайки зеленоглазого пса. Белоснежные рукава небрежно закатаны до локтей, один выше другого, волосы взъерошены, а глаза полыхают ярким огнем.

Что-то произошло.